Назад в Орегон

      У Норы появилась одышка. Изо всех сил она старалась не отставать от Бернис Гарфилд, поднимаясь за женщиной вверх по длинному, высокому склону. После переправы через Саут-Платт пейзаж резко изменился. Успев привыкнуть к ровной, открытой прерии, Нора нашла поднятие по крутому склону, усыпанному глубокими равнинами, весьма утомительным.       ‘Это первая холмистая местность, после Голубого холма. Пора начинать привыкать’, сказала она себе.       Сначала она ехала в повозке, но постоянная тряска вызывала у неё тошноту, поэтому она предпочла идти пешком. Убирая со лба влажную прядь волос, лезущую в глаза, женщина оглянулась через плечо и кивнула Луке. Она обрадовалась, когда он предложил нести Эми, потому что, если честно, она сомневалась, что сможет нести на себе какой-либо груз в гору.       Для Норы, казалось, прошло несколько часов, когда местность, наконец, превратилась в плоскую равнину. Она с благодарностью приняла фляжку, которую протянула ей Бернис.       – Спасибо.       Сделав большой глоток, она передала флягу обратно. Когда прохладная вода прошла по горлу, женщина чуть было не подавилась.       – Можешь ещё немного попить, - предложила Бернис.       – Нет, не надо.       Нора вытерла ладонью рот, надеясь, что желудок, наконец, успокоится:       – Лука сказал, что нам не попадётся водоём с пресной водой, пока мы не доберёмся до Норт Платт.       Бернис сжала её за локоть и развернула лицом к себе.       – С тобой всё хорошо?       Когда старшая женщина прижала ладонь к её щеке, Нора на мгновенье позволила себе насладиться материнской заботой.       – Я заметила, что ты не притронулась к завтраку.       Нора сглотнула. Её живот сворачивался только при одной мысли о еде.       – Я в порядке.       Подруга прищурилась:       – Живот болит?       Нора со вздохом кивнула, но произнесла:       – Не всё так плохо. Скорей всего, из-за бобов.       – Тошнит? – Спросила Бернис.       Нора медлила с ответом. ‘Кого бы не затошнило после тряски в душной повозке?’       – Судороги?       – Что?       – Диарея?       Нора покачала головой. Что бы с ней ни происходило, но точно не это.       – К чему ты клонишь?       – Ну, помнишь, нам рассказывали о холере.       Когда Нора резко дёрнула головой, её накрыло волной головокружения.       – Думаешь, у меня холера?       – А ты уверена, что нет?       Бернис Гарфилд смотрела на неё с беспокойством.       – Абсолютно уверена, - сказала Нора.       Какое-то время она себя не очень хорошо чувствовала, а жертвы холеры обычно несколько минут испытывали сильную боль и часто умирали в течение нескольких часов.       Бернис с облегчением выдохнула. В обозе все боялись холеры.       – Что же тогда?       У Норы была долгая, внутренняя борьба с самой собой, пока они путешествовали по нагорью. Прикусив губу, она повернулась посмотреть, где находятся Лука и Эми, и удостоверилась, что те не в пределах слышимости. Наверняка Лука специально отошёл, давая женщинам побыть наедине и посекретничать. Нора никогда не встречала столь инстинктивного и чувствительного мужчину к женским потребностям.       Нахмурившись, Бернис проследила за её взглядом в направлении Луки.       – Между вами с мужем всё в порядке? – Нерешительно спросила она.       Нора знала, сколько смелости потребовалось женщине, чтобы задать подобный вопрос. Отношения между мужем и женой, как правило, не обсуждались с другими, даже если он или она не счастливы в браке. Нора сжала руку Бернис. Женщина стала ей доброй подругой, первой, с кем она подружилась на обозе.       – Всё в порядке, - она мысленно молилась, чтобы этого не изменилось, если её подозрение подтвердится. – Моё состояние не имеет отношение к моему браку.       Ей не хотелось, чтобы Бернис подумала, что Лука такой же плохой муж, как Билл Ларсон.       Беспокойство всё не покидало лицо Бернис:       – Что же тогда? С тобой точно что-то не так.       Нора не могла отрицать этого, даже если бы попыталась заниматься самообманом.       – Я не совсем уверена.       Она не хотела озвучивать свои подозрения, возможно, потому что тогда это может оказаться правдой.       Бернис кивнула, поощряя продолжать:       – Расскажи мне.       – Я ещё не уверена, но… - Нора оглянулась убедиться что, ни Лука, ни какой другой эмигрант не услышит их разговора. – Ну, возможно… Есть вероятность, что я…беременна.       – Ребёнок! – завизжала Бернис, а когда Нора на неё шикнула, понизила голос. – Ребёнок! Это потрясающе.       Нора подавила гримасу разочарования.       ‘Это было бы так, если бы ребёнок был от мужа,’ горько подумала она.       В этом месяце не было месячных, она постоянно чувствовала себя уставшей, периодически испытывала тошноту и головокружение с того дня, как они покинули Индепенденс, но эти симптомы она списывала на побои от рук последнего клиента и нелёгкий путь. Но в последние несколько недель Нора прибавила в весе, чего нельзя объяснить плохим качеством их еды, поэтому Норе пришлось свыкаться с фактом новой беременности.       – О, давай, девочка! – Бернис заключила её в крепкие объятия. – У тебя есть причины радоваться! Почему такое хмурое лицо?       Нора облизнула пересохшие губы. Как объяснить подобное добросердечной женщине, утаивая события прошлого? Она снова повернулась в сторону Луки.       Бернис проследила за её взглядом:       – Что он сказал? Готова спорить, он…       – Он не знает.       Нора до сих пор не смогла смириться с тем, что её жизнь, которая только вошла в правильное русло, снова изменится, как только она раскроется мужу.       Бернис удивлённо моргнула:       – Что? Почему ты ему не сказала? – Она непонимающе смотрела на Нору. – Ты всерьёз думаешь, что он не обрадуется второму ребёнку? Он явно обожает свою дочь. Только представь, как он обрадуется сыну!       Нора потёрла нос. Это не так просто.       ‘Ничего в моей жизни не бывает просто. Может я не предназначена для тихой, счастливой жизни.’       Да, Лука женился на ней, уже зная, что у неё есть дочь, но на другого ребёнка, не являющегося его собственным, он не подписывался, когда делал ей предложение. Она всё ещё не понимала, почему он отказывается делить с ней постель, хотя вовсе неравнодушен к женским прелестям. Самая правдоподобная догадка в том, что мужчина хочет избежать привязанности к жене и ребёнку на неопределённый срок. Нора почти уверена, что он попытается уйти от ответственности, когда узнает о ребёнке.       – Всё сложно, - сказала она Бернис.       – Сложно? – Бернис подняла кустистые брови.       Ей определённо непонятно, чего сложного может быть в беременности.       – Да… - Нора притихла, не зная как объяснить.       – Но ты же ему расскажешь, верно? Ты не можешь этого скрыть от собственного мужа!       Нора вздохнула. Долго скрывать действительно не получится. Скоро её беременность станет заметна даже для самого недогадливого мужчины, который не столь внимателен к женским проблемам, как Бернис. У неё нет другого выбора, кроме как сказать мужу правду, но не хватает смелости.       Она всё ещё подыскивает подходящие слова, которые могли бы волшебным образом отбить у Луки желание сбежать, как только тайное станет явным, а это случится, когда они доберутся до плоскогорья.       Повозки остановились у края крутого склона, откуда плоскогорье спускалось к реке Норт Платт. Нора посмотрела на Лебёдочный холм. С нарастающим беспокойством она собирала дрова и ветки, попадающиеся по дороге. Смогут ли они без последствий спустится вниз?       Она нашла взглядом Луку, надеясь на его уверенность и практические советы. Когда тот повернулся к ней, она незаметно пощипала себя за щёки, придавая им немного цвета. Не хотела, чтобы муж догадался о её самочувствии.       Лука подошёл к ней, снимая с плеч брыкающуюся Эми.       – С тобой всё в порядке?       Нора вздрогнула, борясь с нарастающей внутри паникой.       ‘Это простой вопрос,’ успокаивала она себя. ‘Он ни о чём не догадывается.’       Тем не менее, она заметила, что время от времени Лука проявляет удивительную наблюдательность.       – Я в порядке, - ответила она. – Меня просто волнует, как мы будем спускаться. Бернис сказала, это Лебёдочный холм. Нам, правда, понадобится лебедка, чтобы спуститься вниз?       – Нет, - с небольшой улыбкой сказал Лука. – Мы снимем колёса и будем спускать повозки при помощи верёвок.       Нора наблюдала за тем, как мужчины делали это, подтверждая слова Луки. Тормоза установлены, а колёса сзади прикреплены к повозкам. Мужчины привязали к повозкам длинные верёвки, каждый встал позади, и надев перчатки, сжимал в руках концы верёвок.       Затем погоняя волов, мужчины, держась за веревки, спускали повозки вниз по крутому холму. Нора видела как каблуки сапог Луки зарывались в землю, руки напрягались, снижая скорость и замедляя спуск повозки. Иногда им приходилось и вовсе снимать колёса, чтобы облегчить путь по каменистым породам. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем первая повозка, наконец, спустилась в каньон.       Отвязав цепи и верёвки, мужчины поплелись обратно по склону холма, чтобы начать спуск следующей повозки.       Повозки аккуратно спускали по крутому склону. Наблюдая, как они медленно путешествуют по холму, Нора немного расслабилась. Другая повозка почти благополучно добралась до низа, когда один из мужчин оступился, споткнувшись о камень, и верёвка вырвалась из его рук. Повозка рванула вперёд, таща за собой остальных мужчин, державшихся за верёвки.       Мужчины кричали, женщины визжали, а волы, которых тащило вниз по холму, ревели.       Поднялась пыль, и крышка набирающей скорость повозки закрывала Норе обзор, но затем она увидела, как Лука решился на отчаянный шаг. Он бросился вниз за повозкой, отказываясь отпустить верёвку.       Но затем один за другим мужчины попадали, и верёвку пришлось выпустить из рук, чтобы та на головокружительной скорости не утянула их за собой. Лука упал и исчез за облаком пыли.       Нора замерла. Сжимая руку Эми в своей собственной, она беспомощно наблюдала, как повозка падает с холма и разбивается на тысячи щепок. В горле встал ком, когда услышала стон боли, прибывший из облака пыли. Буквально через несколько секунд появился Джейкоб Гарфилд и принялся спускаться вниз по холму. Пыль немного улеглась, и Нора увидела сидящего на земле мужчину, матерящегося и отплёвывающегося.       Это был не Лука.       – Мама, - услышала она взволнованный голос Эми.       – С Лукой всё хорошо, сладкая, - сказала Нора, моля, чтобы слова оказались правдой. – Он просто…прилёг отдохнуть.       Она подошла ближе к краю равнины, но всё ещё не могла разглядеть Луку. Горечь подступила к горлу. Перед глазами начало темнеть. В ушах зазвенело. Нора поняла, что сейчас упадёт в обморок.       – Эй!       Надёжное прикосновение к локтю, вернуло её к реальности.       Без колебания Нора прильнула к покрытой пылью одежде мужа.       – О Боже, Лука!       Она уцепилась за его спину так, будто ей он был дороже всего на свете. Его мужественное спокойное тело успокаивало её дрожащее собственное.       – Что? Что случилось?       Наконец, Луке удалось ослабить её железную хватку, отступить назад и посмотреть в зелёные глаза.       Нора уставилась на него:       – Я думала, ты…ты…       Она указала в сторону холма, у которого женщины и мужчины пытались спасти то немногое из вещей, что уцелело, успев вылететь из уже разбитой повозки Бэннетов.       – Ты же не всерьёз за меня волновалась, верно? – Его губы скривились в сомнительной улыбке.       Нора не знала чего хочет больше: поцеловать супруга или влепить пощёчину. До него по-прежнему не дошло, насколько важна для неё и Эми его жизнь. И отнюдь не из-за сентиментальных соображений, а потому что они нуждаются в кормильце и защитнике. Когда к горлу снова начала подбираться тошнота, она от него отвернулась.       – Нора? – Лука наклонился и посмотрел ей в лицо. – Ты в порядке? Ты позеленела.       Нора попыталась выпрямиться, но её накрыло ещё одной волной тошноты, и женщина потеряла то немногое, что съела в полдень. Наконец, проблевавшись, она почувствовала нежное поглаживание по спине. Обернувшись, держась за живот и немного покачиваясь, она встретила обеспокоенные серые глаза Луки.       Эми прижалась к ноге матери, вцепившись руками в подол её юбки.       – Мама, ты заболела? - девочка смотрела на неё широко открытыми глазами.       Одной рукой Нора успокаивающе погладила дочь по голове, другую оставила на бурлящем животе.       – Просто болит живот. Скоро пройдёт.       Конечно, это ложь, но она не хотела пугать Эми, да и Лука стоит рядом.       – Почему ты не сказала, что заболела?       Бессознательно его рука обвилась вокруг её талии, поддерживая.       Обычно Нора избегала мужских прикосновений вне работы, но тут сопротивляться не стала.       – Я не больна, - ответила она, почти жалея, что на самом деле не больна. – Я в порядке, просто расстройство желудка, вот и всё.       Лука внимательно на неё смотрел. По выражению его лица Нора поняла, что он не поверил ни единому её слову. С самого начала он быстро рассекретил её актерские способности.       – Возможно, тебе стоит переложить свои дела на…мужские плечи, - с полуулыбкой предложил он.       – О, да, потому что твои посильнее моих будут, - сказала она, кивая на его ладони.       Натянутая верёвка разорвала его перчатки, и Нора сквозь дыры видела волдыри и содранную кожу.       – Позволь мне обработать, - сказала Нора.       Лука покачал головой:       – Не время для этого. Наша очередь спускать повозку по склону. Будем зализывать раны, когда сделаем все дела. Ты справишься?       Нора выпрямилась и расправила плечи. Она полна решимости доказать, что является вовсе не нежным цветочком, а сильной выносливой женщиной.       – Конечно.       На секунду задержав на ней интенсивный взгляд, Лука кивнул:       – Хорошо. Тогда пойдем, закрепим всё в повозке.       Нора забралась в повозку. Из-за горячего воздуха к горлу снова начала подбираться тошнота, но она тут же подавила её и начала привязывать к повозке каждую вещь.       – Давай, я тут закончу, а ты пока приготовишь волов? – предложила она, видя как Лука разминает изрезанные пальцы.       Она ожидала, что из гордости он отклонит её предложение помощи, но тот без колебания кивнул.       Спустя несколько минут Лука подвел скот к краю и начал спускать повозку с крутого холма.       Нора с тревогой наблюдала, как повозка ударяется о камни. Веревками мужчинам едва удавалось сдерживать её от падения.       Когда Нора начала спускаться с холма, Бернис присоединилась к ней. Нора опустила Эми на землю, поиграть с детьми Гарфилдов.       – Как Джейкоб? – спросила Нора.       – Повредил ногу, а в остальном хорошо. Что там с Лукой?       Нора наблюдала, как её худенький муж натягивает верёвку, тормозя движение повозки.       – Его руки все в ссадинах и мозолях.       – Ты ему сказала? – Бернис с улыбкой ждала от неё ответа.       От мысли открыть Луке правду Нора начинала паниковать, но Бернис об этом знать не нужно. Она огляделась по сторонам, убедиться, что Эми и младшая дочь Гарфилдов не услышат их разговор. Ей не нужно, чтобы дочь повторила услышанное при Луке.       – Нет, я…я жду подходящего момента.       – Ах! – Бернис рассмеялась. – Хочешь устроить романтику, да?       – Что-то вроде того, - пробормотала Нора.       – Я так рада за вас с Лукой! – Бернис сияла как гордая будущая бабушка. – Вы такая прекрасная пара.       Нора заставила себя улыбнуться. Она любит Эми, любит детей и при других обстоятельствах была бы рада своему положению.       ‘Всё было бы замечательно, если бы это был ребёнок Луки.’       Но Нора знала, что скрывать это долго не сможет, и Лука скоро узнает о беременности. Им никогда не стать счастливой маленькой семьёй, о которой Нора всегда мечтала.       Когда повозка спустилась в долину, она выдохнула с облегчением.       Они разбили лагерь в Эш Хеллоу, лесном каньоне, названном в честь преобладающего здесь дерева - ясеня. После напряженного, пыльного спуска с Лебёдочного холма место всем казалось оазисом с прохладными источниками, высокими деревьями и ягодными кустами. Пышная трава выглядела словно ковёр с полевыми цветами. Нора глубоко вдохнула аромат роз и жасмина, которым пропитан воздух.       – Ну, похоже на романтическое место, которое ты ищешь, - подмигнула ей Бернис. – Хочешь остаться с мужем наедине? Я могу приглядеть за Эми.       Нора поморщилась. Каким бы романтичным это место ни было, она не собирается ничего рассказывать Луке в ближайшее время. Также она не готова впустить в этот мир новую жизнь.       – Спасибо, но нет. Думаю, я ещё пару недель подожду, прежде чем скажу Луке. Никогда не знаешь, что может пойти не так. Не хочу, чтобы он волновался.       Нора гуляла с Эми по лугу, собирала ягоды. Подойдя к прозрачному пруду посреди поляны, чтобы отмыть лицо Эми от ягодного сока, они обнаружили у воды Луку, готовящегося помыть свои руки.       – Вкусные ягоды? – спросил Лука, с нежностью наблюдая, как девочка забирается к нему на руки.       – Осень вкусные! Мама сделает пилог!       – Я планирую испечь пирог из крыжовника, - сказала Нора. – Не вытирай лицо о рубашку Луки, дорогая!       Подняв протестующую дочь на руки, Нора отпустила её на землю подальше от Луки и вымыла ей лицо.       – Теперь твоя очередь! – Повернулась она к Луке.       От улыбки обычно серьёзное, гладко выбритое лицо Луки сделалось на несколько лет моложе.       – Я не ел ягод.       – Я твои руки имею в виду. Позволь мне их обработать.       Нора вытянула руку, ожидая, пока Лука положит в неё свою ладонь. Аккуратно сняв с его рук ткань, отдалённо напоминающую перчатки, она пристально посмотрела на протянутые ладони. Тонкие, но сильные, способные в равной степени и запрягать волов, и подковывать лошадь, и укладывать её дочь спать. Нора тщательно обработала волдыри и царапины, а затем машинально нагнулась и поцеловала мозолистую ладонь.       Лука резко дернул рукой.       – Что ты делаешь? – Грубо спросил он.       Нора подняла голову. По полузлому, полу-искушённому выражению лица Нора поняла её жест он воспринял как попытку соблазнения. Но нет. Это не было запланировано. Даже если хотела интима, она была слишком напугана, что обнародует свою беременность во время полового акта. Это был лишь жест милосердия, сочувствия, благодарности и сдержанной привязанности. К собственному изумлению, она заметила, что покраснела под его взглядом.       – Извини, я не подумала. Просто, я делаю так, когда у Эми бо-бо.       Он отдернул и размял руку.       – Ну, тогда я выздоровел. Спасибо.       Благодарно кивнув, Лука быстро ушёл.