Сюрприз от предков

      Темнело всё больше и больше. Оставалось совсем немного времени до того момента, как остров поглотят сумерки и шансов на успешное нахождение кинжала не останется уж точно. Однако я не сдавался, рыская в камнях и редкой траве. Возможно, тот разбойник, которому я воткнул этот самый кинжал в ногу, и вовсе забрал его, ведь я в тот момент был сосредоточен только на своих друзьях и не обратил внимания на окружающую обстановку. Но вряд ли. Они здесь все вооружены до зубов, зачем им эта хлипкая зубочистка? Хотя… Я тоже хлипкая зубочистка, но отчего-то им нужен. Впрочем, я еще и говорить могу. Наверное, это и отличает меня от моей неодушевленной «сестры».       Так, всё, «юмор» в сторону.       Ничего. Совсем ничего. Будто он испарился или его действительно утащил тот разбойник. Такого просто не могло быть! Или у этого человека такое заболевание, что он тащит с собой всё, плохо лежащее, даже если ему это не нужно? Оставалось думать только на это. Я поднял голову, ещё раз глядя в сторону ближайших берегов. На первый взгляд, количество кораблей, а точнее, мелких судов, похожих на рыбацкие, было всё тем же, как и когда мы только ступили на этот остров. Конечно, я не имел ни малейшего понятия о том, что творилось те сутки, что я находился без сознания, и не могу знать о точном количестве судов, отчаливших и причаливших у этих берегов за период моего незапланированного и не совсем здорового «сна». Теория, что кто-то из приезжих мог забрать, как я уже не раз сказал, довольно хлипкий и старый кинжал как сувенир, разумеется, имела шансы на существование, хоть и небольшие. Но честно сказать, сия теория — бред бредом.       Поиски пошли на четвёртый круг. За это время я успел оглядеть ну уж совсем бредовые места, где кинжала не могло быть в принципе: различные спуски, близлежащую часть леса, обошёл вокруг всю скалу. Я слышал такую народную мудрость, мол, искать нужно в самых неподходящих и странных местах. Но здесь был, наверное, не тот случай, так как оружия не наблюдалось нигде, даже в самых невозможных местах. Значит, кинжал всё-таки забрали. Чертыхнувшись, я зашёл в пещеру. Желудок ужасно свело судорогой, от чего я скривился и согнулся почти пополам. Мне доводилось голодать и раньше, но обычно это не затягивалось больше чем на один день. Сейчас же ничего не ел уже двое суток, если не считать одного бутерброда в самом начале «путешествия». А тут еще и Эмир со своим страшным «зельем».       Я снова ощутил слабость и головокружение, хотя во время поисков не придавал этому особого значения. Присев рядом с нашими сумками, я опёрся спиной на скалу. Желудок продолжало скручивать и выворачивать наизнанку. По ощущением, я голодал не меньше недели. Но не мог же я проваляться без сознания такое количество времени! Или мог?.. Эмир не говорила об этом ни слова. А если… Если я действительно пролежал здесь целую неделю? Вдруг на Олухе разразилась война, или план Астрагора был благополучно завершён? Что с моим островом? Эти мысли будто вытащили меня из какого-то странного сна, придавая немного сил. В таком случае нужно действовать незамедлительно, собрав всю волю в кулак. Я взял ближайшую от себя сумку и принялся искать там что-либо острое. Это была сумка Роувелла. В ней я не нашёл ничего кроме пустой фляги, рыбной чешуи, тряпок, в которых была завёрнута рыба, а также помятой карты, составленной Астрид. Следующей я взял свою сумку и тут же удивился — она весьма сильно полегчала и была не такой увесистой. Я ужаснулся, только взяв её в руки — снаряжение, которое позволяло Беззубику летать, бесследно исчезло. Оно было в сумке, когда мы укладывались спать. И более к нему никто не прикасался. Его взял кто-то из наших врагов. Вестимо, чтобы напялить на Астрагора. Ладно, это сейчас не самое важное. Кроме всё тех же тряпок, в которых когда-то была завёрнута провизия, и пустой фляги, ничего не было. Хотя, нет. Фляга оказалась не пустой — на её дне всё же плескалось немного живительной влаги, которую я вскоре залил в рот. Вода казалась непривычно сладкой, но я не обратил на это внимания и принялся искать дальше. Да, кто-то не хило здесь поживился. В сумке Роувелла точно был нож, когда-то использованный им для смены причёски и после как-то закрепившийся за ним. Даже оставшийся у меня бутерброд не пожалели, изверги.       Придётся искать оружие в лагере разбойников. Иного выхода не оставалось. Это опасно и безрассудно, но… Мне определённо нужен клинок, которым можно быстро «обезвредить» врага и по возможности задать ему некоторые вопросы, если он был всё ещё на этом острове. Я мог взять с собой тесьму от сумки и использовать её в качестве удавки, но шансов на то, что у меня получится накинуть её на шею Астрагору, фактически равны нулю. Если даже закину, мне придётся хорошо постараться, чтобы задушить его — он был в разы сильнее меня. Голод всё ещё давал о себе знать — желудок урчал как сумасшедший и мешал соображать. В глазах стремительно мутнело.       — Так, всё, — начав подниматься, проговорил я вслух. — Пора становиться настоящим викингом и идти убивать дракона.       Я решительно посмотрел в сторону лагеря, и зачем-то решил дополнить свою фразу:       — Надеюсь, последнего в моей жизни.       Мне удалось встать и перекинуть через плечо сумку Роувелла, правда, не удержавшись от того, чтобы покачнуться. Затем я накинул на себя чёрную ткань, натягивая её по самый нос. Было ещё достаточно светло, поэтому я мог двигаться без факела. Я выбежал из скалы и хотел пойти к своей цели, но взгляд метнулся в сторону обгоревшего леса. Не удержавшись, я обошёл скалу, останавливаясь и глядя на место пожара. Как и ожидалось, в некоторых местах стволы деревьев были обломаны, где-то они и вовсе выворочены из земли. И вот я увидел это. На земле валялся огромный чёрный труп, принадлежавший дракону. Он обуглился до такой степени, что в нём практически не узнавался «Злобный змеевик». Лазурно-голубой кожи не было видно вовсе, а само тело будто на большую часть вросло в землю. Я спустился поближе, остановился на нужном расстоянии и ступил на место возле дракона. И в этот же момент рванул обратно — меня мгновенно начало засасывать в казавшийся плотным песок. Наверное, останки Астрид уже давно засосало под землю. Или она находится под трупом дракона в раздавленном состоянии. Стараясь сдерживать слёзы, я понёсся прочь.       В лагере ничего не изменилось. Люди по-прежнему казались неживыми и неестественно увлечённо занимались своими делами. Я направился в обход, намереваясь добраться до хижины Астрагора так, чтобы привлечь как можно меньше внимания. Идти пришлось возле загона, откуда меня выгнала Эмир, поэтому я участил шаг, как только подобрался к этому помещению. Что-то мне подсказывало, что, если я попадусь ей на глаза, она вряд ли оставит меня в живых. Я не увидел там ни намёка на оружие, поэтому задерживаться здесь надолго я не собирался. Ещё сильнее надвинув на голову импровизированный «капюшон», я отошёл на безопасное расстояние и принялся выглядывать что-нибудь блестящее. Друг за другом начали зажигаться факелы. В моё поле зрения не попалось ничего, что могло использоваться как орудие убийства. Разве что тяжёлые топоры и секиры, которые вряд ли можно незаметно даже утащить, не то, что использовать. Хотя да, толку от такого оружия было в разы больше.       — Меня приняли за своего в этой одежде, — вдруг вспомнил я, шепча свои мысли вслух и глядя на покрывающую мои руки ткань. — Значит, можно попытаться пройтись здесь в открытую.       Я долго не мог решиться просто взять и нагло пойти между палатками. Вдруг то, что на меня не обратили внимания, всего лишь единичный случай? Но медлить было нельзя. Я вздрогнул, когда неподалёку раздался звук отворяющейся двери с громким хлопком. Повернув голову в сторону шума и спрятавшись за какое-то подобие жертвенного столба, я увидел, что звук исходил от хижины, располагающейся недалеко от пристанища моего главного врага. Оттуда буквально вывалился тот рыжий парень, волоком таща за собой бочку. Вот идиот. Ума, видимо, не хватает просто катить её по земле. За ним шла его сестра, держа в руках увесистый тюк, который явно весил как она сама. Они шли к своему хозяину, и скоро достигли «юрты», заходя туда. Почему-то мне показалось, что они куда-то собираются. Вскоре они вышли оттуда, затем возвращаясь к себе и через минуту снова перетаскивая аналогичные предметы туда же. В этот момент я увидел копьё, стоящее лезвием вверх. Что, если попробовать отвязать лезвие от самого копья и использовать его в качестве ножа? Вроде бы неплохая идея. Арлет ходит в точно таком же балахоне, а умом эти двое явно не блещут. Я обошёл столб, минуя загон, и направился к цели, держась ближе к лесу. По дороге мне пришлось задержаться за ещё одним столбом, так как я всё ещё боялся, что местное население, снующее туда-сюда, может раскрыть мой обман. Я действовал на удивление тихо, ни разу не наступив на незаметный сучок, не пнув ни один камушек и успешно минуя все препятствия. Это было на меня не похоже. Главное — не сглазить. Вдохнув побольше воздуха, я решительно (по крайней мере, мне казалось, что решительно) устремился к сиротливо стоящему копью. Я решил подстраховаться, поэтому не высовывался из-за строения. Копьё было списанным, так как клинок болтался, что называется, «на соплях», и в некоторых местах был надломлен и оплавлен. Ничего, чтобы воткнуть его кое-кому промеж глаз или в горло, сойдёт. Клинок был достаточно быстро высвобожден из пут. На большую часть. Конец, соприкасающийся с деревом, будто вплавился в него и отказывался отставать. Только этого ещё не хватало! Несколько раз дёрнув его на себя, я выругался, однако скоро и он поддался. Когда я обрадовался победе и обернулся, то увидел рыжую девушку за своей спиной. Она удивлённо смотрела на меня, но не спешила поднимать панику.       — Иккинг? — переспросила она, удобнее перехватывая поклажу в руках.       Я заметил, что её руки были испачканы чем-то чёрным и напоминающим собой или уголь, или краску.       — Да, — ответил я, отмечая, что по сути говорю правду и чуть приподнимая капюшон, при этом стараясь сделать максимально грозный взгляд.       — Ты что там делаешь?       — Хочу заменить лезвие, — я не нашёл ничего умнее.       — Зачем?       — Эмир попросила, спрашивай у неё. Где Астрагор?       — У себя. Тебе помочь?       — Нет, не надо, — отмахнулся я, пряча оружие за пояс, и поспешил уйти прочь.       Я сильно рисковал, ведь ещё никто из «местных» не называл его по имени, а правильного ударения Роувелл не помнил. Мне почему-то показалось, что она говорила с ним как-то обычно, без лебезящего тона, который активно использовала во время нашей первой встречи с Арлетом. Наверное, мне всё же показалось. Зато теперь я спокоен, зная, что вражеский план всё ещё не был осуществлён. Я снова прибился к лесу, стараясь не оглядываться. Отлично, оружие у меня есть. Дело осталось за малым — найти Астрагора и прикончить. Все окружающие люди настолько боялись его, что, думаю, он был здесь как Синяя Смерть среди драконов. Если изъясняться понятнее, то, думаю, если убить его, то подданные не посмеют учинить расправу над убийцей, а просто разбегутся в разные стороны. Я уже видел нечто подобное пару раз.       Практически не дыша, я двинулся по знакомому маршруту. Помнится, у меня уже была попытка убить Ночную фурию. Она не увенчалась успехом, и в итоге я просто свалился в обморок, после того как освобождённый дракон почти оглушил меня своим рёвом. (Хочется знать, что Роувелл тогда говорил. Но внезапно желание пропало от осознания, что меня явно обзывали тогда последними словами.) Я хотел, чтобы в этот раз всё получилось, что слова Эмир не правдивы — я не слабак и вовсе не такой уж добрый. Тогда мне в голову тоже пришла весьма садистская мысль, ведь я собирался вырезать Беззубику сердце и принести отцу… Так что… я не сошёл с ума?       Дыхание участилось, но я старался восстановить его, дыша размеренно и в то же время беззвучно. Вот я достиг юрты. Внутри разговаривало два человека, по всей видимости, тот рыжий парень и Астрагор. Его голос-то я точно ни с кем не спутаю. Чёрт… Нужно было дождаться, пока посторонний человек, способный защитить своего господина, выйдет. Тогда я зашёл за юрту, приготовившись в любой момент зайти туда и сделать своё дело. Я сжал левую руку на наконечнике лезвия. Признаться честно, я боялся отнимать жизнь у кого-либо. Осознание, что этот дракон и сам причастен к убийству множества существ, в том числе и дорогих мне, помогало, подталкивало к ужасному поступку, однако страх никуда не уходил. Воображение живо и в красках описывало то, как кровь Астрагора льётся по его шее, брызгает на моё лицо, в голубых глазах уменьшаются зрачки, и он хватается за покрывающую моё тело чёрную ткань. И смотрит точно в глаза. Меня снова затошнило. От голода или от разыгравшегося воображения, я не знаю. Рыжий всё ещё не выходил, это раздражало и в то же время успокаивало, отсрочивая момент, когда я стану убийцей.       Вдруг совершенно неожиданно мою шею сдавливает. Я не успел среагировать, и меня повалили наземь, утаскивая от логова врага в неизвестном направлении. Я принялся дёргаться и пытаться высвободиться, но тряпка, накинутая на мою шею, была слишком узкой, за неё невозможно было схватиться. Воздух перестал попадать в лёгкие, я начал хрипеть и извиваться, пытаясь бить тащущего меня по рукам. Неужели я всё-таки неправильно произнёс имя Астрагора, и девчонка решила нейтрализовать меня? У меня получалось вырываться, но ненадолго. Меня тащили в чащу леса, и я удивлялся, как ещё не умер от удушья.       Через минуту пытка кончилась, и меня кинули в глубокую яму. Мне удалось вдохнуть полной грудью, и я вскочил на ноги, держа оружие наготове и даже не думая расслабляться. Человек сделал выпад вперёд, пытаясь нанести удар в лицо, но я увернулся и, схватив соперника за руку, выкинул его прямиком в огромное дерево, и метнулся к месту, откуда можно было выбраться. Но тут же воздух снова выбило из лёгких — в меня вновь запустили чем-то тяжёлым, я кубарем покатился вниз. От этого я уже не мог оправиться и, всё ещё лежа не земле, потянулся к лезвию, но меня тут же развернули на спину и ударили кулаком по лицу.       Сверху вниз на меня смотрело знакомое лицо, до этого скрытое под таким же капюшоном, как и у меня. Эмир, кто же ещё может так меня ненавидеть! Всем своим существом она излучала дикую злобу, и я понял, что попался. Девушка немедленно оседлала меня и подставила к горлу лезвие топора.       — Сказал отомщу, значит, отомщу! — выпалил я, так же не собираясь любезничать.       — За кого ты отомстишь, мудак? — закричала она. — Где Астрагор?       — А то ты не знаешь! У себя, в хижине. Пусти, я не собираюсь сопротивляться.       Я и вправду не собирался сопротивляться. Потому что мне же хуже будет…       — Ну уж нет! Быстро рассказывай, о чём вы там с ним договорились!       Стоп, она что, приняла меня за Арлета? Я даже не знал, что сказать. Если я признаюсь, что я не он, она убьёт меня. А если начну подыгрывать? Раньше я с уверенностью мог сказать, что она не тронет меня, но злоба, искрящаяся из её глаз, неряшливо прикрытых растрёпанными чёрными прядями, убивала эту уверенность. Неужели она наконец-то начала подозревать Арлета в обмане?       — Ты же сама всё знаешь, зачем спрашивать? Или подозреваешь меня?       — Под идиота косишь! — Эмир зашипела, сильнее надавливая отлично заточенным лезвием на кожу, я понял это по жгучей боли чуть ниже скулы. — Когда конкретно вы улетаете?       — Как только так сразу! Всё по плану.       — Конкретней!       — Завтра на рассвете! — я выкрикнул первое, что пришло мне в голову.       Похоже, она заподозрила обман не там, где надо, думая, что Арлет и Астрагор строят свои планы втайне от неё. Ну и дура.       — Ясно! — она всё же поднялась с меня, не выпуская топор из рук.       Вставая, я не спускал с неё глаз. Она смотрела на меня внимательно, будто выжидая нужный ей момент. Ясно, поворачиваться к ней спиной было нельзя. Внезапно она снова пришла в движение, с третьей попытки ударяя мне в живот и толкая к высокому пню, после чего подошла вплотную, не давая встать.       — Это тебе за беспросветное враньё и смерть моих друзей!       Стоп… Что?       Вдруг, занеся топор над головой, она замахнулась им и произнесла следущее:       — А это — за всё остальное!!!       И направила его к моей голове.       — Стоп!!! — заорал я что есть мочи, не зная, каким образом выворачиваясь и в последний момент спасая голову от лезвия путём наклона в сторону.       Как только оружие воткнулось в паре сантиметров от моей головы, я посмотрел на него. Сердце билось как в лихорадке, дыхание сбилось до такой степени, что создавалось ощущение, что я бегу на пределе своих возможностей. Меня люто трясло, я на некоторое время потерял способность соображать.       — Что ты сказала?       Вскрикнув, девушка дёрнула рукоять на себя, пытаясь вытащить топор из пня. У меня появился шанс вскочить, чем я непременно воспользовался, и сделал это как раз вовремя — как только мне удалось принять вертикальное движение, возле головы вновь просвистел опасный предмет. Этого не могло быть… Хоть они с Эмир похожи как внешне, так и немного по характеру, она не могла знать эту фразу. Эти слова принадлежали Астрид и только Астрид. Это всегда было её фишкой еще с тринадцати лет!       Девушка быстро размахивала топором прямо передо мной. Ей тяжело это делать, её то и дело кидало в сторону этого самого топора, но её рвению можно было позавидовать.       — Стой! Да постой же ты! — уворачиваясь и быстро перемещаясь по небольшому пространству склона, как дракон по арене во время начала нашей учёбы. — Остановись!       — Чёрт с два! — но она не останавливалась, яростно орудуя опасным предметом и постоянно наступая.       Вот она подобралась совсем близко, и казалось бы, шансов на спасение не оставалось, я решил воспользоваться её же оружием. Топор вновь пролетел у меня над головой, и я немедленно заехал ей кулаком в живот… Мне не хотелось этого делать, бить девушек ужасно подло (в обратную сторону это не работает, ага), но выхода не было. Она согнулась, и тогда я толкнул её на землю.       По её щеке скатилась слеза, но она пыталась встать. Видимо, я ударил её слишком сильно…       — Астрид? — неуверенно спросил я, с опаской приближаясь к девушке.       Она мотнула головой и откинула чёлку в сторону, удивлённо уставившись на меня. Теперь она будто забыла о боли, смотря на меня ошарашенно и с некоторым страхом, как на призрака.       — Прости, я… Я не хотел тебя бить…       Я знаю, что, возможно, выгляжу идиотом, и Эмир действительно знает эту фразу. Поэтому я двигался медленно, не решаясь приблизиться вплотную.       — Ты?.. Иккинг?       … Легче не стало.       — Ты… Рыбья кость? — девушка начала дышать учащённо, присаживаясь на земле и всё ещё глядя на меня распахнутыми глазами.       Теперь меня затрясло ещё сильнее. Это… Правда она?.. Я улыбнулся как дурак, делая ещё шаг и падая на колени.       — Иккинг! — вдруг вскрикнула она, буквально бросаясь на мою шею.       Это она… Это Астрид… Та самая Астрид… Я не могу поверить…       Я упал на землю, и она вместе со мной, утыкаясь носом в шею и не стесняясь рыдать в полный голос, чего никогда с ней не бывало. Это просто какое-то чудо. Вскоре я и сам почувствовал, как горячие ручейки бегут по вискам, а в глазах помутнело, но уже не от голода. Я зарыдал и сам, но только тихо, обнимая девушку в ответ. Я дотронулся до её волос, гладя их, будто проверяя, что она настоящая, а не мираж, возникший передо мной из-за голода, усталости, отчаяния. Её горячие слёзы ощущались на шее, а волосы хоть и были на ощупь какими-то слишком жёсткими, они настоящие. Но сейчас я почувствовал, что они стали заметно короче. Я утёр свои слёзы ладонью, тут же возвращая её на место.       Не знаю, сколько времени нам понадобилось, чтобы прийти в себя. Судя по только спускающимся сумеркам, немного, по ощущениям — явно больше часа. Теперь Астрид сидела передо мной на земле, прогоняя остатки слёз и судорожно вытирая покрасневшее лицо от влаги. А я также сидел перед ней, просто глядя на неё и не веря своим глазам. Никто не решался начать разговор. Девушка всё всхлипывала и всхлипывала, и когда решила усесться поудобнее, зашипела от боли — её рукав был порван и там явно остался синяк от столкновения с единственным громадным деревом.       — Прости, я не хотел… Но иначе ты бы меня убила, — я решил подать голос первым, подвинувшись ближе и дотрагиваясь до раненного места.       — Ничего, я в норме.       И мы замолчали снова. Сказать нужно было много чего, но я боялся.       — Я слышала, что Астрагор убил тебя…       — Он пытался это сделать, но у него не вышло, — я вымученно улыбнулся ей, словно пытаясь разрядить обстановку. — А ты… Как ты спаслась?       — От меня так просто не избавишься, — в ответ она засмеялась, этот смех был не искренний, такой же, как моя улыбка, созданный, чтобы скрасить наше положение. — Мне повезло, Громгильда оттолкнула меня, и я упала в воду. А потом она…       Её голос оборвался, она наклонила голову вниз, вновь пряча глаза за чёлкой, которой у неё раньше, кстати, не было. Продолжать было не нужно, я и сам всё видел. Я придвинулся ещё ближе, обнимая её за плечи. Астрид кривила губы, пытаясь держаться, и у неё это получалось. Но она явно была подавлена.       — Мы оба потеряли наших самых близких друзей-драконов, — всё-таки я решил, что нужно сказать хоть что-то, чтобы утешить её, но слова внезапно закончились. — Н-но… Но теперь мы… Должны спасать то, что… осталось? В смысле, наш остров.       Воительница слабо улыбнулась, затем глянула на мои руки. Ненадолго зафиксировав свой взгляд на бинтах, она вдруг накинула на мою голову капюшон, после поднимаясь:       — Правильно. Мы должны спасти то, что осталось, — с этими словами она также надела капюшон и протянула мне руку: — Идём.       Когда наши ладони соприкоснулись, я увидел на своей руке что-то чёрное. Я встал на ноги и попытался отряхнуть руки, думая, что это грязь. Но от этого чёрное пятно стало ещё больше. Увидев моё замешательство, девушка вздрогнула и запустила свою ладонь себе под капюшон. И я догадался, что вообще-то всё это время у Астрид были чёрные волосы.       — Астрагор собирает в своей хижине много чёрной краски, — проговорила она, теперь глядя на такие же запачканные пальцы. — Я взяла немного из палатки, откуда её носят, чтобы быть похожей на Эмир.       — Это…       — Потом всё объяснишь, идём! — и снова сомкнула наши ладони, направляясь в сторону лагеря.       Ура, Астрид отучила себя от привычки сначала выпытывать всю информацию, а уже потом действовать, если слова её убедят. В сумерках было много чего не видно, однако следуя за ведущей меня подругой, я заметил, что её руки были покрыты синяками, как впрочем и большая часть лица. Я всё ещё не до конца осознавал, что она жива. Наверное, из-за недосказанности и слишком маленького времени общения. Откуда она знает об Эмир, я не имею ни малейшего понятия. Как впрочем и о том, что у Астрагора есть план… А ну стоять!       Я резко остановился. Девушка удивлённо обернулась, дёргая меня за руку.       — Сними капюшон, — потребовал я, пристально глядя на неё.       — Что?       — Сними капюшон. Пока ты этого не сделаешь, я не сдвинусь с места.       Она фыркнула, раздражённо выпуская мою ладонь, и быстро выполнила моё требование, поворачиваясь спиной. Я не успел сообразить, как она зачем-то лизнула свою руку и потёрла затылок. Волосы в том месте, куда она дотрагивалась, были намного светлее, и эти светлые полоски располагались по всей небольшой длине шевелюры девушки, наверное, оставшиеся от моих пальцев, смоченных слезами.       — Всё? Доволен? Пошли уже! — она нахмурилась и резко устремилась вперёд.       Обиделась. Но… Я должен был проверить. Стараясь не задумываться о том, что, возможно обидел её, я проследовал за стремительно удаляющейся фигурой.

***

      Путь до «логова» врага был пройден без единого слова. Когда нам осталось пройти совсем немного, Астрид вдруг свернула влево, направляясь в сторону загонов. Я пытался её остановить, но она неумолимо шла вперёд, не реагируя на меня. Что ещё за чёрт?       — Куда ты идёшь?       — Сейчас увидишь. Ты же не пойдёшь воевать с полуразвалившимся наконечником от копья?       Воевать?       — А у тебя есть оружие? — усмехнулся я.       С чем она предлагает идти на Астрагора? С топором, что ли? Хотя, да, топор всячески лучше куска, нет, кусочка железа.       — Да, два кинжала.       — Так это ты их стащила?       — Не стащила, а взяла! — тут Астрид остановилась, глядя на меня. — Откуда же я знала, что… — она осеклась, но снова продолжила идти. — В общем, обсудим всё в хижине.       Воительница участила шаг, заходя за строения и двигаясь вдоль них в полусогнутом положении. Неужели, она уже успела обустроить здесь свой собственный «штаб»? Через минуту показалась ещё одна хижина, на которую я до этого не обращал совершенно никакого внимания. Быстро толкнув дверь, она проскользнула внутрь, и мне не оставалось ничего, кроме как юркнуть за ней. Я не успел достойно закрыть за собой дверь, как в меня снова — снова, чёрт возьми! — чуть не прилетело что-то тяжёлое, разбившееся о стену недалеко от меня. Вопрос о том, будет ли существовать хотя бы один день, чтобы меня никто не попытался убить, остаётся открытым.       — Это я, — проговорила девушка, с опаской распрямляясь и убирая топор в сторону.       С кем она могла разговаривать? Я боялся вставать здесь в полный рост, и всё же скоро выпрямился, чтобы посмотреть на собеседника подруги. Но никого не было видно. Вид здесь был привычным, не особо достойный описания: сено, наваленные друг на друга камни, образующие стены. И темнота. Тогда я начал думать, что Астрид сошла с ума.       Но всё же скоро мне удалось уловить движение. Кто-то поднялся на ноги. Кто-то тяжёлый. И явно чёрного цвета, так как я всё ещё не видел это существо, хотя здесь была не кромешная тьма. Я сделал шаг назад. Раздался странный шелест непонятно чего и непонятно по чему. Раздался лязг острого предмета по каменной поверхности, в темноте блеснули искры. Причём, на уровне моих плеч. Боже, что там за тварь? Существо коротко прохрипело, опрокидываясь на пол. Астрид вздрогнула, с ужасом глядя куда-то в тьму. Она быстро посмотрела на стоящую на полу потушенную свечу и сглотнула. Нечто вновь поднялось и в два шага достигло нас. И в слабом свете с улицы я увидел это, тут же оторопев: длиннющие чёрные когти, волосы, такая же чёрная кожа, покрытая грубой чешуёй на опирающихся об стену руках и лице, отдалённо похожем на человеческое. До жути узкие зрачки в огромных зелёных глазах и острые белые зубы в кривом приоткрытом рте, от носа располагающемся по диагонали, через который «оно» дышало и смотрело на нас.       — Как ты? — Астрид боялась это нечто, однако медленно сделала шаг вперёд.       На это существо жалобно простонало. От этого звука по всему телу пробежались неприятные мурашки, внутри похолодало. «Это» не было ни драконом, ни человеком. Что-то странное и страшное смотрело сверху вниз на мелкого человека перед ним, не моргая.       — Астрид, — на грани слышимости прошептал я, не сводя глаз с чудища. — Что это за… тварь?       Вдруг совершенно неожиданно существо дёрнулось, теперь смотря точно на меня. Я отступил назад, сталкиваясь спиной с дверью. Астрид хотела что-то сказать, но «оно» как-то ловко обогнуло её и вмиг приблизилось ко мне. Меня чертовски затрясло. Будь это, опять же, дракон или человек, я бы, наверное, испугался не так сильно, но то, что стояло передо мной, больше было похоже на какого-то странного оборотня, наколдованного больной на голову ведьмой с ужасными магическими навыками. Я замер и смотрел перед собой из-под капюшона. Моё лицо опалило его дыхание, и тогда я всё же решил взглянуть на боевую подругу. Она всё это время махала руками и теперь показывала, что капюшон нужно снять. Я боязливо поднял руки, вздрагивая от каждого шевеления, и вскоре всё же опустил ткань на плечи, затем медленно поднимая голову и глядя на чудовище.       Существо сделало несколько быстрых вздохов и ещё больше приблизило своё… лицо (?) к моему. После оно оторвало одну руку от стены, занося над моей головой. Несколько раз хаотично дёрнувшись, чудище вдруг буквально отскочило назад, закрывая лицо руками. Света становилось всё меньше, но, по всей видимости, привыкшие к тьме глаза, как назло видели всё прекрасно. Астрид стояла в стороне и смотрела, как её новый знакомый уменьшается в размерах, когти мистическим образом истончаются и будто втягиваются в пальцы, а кожа начинает покрываться светлыми полосками. Я не понимал, что происходило, это пугало ещё больше. Я совсем не понимал, зачем Астрид притащила меня сюда и заставила смотреть на это. Всё время странного «метаморфоза» существо иногда урывками рычало от боли и не отрывало рук от лица. Весь он покрылся этими светлыми полосками, и скоро я вовсе заметил, что чёрный цвет уже далеко не преобладал в его окраске. Спустя минуту существо снова схватилось за стену, сильно нагибаясь вперёд. В душу закралось нехорошее предчувствие. Оно сделало шаг, ещё один, подбираясь ко мне всё ближе. Но вдруг оно подняло голову.       И я уже точно готов был провалиться на месте.       — Р… Роувелл? — не веря сам себе, проговорил я, будто спрашивая невидимого собеседника.       Чёрные полосы всё ещё покрывали его руки, шею и подбородок, но теперь они были тонкими и неровно обрывались ближе к концу, точно так же, как и несколько дней назад. Я не двигался. Я определённо сошёл с ума. Да, сейчас я медленно иду ко дну по своей воле, и мне всё это мерещится в предсмертной агонии. Такого не может быть, чтобы два товарища, умерших на моих глазах, внезапно оказались живыми.       Парень скривил губы, делая ещё несколько шагов вперёд и в одно мгновение обнимая меня, обхватывая руками шею и прижимаясь своей щекой к моей. Он еле держался на ногах, поэтому мне пришлось осесть вместе с ним на землю. Теперь я несмело обнял его в ответ, чувствуя, как начинаю неконтролируемо всхлипывать. Я не верил в собственное счастье… Не верил! Не верил… В голове снова начало всё путаться. Я был настолько ошарашен и напуган, что… Не воспринимал происходящее как нечто реальное. Роувелл был горячим, взмокшим, беззвучно рыдающим у меня на груди. Просидев так некоторое время, он отстранился, пытаясь мне что-то сказать. Меня трясло и самого, я знал, что сказать что-то явно нужно, но не знал что. Девушка смотрела на нас со стороны, не собираясь вмешиваться. Я определённо счастлив, хоть и не до конца осознаю этого. Он, по всей видимости, тоже, но… Плакал он не только от этого.       Мне никогда не доводилось успокаивать кого-либо. Наверное, именно поэтому сейчас я сидел и безмолвно хлопал ресницами, глядя на рыдающего Роувелла. Хоть я и более-менее успокоился, слёзы ещё текли, поэтому мне пришлось также вытирать их, отмечая, что если в моей жизни за этот день случится ещё какое-нибудь «слезоточивое» событие, я рискую умереть от обезвоживания. Пока он надрывался и судорожно стирал слёзы с покрасневших щек своими дрожащими пальцами, я просто сидел и смотрел на него, то и дело открывая и закрывая рот, изображая жалкую, костлявую рыбину, выброшенную на берег волей сумасбродной судьбы. Ну… Да, с последними тремя словами я загнул немного… Ладно. Если у меня не получилось быть мудрецом, тогда следовало бы попробовать себя в роли успокоителя. Отчаявшись на такой серьезный шаг, я сильно рискнул. Роувелл слишком резок, и его легко довести до бешенства. Поэтому я решил начать с самого простого — крепкого объятия, чтобы не испортить все с самых первых минут своей первой попытки утешить человека. Парень все не успокаивался, и я все же приблизился к нему. Его ладони были плотно прижаты к лицу, и я легко коснулся их, намереваясь убрать, но вместо ожидаемого результата получил от своего товарища лишь раздраженный рывок в сторону. Тогда я закрыл глаза и примкнул к Роувеллу всем телом, прижимая его голову к себе. На щеке я ощутил горячие слёзы и теплоту покрасневшего лица. Юноша рыдал в голос еще с несколько секунд, а потом вдруг замолчал, убрав руки и сжав ими мантию на моей спине. Его плечи то и дело подрагивали, но он молчал, уткнувшись носом в мою шею. Я также безмолвно гладил одной рукой его волосы, а другой ровную спину, на которой все еще горели следы от когтей. Мне казалось это глупостью, но я не проговорил ни слова.       — Ну, Роувелл, успокойся. Все позади… — все-таки начал шептать я. — Он больше тебя не тронет…       — Д-да прич-чём тут… Я за теб… теб-бя б… б…       И снова заплакал. Он настолько потрясён, что не может говорить? Впрочем, чего я удивляюсь? Я потрясён не меньше, узнав, что Роувелл волновался в первую очередь за меня, а не за себя. Когда Астрагор его… Роувелл смотрел только в мою сторону. Неужели, он настолько сильно… любит меня? Вдруг я являюсь причиной того, что он не смог достойно защититься, постоянно отвлекаясь на меня? Хотя нет, вряд ли. Астрагор просто намного сильнее его. Или же?..       — Иккинг, мы были у ведьмы, — внезапно Астрид решила напомнить о себе.       Я продолжал обнимать своего друга, однако весьма заинтересовано поднял голову.       — Она сказала, что только ты можешь отменить проклятье Роувелла, так как стал его причиной.       Парень начинал успокаиваться, и скоро девушка присела рядом с нами.       — Но мы услышали от Астрагора, что ты мёртв, и решили убить его. Я бродила по острову целый день, но пробраться в лагерь смогла только сегодня ранним утром. Тогда я и наткнулась на Роувелла — он как и ты пытался «незаметно» стащить оружие у Габрит, понятно для чего, — она взяла в руки наши с Роувеллом ладони и глядя на них, продолжила: — Потом мы… Пошли к ведьме. Та ведьма, про которую я говорила, давно умерла, а эта женщина — её преемница. И тогда она сказала, что… Ну, я уже сказала, что.       Получается, я был без сознания целых два дня. Что за это время произошло на Олухе — подумать страшно. Не знаю, считать ли это странным, или нет, но наш товарищ продолжал молчать, хоть уже успокоился и просто сидел, прижимаясь головой к моей груди и обнимая меня.       — Но теперь мы узнали, что ты жив, — девушка посмотрела на меня. — Ты, наверное, понял, к чему я клоню. Теперь нужно вернуться к ней и попросить, чтобы она помогла тебе вернуть Роувеллу… Беззубику прежний облик.       Конечно, я понимал, к чему она клонит. В обычное время я бы разделил её энтузиазм, но просто чувствуя, в каком Роувелл состоянии, мне становилось жаль его. Возможно, моё присутствие придаст ему сил, но если смотреть на ситуацию без приукрашивания, в то, что парень теперь вмиг излечится, верилось с огромным трудом.       — Мы должны спасти Олух, — это она произнесла как-то странно, выделяя слово «должны» и решительно сжимая мои пальцы.       — А Роувелл готов на это «спасти»? Он сейчас не похож на того, кто «должен спасать» что-либо.       Мне отчего-то казалось, что Астрид требует невозможного. Но тут же Роувелл легко ударил меня слабо сжатым кулаком в бок. Это означало, что он сможет всё сделать? Не-а, не убедил, я-то знаю, что самоуверенность — одна из главных его черт.       — Он согласен, как видишь.       — Вижу. Ещё я вижу, что всё уже решено за меня.       Ещё я заметил, что ко мне вернулась способность нормально соображать.       — Именно, — Астрид кивнула, в следующий момент вставая на ноги и закидывая топор на плечо, после накинув на голову капюшон. — Вперёд и с песней. И да, ты сказал правду, что Астрагор улетает завтра на рассвете?       — Нет. А что, Роувелл не говорил?       Воительница отрицательно покачала головой.       — Даже для него это держат в секрете.       Повисла пауза, но девушка не позволила ей затянуться:       — Значит, нужно всё разузнать у настоящего Арлета.       — Желательно не кидаться на него с топором, — заметил я. — Если он пропадёт, Астрагор почует неладное. Арлет в его «театре» — главный актёр. Шут, я бы сказал.       Астрид безмолвно согласилась со мной, кивнув. В это же время я подумал, что Роувеллу нельзя идти с нами к ведьме. Его пропажу уж точно не упустят из виду, поэтому вскоре было принято решение, что он останется здесь. В помещении безо всякого замка или намёка на него, будучи не прикованным. Астрагор был настолько самоуверенным? Или знал, что он почему-то не сбежит? Как следует из слов нашей подруги, парень на полном серьёзе хотел ему отомстить. А ещё он заставил Эмир сохранить мне жизнь, а Роувеллу сказал, что я мёртв. На что он надеялся? Или он так яро хотел, чтобы его сородич взбунтовался? Чёрт его разберёт. Кто знает, что на уме у этого психа…       Астрид толкнула дверь, подзывая меня и предварительно спрятав топор под мантией. Я накинул капюшон на голову и посмотрел в сторону лагеря. Что-то мне подсказывало, что этот поход не хило повлияет на дальнейшие события и жизнь в целом. Я думал так и о походе, и не ошибся. Но если бы мы не пошли в этот поход, если бы я не превратил Беззубика в человека… Это бы означало мою скорую и верную смерть. А так я отсрочил момент гибели. Хорошо ли это? Ну, как посмотреть… Стоит ли ждать чего-то хорошего от ведьмы, которой моя подруга так отчаянно верит? Девушка решительно подтолкнула меня вперёд. Когда за нами закрылась дверь, я всем своим существом почувствовал, что «плохой конец бежит на нас»… Или на меня. Но явно бежит. Закутавшись в чёрную ткань, я сделал первый шаг к решающему моменту нашего пути.