Без тени сомнений

Два или три дня спустя… Лежа на жёсткой мотельной кровати, Дин слушал размеренное дыхание брата. Он здесь, живой и физически невредимый. Чего нельзя сказать о своей душе. Они вместе. Он волшебным образом воскрес. Хотя волшебство и не по их части. И им еще предстоит выяснить кто и как, но больше, зачем кому-то понадобилось вытаскивать такого грешника, как Дин Винчестер из самого пекла. Вопросов, как и всегда в миллионы раз больше, чем нужных ответов. Но самое главное — они рядом, вместе, как и прежде, вместе против всего пиздеца, так нагло вторгшегося в их жизнь. И ради этого хрупкого единения, Дин готов забывать все, что было там… как страшный кошмар, он постарается. И если не сумеет, то сохранит весь этот ужас за семью печатями, всыплет в глотки бесновавшихся внутри демонов тонны соли, если понадобится, чтоб наверняка. Запихает эту страшную тайну глубоко в себя, также как и Сэм — свои тайны, которые он, с переменным успехом, старается всеми силами скрыть. Поэтому собственно Дин и не спит, считая наиграно-ровное дыхание. Чертов мелкий не спит. Выжидает, когда старший сдастся, и уснет первым, чтобы вновь выкинуть очередной фортель. Собственно, чего Дин и ждал. Спустя час, идя по следам брата, то застал его за очередной охотой. Когда Сэм, будто играючи изгнал демона, не так как они делали раньше. Одержимый остался жив, в отличие от демона, судя по мигающим желтым светом лихорадке, тот провалился в небытие. Младший готов был уже свалить, удовлетворённо осматривая поле деятельности, как появилась девушка, и, судя по тому, как вели себя эти двое, они довольно-таки близки. Поэтому просто стоять и смотреть на это Дин не мог, это выше его сил. — Какого хера тут творится? — грубо осведомился старший Винчестер, сверля гневным взглядом брата. — Что — то я не припомню такого за тобой, Сэм. Ничего не хочешь объяснить? — Дин, я… ты бы не понял! — жалкие потуги, дабы оправдаться. — Я и сейчас ничего не понимаю, — Дин метнул свирепый взгляд на девушку, сверкнувшую чернотой в глазах, — якшаешься с демоном? Мэг? — Не угадал, — яростно процедила девушка, стоящая рядом с его Сэмом. — О, новый костюмчик… Руби! Не рад встрече. — Взаимно, Дин. Она по-хозяйски схватила Сэма за руку, шепча ему что-то. И как гром в раю, до него дошло, каким образом они связаны. Собственнические чувства демоницы были как на ладони, а Сэм — олень чёртов, позволял ей, будто и не замечая этого. — Ебанный же ж ты… — Дин бесцеремонно отшвырнул Руби от брата, — какого хера? Свалила отсюда, пока цела! — он выхватил ее же нож, угрожая, — так понятно? — Дин, — предостерегающе начал Сэм, — она помогает, она на нашей стороне! Его мелкий пытался что-то объяснить, втирал о высокой цели, но он благополучно пропустил все, видя, как эмоционально оправдывается Сэм, как движутся его губы, в безнадежной попытке донести до брата свою собственную правду, но Дин слушал и ни черта не слышал, пораженный собственной реакцией. Он не желал делить брата с этой… этой… и как не хотел, он не мог отделаться от назойливых видений, преследовавших его. Он и она вместе, связанные самым откровенным способом… Блятство, Дин честно старался взять себя в руки, чувствуя, как пошатнулся весь сраный контроль. Ох, блять, если он… что будет… — Черт тебя возьми, Сэм, — Дин старался обуздать гнев внутри, — как ты докатился до этого? Младший вновь тер про благую цель, еще что-то, но Дин видел лишь одно: ее руку в его руке. И черт, стоп, да — это вышел его сил. Дину пришлось от греха подальше убраться, бурлящая кровь отбойным молотком била в голове, застилая реальность, заставляя ее позорно отступить. И ему все труднее различить где она, призрачная явь, и его чудовищные видения. — Блять, — кое-как нашарив дверь Детки, мешком падая на переднее сидение. Импала, его Детка, вот руль, который он с силой сжимал в руках, желая почувствовать его, понять, что вот оно настоящее. — Дин! — послышался крик младшего, — подожди! Ага, так он и остался, Сэм-Сэм… Знал бы ты, если он останется еще хоть на минуту, то быть беде, так что практически на ощупь заводя машину, Дин дернул с места, оставляя брата наедине с его сучкой. Так спокойнее. Через пару-тройку километров, чудом не попав в аварию, Дин остановился. Хватит рисковать. — Вот ведь пиздец, — борясь с желанием побиться головой об руль, выматерился охотник. Наконец, немного придя в себя, стараясь не думать, и что важнее не вспомнить, он направился в мотель, желая собрать вещи и свалить. Ему нужно разобраться в себе, подумать, конечно, это не в характере Дина, но лучшего варианта у Винчестера не находилось. Как он надеялся, Сэм не скоро появится в номере. Пусть и дальше таскается со своей ручной демоницей, теперь это в его интересах. Хотя стоило только подумать об этом, как боль вновь обожгла его. Сэм больше не нуждался в брате. Выбирая эту чертовку Руби, полагаясь на нее. Чер-рт. Остервенело собирая вещи, будто их вина в том, что мудак-Сэм предал его, оставил, именно тогда, когда брат нуждался в нем. — Дин, — послышался приглушенный голос возле двери. Даже не оборачиваясь, он видел, знал, что тот запустил руки в карманы, поджимая губы и ожидая диновой реакции, Сэм всегда так делал когда волновался, или же был виноват. — Дин, почему ты не хочешь понять меня? Старший молчал, стараясь держать себя в руках, продолжая собирать вещи. — Мы уезжаем? — он, закрыв дверь, подошел к нему, — Дин… — Сэм, Христом Богом прошу, свали… — выдавил из себя охотник. — Ты должен понять. — Должен? Ни хера я не должен, — с издевкой процедил Дин, — ни хера и никому. — Дин! Пока ты был в Аду, — мелкий отошел от него, удивлённый его выпадом, — я спас больше людей, чем мы вместе… — Так значит я обуза для тебя? — наступая, проговорил Дин, — Теперь — ты герой. — Дин, ты не… — Так значит мой младший братец не нуждается во мне, да? И я мешаю тебе, торможу тебя… — Дин, у меня теперь есть силы, чтобы… — Сэм с вызовом посмотрел на него, — чтобы бороться с демонами, бороться со злом! Спасать людей! Дин физически ощутил момент, когда вновь воздвигнутые преграды основательно пошатнулись, как до зуда в костях захотелось кулаками стереть это ненавистное выражение силой. И на хуй, что это Сэм, его Сэм, человек, о котором он заботится с рождения. Стараясь оберегать по мере сил, защищать, тот ради которого он сошел в Ад, чтобы Сэм — жил. И он говорит ему такое? — Так значит — это сила! — от резкого тона брата, в одно мгновение с лица Сэма слетают все маски. Для Дина — ощущения запредельно — непередаваемые, чистейший кайф, такое, наверное, чувствуют наркоманы, ловя очередной приход. Все мысли, все чувства, все, что только возможно, открывается в наполненных ужасом глазах. Ужаса от такого брата. Тело старшего прошивает жгучей волной, нарастая от бешеного биения сердца в груди до колющего огня в кончиках пальцев, пробуждая ранее испытанные чувства — ни с чем не сравнимый голод обладания — и не просто, как он забавлялся с теми, кто был не Сэмом, а лишь зыбкой иллюзией, которую ему являл в Аду Аластар, а именно Сэмом, его младшим братом, распробовать его. Почувствовать вкус, ощутить его полностью… И с каждым чертовым шагом к брату, который застыл как мраморное изваяние, вожделение ощутимо растет. Все-таки пребывание в Преисподней и полученные там навыки — не искоренить, как бы ни хотелось вырвать это из себя с мясом, тело на автомате помнит, поэтому для бывшего палача, считать его порывы на раз, как бы не натренировался Сэм за это время. Он в два счета, резко опрокидывает брата, придавливая его своим телом, склоняясь к нему, опаляя своим дыханием. Сэм вырывается, пытаясь уйти от этого, и его лицо передергивает, но он изо всех сил пытается натянуть на лицо бесстрастное выражение, пытаясь скрыть страх и не понимание, того что именно происходит меж ними. Эх, знал бы Сэмми, не пришел бы по собственной глупости к нему. Бежал бы. Куда угодно. Но поздно. — Дин? — мелкий старается говорить ровно, — успокойся. Старший молчит, лишь удобнее устраивается сверху, надежно фиксируя его своим весом, и, наконец, позволяя подступающему страху жертвы пропитать собственно тело, пропуская через себя. Кайф… — Саманта… Я попросил тебя свалить, — шипит старший, чувствуя, как внутри зарождается раздражение, — ты не послушал. — Отстань, — голос не слушается, и срывается, никогда еще Дин не заходил так далеко: потасовки да остервенелый мородобой до крови и синяков, не сходящих неделями. Но чтобы вот так: унизительно и страшно. Страшно от того, что такого Дина — он не знал. — Твою мать, ты что творишь? — Сэм напрягается, и в очередной попытке пытается столкнуть брата, спрятаться от жалящего взгляда, — совсем съехал уже? И Дин в назидание или чтобы тот, наконец, заткнулся и успокоился, хотя возможно ли такое, бьёт брата по лицу, конечно, в такой позе удар не в полную силу, но все же разбивая губы в кровь. И зачарованно смотрит, как струйки родной крови стекают вниз. Не видя реакции брата на это. Нет… И удар довольно ощутимо-болезненный, но он ничто, по сравнению с душевной болью, от того что это Дин… Унизительно. — Если это за Руби… то я… Вот блять Сэм, ну разве мог еще братец раззадорить его больше? Да, мог, одним единственным упоминаем о мерзавке Руби. Смог и сделал. — Ты совсем ничего не понимаешь? — тянет Дин, перехватывая его руки в свои, и освободившейся рукой проводит по окровавленному следу на его подбородке, прослеживая его и на шее. Сэм замирает от этих движений, буквально цепенеет. Дин оторвавшись, все еще не сводя с него своих глаз, тянется к своему ремню, резким движением вытягивая его из петель джинс.  — Ты совсем охуел? — от лязга пряжки об пол, оцепенение спадает, и Сэм с новой силой пытается вырваться, и это ему почти удалось. Силясь, хотя бы отползи на безопасное расстояние, и уже потом вскочить на ноги, чтобы сбежать. Дин как не странно почти выпустил его, и мелкий запоздало понял почему, он сам загнал себя в ловушку, потому как почти дополз до окна, под которыми белел радиатор батареи. Блядство. — Саманта, — усмехнулся Дин, вновь нависая, и жестко схватив его за руки привязывая их ремнём к батарее. Как вообще такое возможно? Они всегда были примерно равны по силе, иногда сильнее Сэм, иногда он, но господи, Дин почти играючи скрутил его, лишая малейшей возможности выбраться? Сэм морщится, чувствуя, как брат или кто он там, рвет на нем одежду. Грубо, дико, не сожалея и не желая останавливаться, на его попытки взбрыкнуться каждый раз прикладывая башкой об пол, того и гляди у младшего искры из глаз посыплются. — Кристо! — орет младший в тщетной попытке. Надеясь, что это не Дин. Что это чертов демон. Ничего. Боль от осознания, что это все наяву, и это его родной Дин проделывает все это, бьёт гораздо сильнее. Сэм ощущает это каждой клеткой тела. Когда как насильник от наслаждения закрывает глаза, ощущая, как каждый изгиб родного тела идеально ложится в его ладони. Идеально. — Кто угодно, но только не ты, — хрипит младший, — только… блять … не … ты… — и прикрывает глаза. Он не видит, как глаза старшего распахнулись, и тот медленно тянется к его лицу. И Сэм дергается, как от удара, пытаясь укусить посильнее сминающие его рот губы. Безнадежно… Предательское сердце ёкает на доли секунд, от вида брата, с его кровью на губах выглядит тот, как умалишённый, как чертов свихнувший тип. А тот, как ни в чем не бывало, продолжает: мягко проводит языком кровавую линию, постепенно спускаясь от шеи к левому соску, несильно прихватывает зубами кожу: облизывая темный комочек, и тут же выкручивая пальцами. Сэм шипит и дергается, но мучителю этого мало: переходит к другому темному ореолу, и тут даже не нужны пальцы, достаточно резко засосать — и брат сдавленно стонет, и напрочь свихнувшему старшему, не разобрать, толи от внезапной боли толи от запретного наслаждения. И крышу старшему Винчестеру сносит знатно: окончательно и бесповоротно. Раньше ему до безумия, до жизненной необходимости хотелось его слёз, криков, стонов боли. Когда как теперь… Что толку думать об этом? Сэм с силой вздёргивает раздвинутые ноги, ударяя коленом, и это вырывает «насильника» от раздумий. Его колотит. От того как мелкий сдавленно коротко стонет, когда он скользит дальше по сильной груди к кубикам пресса, ощущая языком, теплую кожу под губами, она соленая с легким привкусом геля для душа, и без тени сомнений — к паху, мягко касаясь члена. Мелкий, все еще бьётся, ни на секунду не сдаваясь, стараясь нащупать то нужное, надавить, достучаться до спятившего ко всем чертям монстра. — Только, блять, не ты, — понижает голос Сэм, цедя сквозь стиснутые зубы. — Богом прошу, любой, но не ты. Дин, прошу, хватит.  — Еще хоть слово и я заткну тебя, — предостерегающе хрипит тот, и младший чувствует, как жадный горячий рот вновь окутывает, засасывает, раззадоривает, прихватывает зубами и оттягивает. Брат в ответ лишь дергается, но замолкает. Умница… И пока Дин занят, младший Винчестер осторожно дергает скованными запястьями, отчего ремень еще больше натирает кожу, царапая до крови, но он, морщась от боли, все продолжает и продолжает, раз за разом осторожно выкручивать руки, пользуясь тем, что брат отвлёкся. Желая ослабить свои путы. — Сэм-ми, — тянет брат, одним лишь этим показывая, что плачевные усилия освободиться лишь забавляют его. — Отъебись, — матерится Сэм, и вновь лягается, старясь задеть навалившееся тело сверху больнее. Дин в одно движение, пропуская мимо ушей, надрывные хрипы и громкие проклятия, тянет его на себя, разводя упругие ягодицы: дырочка восхитительно пульсирует на кончике языка, так, что оторваться нет сил. Да и рехнувшийся на всю башку Дин и не собирается прекращать, просто продолжает: медленно дразня, чуть посасывая и прикусывая губами. — Хороший… позволь мне… — отрываясь лишь для вздоха и горячего шепота. Чувствуя, как брат всеми силами пытается расслабиться, сдаваясь перед неизбежным, ослабевая ровно настолько, чтобы к языку можно было добавить палец, затем два, и Сэм сцепляет зубы, молча принимая все, что неумолимо навязывает ему Дин. Три пальца заставляют мелкого дышать через раз, четыре вырывают непонятный скулеж и сдавленные звуки пленяют, но и их палачу и его демонам — недостаточно, он просто не может устоять, это выше его сил. И он не может больше сдерживаться, жажда слишком сильна, он резким движением подхватывает брата за бедра и грубо тянет на себя. -Блять… — хрипят в унисон оба, один от неожиданности и неверия во все происходящее, а другой от грязного, запредельного кайфа. — Прекрати… нет… — стонет Сэм, умоляя так сладко, непрестанно, но это не идет ни в какое сравнение с тем невероятным моментом, когда член продолжает погружаться в слишком узкое нутро брата. Оказывается насильнику и этого мало, потому как манящие губы призывно алеют, и Дину даже кажется, что он слышит ровное биение, от того, как они пульсируют от его укусов. И он просто не может устоять, в такт собственным движениям, он подается вперёд и грубо впивается губами, вдавливая и вновь кусая, оставляя все новые отметины. Сэм все пытается вырваться, сдавленно охает, дергается, но все бесполезно, потому как он не собирается прекращать, просто продолжает, медленно и неумолимо. Заставляя внутренних демонов вопить от восторга: Винчестер преподнёс им в дар, то, что они желали больше всего. Сэма. И Дин вторит им: оглушительно, сквозь непрекращающийся поцелуй, кажется, что младший охватывает его со всех сторон. Восхитительный жар от туго сжатого члена, растекается по телу, заставляя двигаться резче, грубее — дабы утолить жажду внутри. — Сэм-ми… Сэмми… ты такой сильный… — Дин хрипит, погружаясь глубже, — даже сейчас… — остро чувствуя каждое движение внутри, посылая всполохи грязного блаженства по всему телу. Сэм даже не заботиться о том, чтобы достойно ответить, вся воля и усилия направлены на то, чтобы изгнать из тела напряжение, хотя бы на йоту ослабить его, расслабиться, стараясь хоть немного облегчить пытку. Потому как это единственное, что остается. Он падает на Сэма, не в силах больше удерживаться, и тот хочет оттолкнуть его, но организм слишком ослаблен, лишь закрывая глаза, дрожа от каждого нового толчка. От которых Дин отчаянно выгибается, напрягается и, наконец, кончает. Долгожданная разрядка. Минуты для измученного Сэма, кажутся вечностью, и вот, наконец, Дин соизволил покинуть истерзанное тело. Еще вечность на то, чтобы извернуться и высвободиться. Дин же не делает ничего, словно завис, молча уставившись в потолок, лежа рядом на мотельном полу. Морщась от боли, и осторожно поднимаясь, когда как сил на то чтобы с размаху херануть того по роже, все еще остались, — иди на хер, — чеканит Сэм. — Сэм… — удар будто встряхнул его, отрезвляя. Младший так и не обернувшись, удалился в ванную. И Дин молился, натурально так молился, что все это кошмар, и он все еще там, в Аду… Миг и все закончится. Однако как в наказание, вокруг была тишина, нарушаемая лишь шумом струящейся воды из ванной. — Ну, блять, дела… — прошептал парень, понимая всю тщетность ожидания. — Сэмми. Спустя долгое время казавшееся вечностью, Дин осознал, что брат не выходит из ванной, и, почуяв неладное, решил ворваться, однако там его ожидала лишь громко льющаяся вода. Сэм исчез. *** — И где Сэм? — внимательно вглядываясь в гостя, заявил Бобби, когда Дин явился к нему, в поисках брата. — Думал, что у тебя, — устало ответил Дин. — Чего на этот раз? — голос Сингера, сухой как песок в пустыне. — Я потерял контроль, мы повздорили. Он уехал. Две недели назад. — Идиоты! Чего вам мирно не живется-то? Вокруг такое творится, а вы. Твою мать, повздорили они, значит, — отворачиваясь, пробубнил старый охотник. — Я думал, он явится к тебе. — Думал, он… — Бобби вновь уставился на него, пытливо разглядывая. В тот вечер, когда Сэм исчез, он решил, что так наверно лучше для них. Что ему нужно время, им обоим нужно чертово время… Но, что вполне ожидаемо, тяга к брату пересилила все важное и не важное, и его хватило дня на три… Решая найти его, желая просто быть рядом, держаться рядом на тот случай, если понадобиться. Потому как быть вдали от него — смерти подобно. Хотя чертов строптивец, знатно поднатаскался за все время пока он был мертв, мастерски пряча концы в воду, буквально испаряясь. Поэтому Дин почти неделю искал его. И все безрезультатно. Все зацепки, по которым он раньше мог без труда найти своего братца, не приводили ни к чему. Он будто улетучился. И старший подозревал, кто помог его мелкому засранцу в этом. Мерзавка Руби… С каким удовольствием он вонзил бы в нее нож, наслаждаясь ее предсмертной агонией. — Он звонил утром, — Бобби резко вырвал его из раздумий, когда Дин выплыл из комнаты. — И? — Дин дернулся, в ожидании продолжения, — не заставляй меня просить! — Говорит, в порядке. Спрашивал про тебя. — И все? — Да, и все. Интересовался, появился ли ты у меня. — А сам где? — А мне-то откуда знать? Я вам не нянька, сопли ваши подтирать! — возмутился Сингер, — поругались, они… балбесы! От нравоучений парня спас телефонный звонок, давая ему время подумать. Сэм спрашивал о нем, о Дине, значит это хороший знак? Ведь так? — Да что с тобой? — продолжил Бобби, по — быстрому сворачивая разговор по телефону, полагая, что происходящее между этими двумя придурками сейчас — важнее, — я даже представить не могу, через что тебе пришлось пройти, и изменения в тебе… они неизбежны. Если тебе нужна помощь… — Я должен справиться с этим сам, у меня нет выбора, — не глядя на хозяина дома, мрачно отозвался тот, — я должен. — Если я могу хоть чем-нибудь помочь… — Нет, никто не может, кроме меня самого. Я должен… — чуть запинаясь, делая паузу, — обуздать это, перебороть. Иначе все, опять Ад, только здесь. — Дин… — запоздало, потому как парень спешно вывалился из комнаты, пресекая ненужные толки. Дин провел в доме старого охотника пару дней, топя в дешевом алкоголе муки и нестерпимое желание помириться с Сэмом. Но в первую очередь, стараясь примириться с самим собой, пытаясь решить, как жить дальше. И алкоголь в этом совсем не помогал. Наоборот. Утром, по привычке набирая в тысяча первый раз номер брата, и выслушивая равнодушный голос оператора, сообщающий о недоступности абонента, Дин готов был лезть на стенку от безысходности и дикого желания вновь увидеть, почувствовать рядом с собой мелкого. Как вдруг тишину дома «разорвал» звонок одного из телефонов Сингера. Бобби проснувшись, застал пустой дом и записку «Уехал искать придурка. Как найду — позвоню. Спасибо». *** — Сэм, может, хватит? — Руби, в очередной раз пыталась достучаться до парня, — что у вас на этот раз стряслось? — Это тебя не касается, какое тебе дело, что у нас с Д… с ним случилось? — запинаясь, произнес Сэм, не выказывая никакой заинтересованности в ее ответе. — Нам пора действовать. Лилит, она не остановится пока… — Я знаю, не нужно напоминать мне! — со злостью бросил ей Сэм. Руби, одарила его убийственным взглядом, все же понимая, что лучше будет пока оставить его одного. Как и все это чертово время, когда они с братом поругались и Сэм ушел. После этого он сам не свой. Даже охота за Лилит отошла на второй план. Чертов Дин появился совсем не вовремя, вновь «засасывая» Сэма в себя как трясина. И даже она не в силах этому помешать. — Сэ-эм, — подходя к нему протянула она, пробуя отвлечь его, — это же я… Не нужно закрываться от меня. Демоница опустилась перед ним на колени, нежно беря его руки в свои, и трогательно заглядывая в его глаза. — Я — все та же. А вот ты стал другим, — прижимая его руку к своей щеке, прошептала она. — Не нужно, — пытаясь высвободить руки, отрезал Сэм, понимая, на что она намекает, — не хочу… — Но мы…ты же всегда… хотел? — Но не сейчас, — раздражаясь, рявкнул охотник, вырывая свои руки, резко поднимаясь, так что Руби почти упала от неожиданности, — уйди. Она поднялась, и со злостью посмотрела на него. — Тебе не справиться без меня. — Знаю, и это меня бесит. — Как образумишься — дай знать, — с этими словами она исчезла. — Тогда мы не увидимся никогда, — ответил в пустоту Сэм, — ибо я окончательно свихнулся. Вот интересно, сумасшедшие прекрасно осознают, что спятили окончательно? Анализируют происходящее, строят свои безумные планы, и отчетливо соображают, какие последствия ожидать от своих сумасбродных поступков? Или сумасшествие кажется им нормой, обыденностью? Хотя и не мудрено, при таком образе жизни, они оба немного слетели катушек. Докатились до того, что Сэм кровь демонов пьет, пусть и во имя благих целей…, а Дин вот… Дин… Как такое назвать? Теряя над собой контроль, изнасиловал брата… Или Сэм просто попал под раздачу, и Дин становится монстром и накидывается на первого встречного? И в тот раз — это был Сэм? Интуиция, которой Сэм верил всегда, подсказывала, что старший не сдержался только с ним. Больше никого не тронул. Каждый день он вспоминал те события, анализировал, перебирал все варианты, желая узнать что могло привести к этому. Конечно, ему не нужно было сбегать. Нужно было остаться и попытаться разобраться во всем. Дать Дину объясниться. Но уязвленное самолюбие, синяки и болевшая задница, буквально требовали свалить куда подальше. Сейчас, когда эмоции поутихли, он чувствует, решение уехать — весьма поспешно… И может Дин…. Черт, вот так всегда. Сэм всегда ищет оправдание брату, всегда. Что бы тот не наделал, как не поступил младший, всегда найдет оправдание ему, найдет и поймет. Всегда. Незыблемая истина. Ибо чтобы не совершил старший — это всегда Дин, его Дин. Тот, кто всегда был рядом с ним, с самого его рождения, тот, кто верил в него, тот, кто научил его всему, тот, кто подхватит его, если Сэм оступится. Эта простая и понятная истина так глубоко въелась в него, в само его существо. И ох, господи как же они зависимы друг от друга, насколько они нужны. Дин — его свет в темноте, и если Сэм — корабль, то Дин — луч маяка, направляющий его, он устремляет его вперед, и Сэм следует за ним, пусть и своим собственным путём. И теперь он готов забить на все, на весь чёртов целый мир, на себя, чтобы вернуться за братом в темноту. Вернуть его…вернуть их. И на хер тот факт, что по диновой вине они погрязли в этом ужасе, потому как Сэм скучает. Страшно вспоминать, как ему было хреново тогда, без него, каким потерянным и разбитым он был. Ему не хватало брата каждый чертов миг пребывания в мире живых. — Черт… — Сэм в сотый раз приложился к бутылке, ставшей его главным советчиком в последнее время. Особенно тогда когда Дин был в Преисподней. Он искал способ вытащить его, мучился, каждый день от нестерпимой тоски по брату. В то время даже дышать было больно, чувствуя, будто умер вместе с ним. И вот сейчас, когда он живой и здоровый, Сэм не готов добровольно отказаться от брата, обрекая себя опять на гнетущее одиночество, не живя вовсе. — Нет, — громко произнес Сэм, уставившись на бутылку, — не теперь. Он отшвырнул ни в чем не повинную бутылку, и, глядя как она разлетается на сверкающие осколки, понял, что сделает все, чтобы их жизнь с братом вот также не разлетелась на кровавые ошмётки. Да и тот факт, что он, все это время, отвергал Руби, многое объяснило ему. Он не мог смотреть на нее, как было раньше. Не мог вынести ее прикосновения, так как она делала это раньше. Тогда, как ему все чаще вспоминались прикосновения брата, в минуты опасности, или просто в повседневной жизни. Ласковые. Ободряющие. Теплые. Заботливые. Конечно, память преподносила и те, что были пару недель назад. Жесткие, властные, будто и не диновы вовсе. Но все же… Потому как стоит ему только подумать о сексе с ним, по более-менее обоюдному согласию, ему становиться тесно в штанах? И рука сама постыдно тянется к члену? И чего уж там, даже намека на желание блевануть и остервенело отбиваться от неправильных мыслей в купе с чувством вины? И кто бы мог подумать, что вся их жизнь приведет их к такому? Однако если Дину необходимо, чтобы они были вместе в таком смысле, то Сэм принимает это. Безоговорочно. Безотлагательно. Поэтому постановляя не затягивать и без того их затянувшуюся ссору, потому как по своему опыту зная, что брат скорее всего, после примирения постарается отгородиться от него всеми способами, решил действовать наверняка.  — Э-э… привет, Бобби. Это Сэм. Я в Солсбери, мне нужна консультация. Перезвони, как сможешь, — ровным голосом проговорил он на автоответчик в доме Сингера. Конечно, он мог бы позвонить тому на мобильный, и это было бы проще. Но кто сказал что проще — это хорошо? И тогда это не будет так захватывающе. И человек, кому истинно адресовано это послание, не принял бы его, так как должно. *** Он явился. Сэм старался не считать часы до его приезда. Старался занять это томительное ожидание любым маломальским делом. Однако мысли все равно возвращались к брату, и мелкий постоянно высчитывал, прикидывал, сколько времени понадобиться Дину, чтобы добраться от дома Бобби до него, плюс минус пара часов. Словно маньяк, в ожидании идеальной жертвы, хотя кто из них жертва… Сэм с волнением вслушивался в звуки с улицы, желая услышать единственно нужный сейчас рев двигателя ИХ машины. И теперь он здесь. Давая им обоим минуты, когда его решение войти достигнет апогея, и … — Сэм! — коротко выдохнул брат, врываясь в номер. — Дин… — с издевкой ответил парень, и попытался закрыть дверь. Но Дин оказался быстрее, отпихивая Сэма вглубь комнаты, и с треском захлопывая дверь. — Я не ссориться приехал. — О, а для чего же? — Поговорить. — Засунь свои разговоры себе в задницу, Дин! — Сэм, послушай, все что случилось, это полностью моя вина. И мне чертовски жаль. Очень. Прости… — Прости? Сожалею? Это все на что способны твои мозги лишь «Прости?». — Скажи, только скажи, что мне сделать… — ТЫ уже сделал, Дин! Уже. Ненавижу тебя за это, слышишь? — со злостью прокричал Сэм, — ненавижу. И знаешь, я тут подумал, наверное, мне стоит рассказать обо всем Бобби. А что? Пусть знает, на что способен его обожаемый герой. — Сэм… — Слова брата гулким набатом звучали в его сознании. Он виноват, Господи как же он виноват перед своим братом. — Сэм, не надо, прошу… — Не надо? А ты прекратил, когда я умолял тебя остановиться? Ты думаешь это легко? — брат с вызовом смотрел на него, ожидая ответа, и чуть тише добавил, — думаешь, легко таскаться за тобой из штата в штат, охотиться, жить так, как тебе нравится? Это твой выбор, не мой. Это ты заставил меня пройти через все это дерьмо… — Сэм! — предостерегающе осек его брат, однако брат не замолчал, вытаскивая на свет Божий все свои обиды на него. — Ты так боишься остаться один в этой херне! Признайся, ну же Дин! — кричал ему Сэм, подходя ближе. Но Дин держался, старался не дать внутреннему демону взять верх, как тогда. Ведь это его брат, его Сэмми. Сэм чувствовал, что тот в бешенстве, однако все еще держался на краю, прикладывая массу усилий, чтобы не сорваться. Чертов контроль. И он решил воспользоваться последним аргументом, способным изничтожить весь самоконтроль Дина. — Мне было хорошо с Руби. Я был счастлив с ней здесь, без тебя. Пока ты не явился и все испортил, впрочем, как и всегда. Все. Сработало. Сэм ощутил, как ярость волной накрывает брата, сметая барьеры самоконтроля к херам собачьим. — Ты. Избалованный. Мелкий. Засранец. — отчеканил каждое слово Дин, подлетая к тому вплотную. Сэм молчал, ожидая дальнейших действий, стараясь не выдать, как внутри него все замерло от волнения. Тот первый раз был страшным, неконтролируемым. И к такому Сэм не был готов, в отличие от «сейчас». Хотя в голове запоздало полоснула мысль, что возможно не стоило всего этого говорить? И нужно было выбрать другую тактику? Но сожалеть уже поздно. — Счастлив…, а со мной значит, нет…. — выдохнул старший, «зеркаля» его фразы, оглядывая его. — Да, — прохрипел Сэм, попятившись, но брат грациозно двигался, будто шаг в шаг, пока тот не упёрся спиной в стену. — Уверен? — у Дина окончательно сорвало чеку от близости брата, вызывая жар во всем теле, недвусмысленно отдающийся в паху. Как же он скучал по этой невыносимой сучке. Сэм шумно сглатывает, но молчит, лишь смотрит на него своими невозможными глазами — тёмные зрачки почти полностью заливают радужку, оставляя лишь тонкий каре-зелёный ободок. И ему от этого взгляда, и вмиг охрипшего голоса нутро скручивается в тугой узел, Дин прикрыл глаза, в попытках успокоиться, последнее усилие, ибо в памяти обоих еще свежи воспоминания об их первом разе. — Тебе лучше свалить… Она скоро … И мы… Несколько ненужных секунд, как кажется Сэму, проходят в молчаливом противостоянии, неестественном затишье, явно предвещающем бурю. И буря не заставляет себя больше ждать… Дин резко бросается на свою жертву, в пылу борьбы опрокидывая его на кровать, прижимая своим тело сверху. — Не смей! — кричит Сэм, отбиваясь, — отъебись! — И что ты сделаешь, а Саманта? Позовешь на помощь шлюшку Руби? Думаешь, она придет? Думаешь ей не наплевать на тебя? — в ярости кричит ему Дин, умудряясь вытащить ремень из своих брюк. — Дин, блять, остановись! — все еще яростно сопротивляясь, пытается достучаться до него младший, — не надо! — Нет, Сэмми, — Дин, размахиваясь, точным ударом разбивает губы брата в кровь. Сэм ожидал, конечно, нечто подобное, но все же ощутимый удар выбивает его из борьбы на доли секунд. Но этого достаточно, и Дин воспользовавшись его растерянностью, связывает ему руки своим ремнем. — Сдавайся, Саманта… — сдавленно хрипит Дин, запыхавшийся от борьбы. Сэм молчит, пытаясь освободить руки из импровизированных пут и одновременно спихнуть с себя брата, который буквально оседлав его, пытается зафиксировать связанные руки на кровати. — Дин, не нужно… — просит Сэм, когда его руки намертво закреплены над его головой. Дин пропускает его слова мимо, деловито осматривая, куда и как можно закрепить сопротивляющиеся ноги брата, которыми тот старается спихнуть его с себя. — За что… Дин? — Сам знаешь… — так ничего и, не придумав с брыкающимися ногами, он просто обрушился на него, прижимая его собой, — кончай сучить. Сэма затрясло в буквальном смысле слова — тело прошила волна дрожи, и бёдра невольно подались вперёд. Черт… От внимания Дина это не ускользнуло, и он на секунду замирает, обжигая ключицы младшего горячим дыханием, желая насладиться моментом. — Саманте нравится быть снизу? — младший почувствовал на коже движение мягких губ, обдавая теплым дыханием. — Пошел к черту! — изрек Сэм, из последних сил пытаясь удержаться на плаву, не желая сдаваться быстро. — Нравится, вижу… — он с силой вжимается в младшего, и тот от этого движения сдавленно охает. Дин поднимает руки и зарывается пальцами в длинные волосы Сэма, сильно оттягивая его голову назад, причиняя боль. Однако младший только с шумом сглатывает, и смотри-смотрит на него, практически не моргая. И в его невозможных глазах ни капли паники, ни того ужаса, который был в их первый раз. — Врунишка-Сэм… — он все также оттягивает волосы, накручивая их на свою руку, — нравится? Сэм не отвечает, и старший обращает внимания на его кровь, стекающую с разбитых губ, тонкой струйкой по подбородку, вдоль линии скул, а затем на шею. — Хватит… — Сэм пытается сказать, но старший прикладывает указательный палец к его губам, заставляя замолчать, а потом осторожно стирает рукавом выступавшую с его губ кровь. — Я не могу, Сэм, не могу, — он наклоняется к самому уху, шепча это признание, а затем с силой прикусывает мочку, — это выше моих сил… Ты — мой. Внезапно резко отстранившись, старший начинает судорожно сдирать с себя одежду. За мгновение, оставаясь обнаженным, и принимаясь за младшего. Брюки вместе с бельем после недолгого сопротивления, все же полетели на пол, составляя компанию одежде Дина. С футболкой дело обстояло быстрее, он просто разорвал ее вдоль груди и развел в стороны, чтобы не мешала наслаждаться нагим телом брата. Сэм, с завязанными руками, но все еще непокорный, это поистине возбуждающее зрелище, от которого у Дина выжигает последние предохранители. — Сэм… Сэмми, — наслаждаясь звуками его имени, тянет Дин, прикасаясь к вожделенному телу. От того как Дин трется всем телом об него, Сэма пробирает крупная дрожь, заставляя самого желать большего, и он буквально захлебывается громкими стонами, когда старший ощутимо прикусывает соски, а потом нежно зализывает места укусов: один за другим. — Я чувствую Сэм, как тебе нравится, как долго я мечтал об этом… — он вновь целует его, а руками вверх-вниз по эрегированному члену, чуть задевая щелку. — Прости… я не могу больше терпеть… — он проводит пальцами между ягодиц, и скользит пальцами внутрь. И господи, призывая все силы, чтобы не выказать удивления, потому как еще чертов-мелкий-провокатор-Сэм уже достаточно растянут и смазан. — Все еще не верю, — мстительно шепчет Дин, наклоняясь к самому уху и скользя кончиком языка по мочке. — Сэм-ми… Выпрямившись, он нависает над братом, упираясь кулаками в матрас по обе стороны от сэмовой головы. Дин грубо хватает его за бедра, но эти ощущение не идут ни в какое сравнение с тем, как в него одним движением, с легкостью раздвигая мышцы, входит — влажный и твердый — член Дина. Сразу заполняя его до отказа, не давая привыкнуть, резкое вторжение обжигает, и Сэм чувствует себя растянутым до предела. Он начинает громко стонать, когда Дин начинает двигаться: прежняя сдержанность брата явно покинула. И вскоре сам обвивает его ногами, когда старший находит бугорок простаты и начинает размеренно в него вколачиваться. — Смотри. Смотри на меня, Сэм-ми, — задыхаясь, шепчет брат.  — Иди… ты, — шепчет Сэм, отпуская себя, когда ладонь Дина оказывается на животе, поглаживая и лаская, спускается ниже, принимаясь дрочить его член — энергично, пошло и так, как нужно. Сэм чувствительно кусает его за плечо, и рука сжимает его член сильнее, ускоряя движения, пока мир не превращается в размытое пятно. Дин продолжает трахать его, яростно, глубоко и быстро, пока, наконец, не замирает, всаживая Сэму по самые яйца, достигает пика, на самом острие выдыхает, отчаянно хватая ртом воздух. Дин обессилено прижимается к брату, вдавливая его в матрац, но Сэм не возражает, они молча лежат, и каждый старается прийти в себя. Старший, смотря куда угодно только не на Сэма, вдруг замирает, когда цепкий взгляд останавливается на окне. Вернее на подоконнике. — Сэм, где чёртова соль? — Что? — Сэм сдавленно попытался ответить, все еще зажатый между матрацем и диновым телом. — Где соль? — скатываясь с него, резко высвобождая сэмовы затекшие конечности. — Ты звонил Бобби? — Что? А, да… — разминая руки, проговорил Сэм, — черт, я охотился здесь и… — Твою же мать! Чует моя задница, нам пора сваливать, давай Саманта одевайся, — кидая одежду, выпалил Дин на одном дыхании, — шевелись, ну. Твоя сучка в курсе, где ты? — Ты про … черт, да… Когда до Сэма начало доходить, куда именно клонит брат, он, нелепо скатываясь с кровати, кинулся к сумке, вытряхивая оттуда все вещи. Сэм честно старался переключится с одного события на другое, но получалась довольно-таки плохо, да и руки все еще не слушались. — Только не говори… — голос брата оборвался, когда он увидев как из сумки выпал демонический медальон. — Сэ-эм! Ну как так-то? — Дин! Смотри, — прокричал Сэм, когда его взгляд упал на миниатюрную статуэтку возле кровати. — Твою же мать… Сэ-эм, валим! — осознание кто именно явится по их души, не заставило себя долго ждать, — капканы его не задержат! Торопись же, ну… Сэм уставился на него, понимая по напряженному взгляду Дина, что тот вспомнил предвестником кого являются кровавые слезы всякого рода изваяний и статуй.  — Это была ловушка! — заключил младший, выбегая из мотельного номера. — Сэм Винчестер перестал доверять демонам. Лучше поздно, чем никогда, — с издевкой изрек Дин. — Уж что-что, а поддержать ты всегда умел, — отпарировал Сэм. Но Дин не успел ничего ответить как его, словно марионетку, чужая воля с силой опрокинула обратно вглубь комнаты. Следом за братом «последовал» и Сэм. — Сэмми? Порядок? — прохрипел, подымаясь с пола Дин. — Вроде. — Вот не думал, что вы попадётесь. Честно. Но оказалось, что вы напрочь забываете о логике и здравом смысле, когда дело касается друг друга? В комнату, не спеша вошел пожилой мужчина. В сопровождении еще троих. Судя по виду, он скорее походил на дантиста, или на служащего банка. В обычном сером костюме, будто возвращаясь с работы. — Я несказанно рад нашей встрече, Дин! Признаюсь, даже немного скучал, после того как ты спешно нас покинул. Знаешь, мне до сих пор не удалось найти тебе замену. Такого фаната своего дела, как ты, трудно найти в наши не простые времена. Никто не хочет отдаваться всей душой и телом любимому мастерству, так как это делали мы! — Что тебе нужно? — Как что?! — искренне изумился демон, — встретится, вспомнить старые добрые времена... в Аду. Сэм, немого придя в себя от удара, смерил брата красноречивым взглядом. — Ты же не скрывал от Сэма свою профессию в Аду? — видя переглядывание братьев. — Что тебе нужно? — Дин, Дин, Дин! Не вежливо так со мной разговаривать, я ведь могу и позабыть нашу нежную дружбу, — «обиженно» изрек Аластар, кивая в их сторону. Сопровождающая его троица не заставила себя долго ждать, бросаясь на братьев. Сэм успел усилием воли скрутить одного, отпихивая его в сохранившуюся ловушку. И откинуть второго от Дина, давая возможность брату воткнуть нож, убивая демона. — Поразительно, как единый механизм, — наблюдая со стороны за дракой, прокомментировал демон. Когда с еще одним было покончено, Дин попытался накинуться на все еще стоявшего поодаль Аластара. Размахнувшись, с силой засаживая его по рукоять. Но… Демон даже не морщась, вытащил нож. — Дин! Нельзя так с друзьями, — опрокидывая Дина, и мотыляя его по комнате, обыденно проговорил демон. Пока демон занялся выбиванием мозгов из Дина, Сэм пытался освободиться из-под груды обломков, бывших раньше нехитрой мебелью. Сэм обреченно смотрел как демон, словно тряпичную куклу «ломает» его брата, и, приложив все свои силы и игнорируя вспышки боли, пытался подняться. Увидев, как Дин запрокинув голову, на мгновения отключился. Мысль о том, что он готов на все ради брата, словно молот по наковальне — с миллионами обжигающих искр, оно вышибло все остальное, и боль и страх. Не допустить его смерти. Опять. Он метнулся к окровавленной туше одного из поверженных демонов, и, стараясь откинуть все лишнее, с силой сомкнул челюсти на кисти, жадно впиваясь во все еще теплую кровь, хлынувшую из руки. Сэм свихнулся — однозначно! Мгновение, еще одно, и ставшее уже привычным ощущение силы и мощи наполнило тело, залечивая раны, заставляя боль трусливо отвалить. — Руки прочь от него! — заорал младший Винчестер, кидаясь на демона. — Щенок! Ты не достаточно силен, — прокричал ему в ответ Аластар, отвлекаясь от Дина и пытаясь сдержать сэмову мощь. — Убить тебя — сил хватит! — он закрыл глаза, мысленно призывая на помощь всю свою силу и мощь крови Азазеля и Руби. Издевательская усмешка при виде попыток Сэма, мгновенно стёрлась с его лица, когда он почувствовал, что заперт внутри мясного костюма. В попытке отвлечь младшего Винчестера, демон с силой швырнул Дина о стену, да так, что Сэм, казалось, слышал его треск костей, сопровождающийся отборной руганью. — Ты…- начал было он, но и голос перестал слушаться его. — Это тебе за Дина, — отчетливо произнося каждое слово, медленно, с наслаждением он выкручивал всю демоническую сущность Аластара, который корчился от боли внутри тела, сверкая желтым светом. — Ты… не…. Можешь…. — хрипел он, когда воля Сэма стальным обручем сковала его, подчиняя себе.  — Никто не смеет трогать его! Никто, — с каждым словом — новая пытка. Демон упал на колени, затем ничком повалился на бок, теряя остатки самообладания. Сэм, прилагая колоссальные усилия, мучил его, желая отомстить за Дина, которого тот терзал в течении долгих лет прибывания в Преисподней. — Никто, слышишь… — зло выплюнул младший Винчестер, вдоволь насладившись агонией демона, который никак не мог поверить, что его одолел жалкий человечишка. — Сэмми…- родной голос вывел брата из транса, в который он впал, мучая «жертву». Сэм обернулся на голос, и, прилагая усилия разглядел старшего, тяжело опирающегося о стену, и с нечитаемым взглядом сканирующего его. . «Дин …кровь… нужно помочь…» — мысль вихрем ворвалась в его голову, заставляя, наконец, окончательно переключиться. Сэм, удерживая силой мысли, все еще сопротивляющегося демона, осторожно подошел к брату, осматривая его раны. Ярость с новой силой обрушилась на Сэма, который одним движением мысли закончил славную легенду вселяющего ужас Палача Преисподней. Он обернулся к единственному оставшемуся в «живых» демону, который «застрял» в ловушке. — Передай Лилит, что она следующая. Мы придем за ней. Ей не укрыться. Это ждет каждого, — Сэм кивнул на кучку черного пепла. Сэм мягко приобнимая брата, бережно потащил к выходу, практически неся его на себе. *** — Я думал, все — триндец. — Честно, тоже, — тихо прошептал Сэм, обрабатывая раны Дина. Проехав пару десятков миль, Сэм, не смотря на протесты брата, остановил Детку и принялся осматривать полученные раны. — Эту придется зашить. — Указывая на плечо, деловито проговорил Сэм, — мог бы и не собирать все разбитые стекла в себя? — Уж прости, — морщась от боли, когда брат продолжил осмотр, выдал Дин, — особо не видел, куда прикладываться. — Не хочешь рассказать? — небрежным тоном спросил младший Винчестер, но Дин чувствовал, как тот задержал дыхание, в ожидании его ответа. — Зачем? Ох, Сэм, ты точно как девчонка. Нас чуть не грохнули, а тебя все тянет на сопливые разговорчики. Тогда может лучше ты расскажешь, что это за замашки супермена? Сэм промолчал, не желая отвечать, признаваться в пагубном пристрастии он пока не готов, даже Дину. Особенно Дину. Старший Винчестер опустил глаза, не упорствуя, даже слепому было бы ясно, что у Сэма есть свои скелеты в шкафу, но он пока не готов делиться, полагая, что благоразумнее пока отступить, ибо зная мелкого, тот будет упираться до последнего. Так что ему нужно время, и Дин великодушно готов ему это время дать. Не желая рушить хрупкий мир, возникший между ними, после всего случившегося. Его брат рядом, а с остальным они справятся. И Дин поймет брата, и без слов. А пока… пока он будет наблюдать, и держаться рядом. И у них есть дело и поважнее. Лилит все еще на свободе. И им нужно изничтожить мерзавку. — Отлично поговорили, да? — Дин… — все же не выдержал младший, усердно обрабатывая его раны, и избегая смотреть брату в глаза. — Сэм, обещай мне, — сдаваясь, тяжело выдохнул старший, — что не сбежишь? — Обещаю. А еще обещаю, что врежу тебе, извращенец хренов… — Да, да и капризную принцессу, и истерику, да Сэм, я понял… — Будь уверен, — все также стоя рядом, прошептал младший. — И будь уверен, что я не брошу тебя, кем бы ты ни стал, и чтобы не сделал. Я твой брат, Дин. Если тебе понадобится поговорить с кем-то о том, что с тобой было там, этот кто-то у тебя уже есть рядом. Старший Винчестер долго молчал осмысливая слова брата, сдавленно шипя, когда брат бережно вытаскивал стекла из его тела. Чего кривить душой, Дин, ожидал чего угодно, истерики, гнева, отчуждения… Но никак не понимания, и желания во чтобы то не стало быть рядом. — Сэм, понимаешь, там время тянется иначе. Я был мертв четыре месяца, а там провел сорок лет… — он чувствовал сэмов взгляд и тихое дыхание, — они меня резали и рвали… так, что живого места не оставалось, это тянулось бесконечно… И я готов был сдаться, Аластар приходил ко мне… каждый раз, предлагая выход: пытки прекратятся, если я сам стану палачом. И каждый чертов раз, я посылал его. Вспоминая родителей, твою улыбку… И это продолжалось достаточно долго, и я начал забывать…- Дин посмотрел прямо в глаза брату и произнес — я сломался, Сэмми, не смог… Младший, все время молча слушал рассказ брата, боясь перебить его, тихо прошептал: — Дин, те люди — они заслужили это… Тебе незачем винить себя. Любой другой бы сломался намного раньше. — Но я не должен был, понимаешь. Обязан был терпеть. — Ты из-за этого стал…э…таким? — осторожно, будто ступая на хрупкий лед, спросил Сэм. — А потом… — Дин горько усмехнулся, поднимая глаза к небу, — этот ублюдок, стал посылать мне тебя… Конечно, это был не ты… Но тот провоцировал, издевался, унижал, заставлял буквально захлебнуться чувством вины перед тобой, я терпел, понимая, что заслуживаю все это, ведь я тебя втянул во все это дерьмо, не давая возможности выбраться и жить нормально… Но Ад — не способствует выработки терпению, и я не сдержался. Опять. Вначале просто избивал, заставляя замолчать любой ценой. А потом… потом это… — Дин, мы справимся и с этим, — шепчет Сэм, поворачиваясь к нему. — Я не достоин тебя, я виноват во всем. Ты должен меня ненавидеть. — Нет, — перебил его брат, — ты душу продал, добровольно обрекая себя на эти пытки. Это моя вина. — Я стал монстром там… — Ты теперь здесь, и ты со мной, я не дам тебе пропасть. Не теперь.

Конец. Сентябрь, 2016.