Назад в Орегон

      Нора посмеивается, наблюдая, как дочь играет, собирая буйволовый навоз. Поскольку в Платт нехватка древесины, они вынуждены были прибегнуть к сбору кизяков для разведения огня. Пейзаж сменился сразу после того, как эмигранты покинули форт Керни. Длинная зелёная трава уступила место короткой коричневой, а дорога стала песчаной. Лес заменили полынь и остроконечная юкка.       Эми с девочками бегали вокруг лагеря, пытаясь наперегонки заполнить горючим мешки, привязанные к повозкам. Нора весь день по дороге собирала навоз, прекрасно зная, что он быстро прогорит, а для приготовления обеда его понадобится много.       Она усмехнулась про себя, ведь всего несколько недель назад наотрез бы отказалась прикасаться к сухому помёту буйвола своими гладкими руками, чего требовала бывшая профессия. Теперь, когда её ладони огрубели и покрыты мозолями, она без колебания подбирала навоз, в шутку называя его «bois de vache» или «сухие бычки», подражая Бернис Гарфилд.       Пока она рыла небольшую канаву, чтобы не дать ветру потушить навоз и спокойно разжечь огонь при помощи кремня и стали, женщина вспоминала свои первые жалкие попытки развести костёр.       Благодаря настойчивости Луки и помощи Бернис, она многому научилась в дороге. После последней неудачной попытки соблазнить мужа она утроила свои старания. Нора решила стать лучшей женой, которую только можно представить, стать для него незаменимой, чтобы он и думать забыл об аннулировании брака.       В то время пока Билл Ларсон из соседней повозки постоянно жаловался, что еда, приготовленная его женой, на вкус похожа на обувную кожу, Лука неоднократно хвалил блины Норы и всегда просил вторую порцию рагу.       Учиться готовить на костре оказалось гораздо сложнее, чем она думала. Её первые попытки испечь хлеб приводили к тому, что снаружи тесто подгорало, а внутри оставалось сырым. Но постепенно она начала осваивать технику приготовления.       Нора игнорировала крики, снова раздающиеся из повозки Ларсонов, пока нарезала кусочки мяса антилопы и добавляла их в кастрюлю к кипящим бобам. В конце она заправила еду диким луком, который нашла по дороге.       Намазав кусочек хлеба свежим сбитым маслом, протянула его дочери.       Держа в руках хлеб с маслом, Эми побежала к берегу. Нора сначала напряглась, но быстро успокоилась, увидев, что там Лука разговаривает с другими мужчинами. Изначально отсутствующие у него отцовские инстинкты за последние несколько недель улучшились. Нора с облегчением наблюдала, как он поймал Эми, прежде чем та успела поскользнуться и упасть в грязь. Лука поднял девочку на руки, игриво откусил кусочек хлеба, а затем отправил обратно к повозкам.       Порой он всё еще чувствует себя неуклюже и неудобно рядом с ребёнком, но в то же время очень терпелив и нежен. Нора никогда не видела, чтобы мужчина так вёл себя с чужим ребёнком. Она чувствовала, что за грубой, отчуждённой внешностью скрывается чуткий человек.       Нора не любит его и сомневается, что когда-нибудь полюбит, но убеждена, что вряд ли сможет найти мужа лучше, поэтому настроена его соблазнять, пока тот не сдастся. Если работа в борделе Тесс её чему и научила, это быть проницательной и угадывать желания мужчин, которых обслуживала. Той ночью у реки она почувствовала, что он вовсе не равнодушен к её женским чарам.       Увидев, что мужчины возвращаются в лагерь, она стала накладывать тушеное мясо в жестяные тарелки.       Джейкоб Гарфилд и трое других мужчин взяли тарелки у своих жён, но затем направились к костру Гамильтонов.       – Эта переправа не должна оказаться особо сложной, - произнес один из мужчин. – Как думаешь, Лука?       Перестав есть, трое мужчин подняли глаза от своих тарелок, ожидая ответа.       Лука зачерпнул ложкой побольше бобов и отправил их в рот, тщательно пережевывая, будто тянул время.       Раньше Нора частенько замечала, что муж держится особняком от попутчиков, не принимая участия в собраниях. Никогда не понимала его стремление держать людей на расстоянии. После того как она избегала граждан в Индепенденсе и вела отстранённую жизнь в борделе, теперь ей нравилось быть частью общества.       В дороге не имеют значения статус и респектабельность, когда вы все вместе боретесь за выживание. Будучи женой Луки, она даже наслаждалась определённым положением на обозе. Несмотря на попытки мужа отделиться от остальных, люди обращаются к нему за советом. Казалось, он даже больше капитана знает о дороге до Орегона и обо всем, что встречается на их пути. С каждым километром он становится для них всё большим лидером.       Нора наблюдала за ним, пока он ел с мужчинами. Ростом он не выше остальных, но прямая, хоть и скромная осанка его выделяла. Он немногословен, но когда начинал говорить, все слушали. Нора гордилась своим супругом.       – Не недооценивай Саут-Платт, - произнёс Лука.       – Гамильтон, ты трус! – Билл Ларсон подсел к огню и смотрел на Луку с отвращением. – Ты испугался той речушки? Она мелкая с пологим берегом и слабым течением. Но, конечно, если ты струсил, я могу переправить твою повозку с твоей женой.       Мужчины вокруг костра напряглись, а Лука даже головы не поднял. Он продолжил есть, будто не слышал слова Ларсона.       Часть Норы радовалась, что муж уравновешен, умеет держать себя в руках и не вестись на провокацию. В борделе она была свидетельницей многих драк, но никогда не видела в них героизма. А другая часть не понимала, как он может спокойно сидеть, слушая оскорбления Ларсона. Он проигнорировал даже завуалированную угрозу увести Нору.       Женщина вздрогнула, её желудок бунтовал даже при мысли об этом.       – Я только предупреждаю, что нужно быть осторожными, - сказал Лука, не повышая голоса и не смотря на Билла Ларсона. – Дно реки как зыбучий песок, и если повозки не засосёт…       Нора перевела взгляд на обманчиво безобидную реку. Она научилась доверять словам Луки, именно поэтому стала бояться пересекать реку, но иного выбора у них всё равно нет. В этом месте река Платт разветвлялась на северную и южную стороны, и им придётся переправиться через Саут Платт, чтобы получить доступ к северной ветви реки, которая должна вывести их на запад.       После полуденного обеда, подняв повозки на несколько сантиметров, мужчины поставили их на деревянные брусья. Нора надеялась, что этого будет достаточно, чтобы вещи и еда, находящиеся внутри, оставались сухими.       Повозка Билла Ларсона была первой на очереди. Объединив усилия, шестеро мужчин потянули повозку через реку. Железной рукой Ларсон погонял волов по мутной реке, крича и баламутя воду.       Когда повозка оказалась на середине реки, Ларсон повёл волов вверх по течению, чтобы, наконец, достигнуть другой стороны берега. Остановившись на мгновенье, Билл бросил триумфальный взгляд на Луку, наблюдающего с берега.       Затем Ларсон снова ударил кнутом. Волы потянули упряжки, но не смогли сдвинуть повозку с места. Колёса всё глубже и глубже засасывало в зыбучие пески русла реки. Чем больше Ларсон орал, чем больше волы баламутили воду, пытаясь освободиться, тем глубже их засасывало. Вода стала затапливать повозку, почти опрокидывая её. Волы замычали.       – Их засасывает, - крикнул Лука.       Без колебаний он вошел в реку и начал кричать мужчинам, чтобы те бросили верёвку. Нора с беспокойством наблюдала, как муж по грудь в воде двигался по течению. Когда он поплыл, она схватила Эми за руку.       – Мама, - Эми смотрела на неё испуганными глазами.       – Всё будет хорошо, сладенькая, - Нора нежно погладила рыжие волосы дочери. – Лука скоро вернётся. С ним всё будет хорошо.       Она молилась, чтобы слова оказались правдой.       Лука позволил течению пронести его рядом с повозкой. Проплывая мимо, он резко ухватился за отвес и привязал к нему верёвку.       При помощи дюжины волов другого обоза с противоположного берега повозку удалось вытащить.       Нора облегчённо вздохнула, когда Лука, наконец, выбрался из воды, падая на землю в мокрой одежде. Подняв дочь на руки, она пошла ему навстречу. Она планировала предложить ему сухую одежду, но вместо этого сказала совсем другое.       – Почему ты рисковал жизнью ради него? – Она сердито дёрнула головой в сторону Билла Ларсона, который уже благополучно добрался до другой стороны. – Всего час назад он назвал тебя трусом на глазах у всего обоза, а теперь ты… - Нора замолчала, внезапно осознав, что со дня знакомства она ни на йоту не стала лучше понимать своего мужа.       Конечно, ему не понять, как она боялась. Случись с ним что-то, они бы остались с Эми без защитника и проводника.       Подняв глаза, уставшей рукой он убрал со лба прилипшую прядь мокрых волос.       – Нет, - сказал он, поднявшись с земли, и шаткой походкой устремился вперёд.       Нора смотрела на него с недоверием.       – Я сделал это не для Ларсона, - сказал Лука – А для его жены.       Она пошла следом за мужем.       – Ты бы не поплыл его спасать, если бы Эмелин не было в повозке?       Лука не ответил.       Ему и не нужно было. Нора уверена, что уже знает ответ.       ‘Он бы попытался спасти Ларсону жизнь. Просто он такой человек.’       Она не была точно уверена, хорошо это или плохо.       – Тебе нужно переодеться в сухое, - сказала Нора, когда они дошли до своей повозки.       Лука отрицательно покачал головой:       – Нет смысла. Я снова намокну, потому что нам нужно пересечь реку, - он заглянул в повозку. – Нужно оставить некоторые вещи здесь, чтобы повозка стала легче. Из-за лишнего веса мы можем застрять.       Нора тяжело сглотнула. Брошенные вещи на тропе были обычным явлением. По пути им попадались печи, трубы, наковальни, фарфоровые тарелки и даже еда, всё это, чтобы облегчить ношу усталых волов. Но впервые ей самой придется оставить свои вещи.       Повернув заслонку, она заглянула внутрь, внимательно изучая каждый предмет. В отличие от большинства других эмигрантов, Лука упаковал вещи грамотно, не перегружая повозку, поэтому сейчас она в полной растерянности, что можно оставить, а что нет.       Нора не решилась выбросить мешки или бочонки с продуктами. Посуда, оружие Луки, постельные принадлежности и одежда тоже необходимы. Также понадобятся инструменты, когда они доберутся до Орегона.       Вздохнув, Нора взяла в руки изысканное постельное бельё, которое подарила им Тесс на свадьбу, также вытащила тяжёлый чемодан, который брала с собой в дорогу и оставила их на песчаную землю. Секунду поколебавшись, она положила сверху дневник в кожаном переплёте. Дабы не передумать, она быстро отошла подальше.       Забираясь вместе с Эми в повозку, сердце Норы бешено колотилось. Женщина смотрела вниз, когда их повозка достигла берега реки и начала передвигаться по движущейся массе песка, лежащего на дне реки. Вода становилась всё глубже и глубже, как только они стали пересекать реку по диагонали вниз по течению. Она с тоской смотрела на другой берег, расстояние до которого более трёх четвертей мили.       Пару раз она почувствовала, как колеса забуксовали в песке, но Лука продолжал погонять волов. Оба прекрасно понимали: остановись животные хоть на секунду, колёса увязнут в песке.       Эми пискнула, когда волна окатила её ноги. Наконец, преодолев половину пути, Лука повернул волов, заставляя их идти против течения. Спустя сорок бесконечных минут повозка достигла противоположного берега.       К этому времени уже все повозки благополучно переправились. Волы и мулы исчерпали свои силы. Каждое животное по несколько раз использовали для перегонов повозок. Как только последняя повозка оказалась на берегу, капитан МакЛафлин дал добро разбить лагерь на остаток дня.       Лука залез в повозку, а Нора начала разводить огонь. Заваривая в котелке кофе, она услышала извинения Эмелин Ларсон:       – Ох, я…извини. Я не знала. Просто пришла…       Обернувшись, она увидела, как Лука выпрыгивает из повозки, на ходу застёгивая верхнюю пуговицу рубашки и накидывая на себя жилет. Эмелин смущённо отвернулась. Нора усмехнулась, наблюдая как оба краснеют, и спрашивая себя была ли она когда-нибудь такой невинной.       – Я…я пришла тебя…поблагодарить, - запиналась Эмелин, всё ещё не поднимая глаз на Луку. – Ты спас сегодня нашу повозку…и, возможно, наши жизни.       Лука теребил в руках шляпу:       – Мэм, не стоит меня благодарить.       Нора наблюдала, как опустив взгляд, муж изучает кончики своих сапог. Казалось, он смущён благодарностью Эмелин. Не знай, насколько спокойными и уверенным он бывает, Нора бы подумала, что он стесняется. Она в очередной раз задалась вопросом, много ли у него было опыта с женщинами. Нора всё ещё сомневается, что он когда-либо делил постель с женщиной.       – Вот, - проворчал Лука, пихая что-то в руки Норы, и отошёл позаботиться о волах.       Посмотрев вниз, Нора увидела, что держит в руках свой дневник в кожаном переплёте, который оставляла на том берегу. Поглаживая кожаную обложку, она вопросительно посмотрела на Луку.       Казалось, Лука почувствовал её взгляд.       Пожав плечами, он кинул через плечо:       – Вместо него я выбросил две банки персиков.       ‘Консервированные персики.’ Нора прижала дневник к груди. ‘Он не умеет читать, так что дневник для него не имеет никакого значения, но он променял его на консервированные персики.’       Это большая жертва для сладкоежки.       - Он хороший мужчина, - прошептала рядом Эмелин Ларсон.       Нора видела тоску и печаль в глазах женщины. Она кивнула.       ‘Лучше твоего, ты имеешь ввиду.’       Со вздохом она вернулась к готовке.