Жертва

— Вы здесь подрабатываете или приходите выпустить пар? — издёвка, высказанная вежливым, немного скучающим тоном пугала больше яростного крика. Может потому, что мой супруг никогда не кричал на меня, а в минуты гнева даже слегка понижал громкость? — Учусь, — пискнул я и отшатнулся назад. — И как? Успешно? Не желаете продемонстрировать мне свои достижения? — Рангвальд взял со столика журнал, закинул ногу на ногу и стал просматривать страницы. Мимолётно взглянул на меня и продолжил чтение. — Я жду. Предоставленный шанс не вызвал прилива энтузиазма, но и отступать было нельзя. Немного потоптавшись, я начал раздеваться, поглядывая в сторону мужа. Он все так же сидел, уткнувшись в чтиво. Аккуратно повесил одежду на вешалки, прикрываться стало нечем. Опустился на колени и пополз к креслу. О, Боги, стыдно было так, что румянец накрыл лицо, шею, плечи и останавливаться на достигнутом не собирался. Вы когда-нибудь видели, как коты передвигаются на своих мягких лапках? А коты на протезах? Второй вариант я и продемонстрировал. Достигнув нужной точки, собрался облизать пальцы, на которые налипли какие-то волоски и крошки. Отряхнул ладони и осторожно провёл языком по тыльной стороне: на ней грязи не было. Свободной рукой взял член и попытался его подёргать, как делал блондин полчаса назад на этом же месте. Было неприятно, петушок все так же висел со свёрнутой шейкой, но я еле слышно изобразил сладострастный стон. И испуганно оглянулся, вспомнив, что дверь в комнату вроде осталась открытой. — И что дальше? Мне уже становится любопытно, — Рангвальд кинул журнал обратно, поднялся на ноги и подошёл к окну. Уже было темно, но он стоял и смотрел в вечернюю мглу. Я сидел голый и замёрзший на грязном ковре, смотрел в пол. — Дара! Рыжего сюда, быстро! — крикнул риар, подойдя к двери. Посмотрел на меня. — Учись, пригодится. Сам же скинул сюртук и присел на край кровати. В комнату забежал действительно рыжеволосый статный красавчик и, увидев князя, радостно взвизгнул: — Ой, я так соскучился! А это кто? — капризно надул губы и ткнул в меня пальцем. — Не обращай внимания, займись делом лучше, — князь дёрнул парня за руку, и тот с готовностью завалился к нему на колени, уже расстегивая рубашку любимого и постоянного, как я понял, клиента. Без души, без разума, без сердца лежит камень. Можешь его пнуть, можешь пройти мимо. Некоторые любят пометить жёлтой струёй: попаду, не попаду? Ведь камень не может обидеться и заплакать, правда? Все так думают. И ошибаются. Слёз просто не видно, они внутри. Накапливаются, накапливаются, а потом просто раскалывают камень на части и испаряются. А ещё камень можно нагреть. И он будет дарить тебе тепло в ответ. Но это долго — греть камень, поэтому все предпочитают использовать дрова. Хватает на один раз, но зато быстро. — О, господин, да! Сильнее, — рыжий повернул голову и улыбнулся мне довольно, старательно прогибаясь под клиентом. Я вежливо улыбнулся в ответ и беззвучно показал аплодисменты. Тихо поднялся на ноги, оделся и направился к двери. — Стоять! — Рангвальд со стоящим наперевес членом лениво отпихнул любовника, встал с кровати, поднял брюки, достал что-то из кармана. Подошёл и вложил мне в ладонь медяк. — Заработал, свободен.

***

— Адан? Ты что здесь делаешь? — не откликаясь на знакомый голос, я стоял и смотрел на луну, насаженную на острый шпиль здания, которое носило гордое название Залов Справедливости и Наказания. Луна сладострастно изогнулась и напомнила Рыжего, извивающегося на члене моего мужа. Почему оказался здесь? Сам не знал. Ульфхам развернул меня к себе. — Малыш, что случилось? — Можно я у вас переночую? — совершенно не удивившись встрече, спросил я.

***

— Ты не хочешь поговорить? — мы наелись до отвала и теперь сидели у камина, любуясь грациозным танцем огня. Ульфхам налил себе коньяк, а мне принесли горячее вино, дразнящее нос ароматами специй. — Как сделать так, чтобы меня хотели? Ульфхам поперхнулся и закашлялся: — Что? Повтори! — Альф не хочет меня видеть в своей постели. Я пришёл в дом терпимости и там с ним встретился. Сейчас он трахает какого-то рыжего красавчика, а меня не хочет. Что делать? — Мой язык еле ворочался из-за тяжести в голове, одурманенной вином. — А ты его хочешь? Вопрос поставил меня в тупик. Вроде было всё понятно и ясно: хочу, чтобы он меня не избегал, не ходил в тот серый дом с красными балдахинами и рыжими парнями. Но, вопрос был задан совсем о другом. — Я не понимаю, — честно признался и посмотрел на собеседника. — Пиписька твоя мелкая встаёт, когда ты о муже в своей постели думаешь? — Нет. — Ты хотя бы кончал во время секса? — Ульфхам посмотрел в мои круглые глаза. — У-у-у, как все запущено. Может, по ночам себя ласкаешь? Тоже нет? Почему? — Нельзя же так делать. Запрещено, — робко вякнул я, вспомнив, как гувернёр бил меня линейкой по причинному месту, когда мой петушок вскакивал ни свет ни заря. — Какого хрена, — риар так разволновался, будто проблема была у него лично. — Кем запрещено? Получать удовлетворение, которое успокаивает и расслабляет нельзя? Это где такое написано? Все мужики дрочат. — Я не могу. Как вы думаете, мне к доктору надо? Ульфхам залпом выпил коньяк. Налил ещё, опять всё выпил одним глотком. Отставил бокал. Подошел сзади и прижал меня за плечи к спинке кресла. Отпустил. — Так не пойдёт. Иди-ка за мной. Мы прошли в его кабинет, где он запер дверь на ключ. Мозг панически сжался, но я не чувствовал каких-то дурных намерений от риара, поэтому решил не трепыхаться, когда он посадил меня на массивный письменный стол, устланный тёмно-синим сукном. Даже стало любопытно, потому что хозяин дома очень нервничал. Раньше не видел этого саркастичного, язвительного мужчину в столь растерянном состоянии. Я сидел на столе, покачивал ножкой и любовался на Ульфхама, ходящего из угла в угол. Вспоминая тот момент, понимаю, что причиной моего хладнокровия было банальное горячее вино, которое быстро поработило не привыкший к возлияниям юный и слабый организм. Льёт прекратил суетиться, приблизился и просто уложил меня на столешницу, навалившись сверху. — Положи руки над головой, — я послушно выполнил указание, он тотчас же крепко сжал оба моих запястья одной рукой. — Хочешь расскажу секрет? В паху потяжелело от его тихого, слегка вибрирующего голоса. — У нас есть много отличий от людей, сегодня я покажу тебе одно из них, — он положил тяжёлую руку на мой живот и медленно провёл вниз до паха и обратно. Захотелось потереться о его ладонь, чтобы усилить лёгкое давление. Горячее дыхание риара пощекотало мою шею, вызвав приятную дрожь. — Мне не надо раздевать тебя, — прошептал он в ухо, отчего вдруг резко заныла поясница. — Даже не надо трогать тебя. — Я могу всего лишь приказать тебе кончить, и ты сделаешь это, — тянущая боль в яичках нарастала, причиняя боль и неудобство. Я дёрнулся, безуспешно пытаясь высвободить руки. — Ты хочешь кончить, малыш? — все тело сжалось, будто перед прыжком. Рука Ульфхама легла на мой пах. — Да, — я мало что соображал, думая только о болезненном напряжении внизу. — Кончай! — шёпот подарил свободу действий, и я выгнулся с громким стоном. В голове будто петарды взорвались, ослепив и лишив слуха. Пружинки лопались, отпуская натянутые мышцы, позволяя телу растекаться по столу. Ульфхам отпустил мои руки и приподнялся на локтях, недовольно хмурясь. Стало холодно, одежда неприятно прилипла к вспотевшему телу. Риар встал на ноги и помог мне спуститься на пол. — Иди спать, комната готова, мой слуга тебя проводит. Спокойной ночи, — он быстро вышел из кабинета, приказав лакею, ожидавшему в коридоре, проводить меня в гостевые покои.