Назад в Орегон

      Раздался скрип повозки, предупреждая о человеке, взбирающемся внутрь. Нора распахнула глаза, её веки по-прежнему были тяжелы.       – Привет. – В поле зрения появилось лицо Луки. – Как ты?       – Лучше, – прохрипела Нора.       Слова были ложью, и оба это знали. Последние два дня она провела в постели, чувствуя то слабость, то жар. Сильный озноб вызывал головную боль.       Лука присел рядом с ней:       – Вот. Тебе нужно немного поесть.       Нора даже не взглянула на белую жидкость, которую он ей протягивал.       – Я не голодна.       – От этого тебе станет легче, – сказал он.       Нора устало подняла голову и посмотрела на предлагаемое:       – Что это?       – Сырой лук в уксусе с огурцами и хлеб с маслом. Миссис Гарфилд говорит, что это поможет справиться с простудой. Давай, – он призывно поднёс хлеб к её рту.       Нора перевела на него взгляд. ‘Для человека, обделённого эмоциональностью, он неплохо справляется с ролью няньки для своей жены.’       Она не понимала, действительно ли его заботит её здоровье или он просто с нетерпением ждёт, когда она сможет снова взять на себя обязанности по уходу за Эми. Женщина нехотя открыла рот и откусила кусочек. Глотать было больно, и Нора, пережевав пищу, откинулась обратно.       – Мы остановились на ночёвку?       – Нет. Мы добрались до парома у канзасской реки города Юнионтаун и ждём своей очереди, чтобы её пересечь.       – Юнионтаун? – Повторила Нора.       Лука кивнул:       – Он не больше торгового поста, но единственный город среди тысяч миль.       У Норы забегали глазки:       – Мы можем выбраться в город и купить Эми новую куклу?       Может, покупка заставит её дочь снова улыбнуться. Трёхлетнему ребенку, оказавшемуся в незнакомой среде с больной матерью, не способной о ней позаботиться, приходится нелегко.       – Не думаю. Город восстанавливают; сомневаюсь, что у них продаётся что-то кроме предметов первой необходимости.       До Норы смысл слов доходил медленнее, чем обычно.       – Во-восстанавливают? – Эхом произнесла она.       Лука мрачно кивнул:       – Из-за холеры в прошлом году город был сожжен дотла.       ‘Холера’, поморщилась Нора.       – Как думаешь, как скоро я встану на ноги?       – Не знаю.       Нора подняла брови. В голове загудело, а сердце забилось в бешеном ритме. Впервые Лука не знал ответа на заданный ею вопрос. Казалось, у него очень большие познания о том, что может произойти по дороге.       ‘Он правда не знает ответа, или бережёт меня от правды?’ с внезапным испугом подумала она.       Нора не была глупа. Как и многие другие женщины обоза, она видела наспех вырытые могилы вдоль тропы, которые служили постоянным напоминанием о хрупкости человеческой жизни. За несколько лет только одна треть эмигрантов, покинувших Индепенденс, достигли конечного пункта назначения. Многих подкосили холера, грипп, инфекции и ряд других заболеваний, или же они умерли в результате несчастных случаев или перестрелок.       – Я ведь выздоровею, да?       – Конечно, выздоровеешь, – тут же ответил Лука.       От его уверенности в голосе лучше не стало. Даже если она победит болезнь, нет никаких гарантий, что ей не будет угрожать любая другая опасность поджидающая их впереди. Она и так чуть не лишилась жизни, упав в реку Варакуса, не умея плавать. Внезапно Нору охватила паника, подавляя страх собственной смерти.       ‘Что станет с Эми, если со мной что-нибудь случится?’       Лука, конечно, взял на себя такую ответственность на несколько дней, но не на постоянной же основе.       Лука склонился, чтобы посмотреть ей в лицо:       – Тебе больно?       – Я… - Нора колебалась.       Проработав три года проституткой, она научилась скрывать такие эмоции, как отвращение и страх, но не хотела лгать мужчине, делавшему всё возможное, чтобы позаботиться о её дочери.       – Я боюсь.       – Боишься? – Переспросил Лука, будто эта эмоция была ему чужда.       Затем его глаза расширились, и он отпрянул от неё.       – Нет! – Нора на секунду закрыла глаза.       Для уверенного в себе человека он на удивление нерешителен, когда дело касается человеческих взаимоотношений.       – Я не тебя боюсь. Просто…мне пришло в голову, насколько опасной может быть эта поездка.       Лука прищурился:       – Ты боишься умереть.       Тяжело было выдержать устойчивый взгляд серых глаз.       – Я боюсь не за себя, а за Эми. Случись что со мной, она останется совсем одна, – прошептала она, будто произнеся вслух, заставит это случиться на самом деле.       Лука потёр небольшую горбинку на носу, которая свидетельствовала о старом переломе. Это явно был жест нервозности.       – У неё буду я, – тоже шёпотом произнёс он.       Нора не знала, как на это реагировать. Не осмеливаясь отвергнуть предложение мужчины взять на себя ответственность по уходу за Эми, но и не решаясь принять его. Она его не знала и не доверяла настолько, чтобы позволить растить своего ребёнка.       Пока она молча на него пялилась, Лука отвёл взгляд:       – Хочешь, чтобы я повернул обратно? Мы в пути всего неделю. Я могу отвести вас обратно в Индепенденс.       Нора прожигала взглядом его спину.       ‘Отвести нас обратно,’ мысленно повторила она. Он явно не намеревается оставаться в Индепенденсе с ними. ‘Он оставил бы нас там без колебаний. Этот вынужденный брак, очевидно, ничего для него не значит. А как же «Пока смерть не разлучит нас?»’       – Нет, – покачала она головой. – Нам не к чему возвращаться.       – Хорошо, – Лука встал. – Спи. Я разбужу тебя, когда подойдёт наша очередь.