Каменные драконы

      Мира методично отталкивалась веслом от ей одной заметных коряг под бурой листвой и продолжала грести. Царило затхлое безветрие, легкие струйки, похожие на дым, недвижно парили над болотом, по которому медленно продвигался их челнок. Волосы Миры вились крупными кудрями, падая за спину, округлый живот колыхался при ее движениях. Она стояла на коленях на дне челнока, непрерывно макая весло то слева, то справа, перекладывая его так грациозно, словно делала это всю жизнь. Однако Сансе все равно было страшно. Сандор не хотел ее отпускать. Ей пришлось отвести его в сторону и в самых хлестких выражениях указать на место. Он Пес, и у него есть место. Как же она жалеет, что оно рядом с ней недостаточно близко…       Они пробыли в Белой гавани две недели, дожидаясь всех знаменосцев. Наследница Белой Гавани, Вилла Мандерли, старшая сестра которой недавно умерла родами, кормила их на убой. Санса боялась, что ее платья придется расставлять в боковых швах, если они задержатся еще хоть на день. Наконец они покинули гостеприимный чертог и отправились в путь. Через неделю они достигли Рва Кейлин и заночевали в его башнях. После балов и пиров у Мандерли, настроение в отряде царило приподнятое, хотя едва ли половина людей бывала южнее Перешейка раньше.       Обоз двигался по Сероводью уже семь дней, когда посланцы Ридов вынырнули, неслышимые и невидимые никем, и предстали перед Сансой. За всю свою жизнь она видела Ридов лишь дважды, но пугаться Хранительница Севера не посмела. Чего стоит Хранитель, пугающийся своих знаменосцев? Она Старк из Винтерфелла. Девочка, боящаяся львоящеров и каждой тени, давно в прошлом.       Далеко впереди в плавнях Санса наконец увидела просвет. Ветви деревьев, обвитые лианами, становились реже над тем местом, словно расступались. Мира бросила быстрый взгляд за спину, скользнула по лицу Сансы, мгновенно обнажив мелкие зубы в улыбке, и, показав веслом вперед, продолжила грести. — Почти прибыли, леди Санса.       Протока в затхлом болоте неожиданно кончилась, впав в небольшое озерцо. Вода его казалась черной, как пруд в богороще Винтерфелла. Санса отчего-то опасалась в нее заглядывать и чуть сильнее сдавила руками колени. Она не должна бояться этого места. Пусть ее никто здесь не видит, но она запомнит свой страх, если не справится с ним. В центре озера возвышалась роща деревьев, Мира правила к ней. Чем ближе они подплывали, тем выше и мощнее становились стволы, пока Санса не поняла, что это одно дерево. Оно было огромным. Ветви его сплетались исполинским пологом в чудовищной вышине, накрыв своей тенью лодку задолго до того, как она причалила к берегу. Стволов было пять, они были толсты и росли из одного корня, раскрываясь, как торчащая из земли кисть руки. В выемке в центре исполинской древесной ладони Санса издалека разглядела что-то серое, более светлое на фоне мощных дубовых стволов. Когда же лодка причалила, и Мира легким слаженным движением завела нос на зеленеющий берег, Санса поняла, что вместо земли на острове многажды сплетенные древесные корни, замшелые и скользкие. — Дайте руку, леди Санса, — сказала Мира и втащила ее на берег с неженской силой. Несмотря на свой малый рост и положение, девушка двигалась легко, словно в танце, и гораздо быстрее Сансы. Маленькая охотница едва доходила ей до плеча. Осторожно ступая по скользким корням, Санса подошла ближе к центру, где начиналось дерево.       Теперь ей было понятно, что на нем, как на троне, сидел человек. Его ноги были тонкими, как ветки, даже тоньше рук. Темно-рыжие волосы клубились над его головой, словно пожухший огненный цветок, выделяясь на фоне темно-бурой древесной коры, пальцы и кисти обеих рук оплетали бесчисленные мелкие побеги, с растущими листьями и набухающими почками. Казалось, они прорастают сквозь него. Санса смотрела на Брана, с трудом узнавая в этом мужчине своего младшего брата. — Бран, — позвала Мира, трогая его лицо и шею. Девушка проворно влезла по стволу, свернулась рядом с мужем и прикасалась к нему, стараясь разбудить. Глаза его забегали под веками, а потом резко остановились, и он начал медленно приоткрывать их. Мира улыбнулась ему, когда увидела осмысленное выражение. — Твоя сестра, Санса, Хранительница Севера. Она здесь, как ты и просил. Он медленно перевел на нее взгляд, повернув голову. Побеги с хлюпаньем отпустили его, опав за спиной, оставив узкие мелкие ранки алые на фоне кожи. Они пьют его кровь? — с ужасом подумала Санса. Бран улыбнулся ей нежной потусторонней улыбкой и протянул руку, касаясь ее запястья. — Санса, — сказал он, когда она позволила ему касание. — Ты должна узнать свое предназначение. — Я бы не отказалась узнать, что меня ждет, — смело ответила Санса. — Я не вечна.       Слова сорвались с ее губ помимо воли, словно какая-то струна порвалась в ее душе. Этот мальчик, сломанный мальчик, был сейчас слишком похож на Робба, которому она могла рассказать все и всегда. — Когда я перестану быть Хозяйкой Севера?       Рука Брана была ледяной, но постепенно теплела, пока она не перестала ее чувствовать. Глаза его закрылись, и он заговорил низким странным голосом: — Придет тот, кто достоин. Он избавит тебя от ноши. Он сразится как лев со львом, как волк с волком, как дракон с драконом. Все решит бой, о котором будут слагать легенды. Ты же переступишь через смерть, чтобы отдать ее дар другому. Твои ноги утонут в мехе, твои одежды изменят цвет, твое одиночество закончится навсегда. Лишь тогда ты перестанешь быть Хранительницей Севера, Санса. — Я не понимаю твоих пророчеств Бран, — Санса была обескуражена, хоть часть его образов оседала в ее голове картинками, которые еще предстояло разгадать. — Его устами говорит Трехглазый ворон, — примирительно произнесла Мира, — а язык ворона не всегда понятен. У воронов же только клюв, Санса.       От ее объяснения Сансу вдруг пробрал озноб. Она сильнее закуталась в свой плащ и переспросила: — Ты говоришь «он придет». Он будет один? Только один выбор? Как я пойму, что он пришел? — Он не будет один. Она будет с ним всегда, тенью за правым плечом, острым черным обсидианом. Волчица не может без стаи. Вместе они воспитают наследника именем Старк.       Обратный путь был дольше. Мира привезла ее в свой замок. Сероводье оказалось удивительным, хоть и немного пугающим. Тирион бы оценил, почему-то подумалось ей. Ее муж излазил бы каждую пядь, пока не узнал, как и что тут устроено. Однако ей это было вовсе неинтересно. Она мечтала быстрее покинуть болото и вернуться к обозу. Этой ночью она будет спать с Сандором, хочет он того или нет. Лучше пересуды в ее обозе, чем кошмар, от которого она неминуемо проснется с криком.       Она сидела за самым обычным столом, слушая, как квакают лягушки и звенит комарье, но ни одна тварь не заползла под кров, ни одно насекомое ее не укусило. — Мы знаем, как жить с ними рядом, — улыбалась ей Мира. — Сероводью много лет, оно пережило и Андалов, и Первых людей. Нашу силу мы взяли у древних, и они нас хранят.       Пища была простой — рыба, жареная на костре, какой-то травяной взвар, от которого ей стало спокойно и тепло. Санса чувствовала, что готова уснуть, а Мира настаивала, что привезет ее сама утром к ее обозу, а сейчас отправит кого-нибудь сообщить, что все в порядке. Санса согласилась, проваливаясь в сон.       На рассвете Мира осторожно, но настойчиво разбудила ее. Лодка легко шла под ее веслом. Мира говорила, что их дети с Браном должны выполнить свое предназначение, как она и Жойен когда-то. Может быть, немного ошарашенная словами Брана, или, припомнив все хорошее, что слышала от отца про Хоуленда Рида, она согласилась принять в обоз среднего сына Миры — мальчика по имени Хоуленд. Дочери Миры — две зеленоглазые девушки — прислуживали им за столом вчера. Еще одно дитя готово было появиться на свет на исходе лунного месяца. — Хочу назвать ее Сансой, — улыбнулась Мира. — Ты красива, а красота должна иметь продолжение.       Лодочка неспешно приближалась к своей цели, а Санса все обдумывала и обдумывала предсказание Трехглазого Ворона. Она думала, что его пророчество больше пугало, чем объясняло. Особенно последние слова, которые он повторил несколько раз, после чего Мира разорвала их руки, словно происходило что-то неправильное. — Синие цветы в ее венке, дракон на его панцире. История пройдет по спирали, но не будет ни брода, ни башни. Услышь свое сердце, и ты не ошибешься.