Назад в Орегон

      Нора пробиралась по грязной главной улице, в одной руке то неся, то волоча переполненную дорожную сумку, в другой сжимала подол платья, пытаясь спасти от грязи. Свои элегантные и изысканные туфельки она обменяла на простенькое ситцевое платье и прочные ботинки и не хотела их испортить. По крайней мере до того, как начнётся путешествие.       То как эмигранты готовились к отъезду, было похоже на хаос. Площадь, на которой располагалось здание суда, забита повозками. Улицы Либерти и Лексингтон переполняли ревущие мулы и медлительные волы. Пока мужчины, заканчивая запрягать волов, ругались и орали, женщины пытались втиснуть семейные реликвии в переполненные повозки. Дети бегали между повозками, считая опасное путешествие некой игрой.       Чуть склонившись, Нора взяла Эми за руку, собираясь держать дочь подальше от толпы людей и нервных животных. Сделав шаг вперёд, она споткнулась о подол своего платья и чуть не упала.       ‘Мне нужна третья рука.’       – Мистер…Лука! – Она позвала своего новообретенного мужа, не заметившего, что они отстали.       Он остановился и посмотрел на неё.       – Не мог бы ты…       Лука уже нёс одну из её сумок, и она не могла попросить, чтобы он тащил ещё одну, поэтому она кивнула на дочь:       – Не мог бы ты взять её за руку, пожалуйста? Не хочу, чтобы она потерялась в этом хаосе.       Он взглянул на неё так, будто она просила подержать гремучую змею. Нервно сглотнув, он поднял чемодан, закинул его за плечо, и подойдя ближе, медленно протянул руку ребёнку.       – Эми.       Нора легонько подтолкнула дочь в его сторону, но та не двинулась с места. Лишь ещё крепче сжала юбку матери, отказываясь даже смотреть в сторону Луки.       Переминаясь с ноги на ногу, Лука явно нервничая оглянулся через плечо на городскую площадь, там уже начал формироваться обоз. Нет времени останавливаться посреди улицы.       Нора наклонилась, чтобы поторопить дочь и та ей прошептала:       – Мама?       – Что, сладкая?       Заметно, что Эми чего-то боится, но непонятно чего именно.       – Кто этот дядя? – Дочь выглянула из-за юбки Норы, указывая куклой на Луку.       Нора нервно сглотнула. Не знала, что сказать. Соглашаясь выйти замуж за Луку, она позволяла себе думать только о положительных последствиях этого союза для будущего Эми. Больше никогда её дочь не будут высмеивать соседские дети из-за отсутствия отца, никогда больше хозяин магазина не откажет ей в продаже конфетки из-за матери-проститутки, и больше никто на улице не назовёт её отродьем. Нора думала только о том, что появление у Эми отца будет значить для окружающих, а не о том, как объяснить это дочери.       Эми никогда не видела человека, который её зачал. В её жизни вообще никого не было для выработки определённого образца мужского поведения. Жизнь в борделе и гулянье на улице, где все знали, что её мать – проститутка, научила Эми остерегаться мужчин. Как же Норе объяснить, какую роль с этих самых пор в их жизни будет играть Лука Гамильтон?       ‘Я даже не знаю, чего он сам хочет! Он согласился взять Эми с нами, но это вовсе не означает, что он готов сыграть роль отца ребёнка проститутки.’       – Это… – она посмотрела на Луку, в надежде, что он сам закончит предложение, не смея приписывать ему роль, которую тот не желает.       Лука застыл на месте как вкопанный. Нора надеялась, что он присядет на корточки, чтобы быть на одном уровне с Эми, но он этого не сделал. Мужчина явно не привык к общению с детьми.       – Лука, – наконец представился он.       – Он наш друг, - добавила Нора. – Он покатает нас на своей повозке. Хочешь её увидеть?       Нехотя, девочка кивнула, но подходить к Луке не стала. В одной руке держа подол юбки и руку дочери, в другой сумку, Нора добралась до повозки, которая в течении следующих шести месяцев будет им домом.       ‘Ну, одно я знаю наверняка: он не понесёт меня на руках до порога дома,’ подумала она, смотря на крытую повозку.       На прямоугольной повозке размером 3x1,4 метра, дуги которой покрыты белым брезентом, защищающим от сквозняков, находились все их вещи. Нора наклонилась у входа повозки и откинула бортик, чтобы заглянуть внутрь.       Повозка была набита аккуратно выстроенными ящиками и котомками. Даже на тенте были вшиты карманы, а с деревянных дуг свисали кастрюли и сковородки. В конце приделан курятник, в котором кудахчут куры. Снаружи прикреплены инструменты и бочки с водой.       ‘Интересно, где мы будем спать?’       Наступив на дышло, Лука залез в повозку и стал перетаскивать мешок муки и бочку огурцов, освобождая место для вещей Норы.       – Ты когда-нибудь вела стадо волов? – Повернувшись к ней лицом, задал он вопрос.       Нора посмотрела на шестерых волов, впряжённых в переднюю часть повозки. Огромные звери встретили её взгляд без особого интереса. Она занервничала.       – Я?       Она предполагала, что Лука возьмет скот на себя.       Казалось, он прочёл её мысли:       – Мне понадобится твоя помощь с упряжкой, пока я буду зарабатывать несколько лишних долларов, помогая капитану с его скотом.       – Но как же моя дочь?       Эми всего три года, поэтому она не может оставить ребёнка без присмотра.       – С ней всё будет в порядке в повозке или на земле. Волы передвигаются медленно; тебе нужно будет просто приглядывать за ней, чтобы не угодила под копыта, – сказал Лука.       Нора пыталась не показывать эмоции, смотря на мощные ноги волов. Выросшей единственной дочерью в богатой семье восточного побережья, ей никогда в жизни не приходилось заниматься физическим трудом, и разумеется, ей никогда не приходилось управлять стадом волов, но она не боялась попробовать. Всё лучше, чем работать в борделе.       Она решительно кивнула:       – Где поводья?       Лука отрицательно покачал головой:       – Волов не запрягают в поводья. В их ртах нет удил, - он указал на деревянные хомуты вокруг шей волов. – Тебе нужно идти рядом: подгонять и махать хлыстом, чтобы не останавливались.       Пальцы Норы сомкнулись вокруг кнута, который протянул ей Лука.       В передней части обоза бородатый мужчина на чёрном коне поднял руку в воздухе и его крик «В Орегон» был повторён по всей линии повозок. Повозка прямо перед ними начала двигаться вперёд за остальной частью обоза.       – Твоя очередь, – кивнул ей Лука. – Давай расшевелим этих мальчиков!       Немного понаблюдав за погонщиками, Нора подняла руку и попыталась подражать точным взмахам хлыста.       – Вау! – Лука увернулся. – Тебе нужно только растормошить их, дорогая жена.       Нора прищурилась и вновь рассекла хлыстом воздух.       Волы не сдвинулись с места.       – Эй, Гамильтон! – Окрикнул мужчина, усаживаясь на свою повозку позади их. – Нужна помощь с волами или с женщиной? – Засмеялся он.       Лука холодно на него взглянул, но не стал заморачиваться над ответом. Нора ждала, что он возьмет хлыст и покажет пример, но тот не стал.       – Попробуй снова, – сказал он.       – Пошёл! – Крикнула Нора, тыкая ведущего вола наконечником кнута.       С возмущённым мычанием волы шагнули вперёд, и Нора вновь рассекла кнутом воздух, чтобы держать их в движении.       – Как думаешь, справишься? – Спросил Лука, вглядываясь в зелёные глаза.       Нора быстро вытерла выступившие на лбу капельки пота:       – Конечно.       Она была полна решимости доказать, что станет работящей женой и полезным партнёром этому мужчине.       – Хорошо, тогда я оставлю тебя с твоими новыми друзьями.       Отвязав свою лошадь, привязанную к задней части повозки, он ловко вскочил в седло и ускакал.       Дойдя до края города, Нора оглянулась. Глаза быстро нашли двухэтажное здание, которое на протяжении последних трёх лет было её домом. Позади доносился плач чьих-то родственников, провожающих покидающих город родных. Но среди них не было никого, кто бы прощался с Норой и Эми.       Друзья и коллеги Норы отсыпались после ночной работы, а что касается родни Луки…       ‘У него есть семья или друзья?’ Нора не знала. ‘Я вообще ничего не знаю о собственном муже,’ поняла она.       Оставленные на минуту без присмотра, волы начали потихоньку замедляться. Отделавшись от ненужных мыслей, Нора тут же рассекла хлыстом воздух. Она не уверена, что сможет в одиночку сдвинуть их с места, если животные вдруг остановятся.       – Мама! – Пропищала рядом Эми. – Не делай коловкам больно!       Нора подавила стон:       – Это не коровы, сладкая. Они коровы, но мужского пола, таких называют «волами». И я не делаю им больно, правда. Просто погоняю, чтобы шли быстрее.       – Мама, а куда мы едем?       – Мы направляемся в место под названием Орегон.       Нора только поняла, что ей неизвестно точное место назначения. Даже если бы Лука сказал ей точное название города, в котором планирует осесть, это ничего бы ей не дало. Ведь она ни разу не была на западе от Индепенденса и абсолютно ничего не знала о тех далёких местах.       Эми смотрела на неё зелёными невинными глазами:       – Это же холошо?       Мимо них пробежала орава детей, избавляя Нору от вранья дочери о красивых пейзажах Орегона.       Эми с тоской проследила за ними взглядом:       – Мама, можно мне поиглать с ними?       Нора колебалась. У Эми никогда не было друзей, с которыми можно было бы поиграть, потому что соседи не позволяли своим детям даже заговорить с «незаконнорожденным отродьем» проститутки. Она хочет, чтобы дочь начала заводить друзей, но будет ли она в безопасности, бегая среди кучи повозок, мулов, волов и лошадей?       – Всё будет в порядке, – к ней подошла темноволосая женщина лет на пятнадцать старше её. – Моя Ханна за ней присмотрит. С ней всё будет хорошо.       Нора медленно отпустила руку дочери:       – Держись подальше от животных.       Она наблюдала, как Эми убегает с девочкой приблизительно лет восьми.       – Она ваш единственный ребёнок, да? – Спросила темноволосая женщина.       Нора кивнула, продолжая смотреть вслед убегающим детям.       – Держу пари, ненадолго.       Нора повернулась и посмотрела на женщину.       Та усмехнулась.       – Я видела твоего мужа, – подмигнула она.       Нора немного расслабилась. Да, её муж молодой, здоровый мужчина, а в долгом пути и без свободных женщин ей не придется долго ждать, когда муж разделит с ней ложе.       – Бернис Гарфилд, – представилась женщина, протягивая руку.       Переложив хлыст в левую руку, Нора поприветствовала новую знакомую:       – Нора М…Гамильтон.

***

      У Луки было время поразмыслить, пока погоняла небольшое стадо коров, лошадей и запасных волов, тащившихся за строем из повозок. Время подумать и побранить себя.       – Какого чёрта ты творишь?       Никогда бы не подумала, что она отправится в это путешествие, будучи женатым «отцом». Со дня побега из дома и переодевания мужчиной она точно знала, что ей суждено прожить жизнь в одиночестве. На протяжении многих лет ей порой хотелось найти себе партнера и своё место в жизни, но она всегда знала, что у неё никогда не будет любви или семьи.       ‘И до сих пор нет,’ напомнила она себе. ‘Она моя жена только формально.’       – С чего я вообще взяла, что это сойдёт мне с рук? – Качая головой, пробормотала Лука.       Повстречав молодую проститутку, она действовала инстинктивно и импульсивно. Было в Норе и её дочери что-то, от чего ей захотелось изменить их жизнь к лучшему. Но сейчас Лука начала сомневаться в своей способности играть роль мужа и отца. Мужчины, коим она не является.       Находиться рядом с Норой было немного некомфортно. В её присутствии она не могла расслабиться, боялась выдать себя или выглядеть неуклюжим дураком, не знающим как вести себя с женщиной.       ‘А я и не знаю,’ передразнила себя она.       Лука прожила большую часть своей жизни без женщин. Единственная представительница женского пола, с которой у неё был опыт, - это проститутка. А Нора больше таковой не является.       – Эй, Лукас!       Капитан обоза, Абнер МакЛафлин, остановил своего мерина, следующего за кобылой Луки, и смотрел на неё сверху вниз.       Кобыла Луки хоть не из высоких пород, зато вынослива и хорошо обучаема, и Лука уверена, однажды лошадь станет частью успешной программы разведения.       – Лука, – исправила она. – Никто не зовёт меня Лукасом с тех пор, как восемь лет назад я разбил дорогие фарфоровые тарелки матери.       Никто никогда не называл её Лукасом, а у матери не было посуды из фарфора, но капитану ни к чему об этом знать.       МакЛафлин кивнул и указал на последнюю повозку:       – Вон та, твоя дочь?       Лука моргнула. Ей долго придется привыкать, что девочку теперь будут считать её дочерью. Седло под ней скрипнуло, когда она приподнялась и встала на стремена, чтобы получше рассмотреть девочку, о которой говорит капитан.       – Тебе лучше как можно быстрее забрать её оттуда. Она слишком близко подошла к корове Поттеров, – сказал МакЛафлин.       Рыжая девочка бегала и играла со старшей новой подругой, не замечая ничего вокруг и не обращая внимания, что оказывается всё ближе и ближе к нервной корове, привязанной в задней части последней повозки.       Лука открыла рот, чтобы выкрикнуть предупреждение, но тут же закрыла, мысленно проклиная себя за то, что даже имени девочки не знает.       ‘Ради всего святого! Назвалась отцом, а понятия не имею, как зовут ребёнка!’       Сейчас девочка находилась в опасной близости от задних ног коровы. С криком Лука пришпорила лошадь, погнала её вперёд и, склонившись в седле, схватила девочку от греха подальше.       Глаза девочки расширились, и около секунды она просто смотрела на Луку. Затем, осознав, что находится в руках незнакомца, начала плакать и вырываться из крепкой хватки мужчины.       Теперь настала очередь Луки таращиться. Даже в детстве она мало времени проводила среди своих сверстников, так что понятия не имела как успокоить ребёнка.       – Эй, эй.       Девочка продолжала плакать. Лука нервно осмотрелась по сторонам. Кто-то может решить, что она вредит ребёнку.       – Если ты не прекратишь брыкаться, то упадешь с лошади!       Девочка фыркнула и мокрыми от слёз глазами посмотрела вниз, только замечая, что сидит на лошади. Она тут же расслабилась в руках Луки.       – Эми едет на лофадке!       ‘Эми! Точно, её так зовут.’ Лука наблюдала как девочка, протянув маленькую ручку, погладила кобылу. ‘Отлично! Меня она терпеть не может, зато мою лошадь любит.’       Эми наклонилась, прислоняясь мокрой щекой к шее кобылы. Оставляя на гриве лошади небрежный поцелуй, девочка хихикнула, когда белые и коричневые волосы защекотали её подбородок.       – Как его зовут? – Спросила она, глядя на Луку большими глазами.       – Это она, и у неё нет имени.       Лука всегда звала свою кобылу «девочкой», но не позволяла себе быть сентиментальной и давать животному кличку. Не хотела, чтобы товарищи подумали, что она мягкотелая.       – Нет имени? – Эми смотрела на неё с недоверием.       Лука почесала затылок:       – Ну, может, ты дашь ей имя?       Девочка впервые улыбнулась. От слёз и след простыл.       – Я знаю! Малгалитка! Класивое имя!       ‘Маргаритка?’ Лука старалась не показывать своё недовольство. ‘Это разрушит мою репутацию’       – Кажется, в стаде уже есть одна Маргаритка, мы же не хотим их потом путать, да?       Эми кивнула, но уныло опустила голову.       – Ты смышленая девочка; уверен, ты знаешь ещё какое-нибудь красивое имя, – поспешила добавить Лука, прежде чем ребёнок снова начнёт плакать.       Девочка снова посмотрела вверх. От застенчивой улыбки на пухлых щёчках появились ямочки.       ‘Держу пари, она получала мало похвалы и комплиментов от «мужчин» в своей жизни,’ печально подумала Лука.       Немного подумав, Эми пробормотала:       – Коль.       – Что?       – Коль, – снова повторил ребёнок.       – Ты имеешь ввиду «Моль»?       Девочка замотала головой:       – Коль, – повторила она.       В данный момент казалось, что Лука и девочка говорят на разных языках.       – И что означает Коль?       – Я болела осенью, и у меня осталась вава. Смотли.       С серьёзным выражением лица Эми оттянула воротник своего платья немного вниз и показала на небольшой шрам под ключицей.       Лука посмотрела вниз на белые пятна, покрывающие заднюю часть спины кобылы, и чуть не рассмеялась. У Эми безупречная логика.       – Корь!       – Да.       Эми смерила невежественного взрослого взглядом «я так и говорила».       ‘У моей ценной кобылы будет кличка как у заразной болезни. Может, Маргаритка не такой уж плохой вариант.’       Но Лука не смогла отклонить второе из предложенных Эми имён.       – Корь, – повторила она. – Это очень… уникально. Ни у одной из лошадей нет такого смышленого имени.       – Коль не пелепутать, – гордо произнесла Эми.       – Нет, не перепутать, – подавляя вздох, согласилась Лука. – У неё появилось своё особенное имя.       ‘Повезло же лошади’.       Она направила только что получившую кличку кобылу вдоль повозок, пока не добрались до своей.       – Мама, – завизжала Эми, увидев мать всё ещё погоняющую волов. – Мама, смотри! Я катаюсь на Коли!       Нора обернулась. Глаза расширились от удивления, а рука коснулась рта, когда она увидела дочь в неловких объятьях Луки.       ‘Она и впрямь, думает, что я могу навредить ребёнку?’ Задалась вопросом Лука, наблюдая, как Нора со всех ног помчалась к ним. ‘Дети меня чертовски раздражают, но я никогда не причиню вреда ни одному из них!’       – Эми! Что случилось? Ты в порядке?       Лука наблюдала, как девочка счастливо прыгнула в объятья матери.       ‘Кто бы мог подумать…из проститутки вышла заботливая мать.’       – С ней всё хорошо, - заверила она Нору. – Моя лошадь, возможно, немного травмирована, но в остальном всё замечательно.       Нора поцеловала дочь в щёчку и посмотрела на кобылу:       – Что не так с лошадью?       – Её имя, – поморщилась Лука.       – Коль! – Взвизгнула Эми.       – Она назвала её Корь, – перевела Лука, указывая на кобылу. – Из-за пятен, я полагаю.       Запрокинув голову назад, Нора расхохоталась.       Лука чувствовала, как собственные губы поднимаются в малознакомой улыбке. Развернув Корь вокруг себя, она поскакала обратно к задней части обоза.

***

      Ноги Норы ныли и болели, но невзирая на вес спящей на руках дочери, она упрямо шла, полная решимости не отставать. Она прошла сегодня двадцать четыре километра, а по ощущениям будто все восемьдесят. Когда Лука взял управление волами в свои руки, Нора с радостью забралась в повозку, и ей на некоторое время полегчало, но вскоре она отказалась от этой идеи.       Со всеми запасами и инструментами, сложенными доверху, негде было присесть. Беспружинная повозка подпрыгивала и раскачивалась на ухабистой дороге. Внутри было душно и пахло разными продуктами питания, добавляя к укачиванию тошноту.       Как и большинство женщин из обоза, Нора предпочла идти большую часть дня. Первые несколько часов она разговаривала с Бернис Гарфилд и Эмелиной Ларсон, застенчивой девушкой из повозки за ними. После нескольких лет, проведённых в борделе, Норе нравилось находиться в кругу уважаемых женщин, интересующихся её мнением. Но день близился к вечеру, километры тянулись, и лёгкая болтовня постепенно прекратилась. Теперь был слышен только скрип повозок, вопли погонщиков и лязг цепей. Иногда, когда повозка наезжала на камень или яму, горшки и кастрюли, висевшие внутри, издавали лязг, ударяясь друг о друга, а куры в курятнике начинали поднимать шум.       Вдалеке Нора увидела три больших кирпичных здания и выдохнула с облегчением. Должно быть, это тот самый Шони Мэседист Мишн, о котором рассказывал капитан, когда они останавливались на часовой перевал в полдень. Здесь они разобьют свой первый лагерь после Индепенденса.       Как только солнце зашло за горизонт, капитан объявил о привале и изобразил руками большой круг.       Нора наблюдала, как повозки образовали круг, да так чтобы дышло одной повозки находилось под задними колёсами другой. Цепями мужчины связали повозки вместе, пока не остался только один проход.       Нора повернулась к Луке, снимающему с волов ярмо.       – Это правда необходимо? – Она указала на круг из повозок. – Я думала, индейцы здесь в Мишн не враждебны.       Ходили слухи о свирепых нападениях индейцев и что они вытворяют с пленёнными ими женщинами. Нора старалась об этом не думать. Грубые руки мужа на удивление нежны с животными, и она надеялась, что когда придёт время, с ней он тоже будет нежен.       Лука обернулся:       – Я знаком со многими людьми, распускающими разные слухи, но думаю, индейцы будут одной из меньших бед в нашей поездке. У большинства племён торговля пользуется большим спросом, нежели стрельба.       – Тогда зачем круг из повозок?       – Не затем, чтобы отразить атакующих индейцев, – сказал Лука, в серых глазах читалась уверенность. – Круг - это своеобразный загон для животных, только и всего.       Не сказав больше ни слова, он повёл волов к воде.       Нора осталась позади и беспомощно огляделась. Она никогда не жила жизнью женщины первопроходца. Никогда раньше не нужно было готовить, разводить огонь или доить коров. Несколько секунд она растерянно стояла не зная с чего начать и что делать. Потом увидела, что делают соседи.       – Пойдём, Эми. Соберём хворост для костра.       Пока Нора прилагала все усилия, пытаясь разжечь костёр из преимущественно сырой древесины, другие женщины уже направились с погнутыми котелками к протекающей недалеко речушке, чтобы приготовить для семей ужин. В животе заурчало, когда миссис Гарфилд накладывала своим детям вкусно пахнущее рагу. Её уставшие руки снова и снова ударяли кремень о сталь, но не выходило ничего, кроме дыма.       – Мама, – раздался рядом сонный голос Эми. – Я куфать хочу.       Нора закусила губу:       – Скоро, Эми, скоро.       На неё упала чья-то тень, закрывая лучи заходящего солнца, и Нора с раздражением посмотрела наверх.       Закончив ухаживать за животными, Лука вернулся в лагерь и стоял смотрел на неё сверху вниз.       ‘О, нет,’ запаниковала она.       Остальные мужчины уже наслаждаются своим ужином и вечерним кофе, греясь у огня, пока она тут возится. Она слышала, как мистер Ларсон орал на свою робкую жену за то, что та слишком медлительная. Возможно, Лука тоже на неё разозлится? Он женился на ней, чтобы она готовила, стирала, следила за порядком в доме, а на деле выходит, что она даже не может развести огонь.       Нора почувствовала, как он опустился рядом на колени. Дрожащими руками она хотела передать ему кремень и сталь, но он отрицательно покачал головой.       – Нет. Если разожгу я, ты ничему не научишься. Пробуй ещё.       Нора со всей силы ударила и получила искру, которую Лука тут же поймал клочком сухой травы и стал терпеливо ждать. Когда траву, наконец, начали поедать языки пламени, он подбросил веток и дров и посмотрел на Нору.       – Ты росла не на ферме, так ведь? – Вздохнув, сказал он, но в голосе не было злобы.       Нора смотрела на пламя:       – Это настолько очевидно, да?       – Либо ты будешь учиться, либо сдашься, поворачивая назад, – как ни в чём не бывало заявил Лука.       Он направился к задней части повозки, и открыв дверь, взял коробку с посудой. Воткнув по обе стороны костра две раздвоенные палки и положив сверху них ещё одну, он повесил чайник с водой.       Нора поспешно принялась перемалывать кофейные зёрна.       – Мама, – позвала Эми, сося во рту большой палец. – Пожалуйста, давай велнёмся домой.       На глазах Норы появились слёзы, и она не знала, как ответить. У них больше нет дома.       – Сладкая…       – Почему бы перед едой нам не прогуляться и не пожелать Кори спокойной ночи? – Предложил Лука.       Впервые за несколько часов Эми улыбнулась и забегала глазами от Норы к Луке.       Нора мешкала. Она никогда раньше не доверяла дочь никому, кроме Тесс и Салли, и, разумеется, никуда не отправляла её с мужчиной, которого не знала. Посмотрев в серые глаза незнакомца, ставшего ей мужем, она кивнула.       Лука посмотрел на свою ладонь. Несколько долгих секунд он колебался, затем протянул руку.       Эми столь же нерешительно вложила свою маленькую ручку в его большую и пошла вместе с ним.       Нора перестала смотреть им вслед, только когда за спиной кто-то кашлянул.       Позади стояла Бернис Гарфилд, держа в руках дымящийся горшок:       – Не хочешь отведать тушёного мяса со своей семьёй?       – О, нет, спасибо. Я сама приготовлю, – по крайней мере, она на это надеялась.       Оставив дом своих родителей, Нора всегда полагалась на себя и никогда не брала ничего у других, если не могла за это заплатить. Вот и сейчас, включив гордость, решила делать всё сама.       – Ты окажешь мне услугу, – с улыбкой сказала миссис Гарфилд. – Я наготовила слишком много, и мы всё не съедим, а если ты откажешься, то еда пропадёт зазря.       Нора закусила губу. Гордость не наполнит дочери желудок. Наконец, она кивнула.       – Спасибо, – чуть слышно поблагодарила она.

***

      Нора с завистью смотрела на огонь Гарфилдов, вокруг которого собралось большинство мужчин с трубками для курения и замусоленной колодой карт, готовясь играть в «Пинокль». Пока мужчины отдыхали после обеда, женская работа сама собой не делалась. С небольшим наставлением миссис Гарфилд Нора подоила и накормила двух коров, вымыла оловянные тарелки, заварив чайник, замочила на завтрашний обед бобы. И под конец взяла несколько ящиков провизии, стряхнула с них пыль, отскоблила плесень и соорудила в повозке кровать для Эми.       Только она присела заштопать немного дырявый подол юбки, как скрипки и банджо заиграли оживлённую мелодию. К ним присоединились мужчины с самодельными губными гармошками. Вскоре вокруг костров затанцевали молодые пары.       Нора отложила иголку с ниткой и посмотрела на Луку. Тот сидя у костра помешивал угли для поддержания огня. Весь вечер он держался особняком от других эмигрантов. Он явно немногословен, но Нора заметила, как его сапог постукивает в ритм музыке. Она через силу подняла своё протестующее тело и подошла к нему.       – Хочешь присоединиться к танцующим?       – Я не танцую, – в цвете костра его глаза выглядели тёмными и таинственными. – И тебе лучше поберечь энергию и ложиться спать.       Настроение танцевать и общаться тут же пропало. Нора повернулась, забрала предметы шитья и заставила свои больные конечности подняться в повозку. Несколько минут сквозь приоткрытый кусок лоскута, заменяющий тюль, она пыталась сосчитать костры, затем засмотрелась на спящую дочь.       Скрип повозки предупредил, что кто-то поднимается. Лука отодвинул лоскут и скользнул внутрь. Не произнеся ни слова, он стоял и смотрел на неё.       Она немного заволновалась и автоматически стала отползать назад, пока не напомнила себе: ‘Он твой муж, и это его повозка. Он имеет право здесь находиться.’       – Снимай платье, – сказал он, продолжая стоять на месте.       Нора была крайне удивлена. Она знала, что этот момент когда-нибудь настанет, но время и место её удивили.       ‘Вчера, когда он мог взять меня в чистом помещении на мягкой, удобной кровати, он отказался. А теперь, когда от меня воняет потом, и я буквально валюсь с ног от усталости, он захотел меня.’ Она подавила вздох. ‘Он мой муж, а это цена, которую мне придётся платить. Это не должно быть настолько плохо.’       Она снова примерила на себя роль Флёр.       – Почему бы тебе мне не помочь? – соблазнительно сказала она.       – Нора, – в голосе прозвучало предупреждение.       Со стоном Нора подняла руки и попыталась снять лиф платья. Болел каждый сантиметр тела, а мышцы, затёкшие от ходьбы и махания кнутом, протестовали против любого движения. Зная, что завтра всё тело будет болеть, она решила, что Лука не услышит от неё ни одной жалобы. Она настолько соблазнительно обнажила свои плечи, насколько позволила боль в мышцах, но когда посмотрела на Луку, увидела, что тот отвёл взгляд.       – Ложись, – сказал он.       Нора вздохнула.       ‘Ему не нужно представление. Только сам акт.’       – Позволь мне попросить миссис Гарфилд погулять с Эми.       – Что? – Он удивленно смотрел на её лицо, не опуская глаз вниз на полуголое тело. – Зачем?       – Я не хочу, чтобы она проснулась и увидела…       – Увидела что? – Нахмурился он.       Нора выжидающе на него смотрела.       – О! Нет, нет, нет, нет! – Лука сделал шаг назад, чуть ли не вываливаясь из повозки. – Это не то, зачем я… Я не ожидаю от тебя… Никогда.       Нора не понимала его, и, конечно же, не верила. Она смотрела на него в замешательстве.       – Я просто хотел помассировать тебе спину, – тихо добавил Лука.       У Норы вырвался недоверчивый смешок. ‘Пришёл потереть мне спину?’ Она прищурилась, пытаясь прочесть по его лицу в почти тёмной повозке. ‘Это что, какой-то фетиш?’       – Я знаю, о чём ты подумала, но я здесь не для…этого. Я делаю это из практических соображений. Если сейчас не расслабить мышцы, то завтра ты не сможешь пошевелиться, а мне нужно, чтобы ты снова помогла с волами, – сказал Лука.       Ошеломлённая, Нора продолжила раздеваться.       Лука наклонился, ища что-то в одном из мешков, а когда выпрямился из-за тесноты повозки, случайно задел рукой обнажённое плечо.       – Извини, – пробормотал он.       Он опустил голову, но Нора уверена, что заметила румянец на его щеках.       – Ложись, – уже грубее сказал он.       Ещё раз на него взглянув, Нора уложила своё больное тело на матрац.       – Подвинься.       Лука опустился рядом с ней на колени, и она услышала, как он открывает консервную банку. Через пару секунд она почувствовала, как его мозолистые руки плавными движениями аккуратно наносят мазь на кожу.       Нора поёжилась, не совсем уверенная, что послужило тому причиной. Прохладная мазь или странная, непривычная мягкость грубых рук. Когда его пальцы начали разминать напряжённые мышцы, она издала протяжный стон.       Неподалёку, в одной из повозок раздался ответный стон. Одна из пар занималась любовью.       Лука отдернул руки от её спины и нерешительно поёрзал на месте.       ‘Вот оно, он вовсе не недотрога, каким хочет казаться.’       Будучи проституткой, Нора научилась угадывать потребности своих клиентов и стала в этом профи. Она не гордится, но это помогло ей с Эми выжить, когда у неё отсутствовали какие-либо другие навыки. Она не умела разводить огонь; не могла подоить корову; не была хорошим поваром и никогда не сможет стать этому мужчине преданной и любящей женой, которую он заслуживает, но есть кое-что, в чём она действительно хороша.       Нора перевернулась на спину, схватила Луку за руку и прижала её к своей груди.       Его пальцы дрогнули на её коже. Пару секунд он смотрел на неё сверху вниз, затем с рычанием отдернул руку:       – Я же сказал, я не жду, чтобы ты делила со мной постель!       Нора всё ещё могла чувствовать тепло, исходящее от его тела, и видела напряжённость в худощавом теле.       ‘Зачем он себя сдерживает?’       – Если ты боишься, что я забеременею, пока мы в дороге… – Нора слышала, что женщины беспокоятся о рождении ребёнка в пути, вдали от медицинской помощи. – Не волнуйся. Благодаря моей работе, я знаю все способы предотвращения беременности. Помимо элементарного воздержания.       Она снова попыталась притянуть его к себе, но Лука сопротивлялся:       – Не в этом дело.       – А в чём тогда? – Нора не понимала.       Она вообще не понимала этого человека. За последние несколько лет её взаимодействия с мужчинами были не из приятных, но с ними было намного проще. Всегда было ясно, чего они от неё хотят. С Лукой же наоборот всё сложно. Она не знает, чего он от неё ждёт, чего хочет от брака. Если бы он женился на ней, чтобы иметь дешевую кухарку или горничную, то был бы явно недоволен и разозлён отсутствием этих навыков. И он явно не женился на ней для задушевных разговоров, потому-то став мужем и женой они обменялись только парой вежливых слов во время еды.       ‘Чего мужчины хотят от брака? Мне больше нечего ему предложить.’       Почему он не находит её привлекательной? Почему не поддаётся на попытки соблазнения? Вдруг в голову пришла догадка.       – Может, дело в том, что ты…предпочитаешь мужчин?       Глаза Луки расширились.       Нора знала, что любой другой мужчина на его месте, вероятнее всего, ударил бы её по лицу за такое предположение, но даже плохо зная своего мужа, интуиция подсказывала ей, что он не жестокий человек.       Его внезапный смех её удивил.       – Нет, – с загадочной улыбкой произнес он. – Я определённо предпочитаю женщин.       – Но не меня, – горько подытожила Нора.       Лука поднялся и направился к выходу:       – Ложись спать. Спокойной ночи.       Оставив её комментарий без ответа, он вышел на улицу и исчез в темноте.

***

      Стянув с ног сапоги, Лука легла на одеяло, которое расстелила под повозкой. Долгое время, лёжа без сна, она прислушивалась к звукам. Из соседней повозки раздавался громкий храп, внизу ближе к ручью щебетали сверчки, а вдалеке одинокий койот звал свою подругу.       Не звуки послужили причиной её бессонницы и не грубое одеяло, от которого мало толку на твёрдой земле. Лука лежала со скрещенными под головой руками, смотря на доски повозки над собой.       Из-за смолы, делавшей повозку водонепроницаемой, было невозможно увидеть Нору, но зато можно услышать, как та ворочается или стонет, пытаясь размять ноющие мышцы.       ‘Я правда ей помогаю? Или наоборот усложняю жизнь?’       Она чувствовала себя виноватой, даже пытаясь вести себя как «джентльмен». Давным-давно Лука поклялась себе, что не воспользуется женщиной, которая в силу обстоятельств вынуждена продавать тело, и не собиралась нарушать клятву, несмотря на реакции собственного тела. Она знает, что Нора сейчас её не хочет, а узнай она, кем Лука Гамильтон является на самом деле, тем более не захочет.       Со вздохом Лука перекатилась на бок и закрыла глаза.