Назад в Орегон

      Лука поудобнее уселась в седле и уставилась в ночную темноту. Услышав шаги, она схватила лежавший на коленях карабин. Когда из тени вышла Нора и подошла к костру, Лука опустила оружие.       – Что ты здесь делаешь? – Грубо спросила она, в основном, чтобы скрыть за грубостью испуг из-за молчаливости Норы.       – Я принесла тебе поесть, – Нора протянула белую чашку как флаг мира. – Ты едва коснулся своего ужина.       Лука была слишком уставшей для еды.       Покинуты границы, кишащего змеями Нэрроуз, подошли к концу также пределы Маленькой Голубой реки вдоль которой передвигались в течении нескольких дней. И теперь они пробирались через низкие песчаные холмы - напряжённые двадцать миль без каких-либо ручьёв, воды и деревьев для необходимого привала. После бессонной ночи, пропотев от лихорадки, у Луки не было абсолютно никакого аппетита. Она, как и любой другой эмигрант, уже устала от ежедневного рациона, состоящего из бобов и солёной свинины.       Но когда Нора поставила перед Лукой тарелку, та поняла, что в ней вовсе не остатки ужина.       – Что это? – Пробормотала она, глядя на вилку с кусочком еды.       – Поджаренные сушёные яблоки с корицей, – с гордой улыбкой сказала Нора.       Хотя Лука никогда и не признавалась в этом, но она была той ещё сладкоежкой, поэтому быстро расправилась с десертом. Наконец, она протянула Норе пустую тарелку.       – Спасибо. После постоянного рациона из бобов и свинины это настоящий праздник.       Нора взяла в руки тарелку, но уходить не спешила. Вместо этого она присела рядом с Лукой.       ‘Что это значит? Чего ей от меня надо?’ она нервно глядела на Нору из-под шляпы.       Из огня летели искры, и обе женщины наблюдали, как они опускаются на землю.       – Как нога? – Нарушила молчание Нора.       – Нормально, – ответила Лука.       Нора смотрела на неё, ожидая более развёрнутого ответа.       – Опухоль медленно, но сходит, – добавила она.       – Ты чувствуешь себя уже достаточно хорошо, чтобы нести караул? – Нора пристально всматривалась в её лицо, и Луке это не понравилось.       Лука не привыкла, чтобы кто-то о ней беспокоился. Она не знала раздражённой быть или благодарной.       – Я же сказал; всё нормально. Я не могу сначала настоять, что нужно удвоить охрану, а сам отказаться принимать пост.       – Билл Ларсон отказался, – сказала Нора.       От отвращения к Ларсону Лука еле сдержалась от плевка в огонь. Билл всегда являлся зачинщиком драк, избегающим самых сложных мужских работ таких как резьба по дереву из-за поломки по дороге и ночных караулов, и если Лука не ошибался, избивает свою жену.       – Я бы не хотел уподобляться Ларсону.       Взгляд Норы встретился с её собственным, и она с уверенностью могла сказать, что Нора знает о ежедневных избиениях, которые вынуждена переживать Эмелин Ларсон и молчаливо терпеть побои.       ‘Бедняжка, наверное, считает, что как муж он имеет право ударить ее, когда сочтёт нужным.’       Громкий вой прервал затянувшееся молчание.       Прищурившись, Нора вглядывалась в темноту, пытаясь определить источник воя:       – Волки?       Во время путешествия вдоль Маленькой Голубой реки, эмигранты привыкли к компании волков по ночам. Но в этот раз Лука не была уверена в том, кому принадлежит вой.       – Или Пауни.       – Пауни? – Зелёные глаза расширились. – Хочешь сказать, индейцы издают такие звуки?       Лука пожала плечами:       – Возможно. Между Маленькой Голубой и Платтом простирается территория племени Павнисс, у которых вошло в привычку обворовывать проезжающих.       – Обворовывать?       Индейцы, с которыми им уже приходилось сталкиваться, были, так сказать, «цивилизованными». В племенах Шауни и Потаватоми люди являлись фермерами, говорили на английском и знали обычаи белых людей.       – Увлечение молодых храбрецов. Они нападают не сразу. Они умны и тихи, поэтому до утра никто не заметит, что не хватает лошадей, – сказала Лука. – Слышал, они могут выкрасть лошадь из-под всадника.       – Тогда зачем нужен вой?       ‘Умная девочка’, подметила Лука.       – Они создают шум, чтобы скрыть своё наступление. Когда воют волки, никто не обращает внимания на шелест травы или треск веток.       – Так вот зачем создавать круг из повозок и держать скот внутри, – сообразила Нора.       Лука кивнула.       Нора повернула голову и посмотрела ей в глаза. От такого взгляда Луке захотелось съёжиться.       – Откуда тебе всё известно о дороге до Орегона?       Лука пожала плечами:       – Оу, я уже…       – Тебе не нравится говорить о себе, да?       Это был не совсем вопрос, поэтому Лука отвечать не стала.       – Могу я всё-таки тебя спросить?       Лука вздохнула, но улыбку сдержала. На первый взгляд Нора покорная женщина, желающая угодить мужу, от которого теперь зависит. Именно этого ожидаешь от прошлой работницы борделя. Но если узнать её поближе, можно разглядеть мужественную и заботливую женщину.       – Я против, но задать можешь.       – Что заставило тебя бросить карьеру военного и покинуть Штаты? Я имею ввиду…что тебе делать в Орегоне?       Лука не привыкла объясняться за свои те или иные поступки. Будучи офицером, ей не приходилось ни перед кем отчитываться за отданные приказы, и до вступления в Драгуны, все принятые ею решения касались только её и никого другого.       ‘Ты больше не одна. Она твоя жена,' напомнила себе Лука. Слова всё ещё звучали странно. ‘Она имеет право знать, зачем ты тащишь её с ребёнком через всю страну.’       – Я понял, что Драгунам нечего мне больше предложить.       Присоединяясь к отряду военных, она жаждала порядка, последовательности и стабильности в своей жизни, но становясь старше и уверенней, потребность в товарищах стала постепенно исчезать. Сейчас ей хотелось осуществить задуманное самостоятельно.       – Я был в Орегоне, когда возглавлял экспедицию после войны в Кайюсе, там в долине Уилламетт хорошая земля и плодородная почва.       Нора нахмурилась:       – Ты фермер?       Очевидно, Нора не могла представить Луку, занимавшимся сельским хозяйством. Многие их попутчики были фермерами, но не Лука.       – Нет. Я хочу разводить лошадей, а не зерновые культуры. Планирую построить лошадиное ранчо.       Нора отвела взгляд, поднимая с земли ветку:       – Значит, лошади, да?       – Ага.       Нора сломала ветку пополам и швырнула в костёр.       – В таком случае, возможно, ты выбрал худшую жену для жизни на ранчо.       Это правда. У Норы не было абсолютно никакого опыта с лошадьми; она даже в седле держаться не умеет, но это не беспокоило Луку. Она никогда не думала о том, что будет, когда они доберутся до Орегона. Жена никогда не была частью её планов. В своих мечтах она всегда была одна, когда размышляла о строении временного бревенчатого дома, о том, как выроет колодец, и когда родится первый жеребёнок. Она не могла представить, что разделит жизнь с кем-то, не имея желания открываться и рассказывать, кем является на самом деле. Но несмотря на это, она не могла бросить Нору и Эми на произвол судьбы, когда они прибудут в Орегон. Неопытная женщина и ребёнок в одиночку не переживут первую зиму.       ‘Возможно, ей удастся встретить кого-то, кто будет ухаживать за ней,’ убеждала себя Лука. ‘В Орегоне много холостяков, которые отдадут правую руку за такую красавицу, как она.’       – Постепенно ты узнаешь все, что необходимо для выживания, - сказала она.       Нора повернула голову и снова на неё посмотрела. Её глаза казались почти чёрными в свете медленно потухающего огня.       – Как всегда.       Лука неловко откашлялась. Ей стало неудобно от намёка Норы на её прошлую работу в качестве проститутки. Ясное дело, Нора всё ещё думает, что её и Эми выживание зависит исключительно от неё. Часть Луки хотела успокоить женщину, сказав, что она может на неё положиться, а другая понимала, что не может давать подобные обещания – не будучи абсолютно уверенной, что Нора от неё не отвернётся, как только тайна Луки будет раскрыта.       Из темноты снова раздался вой. Нора поёжилась.       – Я, пожалуй, пойду.       Лука провожала рыжую взглядом, пока та не скрылась в ночи.