Каменные драконы

Вихри метели. Серые тени движутся стремительно, проносятся, кружась в белом снегу. Он видит Короля Ночи. Он воздевает клинок вверх, словно салютует лично Брану, как своему полководцу. Нет, плачет ворон, не я тебя создал. Не я движу тобой и порождениями мрака. Рог трубит, и звук этот отражается от скал и камней. Земля дрожит, деревья отползают в стороны. Лес горит, бегут звери. Одна стремительная серая тень, сложив крылья, пикирует к другой, более светлой, почти стеклянной. Второй дракон разевает пасть в крике, получая очередной удар по морде тупым концом копья. Человек безоружен, но в каждом его движении ярость. — Я пришел, — говорит он так, словно всю жизнь положил для этого. *** Тихая заводь. Недвижная черная вода. Деревья смотрят в нее, кроны дробятся, и им несть числа. То ли море деревьев, то ли лесное покрывало воды. — Я забыл, сколько не видел сына, Мира. Я волнуюсь, — Бран раскрыл усталые глаза. Когда он был юн, а затем молод, видения шли через его голову сплошным потоком. А он стоял и, как медведь лосося, выхватывал то одно, то другое видение и раскладывал их на полки. Он стал старше. Его сил стало больше — поток уже не был горной речкой, скорее это была мощная река, в которую могло войти груженое торговое судно, не опасаясь сеть на мель, не нуждаясь в волоках для продвижения между городами. Мандер или Зеленый Зубец близ Риверрана… Вот только тот медведь видел тысячи воспоминаний и узнавал их. Он все реже видел новое и все больше сомневался, что старое лежит на нужных полках. Бран прозревал иногда такие вещи, в столь далекие времена проникал, что его разум мутился. Он видел своими глазами, как рождались и умирали горы, как гибла Валирия, как уходили гиганты и Иные верхом на пауках вели свою бесконечную армию в бой. И он не мог рассказать. Дерево давало ему силы, но и отнимало их. Он не мог влиять на ход событий, он был частью теперь.Одними из глаз, в которые вливалась память, которую кто-то увидит за него.Все меньше Брана, все больше ворона. — Ты не видишь его в будущем? — прошептала Мира. Их новое дитя лежало на ее согнутой руке, посасывая смуглую грудь. Бран улыбнулся, мотнув головой из стороны в сторону. Мира была его якорем, хотя ему и не нравилось это слово. Каждый варг, достаточно хорошо контролирующий тело, но любопытный, рано или поздно получал тревожный звонок. Он не хотел обратно в человеческое тело. Душа его подвисала в пространстве. И если ни с кем он не был связан, никого не любил — все теряло смысл. Бринден Риверс ненавидел свой якорь, однако он держал не меньше якорей любимых. Якорь Арьи — Джендри. Якорь Джона — Арья, и это очень уязвимая, болезненная точка. Вот только мы не выбираем свои якоря. У Сансы нет волка, она проклята, а якорь все-таки есть… А у Рикона, хм… он видел его якорь. Сильный варг, он сменил несколько якорей за жизнь, люди вокруг него умирали слишком часто, начиная с родителей… — Я нашел бы способ сказать тебе, если бы Хо грозила опасность скоро. Он не умрет как Жойен. Я не видел его смерть, — пока не видел, мысленно добавил Бран. И дай бог не увидеть ее никогда. Недавно он увидел, как умрет Мира. Это было чудовищно тяжело, хотя сама ее гибель была такой правильной. Ему казалось, он умер вместе с ней тогда. Она стала дороже с тех пор. — Хо вернется, муж мой. Он будет здесь скоро, я уверена. Я бы почувствовала тоже, — Мира выпрямилась, собираясь прощаться. — Я мать. — Ты болотная ведьма, — Бран улыбалася. — Ты сильнее меня, сила твоя под ногами и питает. Люблю, когда в глубине твоих глаз пляшет этот сумасшедший огонь. — Я уже учу наших дочерей, ты знаешь? — лукаво ответила жена. — Они ловки на охоте, а как собирают травы! Наследницы Сероводья. — Приводи их почаще, — улыбнулся Бран. *** Женщина с белым клинком. Она поворачивает голову к мужчине, направляет острие себе в сердце и протягивает ему рукоять. Ее губы умоляют. Он качает головой отрицательно. Она падает на клинок. Два клинка блестят на алом бархате. Единая душа в них, но один человек не может ими владеть. Один губит, другой спасает. Перекованные мечи хотят крови. Меньший подчиняет, а больший подчиняется. Тайник, завернутый в плащ дозорного. Черный обсидиан льется рекой. *** И вот мальчик сидит на древесном корне, положив ладонь на колено отца. — Все было, как ты сказал. Я видел это, отец, — Хо казался потрясенным. —Алое и золотое поглотило младшую драконицу, олень, потеряв рога, упал навзничь, волк умер, а пес пытался душить одну птицу, пока другая хлопотала над ним и отвлекала. — Что еще ты видел? — продолжает отец. Сын понимает многое. — Нити судеб и нити заговоров. Королева опутана нитками, но ее будущее светло. Короли же. Светлый король на ее стороне, темный король — на своей.Он управляем больше, чем хотел бы. Я думал, что он Азор Ахай, но теперь —нет. Точно нет. — Ты так уверен в новой Долгой Зиме? — Да, отец, я ее видел. Это будет тяжело, многие погибнут и многое изменится. Но драконы восстанут сильными, сильнее чем когда-либо. И те, кто к ним примкнут. Бран слушал его, кивая по временам головой. В его голове менялись картинки. Порой он просил сына соединить руки и смотрел его воспоминания его глазами. — Племянница хороша, — сказал он после видения финального боя. — Она контролирует свои силы? — У Лианны было не так много практики. Но теперь она соберет свою стаю, я уверен… — Ох, мой мальчик, ты познал мир к югу от Стены, пора познать Север. *** — Что я наделал, Мира?! — он скорбит. — За Стеной он может не выжить. Я же ничего ему не сказал. — Ты и правда потерялся во времени, муж? Он кивает, не в силах признаться. Он видел слишком много битв и предательств вокруг Стены. Крылья, мечи, фаланги, кости, сухожилия и чешуя. Все смешалось и вихрилось в его сознании. Сила, дающая ему жизнь, укрывала его от будущего. Он, казалось, теряет рассудок. — Хоуленд вернется и все тебе расскажет. — Я… могу не застать его, — шепчет Бран, и судорога сводит его тело. Корень на мгновение разъединяет его позвонки, пытая, и возвращает обратно.Какое-то время кровь возвращается в нужное русло, и он едва дышит. — Так ты убьешь себя вернее, — Мира шепчет в самое его ухо. — Ты просто запутался во временных потоках. Не хочу знать, когда ты уйдешь. Я каждый день плыву на твой остров, боясь застать лишь твое тело. Но каждый день я беру весло. Потому что я твоя жена. И это делает меня сильной. Каждый новый день, новые дела, новые слова. Будь столько, сколько сможешь. Твое дело — хранить этот мир, пока я храню тебя.