Назад в Орегон

      'Ещё одно трудное решение - и я та, кто должен его принять.' Лука скрестила ладони на седельном рожке и посмотрела с холма вниз на извилистую реку Снейк.       Река делала изгиб, вырываясь из высоких стен каньона. Это их единственный шанс пересечь Северный берег, что позволит им проделать путь к Форту Бойс с достаточным количеством питьевой воды. Если не пересечь реку сейчас, они будут вынуждены следовать по южному маршруту вокруг изгиба через сухую, бесплодную пустыню.       Лука смотрела на два маленьких острова, располагающиеся бок о бок в реке и разделяющие её на три ветви. В её последней экспедиции на Орегон острова были покрыты травой, а в настоящее время вся она съедена. Пересекая реку, можно использовать острова в качестве ступеней, но дорога всё равно будет непростой.       – Что такое? – К ней подошла Нора и нежно коснулась одной из ладоней. – Ты хмуришься?       Лука посмотрела на руку на своей руке. Она противилась желанию накрыть её ладонь своей второй. Всю свою жизнь она избегала прикосновений людей, но теперь, когда дело касается Норы, казалось, её тело перестало сопротивляться.       – Не уверен, стоит ли нам пересекать реку, – сказала она, возвращая взгляд к воде.       – Выглядит вроде неплохо.       Лука кивнула:       – Да, но передвигаться будет намного хуже, чем кажется.       Чистый поток реки Снейк со стороны видится не таким сложным, как некоторые из рек, которые остались позади. Именно её ясность была настолько обманчивой, и река, казалась, гораздо мельче, чем есть на самом деле. В сочетании со стремительным течением и неровным руслом река Снейк считается самым коварным речным переходом на всей Орегонской тропе.       – Тем не менее, альтернатива мне нравится намного меньше, – уже тише произнесла Нора.       Луке тоже не нравилось. Сегодня утром умерла одна из их лучших коров, и сухой южный маршрут, несомненно, убьет ещё не одну.       Она похлопала Нору по ладони, радуясь, что, наконец, услышала её собственное мнение без боязни упрёка:       – Согласен. Давай рискнём.       Их повозка оказалась первой на очереди. Сто ярдов до первого островка преодолеть оказалось очень легко, даже несмотря на то, что Луке пришлось держаться за ярмо, чтобы не унесло быстрым течением. После минутного отдыха она погнала волов на второй островок длиной в семьдесят пять ярдов.       На этот раз волам пришлось больше бороться с потоком. Русло реки оказалось неравномерным, со множеством коряг и ям. Ведущая пара волов плыла по шеи в воде, в то время как замыкающая пара плелась по мелководью.       Достигнув второго острова, Лука приподняла боковую часть повозки ещё на несколько дюймов и установила ещё одно ярмо для волов. Последний отрезок не только самый длинный, но и самый сложный для переправы.       Они сражались с каждым дюймом быстрого течения. Будучи по шею в воде, Лука чувствовала, насколько волы стали медлительнее. Очередной удар волны по вагону и повозка начала наклоняться в сторону. Ругаясь, Лука заглянула внутрь вагона, готовясь в любую секунду вытащить Эми, если повозка начнёт переворачиваться.       Тем временем на противоположном берегу появилось несколько мужчин из обоза, пересёкших реку ранее. Двое из них перебрались к ней и помогли привязать верёвки к деревянным хомутам, затем попутчики, ожидающие их на берегу принялись тянуть.       Лука выдохнула с облегчением, когда повозка, наконец, оказалась на земле. Она тут же протянула руку близстоящему из своих спасателей.       Молодой брюнет с улыбкой пожал ей руку. В его лице было что-то знакомое, но в то же время Лука уверена, что не встречала его раньше.       – Лука Гамильтон, – с благодарным кивком представилась она.       – Бен Маколи.       Лука схватилась за ярмо, чтобы удержаться на ногах. 'Маколи?' Внезапно она поняла, где видела эту улыбку и эти зелёные глаза. 'Боже, это отец Эми!' Она предполагала, что Эми тоже рождена от клиента Норы, но вне всяких сомнений у них общая улыбка, цвет глаз, и даже фамилия. 'Нора никогда не упоминала, что разведена! А если так и есть... Может, она просто от него сбежала!'       В этот момент Нора откинула дверцу и не спеша вылезла из повозки. Женщина замерла, увидев мужчину, стоящего рядом с Лукой.       – Б-Бен?       Глаза цвета мха округлились от удивления:       – Нора?       Оба колебались, топчась на месте.       Незнакомец сделал шаг вперёд, а Нора продолжала смотреть на него со смешанными чувствами. Лука успела разглядеть вспышку радости в её глазах, прежде чем та сменилась настороженностью. Однако свои собственные чувства ей было сложно назвать настороженными. Она почувствовала, как её охватило волной зависти. Волоски по всему телу встали дыбом, и вовсе не из-за мокрой одежды.       Чувство стало более интенсивным, когда повозка закачалась, и из неё выглянула Эми.       Бен Маколи уставился на девочку, затем его взгляд вернулся к Норе. Было ясно, что он заметил между ними внешнюю схожесть. Без сомнения в них все видели мать и дочь.       Лука поняла, что собственная ревность распространяется не только на Нору, но и на Эми. До сих пор она была единственным "отцом", который у Эми когда либо был, но вот внезапно появился тот, кто может претендовать на этот титул и роль в жизни девочки.       – Это...? – Маколи всё не сводил взгляда с Эми.       Нора подошла к дочери и притянула маленькое тельце ближе к себе:       – Да, это Эми. Моя дочь.       – И ты...? – Бен указал на круглый живот Норы.       – Я беременна, – сказала Нора, Лука подметила в её голосе защитные нотки. – Снова, – чуть ли не вызывающе добавила она.       Бен Маколи, наконец, отвел взгляд от Эми, и оглянулся через плечо, разглядывая мужчин обоза:       – Ты ведь не с Рафаэлем Джеймисоном?       – Нет. Но я замужем, – тут же добавила Нора. Её рука нащупала ладонь Луки, ища поддержки. – Это Лукас Гамильтон, мой муж. Лука, это Бенжамин Маколи, мой брат.       'Брат? Значит он Эми не отец!' Лука закашляла от удивления. С опозданием она пожала протянутую ей Беном руку и слабо её потрясла.       – Рад знакомству, – пробормотала она, косясь на Нору.       Она не знала, что у Норы есть брат, и не могла понять, почему они не обнимаются, радуясь семейному воссоединению.       – Лука! – Крик Тома Бьюкенена заставил её посмотреть вперёд.       Его повозка достигла середины реки и нуждалась в помощи.       Она повернулась к Бену Маколи:       – Если вы остановитесь недалеко от нас, можете присоединиться к нам за ужином, – предложила она, не желая упускать возможность узнать больше о семье Норы и дать жене шанс пообщаться с братом.       Маколи согласно кивнул, протягивая ей верёвку:       – Я буду.

***

      – Зачем ты это сделал? – Сорвалась Нора, как только последнюю повозку переправили на другую сторону.       Лука со стоном наклонилась и сняла с себя сапоги, выливая из них воду. Со своего места, сидя на задней части повозки, она посмотрела на Нору, стоявшую, упираясь руками на округлые бёдра, от чего-то на неё злясь.       – Что сделал?       – Позвал на ужин моего брата!       – И? – Лука не видела в этом проблемы.       Нора топнула ногой, напоминая этим жестом Эми. Лука с трудом подавила усмешку.       – Ты даже не поинтересовался, хочу ли я его пригласить! Ты всё время напоминаешь мне, чтобы я говорила, что думаю, и имела своё мнение, а теперь, когда дело касается моей семьи, ты даже не посоветовался со мной!       Лука поставила на землю сапоги. Она беспомощно смотрела на мокрую резину, не зная, что сказать в своё оправдание.       – Прости. Я не знал. Думал, ты будешь счастлива провести больше времени с братом.       В детстве Лука всегда мечтала о брате или сестре, поэтому не могла даже предположить о нежелании Норы провести время с братом.       Со вздохом Нора присела на щит повозки рядом с Лукой. Казалось, её гнев рассеялся и сменился смирением.       – Ты не ладила с братом? – Мягко спросила Лука.       – Мы не проводили много времени вместе, чтобы подружиться. В основном братья меня игнорировали. За исключением, конечно, издевательств надо мной и высмеиванием перед своими друзьями, когда им заблагорассудится. – Нора пожала плечами, притворяясь, что её больше это не волнует, но горечь в голосе подсказала Луке, что чувства женщины всё ещё задеты.       – Братья? – Она попыталась продолжить разговор. – У тебя больше одного?       Нора кивнула:       – У меня их трое, но ни один не вступился, когда отец выгонял меня из дома.       – Что случилось? – Поинтересовалась Лука прежде чем смогла себя остановить. Она прикусила губу, понимая, что не имеет права спрашивать о прошлом Норы, не имея желания открыть завесу над собственными тайнами. – Ты не обязана отвечать. Если не хочешь.       Изумрудно-зелёные глаза смотрели в её собственные.       Лука едва сдержалась, чтобы не съежиться под пристальным взглядом женщины.       – Ну, так как я тебе ещё не рассказывала, что привело меня к работе на Тесс и замужеству, полагаю, ты имеешь право знать, – сказала Нора.       Лука покачала головой:       – Нет. Твоё прошлое - твоё дело. Ты не должна со мной делиться, если не хочешь.       Нора опустила взгляд на свои руки, нежно поглаживающие округлый живот. Затем сквозь полуприкрытые веки посмотрела на Луку.       – Я никому не рассказывала, кроме Тесс, но даже она не знает подробностей.       – Если тебе больно говорить об этом...       – Я тебе доверяю, – сказала Нора, наконец, полностью подняв глаза.       'Боже, обязательно было это говорить?'       Луке хотелось сбежать. Убежать от доверительного взгляда Норы, зная, что не сможет ответить доверием на доверие, из-за страха разрушить собственную жизнь.       – Ты никогда не спрашивал об отце Эми. – Голос Норы практически перешёл на шёпот, стал настолько тихим, чтобы никто в лагере не услышал её откровений.       Лука отлепил влажную ткань брюк, прилипшую к её бёдрам.       – Думал, ты не знаешь, кто он или не хочешь мне о нём рассказывать.       – Я точно знаю, кто её отец. Я не всегда была проституткой. - На лице Норы появилась горьковато-сладковатая улыбка.       Луке пришлось отвести взгляд:       – Уже догадался.       Она всегда предполагала, что отец Эми, как и будущего ребёнка Норы, был безымянным клиентом. В какой-то степени она даже рада узнать, что отцом Эми был не незнакомец, заплативший, за ночь с Норой. Затем она замерла, когда в голове возникла другая картина возможного развития событий.       – Ты же... ты не была...? Отец Эми тебя не...?       Голова Норы вопросительно склонилась:       – Меня не, что?       – Он...он не...принуждал тебя?       Лука знала не одну женщину, вынужденную заниматься проституцией после изнасилования. Семьи отрекались от них, больше не считая своих дочерей "порядочными". Она задержала дыхание, ожидая ответа Норы.       Нора коснулась рукой ладони Луки и нежно сжала.       – Нет, не принуждал.       Лука сплела их пальцы вместе и с облегчением выдохнула.       – Его звали Рафаэль Джеймисон. Он был авантюристом с несбыточными мечтами и отсутствием всякой чести. – Нора вздохнула. – Мой отец запретил ему за мной ухаживать, так как хотел, чтобы я вышла замуж за сына его партнёра по бизнесу, а не за пустомелю без гроша за душой. Но Раф обещал мне достать луну с неба, а я была наивна и влюблена. Я встречалась с ним втайне от своей семьи. Последний раз я его видела, когда сообщила ему, что беременна.       Лука поняла, что бессовестно пялится на Нору:       – Он просто исчез?       Она не могла себе вообразить, как можно бросить такую женщину, как Нора.       'О, ты тоже на словах мастерица! Бросить её - это именно то, что планируешь сделать, как только доберешься до Орегона, забыла?'       – Он сказал мне, что не женится. – В голосе Норы появилась пустота.– Я три месяца скрывала беременность от своей семьи, пытаясь найти способ заставить их понять и принять ребёнка. Но нет.       Лука провела большим пальцем по ладони Норы, но промолчала.       – Отец недвусмысленно дал понять, что у его дочери не будет внебрачного ребёнка. Что ему не нужна "запятнанная" дочь, которую нельзя выдать замуж за одного из своих влиятельных друзей. Для него только моё тело и чистота представляли интерес. Его никогда не заботила я, моё мнение и мое счастье.       – А что твоя мама? – Спросила Лука, откашлявшись.       Нора поморщилась:       – За семнадцать лет жизни под отцовской крышей я ни разу не слышала её мнения, кроме согласия с тем, что отец высказывал первым. Она со слезами на глазах наблюдала за тем, как он вышвыривает меня из дома, но не проронила ни слова.       Лука поняла, что в детстве Нора была так же одинока, как и она сама. Даже несмотря на большую семью.       – Куда ты пошла? – Тихо спросила она.       – Я работала швеёй в маленьком городке, но когда моя беременность стала заметной, портниха меня уволила, отыскав замену. Я спала в конюшнях и попрошайничала, когда познакомилась с Тесс.       В следующем вопросе не было необходимости. Лука прекрасно смогла представить себе ситуацию, в которой оказалась Нора. Чтобы обеспечить жизнь себе и дочери, у неё не было другого выбора, кроме как согласиться на работу, которую Тесс предложила ей в своём борделе.       – Хочешь, чтобы я сходил к повозке твоего брата и сказал ему держаться от вас подальше? – Спросила она.       Нора спустилась с повозки и повернулась лицом к Луке.       – Нет. Он всё ещё мой брат, и помог нам с повозкой сегодня. Меньшее, что я могу для него сделать, это предложить горячую еду.

***

      – Давай пройдёмся, покурим, – предложил Бен Маколи после того, как съел последний кусок ужина, приготовленный сестрой.       Он поднялся со своего места у костра и выжидающе смотрел на Луку.       Лука нацепила на лицо спокойное выражение, старательно скрывая гримасу отвращения. У неё нет привычки курить трубку или жевать табак. Но не в этом дело. Маколи хочет отойти с ней подальше от огня, чтобы поговорить как мужчина с мужчиной. Лука оценила иронию момента.       Она подняла с коленей Эми, которая, как и Нора, весь вечер держалась подальше от странного "дяди", и усадила её рядом с мамой. Бросив взгляд на жену, она последовала за Беном к краю лагеря.       – Итак, – Маколи остановился поджечь свою трубку, – ты мужчина, женившийся на моей сестре.       'Этот разговор из разряда: "каковы твои намерения в отношении моей сестры"?' Задумалась Лука. 'Немного поздновато.' Она кивнула.       – Очень благородно с твоей стороны. Я имею в виду... – Бен указал трубкой в сторону лагеря, – взять в жёны женщину, которая до тебя знала другого мужчину, и растить ребёнка не твоей крови...       'Ты и половины не знаешь, юнец!' Но озвучивать это не стала. Она не собиралась рассказывать Маколи, что его сестра работала в борделе и сейчас беременна ребёнком клиента.       – Она хорошая жена и замечательная женщина, – вместо своих дум сказала Лука.       Бен пожал плечами:       – Тем не менее, я хочу поблагодарить тебя от имени моей семьи. Мой отец довольно плохо воспринял весть о том, что она носит ребёнка, но, думаю, теперь он станет гордиться тем, что Нора стала женой бывшего заслуженного офицера.       С одной стороны, хорошо получить одобрение от родственников супруги, но с другой, её изнутри просто распирало от гнева. Маколи до сих пор не интересовало счастье Норы. Они не хотели знать, каким человеком она стала; всё, что имеет для них значение - замужество дочери за уважаемым мужчиной.       – Знайте, вам обоим рады в нашем доме. Почему бы вам не отправиться со мной, когда я буду возвращаться на восток? – Предложил брат Норы. – Ты мог бы заняться семейным бизнесом.       Луке даже не пришлось обдумывать предложение, так как давно решила не быть ни солдатом, ни у кого-то в подчинении. В Орегоне у неё будет собственное дело.       – Решать не мне, – сказала она. – Нора должна определиться, хочет ли она жить под крышей своего отца.       Рыжие ресницы дрогнули. Бен Маколи явно не привык, что мужчины позволяют своим жёнам принимать столь важные решения. Наконец он пожал плечами:       – Хорошо. Дашь мне знать, ладно?       Лука кивнула, глядя на заходящее солнце. Возможно, это решит вопрос с Норой, когда они доберутся до Орегона. Может, она решит вернуться домой с братом, теперь, когда отец захочет её принять. Так или иначе, от этого на душе не становилось радостней.

***

      – О чём он с тобой разговаривал?       Все дела были переделаны, и Эми уже уснула. Теперь Нора не могла удержаться от расспросов.       Выражение его лица было спокойным, поэтому не было понятно, что он думает об этом предложении.       Нора задумалась. Три года назад она была бы вне себя от радости, если бы появилась возможность вернуться в отчий дом, и с радостью бы подчинилась правилам отца. Теперь же, после почти четырёх месяцев жизни с Лукой, она не могла себе представить жизнь под отцовской крышей. Но больше всего она не хотела такой жизни для дочери. Эми никогда не станет для них любимой внучкой. Родители никогда не станут считать её полноценным членом семьи, лишь будут терпеть пребывание в доме как незаконнорожденного бастарда.       – Что ты ему ответил? – Поинтересовалась она.       – Ничего. Сказал, что решать тебе.       Нора засмеялась:       – Держу пари, Бена устроил твой ответ.       Лука ухмыльнулся, и на мгновение между ними возникло молчаливое заговорщическое понимание:       – Он чуть не проглотил свою трубку.       Улыбка постепенно стала исчезать с лица Норы, когда она поняла, что Лука всё ещё не высказал своего мнения о данном предложении.       – Ты хочешь согласиться? Мой отец - один из самых богатых людей Бостона, он может платить тебе гораздо больше твоей выручки от разведения лошадей.       Лука чуть облокотился на стенку палатки:       – Богатство переоценено.       Её нижняя челюсть отвисла в изумлении, и она некоторое время просто удивлённо на него пялилась. Затем её накрыло волной заливистого смеха. Она никогда не слышала, чтобы кто-то просто так отказался от денег и власти её семьи.       – Боже, ты потрясающий.       Нора наклонилась над своей подстилкой и нежно поцеловала мужа в щёку. Почувствовав жар под губами, она поняла, что его щёки залило краской. На мгновенье возникло желание накрыть каждый сантиметр этого румянца своими губами, но напряжённость в теле Луки заставила её вернуться на своё место.       Он потёр рукой щёку.       – Вовсе нет, – проворчал Лука. – Мне просто не нужны деньги твоей семьи. Но это вовсе не означает, что ты не можешь вернуться в Бостон. Можешь сказать родителям, что поживёшь у них до тех пор, пока я не построю для нас дом в Орегоне. После я могу попросить кого-нибудь написать письмо о моей внезапной смерти. Ты продолжишь жить с ними, но уже как уважаемая вдова.       – Да ты уже всё спланировал, – Нора не знала, сердиться ей или удивляться.       Лука пожал плечами:       – Всего лишь предложение. Можешь либо согласиться с ним, либо оставить всё как есть.       – Тогда я оставлю всё как есть, если ты не против. Если я когда-нибудь вернусь в Бостон, это не будет визит к семье, – решительно сказала Нора.       – Отлично.       Он прилёг на свою подстилку, и на минуту в палатке воцарилась тишина.       – О чём Бен ещё говорил?       – Он не особо многословен. Официально поблагодарил меня от клана Маколи, – сказал Лука.       Нора нахмурилась. Её семья даже не знает Луку, за что тогда его благодарить?       – За что?       – Ну, он сказал, как благородно с моей стороны взять в жёны женщину с ребёнком и растить его как своего собственного. – Лука потёр шишку на переносице.       Жест, сигнализирующий о смущении.       На этот раз Нора согласна, со своим братом.       – Это действительно благородно. Он прав, – чуть слышно произнесла она.       – Нет. Эми хорошая девочка, – Лука с любовью посмотрела на спящего ребёнка. – Любой мужчина с гордостью назвал бы её своей дочерью.       'Да,' с гордой улыбкой признала Нора, 'Эми хорошая девочка.' Она нравилась каждому мужчине в обозе, но отважиться стать ей отцом совсем другое дело.       – Да, но думаю, тебе совсем не просто, когда есть такие люди как Броди Коуэн, напоминающие, что она не является твоей дочерью, и что вскоре родившийся ребёнок тоже будет не от тебя.       – Не важно. Мне плевать на мнение людей вроде Броди.       Он продолжает повторять это вновь и вновь, но Норе всё же трудно в это поверить. Зная, что твоя жена носит в себе ребёнка от другого мужчины, заплатившего за ночь с ней, очень тяжело для гордого мужчины.       – Но что если однажды... у нас появится ребёнок. Ребёнок, который будет твоей плотью и кровью...       – Этого не будет, – отрезал Лука.       Стало ясно, что он хочет закрыть тему, и Нора вздохнула в отчаянии. Она не могла так просто забыть об этом. Чем больше близился срок рождения ребёнка, тем больше она беспокоилась о будущем своих детей.       – Ты уверен, что однажды не затаишь обиду на появление моих детей? – Шепотом спросила она.       – Уверен.       Нора снова вздохнула. Ответ, состоящий из одного слова не смог её успокоить.       – Ладно, – Лука сел и повернулся к ней лицом. – Послушай. Я знаю, каково это - быть нагулянным ребёнком проститутки. И я последний, кто когда-либо скажет хоть слово против этих детей.       В полной тишине Нора услышала собственное сердцебиение:       – Ты... твоя мать?       – Да, была проституткой. – Лука пытался говорить без эмоций, но Нора уловила вибрации в его голосе.       'Так вот откуда обширные познания о жизни в борделе. Он вырос в одном из них. Его мать была проституткой. Была,' вдумалась Нора. 'Значит, она умерла.' Это не было бы для Норы неожиданностью. Она лучше чем кто-либо другой знала, что большинство проституток не доживают до того дня, пока накопят достаточно денег, чтобы покинуть бордель и начать новую жизнь. Многие погибли от рук жестоких клиентов или во время драки. Некоторые умирали от чахотки, сифилиса или в результате неудачных абортов. Другие напивались до смерти или стали жертвой лауданума. Нора не решалась спросить.       Тем временем, Лука, вероятно, прочёл молчаливый вопрос по её глазам:       – Она была пьяницей. В какой-то момент, приняла больше допустимого и скончалась.       Нора почувствовала, как собственные глаза горят от подступающих слёз. Но она смахнула капли, только те успели появиться, вспомнив, что Лука не выносит сочувствия к себе.       – С-сколько тебе было лет?       – Двенадцать.       Слишком молод, чтобы постоять за себя.       – Кто о тебе заботился?       – Никто. Я сам, – ответил Лука.       'В двенадцать лет?'       – А как же твой отец?       Лука не ответил. Не было необходимости - по его взгляду всё стало ясно.       'Мать была проституткой, а отца он никогда не знал, потому что тот был лишь клиентом, которому всё равно, в кого впрыснуть своё семя.' Нора посмотрела на свой живот, затем на Луку. Параллель очевидна.       – Поэтому ты на мне женился? – Задала она откровенный вопрос. Он научил её открыто выражать свои мысли, теперь пусть столкнётся с последствиями. – Чтобы Эми не росла, как ты?       Серые глаза взглянули в её собственные, затем Лука быстро отвёл взгляд.       – Да, это была одна из причин, – сказал он, выглядя чуть пристыжённым.       Но по отношению к Норе ему нет нужды стыдиться.       – Спасение Эми от участи вырасти бастардом проститутки стало и одной из моих основных причин выйти замуж за тебя, – призналась она в ответ.       Их взгляды встретились.       – Что ж, тогда, кажется, мы оба получили то, что хотели от этого брака.       'На тот момент, да. Но сейчас я хочу большего.' Нора удивилась внезапно пришедшей в голову мысли. Сделав глубокий вздох, она направила свои размышления в другое русло.       – Если ты сам рос в борделе...       Она колебалась. Как любую юную леди, её учили не обсуждать физическую близость между мужчиной и женщиной, даже со своим мужем. Когда придет время, ей пришлось бы смириться с желаниями мужа, но никогда не обсуждать их. Но Нора больше не леди, которую воспитала её мать. Сейчас ей больше привычны грубые сплетни о сексе женщин из салуна.       – Зачем ты решил снова прийти в бордель?       – Не то чтобы я проводил там каждый вечер. Я не был постоянным клиентом. Я наведывался туда пару раз, в основном, когда мои сослуживцы не принимали ответ "нет", - напряжённо сказал Лука.       Нора с нежностью коснулась его руки. Мышцы под её ладонью были тверды как сталь.       – Не стоит держать оборону. Я не обвиняю. Просто хочу понять. Я хочу сказать... ты добрый, благородный и хорош собой. Ты легко мог бы найти красивую, нетронутую девушку, которая бы с радостью вышла за тебя и разделила с тобой постель.       Каких-то три года назад, прежде чем она поклялась себе никогда больше не быть невинной простушкой, ослеплённой любовью, Нора легко бы в него влюбилась. Что-то в его лишенной грубости силе являлось очень привлекательным, и судя по тому, как дочь Бернис и застенчивая Эмилина по нему вздыхают, не одна она такого мнения.       – Зачем платить проститутке, с детства зная особенности её работы?       Лука снова отвёл взгляд и сжал уголок своего одеяла. Он так долго молчал, и Нора была уверена, что он не станет обсуждать с ней эту тему, но Лука всё же ответил:       – Я никогда не был с другими девушками. Только... только с Тесс.       Ответ не удивил Нору. С первой встречи она подозревала, что он делил постель только с Тесс, и он никогда не пытался переубедить её в этом. Но теперь, услышав это от него, ей стало не по себе.       'Это не ревность,' убеждала она себя. 'Просто представление моего мужа и лучшей подруги в одной постели... Мне неловко, только и всего.' Это заставило её задуматься, почему он неоднократно делил постель с Тесс, но каждый раз отказывается лечь с ней.       – Ты.. ты был...влюблён в неё?       Лука вырвал из одеяла несколько болтающихся нитей.       – Она мой друг и очень привлекательная женщина, – сказал он, не поднимая глаз.       – Это да или нет? – Уточнила Нора.       – Нет, – ответил Лука. – Я с самого начала знал наши роли. В наших отношениях не было места любви. Она предлагала свою дружбу и тело, и это всё, что я был готов от неё принять.       Нора поняла, как и она сама, он по опыту знал, что любовь непостоянна и может навредить. Он не ждёт, что когда-нибудь обретёт любовь, и точно не в объятиях проститутки. 'И не в моих.' Со вздохом она успокоилась.       – Спокойной ночи, Лука.