Назад в Орегон

      Моргая, Нора сонно подняла голову с подушки. Бледный свет рассвета начал просачиваться сквозь ткань палатки. Она разглядела Луку, обернутого в одеяло и лежащего к ней спиной. Его поза точно отображала расстояние, возникшее между ними. Не то чтобы они до этого были особо близки, но за пятьдесят миль пути от Индепендеса между ними появилось товарищество и взаимное уважение. Нора держалась за эту настороженную дружбу, ведь раньше даже предположить не могла, что у неё будут подобные отношения с мужчиной. Но теперь...       Прошло три дня с тех пор, как он узнал о её беременности, но они так и не поговорили о будущем. Его молчание с каждым часом все больше её пугало. Она прижала ладони к середине живота в надежде успокоить будущего ребёнка. Два дня назад он начал толкаться, но радость момента была омрачена постоянным страхом и опасением за своё неопределённое будущее.       Покинув Эш Холлоу, тропа начала медленный, но верный подъём, и чем выше они поднимались, тем холоднее становились ночи. Вдали порой виднелись проблески заснеженных гор Ларами. Нора знала, что они уже прошли точку, на которой Лука мог её отправить обратно в Индепенденс - по крайней мере, не одну. Каждый раз, когда им на пути встречалась семья или золотоискатели, следующие на Восток, сердце пронизывал страх, видя как Лука с ними разговаривает. И каждый раз, она боялась, что он договаривается, чтобы она вернулась с ними обратно, но этого не происходило.       Лука держал дистанцию, но не был недружелюбен. Он даже не наорал, когда не был готов завтрак, потому что с утра её тошнит от запаха еды. Напротив, он спокойно сам пожарил бекон и отправил её обратно в повозку отдыхать.       Что же касается её деликатного положения, он никому не сказал, что ребёнок не его. Всякий раз, когда кто-то из обоза поздравлял его с отцовством, он поджимал губы и смущённо пожимал плечами. Никто даже не подозревает, что он не отец ребёнка. Все до сих пор относятся к Норе с уважением, но она боится, что вскоре всё изменится и она снова останется одна.       Со вздохом она поднялась с матраса, дабы начать выполнять свою работу.       Повернувшись, она бросила взгляд на место где спала Эми и замерла. На подкладке никого не было. Эми пропала.       В панике Нора бросилась к заслону палатки, но резко остановилась рядом со спящим Лукой.       Дочь спокойно спала рядом с мужем. Рыжие кудри выглядывали из-под одеяла, которым, по-видимому, Лука её заботливо накрыл. Она прижималась к нему как к большой кукле.       Нора уставилась на этих двоих. Она поняла, что если Лука от них откажется, это разобьёт сердце её дочери. Сердце Норы под щитом жизненного опыта, но вот сердечко Эми без какой-либо защиты. Впервые в жизни девочка доверилась мужчине, и Нора не хотела видеть, как это доверие растопчут. Она не понаслышке знала, насколько это больно.       Нора наблюдала, как Эми завошкалась во сне, прижимаясь ближе к рубашке Луки.       Из-под одеяла появилась сильная рука и защищая легла на спину девочки, сохраняя тепло и давая чувство безопасности.       Нора прикусила губу. Она никогда не допускала мысли, что сможет доверить благополучие дочери кому-нибудь из мужчин, но только сейчас поняла, что на Луку можно положиться. Несмотря на его неопытность с детьми и недоверие Эми к мужчинам, за последние несколько недель пути у них возникла взаимная привязанность.       Сейчас в её жизни всё идеально, но Нора боялась, что если позволит себе быть по-настоящему счастливой, появится преграда, которая разрушит это счастье. Что сейчас и произошло.       Бросив последний взгляд на спящих, Нора покинула палатку. Оказавшись на прохладном утреннем воздухе, она поёжилась и отправилась разводить огонь. Наклоняясь за погнутым чайником, она услышала шаги позади себя.       – Доброе утро, - раздался охрипший от сна голос Луки.       Нора обернулась и приняла из его рук зевающую дочь.       – Доброе. Я ведь тебя не разбудила?       Она не желала злить его ещё больше, чем есть уже, из-за сокрытия факта своей беременности от другого мужчины.       – Нет, - ответил Лука. – Давай помогу.       Он взял из её рук чайник и направился к реке.       Эми начала барахтаться в руках матери, требуя, чтобы её опустили на землю:       – Эми тоже идёт!       Нора отпустила дочь и посмотрела на её ноги. Утренняя роса уже успела смочить её ступни.       – Нет, Эми, ты промочишь ноги в траве, поэтому останешься со мной.       Эми склонилась и посмотрела на росу. Нижняя губа девочки задрожала.       – Зато ты сможешь помочь мне с твоим любимым завтраком, - предложила Нора, не дожидаясь, когда ребёнок пустит слезу.       Эми перестала дуться:       – Блины с яблоком?       – Яблок у меня нет, но блины можно сделать.       Нора уверена, что её желудок справится с запахом блинов. Она опустила руку Эми и показала, как смешивать муку и молоко.       Вокруг них женщины начали разжигать костры и готовить мужьям завтрак.       Нора поджала губы, стараясь не замечать запахи бекона, фасоли, хлеба, лука, гуляющие вокруг. Тошнота подобралась к горлу. Отвернувшись на секунду от Эми и блинов, она сделала глубокий вдох.       Когда она развернулась обратно, увидела, что блинное тесто валяется на земле, а Эми несётся по траве к реке.       – Эми! Эми Гамильтон! Сейчас же вернись обратно!       Но Эми почти добежала до Луки, возвращающегося с чайником воды.       – Папа, - кричала она, мчась ему навстречу.       Нора замерла. Она видела, как чайник чуть не выскользнул из рук внезапно огорошенного Луки. Тот тоже замер на месте и смотрел на Эми с выражением от которого Нора едва сдержала смех, несмотря на нагнетающую ситуацию.       – Эми! – Она быстро догнала свою дочь. – Не называй так Луку, дорогая.       Навязывать ему этот статус, значит заставить принять на себя роль отца, каковым он не является ни для Эми, ни для будущего ребёнка. Нора не хотела, чтобы Лука подумал, что это она подговорила дочь называть его "папой", даже притом, что яснее ясного, что тот с неохотой принимает эту роль в своей жизни.       Эми, до этого вприпрыжку бегущая к Луке по траве, остановилась. Развернувшись, она растерянно посмотрела на мать. Дрожащая нижняя губа - явный признак того, что девочка сдерживает слёзы.       – Пласти, - пробормотала она.       Нора закусила губу, уверенная, что дочка даже не догадывается, за что извиняется. Эми понимает, что в чем-то провинилась, но понятия не имеет, почему нельзя называть Луку папой. С самого рождения Эми была дочерью проститутки и рассматривалась окружающими как таковая. Эми нередко слышала крики и неодобрение со стороны "добропорядочных" граждан. Даже сейчас, находясь в окружении людей, обращавшихся с ней как с любым другим ребёнком, рождённым в браке, она осталась слишком щепетильна к неодобрению.       Вздохнув, Нора опустилась на колени рядом с дочерью.       – Сладкая, ты не сделала ничего плохого. Ты же знаешь, - она подняла глаза вверх и умоляюще посмотрела в глаза Луки. – Должно быть, она услышала, как здешние дети так называют своих отцов, вот и решила… Эми, сладкая, Лука не...       – Нет, - Лука поднял руку, обрывая её на середине предложения. – Всё… - он откашлялся. – Всё нормально.       Нора была ошеломлена:       – Нормально? – Повторила она.       Что это значит? Все нормально, если Эми обращается к нему как к отцу?       – Твоим детям нужен отец, и я готов исполнять эту роль пока ты не найдешь себe мужчину получше, - сказал Лука.       ‘Мужчину получше?’ Нора испытывала желание смеяться и плакать одновременно. ‘Тогда ты останешься их отцом до конца своих дней, потому что чем больше я тебя узнаю, тем больше уверена, что ты лучший мужчина, какого я когда-либо могла себе желать.’       Она медленно поднялась с земли и положила руку на плечо Эми.       – Ты уверен? Ты сможешь принять этого ребёнка как своего?       Нора не смогла скрыть надежды, таящейся в глазах.       Лука пожал плечами, будто бы это пустяк.       – Пока ты моя жена, твои дети – мои дети.       Нора удивлённо моргнула и ошеломлённо покачала головой.       ‘Его жена, его дети… Для него действительно всё так просто?’       Она не могла себе даже представить, что кто-либо из мужчин, встречавшихся в её жизни, так отреагирует. Некоторые могут смириться с тем, что вместе со своими детьми приходится воспитывать их сводных сестёр и братьев, но никогда не встречала мужчину, как Лука Гамильтон, гордо принимающего чужого ребёнка как своего.       В душе начали зарождаться сомнения. Пессимистические мысли и тревоги закрались в сознание, но затем Нора увидела, как Лука поднимает Эми с росистой травы на руки. Мокрый подол платья замочил его рубашку, он вздрогнул в прохладе утреннего воздуха, но Эми обратно на землю не отпустил.       ‘Возможно…’       Нора позволила робкой надежде забраться в сердце, следуя за ними к костру.