Назад в Орегон

      Когда повозка поднялась на гору, Нора приостановила волов рядом с остальной частью обоза и посмотрела вниз на прерию. С этого расстояния она смогла разглядеть белые силуэты другого обоза и широкую мутную реку, протекающую в форме буквы S.       После долгих миль лицезрения прерий и песчаных холмов река Платт радовала глаз. Казалось, волы ускорились, только почувствовав воду.       Как только эмигранты направились к реке, Нора с любопытством начала рассматривать долину Платт, по которой они направятся на запад и будут следовать около месяца. Широкая, неглубокая река, мирно огибает края многочисленных островков. Нора услышала, как капитан пошутил, что Платт «шириной в милю и глубиной в дюйм», а Джейкоб Гарфилд добавил, что река «слишком грязная, чтобы из неё пить, и слишком мелкая, чтобы по ней плыть». Цвет больше напоминал кофе, чем питьевую воду.       Равнины по обе стороны реки покрыты травой, гарантируя еду для скота, но не увидев поблизости ни одного дерева, Нора задалась вопросом: «Как им вечером разводить огонь?».       Снова щёлкнув кнутом, женщина усмехнулась. Всего несколько недель назад она бы просто наслаждалась видом, не думая о таких бытовых вещах, как корм для скота и дрова для костра.       – Мама, смотри! – Эми выглянула из повозки и указала вперёд. – Там живут пиаты!       Нора посмотрела в ту сторону, в которую указывала дочь. Один островок на реке был в разы больше, чем остальные. Он простирается на мили в сторону запада, покрыт зелёной травой и густыми лесами.       ‘Оу, на острове есть деревья!’       Женщина позабыла о комментарии Эми, пока Лука объехав повозку, не подскакал на кобыле к ней и спросил:       – Пиаты? Это здешнее племя, о котором я не знаю?       Нора усмехнулась:       – Думаю, она имеет ввиду «пиратов». Прошлой ночью я читала ей сказку о пиратах, живущих на острове.       – Боюсь, в Гранд-Айленде нет никаких пиратов, зато на западном конце есть форт, – Лука подмигнул девочке в повозке.       Шелестя юбкой, к ним подошла миссис Гарфилд, за которой кротко следовала Эмелин Ларсон.       – Ты уже слышала?! – Бернис улыбалась от уха до уха. – К вечеру мы будем у форта! Можем вместе прогуляться, посмотреть, что есть на рынке! Если там есть свежие яблоки, можно будет испечь пирог!       Нора улыбнулась, заслышав энтузиазм в голосе старшей подруги. Она перевела взгляд на Луку, понимая, что должна получить разрешение мужа.       Тот кивнул без всяких колебаний.       – Великолепно! – Бернис Гарфилд захлопала в ладоши. – Мы идём!       Нора перевела взгляд на стоящую рядом Эмелин, с опущенной головой:       – Эй, не переживай если нет денег. По большей части мы будем только смотреть. У нас мало, чтобы много тратить.       Эмелин ответила, не встречаясь с ней взглядом:       – Дело не в деньгах. Билл не хочет, чтобы я шла с вами. Он сказал, что я останусь здесь присматривать за повозкой.       – Что? – Бернис скрестила руки на своей широкой груди. – Но никто не останется здесь кроме парочки охранников, больных и стариков!       – Он не хочет, чтобы я шла с вами, – шёпотом повторила Эмелин.       Бернис всё не унималась:       – Но почему?       Эмелин теребила края фартука:       – Не знаю. Он не сказал.       ‘Зато я знаю, почему он не хочет, чтобы ты выходила в форт’, мрачно подумала Нора. ‘Такие, как он, предпочитают полный контроль.’       Она повидала много мужчин вроде Билла Ларсона, с тех пор как оставила родительский дом.       – Я могу поговорить с твоим мужем, – неожиданно заговорил Лука. – Предложу сопровождать вас, леди, до форта и назад, если он считает, что отпускать вас одних небезопасно.       Нора посмотрела на него и увидела искренность в серых глазах, впервые замечая у век маленькие морщинки.       ‘Это мило. Глупо, но мило.’       – Плохая идея, Лука.       Он удивлённо моргнул:       – Почему?       Женщина вздохнула. Как объяснить подобное благородному мужчине, который никогда не предпримет попытку ударить жену ради тотального контроля над ней? Нора прекрасно понимает, что любая попытка вмешательства в защиту Эмелин лишь больше осложнит жизнь застенчивой женщины. Билл Ларсон весь свой гнев направляет на жену.       ‘Лука - мужчина. Он никогда не задумывался над тем, что муж управляет своей женой силой, потому что принимает это как должное. Билл Ларсон - муж Эмелин, и имеет право решать. Мы ничего не можем с этим поделать.’       – Пожалуйста, не надо, – умоляла Эмелин.       Она схватила Луку за рукав, затем опомнившись, быстро отпрянула от мужчины и попятилась назад.       – Всё в порядке. Я в любом случае не хотела идти. Кажется, у нас будет ребёнок, – сказала она шёпотом, через силу заставляя себя улыбнуться.       ‘Ребёнок?’ Нора уставилась на неё, пребывая в ужасе от данной новости, хотя реакция должна быть противоположной.       Она не может себе представить Билла Ларсона любящим отцом, но знает, что у Эмелин нет выбора.       – Что ж, – произнесла Бернис прерывая затянувшееся молчание, - тогда мы принесём тебе из форта немного красивой ткани для одежды ребёнка.

***

      Пока Бернис Гарфилд и большинство остальных женщин обоза радовались, словно дети, впервые пришедшие в цирк и увидевшие там слона, голову Норы не покидала мысль о Эмелин и будущем ребёнке, который вскоре появится в семействе Ларсонов.       Форт оказался не таким впечатляющим, каким она его представляла, поэтому не смог отвлечь от мрачных мыслей. Форт Керни вовсе не производил впечатление «гордых врат великих равнин», чего ожидали многие эмигранты. Вместо мощной фортификации перед ними было что-то вроде высокого прочного деревянного забора, парочка безликих зданий, магазины, небольшое почтовое отделение, кузня и невзрачная лечебница. Большинство солдат с растительностью на лице и в обмундировании, а некоторые - истосковавшиеся по дому юноши.       Цены, как оказалось, были слишком высоки для Норы и остальных, чтобы закупаться. Но они планировали дождаться других обозов и поторговаться или совершить взаимовыгодный обмен.       – Ну, по крайней мере, здесь есть почтовое отделение, - сказала Бернис Гарфилд. – Можно написать домой и сообщить нашим семьям, что мы живы и здоровы.       В отличие от других эмигрантов семья Норы не ждёт от неё вестей, но она написала письмо Тесс с девочками. Затем повернулась к Луке. В то время пока каждый второй мужчина и женщина вчера вечером писали письма домой, он занимался резьбой по дереву, делая для Эми деревянных животных.       – Ты не хочешь написать семье?       – Нет.       – А друзьям? Знаю, Тесс хотела бы получить от тебя известие.       Нора не понимает, почему он постоянно старается держаться особняком от остальных.       – У меня нет времени на сантименты! – Отрезал Лука.       Всего несколькими неделями ранее Нора бы испугавшись его гнева, быстро извинилась, но за это время она поняла, что у мужа мягкий характер, и больше его не боится. Обычно он вёл себя грубо из-за неуверенности в себе. Она наблюдала, как сунув руки в карманы штанов, он быстро зашагал прочь.       – Подожди! – Немного приподняв юбку, Нора пыталась поспевать за его длинными шагами.       Нехотя, он замедлил шаг, но на женщину так и не взглянул.       – Ты не умеешь писать, – с пониманием сказала она.       – Я очень хорошо умею писать! – Проворчал он.       Родившись в обеспеченной семье, Нора получила хорошее образование. Вероятно, он чувствует себя глупцом рядом с ней.       – Я знаю, что ты можешь написать свои инициалы, – сказала она, вспоминая, как в день свадьбы он подписывал свидетельство о браке. – И для большинства людей это единственное, что нужно уметь писать.       Когда-то Нора мечтала стать учительницей, прекрасно зная, что отец этого никогда не допустит. Будучи человеком старой закалки, он считал, что ни одна из женщин Маколей не должна работать, пока находится на его обеспечении. До тех пор пока не выйдет замуж, тогда эту роль возьмёт на себя её супруг. Мать всегда говорила, что мужчины не любят женщин умнее себя. Выбирая жену, они обращают внимание на красоту, покорность, хозяйственность, а вовсе не на интеллект. Отец кричал на неё всякий раз, как ловил с книгой в руках, обвиняя в излишней мечтательности. За последние три года она убедилась в правдивости слов родителей: клиенты борделя хорошо платили за красоту и покорность, и большинство уж точно не нуждались в умном и начитанном собеседнике.       Сама не зная почему, но что-то заставляло её надеяться, что Лука отличается от других мужчин. Он женился на ней не для того, чтобы иметь красивую партнёршу в кровати или опытную домохозяйку, так что, возможно, он оценит другие её таланты. Колеблясь, Нора подняла голову и посмотрела на Луку.       – Если хочешь, я могу научить тебя писать и читать.       – Посмотрим, – сказал Лука. – Сомневаюсь, что у нас будет на это время.       Нора решила промолчать, не собираясь на него давить. Она даже не заметила, как они дошли до почтового отделения, пока Лука не предупредил, что собирается сходить в кузницу. Подняв дочь на руки, она вошла в здание следом за Бернис.       Перед прилавком образовалась длинная очередь. Нора огляделась, пытаясь отвлечься от боли в ногах. На побеленной глиняной стене перед ними висел плакат, и дабы скоротать время, Нора начала читать. Там сообщалось о законе землепользования, который вступил в силу прошлой осенью. Каждый белый мужчина, подавший заявление, получит 160 акров земли на территории Орегона. Женатый мужчина может претендовать ещё на 160 акров, которые полагаются его супруге. Нора зачиталась, позабыв о письме в руке.        ‘Мужчина может получить вдвое больше земли, если он женат?’ Норе об этом ничего не известно, так как она практически ничего не знала о жизни в Орегоне. ‘Поэтому Лука женился на мне? Чтобы получить больше земли для своей лошадиной фермы?’       Внезапно всё встало по своим местам. Зачем ещё мужчине жениться на женщине, не имея даже мимолётного интереса в постели? Он женился на ней строго из практических и эгоистических соображений. Нора с самого начала это предполагала, но отказывалась верить, что Лука не питал к ней никаких романтических чувств. Теперь же, когда она знает наверняка, что мягкий, заботливый муж её использует, как любой другой из бывших клиентов, Нора очень в нём разочаровалась.       ‘Почему ты позволяешь себе думать, что он отличается от остальных? К настоящему времени ты уже должна знать мужиков как облупленных!’ упрекнула она себя.       В голову пришла пугающая мысль: ‘А что, если он разведётся и бросит меня, как только получит землю?’ Когда в голову пришла другая мысль её глаза расширились ещё больше. ‘Он даже не должен будет разводиться! Брак может быть аннулирован, потому что мы никогда не исполняли супружеского долга! Вот почему он отказывался спать со мной! Он планирует бросить нас с Эми на произвол судьбы, как только мы приедем в Орегон?’       Всё волнение о прибытии в форт исчезло, зародилось беспокойство о своём будущем. Она начала лихорадочно придумывать пути, которыми могла бы предотвратить любую попытку аннулирования брака.