Californication

Natalie Walker - waking dream

Чжинхван как всегда оказывается прав - следовало отдохнуть хотя бы один день, чтобы наполнить себя новыми силами, свежими идеями и ещё укрепить такой необходимый навык в нынешнее время как "терпение". У Ханбина всегда были с ним проблемы, он весь такой конфликтный, особенно, когда дело доходило до отстаивания точки зрения. Беда была лишь в том, что всегда бесило чертово правило "Клиент всегда (раз десять подчеркнуть) прав". Этот один выходной оказывается слишком кстати, чтобы собраться с мыслями и просто весь день ничего не делать толкового, отдыхая в своё удовольствие. Совсем неважно, что Ханбель подняла парня с кровати ещё в 10 утра, настойчиво выпрашивая прогулки со старшим братом. Вернувшийся домой около семи утра, парень остается слишком довольный жизнью, довольный этой ночью, от смутных воспоминаний аж руки дрожали, а внутри все тысячи раз взрывалось от положительных эмоций, согревая прохладным утром. Честное слово, тогда он был готов урчать, как ласковый котёнок. Такой непривычный миру Ким Ханбин, слишком редкий кадр, расскажешь кому - не поверят. Посвящая самому себе остаток вечера, Ханбин никак не мог выкинуть из головы голос того парня из клуба, уж слишком необычным он был. Возможно, Ханбин даже записал бы с ним дуэт, назвав его как-нибудь дико, немного высокомерно, возвышая этот трек над всеми остальными, как-нибудь из категории "гимн" или "торжественная песня", только по-свугу. Неожиданно, но парень всегда знал себе цену и давал честный отчёт о самомнении, только данный факт НИКОГДА не мешал ставить планку выше, добиваясь большего, растя и развиваясь. Кстати, парня того он больше не видел ночью, но почему-то отчетливо ощущал его остаточное присутствие и смесь его древесного парфюма с ароматом крепкого табака. Видимо, их встреча действительно была случайной, одной из миллиона неожиданностей, кратких пересечений двух судеб. Буквально на минуту. И достаточно. Их знакомство ну никак нельзя было назвать приятным, но почему-то этот мудак отлично вписался в память Ханбина, застревая в разуме будто навязчивая идея. Он бы и рад отметить данную встречу в своей голове пометкой "на один раз", только у него не было стопроцентного ощущения, что на этом все закончится. Интуиция будто вопила, что "чувак, не сейчас. Потерпи, подзабудь, а потом снова ебнет". * "Кажется, я созрел для отпуска" Вечером того же дня Чжинхван тычет экраном своего мобильного телефона в лица Чжунэ и Мино, в порыве раздирающих эмоций потеряв дар речи, издавая нечленораздельные звуки. Они больше напоминают то ли щенячий писк, то ли мяукание кота, который слишком сильно хочет попасть в комнату, чтобы потом развернуться и уйти. Настойчиво. С энтузиазмом. - Ну охуеть теперь, - лениво так, тягуче протягивает Чжунэ, абсолютно не меняясь в лице, - я думал, он сдохнет где-нибудь с бомжами под мостом раньше, чем возьмёт себе отпуск, - сучка Чжунэ. Он успевает кинуть быстрый взгляд в сторону Чжинхвана (словно выясняя по выражению лица старшего, не перегнул ли он палку в выражениях), пока Мино тарабанит рукой по столу, создавая слишком много шума, прифигевший больше не от новостей, а от того, что узнал о данном мероприятии не первый. "Хен, поможешь мне оформить визу?" Проницательный Чжинхван не показывает сообщение ребятам, понимая где-то на краю сознания, что сейчас действительно все плохо. Лицо мгновенно становится серьёзным, а к уху был приложен телефон, из динамика которого идут размеренные гудки. Парень выходит на улицу, нервно стуча пальцами по корпусу смартфона, уходя чуть поодаль от кафе, скрываясь в мелком переулке, где нет несущегося по своим делам народа, где нет попсовых новинок, играющих из каждого магазинчика. - Ханбин? Чжинхван очень тонкая натура, ему никогда не нужно много, чтобы понять. - Ты в порядке? На другом конце телефона слышно исключительно сопение в трубку, но слова будто подавляются на выходе. Ханбин заставлял себя молчать, в прочем, как и всегда. Ничего нового. - Я приеду. Ты где? Дома? На работе? - в ответ была все та же тишина, которая совсем не нравилась старшему. Чжинхван успел придумать уже миллион катастроф, бед, которые мешали мыслить. Мысли навязчивым роем жужжали в голове, от чего становилось совсем не по себе. Он всегда отличался чрезмерной заботой к близким людям, словно мамочка, оберегая своё чадо от всех, а если и надо - можно кулачки в бой пустить. Они не наделены такой же силой, как слова и поддержка, но если надо, то парень будет стоять до последнего. - Ответь хоть что-нибудь, Ким Ханбин, - готовый рявкнуть, Чжинхван повышает голос, очевидно показывая своё волнение за этого невнятного ребенка. - У зоопарка, - как-то слишком тихо сказано в ответ, после чего сбросили звонок. * Зоопарк Сеула находится на самом краю города, ещё немного и в пригороде. И плевать, что от Йокчона Ханбину только на метро нужно было ехать чуть больше часа (одна пересадка даёт, конечно, плюс, но не ощутимый). Ханбин иногда так делал - срывался, бросал все дела и просто уезжал в зоопарк. Скажем, это было его личное место успокоения. Ну и обезьянки. Много обезьянок. Откровенно наплевать на то, что режим работы зоопарка в воскресенье всего лишь до семи часов вечера, а на дворе как-то уже все девять, да и по-хорошему надо уже домой возвращаться, на работу ведь так рано вставать. Сложив ноги в позе лотоса, Ханбин сидит в беседке у входа на канатную дорожку, ведущую в зоопарк. Она уже не работает, а служащие парка время от времени подозрительно косятся на молодого человека, курящего одну сигарету за другой, неловко кутаясь в рукава серой толстовки. Почему-то этим вечером он решает, что легкие жалеть особо не нужно, да и так много мыслей крутится в голове вокруг одной идеи. "Отпуск". В голове сразу же возникает море и горячее солнце, сухой песок сквозь пальцы, а легкие заполняются морским свежайшим воздухом. Ей богу, как будто такого в Пусане нет. Только нужен не Пусан. Ханбину не нужен маленький этот маленький городишко, в который он сможет добраться в любой день на ближайшей электричке или автобусе. Он хочет видеть что-то такое нереальное, никогда не виданное, разве что только на картинках в интернете или же в редких красивых снах. Ханбину нужно было что-то далекое и, казалось бы, непостижимое. Словно мечта. Американская . Одна мысль порождает другую, выстраивая цепь действий, которые необходимо провернуть, чтобы осуществить первый столь безумный поступок. Если бы Ханбин был в детском мультике, то можно было бы услышать, как в его голове крутятся шестерёнки, а облачко мыслей состоит из сложных математических уравнений, просчитывающих каждый последующий шаг. Скорее всего, он бы так и продолжил грузиться, роясь вокруг поездки, загораясь желанием с каждой секундой все сильнее, если бы не. - Ты в курсе, что ушли уже даже уборщики, а ты им работы прибавляешь? - мягкий голос Чжинхвана доносится до сознания Ханбина, вырывая в реальность, словно ведро ледяной воды. - Видел бы ты моё облачко мыслей, такого не говорил бы, - по-доброму прыскает в ответ младший, освобождая почти закончившуюся пачку сигарет, чтобы собрать в неё свои же, раскиданные как минное поле, бычки. Ханбин ни разу не сомневался, что Чжинхван приедет и как можно скорее, бросив все свои важные дела. Возможно, слишком эгоистично так поступать с занятым старшим, но пару раз за всю жизнь можно ведь? - Куда? - Ханбин благодарен до глубины души, что не спрашивают как и почему, потому что. Чжинхван понимает все без слов, когда видит как начинают гореть глаза, стоило лишь задать правильный вопрос. Такие глаза на лицах встретишь не часто, в них видно желание жить, которое еще не погибло в пепле серых будней и не завалено заботами реальности. Индивидуумы, похожие на Ханбина не могут жить только реальностью, но за неимением возможности полноценно наслаждаться жизнью, они чахнут постепенно. Сейчас на лице у младшего капслоком написано, что сейчас- это именно то, что необходимо ля дальнейшего нормального функционирования. Он достиг той точки невозврата и заебанности, в которой каждым вечером ложишься спать с надеждой не проснуться следующим утром. Иначе никак не выйдет. - Америка, хен.