Californication

Dikta - Breaking the Waves

Рассказы Ханбина полны вдохновения. Чжинхван с неподдельным интересом слушал, казалось бы, невероятную историю о том, как младший пришёл к такому сценарию, в котором внезапно он оказывается на берегу Тихого океана, наслаждается шумом больших волн, разбивающихся о скалы и как одинокий маяк освещает маленьким кораблям путь в ночи. Возможно, Ханбин напишет об этом песню, потому что он весь горит, словно нашёл для себя ещё один смысл жизни, то, ради чего он хочет просыпаться до самого отлёта. Ханбин рассказывал о том, что хотел бы сделать и что хотел попробовать. Рассказывал много и в его словах было как-то неприлично много радости, словно он уже там побывал, словно только что вернулся. И только под покровом ночи, сидя все на той же лавочке в привычном скверике недалёко от дома Ханбина, затрагивались действительно важные темы, в которых обязательно нужен был Чжинхван. Последний совсем не против, лишь бы суетливокму младшему дышалось легче. Он слушал всю ночь напролёт, куда необходимо вставляя совет о том, как лучше поступить в той или иной ситуации. - Знаешь, я влюбился, Ханбин. И давно. Этот ублюдок... Неожиданно откровенная ночь для них обоих, потому что Чжинхвану тоже нужно было поделиться, тем, что мурчало/мучило (он так и не определился) изнутри и не давало сосредоточиться. Конечно, на следующее утро старший обязательно будет стыдиться своих слов и иногда прятать глаза, если вдруг встретит Ханбина. Не сложно было догадаться, о ком рассказывал старший, сложно было понять. Почему из всех людей в Сеуле, выбор Чжинхвана пал именно на него, а не на кого-либо другого, кто нормальный. Он не понял ещё и момент, когда его лучший друг успел записаться в сексуальные меньшинства (правда, совсем не понял). Возможно, виноват в своей невнимательности был сам Ханбин, а может, Чжинхван очень удачно конспирируется. Тем не менее, он понимающе гладил старшего по плечу, мол, я не понимаю, но не осуждаю, я ж не мудак . И они говорили почти до рассвета, заканчивая уже у Ханбина дома, шёпотом под одеялами, иногда высовывая носы, лишь затем, чтобы глотнуть свежего воздуха. * - Вот и появился действительно важный повод намутить вечеринку, - энтузиазм Сон Мино заражал. Ему с внешностью не повезло так, как ольчжанам, но обаянием своим мог покорить любого. Идея устроить вечеринку для Ханбина понравилась каждому, кому Мино успел рассказать об этом. Каждый раз тот тихонько хихикал, складывая пальцы домиком, стоило в поле зрения появиться Ханбину. Ещё и заговорщицки косился на тех, кто в курсе. - Этот стол только что сказал мне, что ты мудак, - комментирует Чжунэ разбитую бутылку пива, когда компания парней собрались украсить дом Чжинхвана, за что получает сочный подзатыльник от все того же Мино, вдовесок получая пендаль, с бурчанием из серии сукакакжетызаебалвсехнемогу. Чжунэ с грацией картошки валится на пол квартиры и гогочет, потому что шутка зашла. И совсем неважно, что он один был такого мнения, только уверен, что слышал пару секунд назад легкий смешок хозяина квартиры. Они все собраются ради одного человека, который не в курсе всего, что происходит, который улетает уже через парочку дней. Чжинхван утром очень тонко намекнул Ханбину, что нужно будет зайти к нему домой и помочь разобраться с кое-какими делами. А Ханбин парень доверчивый. Приготовления закончились ещё за час до назначенного времени, парни разбредаются по своим делам. Юнхен с Донхеком, те бухие бармены, кстати, начинают со страстью спорить, кто быстрее нажрется в драбадан, учитывая их опыт легонькой попойки со среды и по воскресенье каждую неделю (Если слушать их - то у каждого аргумент один тупее другого, но кому какая разница?). Мино пытается доебаться дозвониться по телефону из-за потерявшегося Тэхена, а Чжинхван и Чжунэ благополучно уединяются на балконе, просаживая сигареты. Первый, между прочим, не курит, просто так надо сейчас. Только малыш Чану остается вообще не при делах, усаживаясь на полу у дивана и нажимая кнопочку включения приставки. * Поникший несколько более, чем обычно, Ханбин еле переплетает ноги, сворачивая на узкую улочку, очень круто уходящую наверх. Наушники раз через раз стараются выскочить из ушной раковины, чем раздражают угрюмого парня ещё сильнее. За весь день Ханбин так и не смог определить причину своего плохого настроения, возможно, это было что-то на уровне интуиции, назойливой мухой надоедающей и шумящей о чем-то нехорошем. Что-то должно произойти, эта мысль не давала покоя весь день. Только ничего не произошло. Ноги активно ноют от усталости ещё на уровне двадцатой ступеньки, все-таки работа выматывала парня несколько сильнее, чем на то было рассчитано. На уровне сорок-какой-то-ханбин-сбился-со-счету плюхается на ступеньки, шумно выдыхая и ожидая какого-нибудь чуда, которое сможет поднять его ещё на пару пролетов. - Я стал слишком много курить. И плевать. Никотин опьяняет и расслабляет. Сегодня можно немного опоздать. Уставший бегать за временем, Ханбин сидит на деревянных ступеньках и пропускает время сквозь пальцы, выдыхая его вместе с углекислым газом и сигаретным дымом, позволяя передохнуть от суеты ещё немного. Музыка из наушников прерывается от звонка ожидающего друга, почти заставляя совесть уколоть где-то в районе сердца, за неуважение к времени старшего, за то, что разрешил позволить себе больше, чем нужно. - Десять минут, хен, уже бегу, - отключая звонок, Ханбин вскакивает с места, выкидывая окурок в неизвестном направлении. Он бежит, перескакивая через одну ступеньку, чтобы было быстрее, потому что ну как я могу разочаровать его, когда он просил о помощи. Сердце заходится быстрее, разгоняя кровь по венам так, что она начинает почти прожигать вены. Только мысли совсем не об этом. - Почему ты мне об этом говоришь? - Потому что во всем виноват только ты, Ку Чжунэ. Вот оно. Ханбин останавливается под балконом Чжинхвана в тени, не имея никакого желания показываться именно в такой момент. Сейчас Ханбин понимает, что причина его плохого настроения была скорее всего какая-нибудь необоснованная эмпатия к Чжинхвану. Просто по глупости, за суетой рабочего дня, Ханбин так и не понял, что это не его настроение, а друга, уровень связи с которым оказывается выше, чем можно подумать. Ему совершенно не хочется идти в дом, природное любопытство берет верх над вежливостью и границей личной жизни, заставляя наблюдать за разворачивающейся сценой из за кулис. - Ты самый настоящий мудак. Ханбин нервно дергает бровью и от удивления роняет мобильный телефон из рук, когда слышит глухой звук пощёчины. Отвернувшись, он решает, что сюда лезть определённо не стоит сейчас, да и вообще лучше скрыться от греха подальше, тихонечко войдя в дом и устроившись на кухне. Выпить чайку, подождать, пока все относительно придёт в норму, может быть немного сосредоточиться на текстах, углубившись в собственные мысли и переживания о предстоящем путешествии. И все это время на заднем фоне почему-то бегает мысль "а что здесь забыл Чжунэ?". Ключи тихо звенят, Ханбин осторожничает, пока пытается открыть дверь, чтобы не наделать лишнего шума. Он даже думает, что лучше было бы совсем не приходить и тихонечко отсидеться в четырех стенах своей комнаты, заперевшись от внешнего мира. - Ну и где этот зас..., - Мино затыкается на полуслове, завидев в дверях Ханбина, на лице которого застряло недоумение, вкупе с вот этой во его фирменной улыбкой. Глупой такой. - Эт самое...сюрприз! - Мино разводит руками в стороны, показывая, что они действительно готовились, вглядываясь в реакцию друга и ожидая хоть какого-нибудь ответа. * Ханбин удивлён, правда. Не так сильно, как того ожидали, тем не менее удивлён и весьма приятно. Он не помнит того дня, когда все вот так вот собирались даже просто так, чтобы потупить в кино или новую игрулю на приставке. Разве что в клубе, и то, Чану туда рановато ходить, а ещё трое друзей работают в нем. Совсем не до дружеских посиделок. И на сердце становится так тепло, будто снова семнадцать лет, когда все только начиналось, когда глаза каждого ещё горели амбициями и невероятными мечтами, когда их не засосало в тяжёлую взрослую жизнь, в которой большую часть времени отдаёшь работе и домашних заботах. Он греется в лучах этого почти семейного вечера, наслаждаясь каждой клеточкой своего тела этим безумно родным теплом. Пустые баночки пива и соджу уже скапливаются под столом в умеренном количестве, а шуточки и рассказы становятся на несколько уровней тупее. Это именно то, чего так сильно не хватало, по чему сердце тосковало, чем сейчас заполняется с запасом вперёд. - Все в порядке? - Чжинхван всегда заботливый, его забота о других бьет через край, даже тогда, когда самому нужна поддержка больше, чем остальным. - В полном, - лицо Ханбина довольное, весь светится словно новенькая неоновая лампочка, - спасибо тебе, Чжинхван, - и он правда благодарен. Снова. Всегда. - В общем-то это Мино старался больше всех. Он заслуживает твоего внимания, любви и ласки сегодня больше, чем кто-либо здесь, - старший хихикает, торжественно посылая руками все хвалебные лавры в сторону Сон Мино, с энтузиазмом лупившего ржущего Чжунэ. - А у тебя все в порядке, хен? - Ханбин ещё не ослеп до конца, чтобы не замечать покрасневший явно не от алкоголя кончик носа и немного растерянный взгляд. Ханбин не дурак. Он не лезет лишний раз, не говорит о том, свидетелем чего случайно стал, потому что рассчитывает, что это лишь несчастный контекст. Не делает абсолютно никаких выводов, потому что не достаточно информации. Терпеливо ждал половину вечера, вылавливая робкие взгляды старшего в сторону Ку Чжунэ, который вёл себя будто бы ничего не произошло. Ханбин выжидал, когда самого Чжинхвана прорвёт под воздействием алкоголя, когда тот будет готов. Чжинхван не понимает, в какой момент здравомыслие и врождённая тактичность покинули его. Возможно, рядом с этим непробиваемым бараном все переворачивается с ног на голову. Тем не менее, он не сразу соображает, почему слышит тихий свист ветра и чувствует как немного скулит ладонь уже через секунду. Пугается не на шутку, когда осознает, что влепил пощечину абсолютно ни за что. Пугается, до застывающей крови в жилах, аж время будто замедляется, а редкие удары сердца эхом отдаются в голове. Чжинхван прижимает руки к лицу, едва ли замечает застывший взгляд Чжунэ. Пятится немного назад, не решаясь ничего сказать. Потому что...ну серьёзно, врезать этом нахальному мелкому, пусть даже таким девичьим способом, давно хотелось. Просто так. За острый язык. С другой стороны конкретно сейчас...это не тот случай. Он отворачивается, убирая руки от лица, пытается в вечернем небе разглядеть хоть что-нибудь. Может, ответы на свои вопросы или хотя бы откопать немного смелости, чтобы извиниться. Старший легко вздрагивает, когда талию обвивают две руки, а на плечо кладётся острый подбородок. Чжинхван понимает все правильно, когда руки сжимаются чуть сильнее, а чужой нос утыкается в его шею и глубоко вдыхает воздух, сильно перемешанный с лёгким ароматом Чжинхвана. Будто праздничный. - Люблю цитрусовые. - Теперь в порядке, - самому себе улыбаясь тихо отвечает Чжинхван и за своими мыслями не сразу замечает, как Ханбин кивает и уходит в сторону входной двери. Противный звонок глаголет ещё пару раз, прежде чем Ханбин доходит до двери. И он ожидает чего угодно, по ту сторону двери. Кроме. - Ты?