Сюрприз от предков

      Мы с Роувеллом медленно шли в сторону пристани. Солнце только начало подниматься, а мы уже давно не выглядели заспанными, решительно следуя в нужном направлении, снаряженные двумя небольшими сумками с предметами первой необходимости. Полет был запланирован всего на пару дней, но внутри закрадывалось паршивое чувство, что он затянется на очень и очень долгое время.       — Ты действительно ей веришь? — вдруг спросил мой спутник, громко зевнув после этого.       — Да, а что?       — Лично я стараюсь не доверять таким сомнительным личностям.       Я хмыкнул — кто из них еще сомнительная личность?       — Она спасла нас год назад.       — Это было год назад.       На этом разговор закончился. Я был уверен, что ему, как и мне, не хотелось идти на конфликт, поэтому мы оба предпочли заткнуться и продолжить путь в молчании.       Привычное синее море спокойно качало на своей поверхности наши не ушедшие корабли, привязанные к пристани. Волны, подгоняемые слабыми порывами холодного ветра, медленно разбивались о берег с характерным звуком, всегда заставляющим меня жмурить глаза и вдыхать свежий солоноватый воздух. Что я и сделал. Остановившись, я запрокинул голову назад, встретившись взглядом с неторопливо светлеющим небом, скрывающим со своего полотна мелкие светящиеся точки, ставшие причиной многих моих бед. Ветер вновь поднялся над землей, вскидывая запах моря вверх и пронизывая своим порывом до самых внутренностей. Но я на это не реагировал — моя одежда, а именно: теплая меховая накидка, плотные штаны, шерстяная кофта и теплые высокие сапоги, была достаточно теплой, чтобы защитить от утренней прохлады, поэтому я просто продолжал смотреть вверх, будто оттягивая момент полета. За моей спиной раздался тихий смешок.       — Хватит уже небо разглядывать, полетели. Маршрут твоя дама нам уже написала.        — А что дама сказала тебе тогда в кузне? — я обернулся на парня, тут же остановив свой взгляд на его ярко-зеленых глазах, сейчас кажущихся одного цвета с морем.       Он был одет в похожую одежду, правда, с преобладающим в ней черным цветом, напоминающим ему о его родном теле.       — Это секрет, — он хихикнул. — Я поклялся молчать до самой смерти.       — Которая наступит скоро, если продолжишь себя так вести!       — Ой, да брось! — Роувелл вновь усмехнулся, отмахнувшись и тут же переводя тему: — Это не далеко, примерно за мысом Черепов. Чуть подальше от места падения Красной Смерти, на которой ты потерял ногу и я стукнулся головой. Сильно.       — И как ты меня потащишь?       — Точно так же, как и неделю назад.       Вдруг парень распахнул глаза, после прищурив их и, схватившись за голову, покачнулся.       — Ты чего? — я в несколько шагов достиг его, подхватив на руки тело, медленно оседающее на землю.       — Всё нормально. Голова просто резко закружилась.       Так уже было несколько раз. Он часто начинал пошатываться, но находил при этом всяческие отговорки. Он даже падал в обморок, но как только приходил в сознание, просил очевидцев не говорить об этом мне. Этот парень до сих пор не знает, что я в курсе его плохого самочувствия, в котором, как известно, всегда был виноват я.       — Ты что, не хочешь снова стать драконом? — будто не придав его падению большого значения, спросил я.       — Знаешь, человеком быть немного веселее… — на мой вопрос ответил какой-то ярой грустью, это было хорошо заметно.       — Когда-то ты говорил обратное.       — Времена меняются. Так я не чувствую себя бесполезным и могу общаться с тобой.       — Да, а еще у тебя теперь толпы поклонниц есть.       — Ну, не без этого, — его лицо сильно побледнело, что я уже хотел отменить полет, но он старался отвлечь мое внимание на свою улыбку.       — Поклонницы, в которых ты ведра запускаешь.       С этого момента вокруг снова воцарилось молчание. Мы оба осмысливали только что сказанные нами слова. Хоть наш разговор и закончился на достаточно позитивной ноте, чувство грусти и волнения никуда не ушли, красноречиво отражающиеся на лице моего необычайно молчаливого спутника.       — Брось, Роувелл, — я больше не мог смотреть на грустно опущенные глаза, поэтому в одно мгновение нагнал его и, положив руку на его плечо, попытался приободрить. — Когда мы вернем тебе твой истинный облик, я обещаю, что буду общаться с тобой, когда ты захочешь.       — Честно?       — Честно. Даже зная, какая ты заноза, я буду считать тебя другом.       — Уговорил! — он слабо улыбнулся всего лишь на одну секунду, а после вновь помрачнел, хоть и старался это скрыть. — А если я больше не смогу становиться человеком?       — Просто не думай об этом. Всё будет хорошо! — хоть с каждым днём уверенность в благополучии грядущего дня таяла во мне со страшной скоростью, в следующих сказанных мной словах я не сомневался никогда. — Во всяком случае, мы навсегда будем друзьями. Полетели!       — Ну, тогда держись! Конечно, было бы лучше, если бы ты верхом сидел, но чувствую, что из-за веса твоей туши у меня шея отвалится, — Он засмеялся, раскидывая руки в сторону. — Давай, прыгай ко мне в объятия!       Я улыбнулся и покачал головой, приблизившись к парню. Скоро я уже оказался у него на руках. Должно быть, ему будет тяжело лететь в таком положении, но менять что-либо было уже поздно. Летать я не умел. Отпускать его в одиночку было нельзя — он мог снова упасть в обморок, может, даже с обрыва, заблудиться, попасть в передрягу… Я искренне волновался за него. Поэтому и вызвался лететь с ним, хоть в этот момент почувствовал себя одной огромной обузой, отравляющей жизнь Роувеллу чуть ли не каждую минуту нашего совместного существования.       Когда огромные черные крылья распахнулись за его спиной, я зажмурил глаза и сильнее вцепился одной рукой, обнимающей парня за шею, в его куртку, а другой в шершавую поверхность одной из дорожной сумки, в которой были сложено несколько предметов первой необходимости и запас еды на один день. Я искренне надеялся, что мы не задержимся в нашей "экспедиции" больше суток, и нам не придется голодать.       На высоте воздух стал еще холоднее, отчего я поежился и передернул плечами. Опустив взгляд вниз, я увидел незнакомые скалы, которыми сплошь была усыпана морская гладь без единого просвета. Быстро подумав, что мы заблудились, я нервно вздохнул, но тут же заметил, как Беззубик судорожно оглядывается по сторонам, учащенно дыша и периодически кусая губы. Отлично, я снова накаркал беду.       — Что-то я не помню, чтобы мы тут летали, — я озвучил свои мысли вслух.       Дракон не ответил мне, еще раз взволновано вздохнув и вдруг резко направившись вниз. Приземлившись и буквально выкинув меня из своих рук, он принялся оглядываться по сторонам точно ребенок, случайно потерявшийся в незнакомом селении в толпе. Беззвучно проговорив одними только губами какую-то короткую фразу, он схватился за голову. Его зрачки заметно сузились, дыхание участилось еще больше, и я понял — мы попали.       — Черт возьми… Я больше не чувствую драконий остров! — тихо проговорил он, будто обращаясь сам к себе.       — Что?!       — Я больше не чувствую драконий остров! Это значит, что я почти полностью стал человеком?! — в его голосе отчетливо слышалась паника. — Только не это!       — Ты какой-то непонятный, — несмотря на внешнее спокойствие, мои нервы тоже были на пределе, и я уже не боялся показывать это. — То ты паникуешь, когда появляется угроза того, что ты можешь застрять в человеческом облике, то радуешься. Определись уже.       Еще мне было неприятно слышать, как он отзывался о людях, точно о каких-то пресмыкающихся.       — Нет, ты не понял, — парень изо всех сил постарался избавиться от истеричного тона голоса, начав жестикулировать руками и говоря как можно спокойнее. — Это страшно… Как будто ты потерял память. Будто забыл, где твой дом. Я много чего начинаю забывать, связанное с жизнью дракона, — проговорив это, он обнял себя за плечи, поморщившись. — И постепенно становлюсь слабым человеком. В ориентировании на местности я не разбираюсь.       — Придется идти пешком. Времени займет больше, но ты будешь лучше себя чувствовать, — я вздохнул и извлек из дорожной сумки небольшую карту, сложенную в несколько раз. — И карта составлена по пешему пути, а не по воздушному. Хорошо, что мы успели облететь все обширные препятствия.       Беззубик некоторое время молчал, но скоро согласился, кивнув и, взяв меня за руку, повел вперед. Пройдя несколько метров, мы расцепили наши руки, так как вскоре я начал уверенно шагать вперед, а дракон — наоборот, то и дело тормозить, разглядывая скалистую местность и окружающий его широкий морской простор. И я повел его за собой. Причина его страха была вполне понятна — он привык полагаться лишь на свои крылья, используя ноги только для хватания добычи и редких передвижениях на небольшие расстояния, а также ориентируясь лишь по невидимому зову и мелким предметам где-то внизу. А сейчас все происходит с точностью до наоборот: его крылья — его сила, транспорт и средство пропитания стали бесполезны, хоть все еще болтались за спиной, а слабые ноги вынуждены двигаться в неизвестном направлении с маленьким обзором.       Прошло около часа, и Роувелл все же свыкся со своим положением, послушно следуя за мной и по какой-то причине не пряча массивных черных крыльев. Я же сжимал в своих руках тонкий кусок бумаги, чувствуя себя необычайно уверенно, будто всю жизнь провел в скитаниях по открытой местности, следуя точно по указанному Астрид пути.       — Какие же они тяжелые, — прохрипел Беззубик, уже с трудом переставляя ноги, то и дело откидывая назад мешающие крылья, сейчас беспомощно волочущиеся по земле за его спиной.       — Чего не спрячешь?       — На это уходит слишком много сил. Проще потерпеть и потаскать их…       Пожав плечами, я хмыкнул. Его решение казалось мне не логичным, но я предпочел молчать, так как не знал всех драконьих тонкостей и поэтому не собирался лезть не в свое дело.       — Стоп! Дай мне пять минут… — вдруг он остановился, нагнувшись и уперевшись ладонями в колени, и раскрыл рот, судорожно втягивая им воздух.       — Мы же вроде только пару километров прошли.       На это он просто махнул рукой, и я подумал, что, действительно, неплохо бы устроить привал. Я остановился и повернулся в сторону моря, становясь спиной к своему товарищу по несчастью. Как же я раньше об этом не подумал? Правда, если этот привал затянется, мы рискуем стать заживо съеденными Астрид и моим отцом…       Внезапно раздался звук упавшего на каменную поверхность достаточно тяжелого объекта. Я развернулся и тут же ринуся вперед — Роувелл растянулся на земле, с головой накрытый собственными крыльями.       — Роувелл? — позвал я, садясь рядом.       В драконьем облике он, будучи в полном здравии, часто сваливался на землю без видимой на то причины и закрывался своими крыльями, недовольно при этом фыркая и давая понять, что его лучше не беспокоить. Так происходило, когда он обижался или сильно уставал. Но я сомневался, что в этот раз все произошло именно так, и он всего-то использовал свою привычку, поэтому я осмелился протянуть руку к черному переливающемуся крылу и, быстро проведя по нему пальцами, толкнул в сторону, чтобы увидеть лицо их не отзывающегося владельца.       Когда до этого сложенное крыло с трудом раскрылось, я увидел, что парень находился без сознания. Этому свидетельствовали бледный цвет его кожи и расслабленное выражение лица, совсем не похожее на физиономию просто отдыхающего человека.       Я уже хотел начать паниковать, как вдруг парень открыл глаза. Несколько раз моргнув, он болезненно простонал, пытаясь подняться на руках. Я попытался помочь ему, но, как мне показалось, вес его тела увеличился втрое, и оно никак не хотело подниматься на ноги.       — Дай воды, — прохрипел он, вытаскивая одну руку из-под крыла и протягивая в мою сторону. — Пожалуйста.       Я мигом вскочил с места и, достав из сумки флягу с водой, вернулся к другу и, придерживая его голову на весу, помог ему утолить жажду. Тряхнув головой и еще раз попытавшись подняться, он зарычал, скаля зубы и с силой ударяя сжатым кулаком по земле.       — Давай помогу, — Я вновь протянул к нему руки, но он, согнув пальцы так, будто собираясь выпустить когти, замахнулся в мою сторону, не подпуская к себе.       — Я сам, — резко бросил он, упрямо упираясь ладонями в каменную поверхность и снова попытался встать.       — Хватит упрямиться.       — Ты не понимаешь! Не буду бороться — не выживу!       — В данный момент это неуместно, так что нечего кочевряжиться.       Взяв Беззубика за плечи и опустившись на одно колено, я надавил ему ладонями на грудь. Приподнявшись с помощью меня на половину метра, Роувелл согнул одну ногу в колене и попытался оттолкнуться ей от земли. Когда ему удалось встать на обе ноги, он положил свои руки на мои плечи, придерживаясь, но вдруг, на секунду метнув взгляд за мою спину, резко подался вперед, из-за чего в следующее мгновение мы оба опрокинулись на скалу. Удар об твердую поверхность оказался не очень сильным, но все же это ловко скомпенсировал вес тела Роувелла, навалившегося на меня сверху. Я раздраженно прошипел, собираясь возмутиться, как вдруг его крылья накрыли нас большим черным куполом, а мои запястья были ловко схвачены его руками.       — Ты что вытворяешь? — возмутился я.       — Тихо ты! — шикнул он, не поднимая головы и согревая своим дыханием мою шею. — Там проплывало судно. Мало ли, кто это мог быть.       — И ты каждый раз так падать при виде корабля собираешься?       — Он похож на корабль племени Дорашир.       Я послушно замолчал. Племя Дорашир враждовало с Олухом уже на протяжении многих лет, так и не смирившись с тем, что пояс лесных массивов, богатых древесиной и мелкими животными достался именно нам, каким-то малоизвестным самозванцам с говорящим названием острова, а не им, воинственному и до жути серьезному народу, держащему в страхе всех морских соседей. Любой житель с самого детства знал, что их нужно опасаться, а я, так как являюсь единственным наследником своего отца, мог стать лакомой добычей для этих сумасбродных и самоуверенных живых орудий для войны.       — Астрагор сотрудничал еще и с ними. Я насмотрелся на их жуткие обычаи. Это был самый настоящий кошмар! От одного только герба в дрожь бросает, — будто бы просто озвучивая свои мысли вслух, тихо проговорил парень, и в моей голове сам собой возник их герб: какое-то крупное и жуткое животное, стоящее на задних лапах и держащее в высоко поднятых передних лапах скелет, разорванный напополам. Вспомнив эту жуткую картинку, я поежился. Вот уж, кто действительно варвар. А кто такой Астрагор, я решил пока не спрашивать.       Сколько мы лежали так, я не знал, но точно знал, что очень долго, так как моя спина начала ныть от долгого нахождения в неудобном положении на твердой поверхности, и я начал ворочаться, пытаясь устроиться поудобнее, но из-за веса сверху, увы, так и не смог этого сделать.       — Ситуация довольно смущающая, не находишь? — раздалось у меня над ухом с некоторой усмешкой.       — Нет.       На это парень отозвался только тихим хихиканием и скоро, чуть приоткрыв крылья и, наверное, глянув в сторону моря, вдруг приподнялся.       — Чудно! — выкрикнув это, он позволил мне развернуться и посмотреть туда же.       Корабль виднелся одной крохотной точкой на фоне огромного солнца, медленно заходящего за широкую и спокойную синюю гладь, которой не было видно конца и края. Стоп. Закат.       — Мы что, здесь полдня пролежали?! — воскликнул я уже вслух, быстро вскочив на ноги и уставившись в сторону горизонта, пересекающееся тонкой рыжей полоской ближе к морю, просторное голубое небо, в некоторых местах затянутое легкими на вид облаками.       — А ты бы предпочел быстренько добраться до ведьмы, будучи разложенным по разным бочкам? — Роувелл засмеялся, с моей помощью приняв сидячее положение и, наклонив голову вниз, вдруг замолк и поморщил нос.       Его крылья, взметнувшись вверх, несколько раз слабо дрогнули и начали уменьшаться в размерах, в конце концов и вовсе скрываясь в прорезях задней части его накидки и растягиваясь по телу вьющимся черным рисунком, заходящим на шею и теперь — часть лица от подбородка и до нижней губы.       — И часто так происходит?       — Ты о моем обмороке? Нет. Я просто переутомился, голоден и не выспался, вот и все. Так бывает крайне редко. Это длится не долго, можешь не беспокоиться.       Он умел мастерски лгать другим людям, выдавая себя за наследного принца. Мог с легкостью обмануть целую толпу, ввести в замешательство Весь народ. Но когда эта ложь распространялась на меня, он начинал походить на маленького ребенка, делающего только первые попытки лгать. Настолько его речь казалась несуразной и спутанной.       — А почему татуировка растет?       — Не знаю.       Судя по его тону, он больше не желал об этом говорить. Но моя упрямость решила взять верх над чувством такта:       — Вдруг это плохо?       — Я себя нормально чувствую, не беспокойся, — он поднялся на ноги, слабо прогибаясь назад и вдыхая солоноватый воздух, пытаясь продемонстрировать мне полную беззаботность, наивно надеясь на то, что я забыл обо всех его обмороках.       — Конечно же, нормально! Ты падаешь чуть ли не каждый день. Астрид мне все рассказала.       До этого спокойный дракон вдруг вздрогнул, выпрямляясь и недовольно опуская голову:       — И что ты с этим сделаешь? Пустые разговоры ничего не дадут. Все это происходит только из-за того, что я сильно устаю — во-первых, поддерживать человеческую форму очень трудно, а во-вторых, я утомляюсь как обычный человек. Здесь нет ничего необычного. А твоя Астрид — трепло.       — Она не трепло! Не смей обзывать ее! — казалось, что я готов был выйти из себя. — Просто ты нам не безразличен! Мы волнуемся за тебя.       — Мы? — громко переспросил он, но, поняв, что я в недоумении, еще раз повторил: — Волнуешься ты или она?       — Мы... волнуемся... поэтому она и рассказала мне об этом!       — Рассказала — и что дальше? — наконец, он развернулся. — Какой от этого толк, если ты относишься ко мне только как к другу?       — Ты уверен, что не путаешься? Причем здесь то, как я к тебе отношусь и моё волнение?       Услышав это, Беззубик только махнул рукой, вновь отворачиваясь и скрещивая руки на груди.       — Нам прямо, так? — коротко спросил он и, получив в ответ мой утвердительный кивок, решительно направился вперед.       Я проследовал за ним. В такие моменты он все больше и больше начинал напоминать мне ребенка со своими странными доводами.       — Что я буду говорить отцу, когда вернусь? — вздохнул я, присаживаясь рядом с товарищем. — С драконом и без тебя. Куда ты мог деться?       — Пропал, — он в ответ просто пожал плечами. — На охоте утащили. Или там, пошел плавать, утонул. Погиб, в общем, исчез. Вариантов много, придумаешь что-нибудь. Тем более, это будет отчасти правдой. Ведь настоящий принц действительно мертв.       И зевнул. Весь его вид говорил о том, что он ужасно вымотан. Его глаза были чуть прикрыты, уголки губ опущены вниз, а лицо не выражало никаких эмоций. Раскинув ноги, он оперся руками об землю за своей спиной, сонно разглядывая скалистый берег. Согнув одну ногу в колене, я положил на нее согнутую руку и принялся делать то же самое, что и мой друг. Вид ничем не отличался от того, какой я видел еще на пристани. Только скал здесь было больше. Ими было усыпано огромное пространство вокруг нас, образующее собой кольцо. Камни здесь присутствовали самые разные — от длинных острых, напоминающих мне зубы Ужасного Чудовища, до гладких и почти не заметных, будто отесанных многочисленными приливами.       — Тебе его жаль? — зачем-то спросил я, скорее всего, чтобы нарушить тишину, а не из простого любопытства.       — Так себе, — лениво протянул мой товарищ по несчастью. — Как сказать… Да, он мог бы еще жить и жить, но все же… — он говорил тихо, будто бы рядом с нами дремал огромный Шепот Смерти, но вдруг оживился, увидев вдалеке какой-то объект. — А вон и корабль!       С этими словами он немедленно поднялся на ноги и, покачнувшись, неторопливо направился куда-то в правую сторону, где образования горных пород переходили в крутой песчаный обрыв. Не долго думая, я направился за ним. Он остановился почти на самом краю скалы, щурясь от яркого закатного солнца и, подозвал меня к себе. Скоро моему вниманию предстало нечто застрявшее на рифах и отдаленно напоминающее собой нос небольшого судна. Он возвышался над водой всего на несколько метров и выглядел единственно уцелевшим местом всего корабля. В его левом борту, меньше, чем на четверть погруженном в воду, красовалась громадная пробоина, а останки древесины валялись на находящихся рядом утесах, разбитые в щепки.       — Ого, это все, что от него осталось? — воскликнул я вслух.       — Он и раньше шибко величественным не был, — Роувелл пожал плечами, сделав шаг вперед и приземляясь на песчаное возвышение, чем здорово меня напугал.       — Хочешь посмотреть, что там внутри?       — К мертвецам?..       — А ты боишься, что ли? — не разворачиваясь и, будто некоторое время назад в обмороки падал кто-то другой, бодро спускался вниз по направлению к заинтересовавшему его объекту, усмехнулся парень. — Ладно, можешь остаться здесь. Один. А я, глядишь, и шмотки новые найду.       Произнеся это, он скрылся из моего поля зрения. Если бы я не знал, что его падения происходят довольно-таки часто, я бы подумал, что он всего лишь притворялся, когда он внезапно опрокинулся на землю. Я огляделся по сторонам — пещера, располагающаяся за моей спиной сейчас по какой-то причине показалась мне зловещей. Проверять её содержимое не решался никто из нас, поэтому это осталось для нас загадкой. А от неведения всегда становится страшно. Такова уж человеческая природа. Да и Роувелл, кажется, предпочел неизведанной и гиблой пещере общество двух мертвецов, которые не смогли бы нам навредить, даже если бы сильно этого захотели. Взвесив все «за» и «против» я, пытаясь глазами найти фигуру своего друга, сделал решительное заявление:       — Стой, я тут один не останусь!       Проговорив это как можно громче, я двинулся в том же направлении, в котором навстречу приключениям двинулся Беззубик. Буквально через несколько метров я увидел его, быстро, правда, с некой неуклюжестью перебирающегося с одного надводного камня на другой. Увидев меня, он тихо захихикал, отворачиваясь и стараясь делать это незаметно. По всей видимости, из него не выйдет хорошего шпиона под прикрытием. Любой его замысел раскрывается если даже не на каждом шаге, то на каждом пройденном метре, — уж точно.       — Тогда нечего кочевряжиться! — засмеялся он громче, быстро и игриво показав мне язык.       Опыта в лазанье по утесам и скалам у меня было больше, поэтому очень скоро я достиг его, но не решился перегонять. Странное и нехорошее предчувствие закралось в мою душу. Мне казалось, что поход на этот корабль чертовски сильно повлияет на моё восприятие мира, но я упрямо игнорировал собственный внутренний голос, поражаясь, насколько сильно я начал воспринимать близко к сердцу всякую чушь за последние полгода. Что ж, еще пара метров, три щербатых утеса, шесть острых обломков скал, по которым нужно было ступать с большой осторожностью, и мы достигли останков некогда величественного корабля, привлекшего наше зоркое внимание. Изнутри повеяло морской прохладой и неприятным запахом, о происхождении которого я старался даже не задумываться. Как только моя нога нашла точку опоры и появилась возможность пробраться внутрь, я сглотнул образовавшийся в горле ком. Мой спутник тоже испытывал некоторое чувство страха, но продолжал двигаться вперед, вмиг став молчаливым. Что ж, посмотрим, что из этого выйдет.