Назад в Орегон

      – Вот оттуда я буду двигаться дальше, – сказал Бен Маколи, указывая на три блочных дома в форте Боис. – Я доставлю провизию и вернусь в штат. Точно не хочешь отправиться со мной?       Нора без раздумий ответила:       – Нет.       Бостон давно уже перестал быть её домом. Все надежды и мечты сейчас только об Орегоне.       – Ладно. Скажу матери, что ты замужем за бывшим заслуженным офицером, который к тому же является капитаном обоза. Это должно сделать её счастливой. – Бен потянулся к поводьям. – Хочешь, чтобы я ещё что-нибудь ей передал?       – Скажи ей, что у меня замечательная дочь и добрый муж. – Нора надеялась, что для матери эти слова будут значить больше, чем служебные звания её мужа. – Передай, что я счастлива.       Бен быстро кивнул, больше никак не отреагировав на услышанное. Сила и статус всегда были для него важнее, нежели доброта. Он пожал Луке руку и сжал сестру в грубом, безличном, секундном объятии. Затем наклонился к Эми.       – Давай же, девочка, обними своего дядю Бена, – потребовал он.       Эми обхватила своими ручками ногу Луки. Спрятав лицо за тканью штанов отца, она одним глазом поглядывала на Бена.       Мужчина насмешливо фыркнул. Он предупреждающе указал пальцем на Луку:       – Если у тебя родится сын, – Бен кивнул на живот сестры, – тебе лучше воспитать его не таким трусом!       Догадываясь, что взрослые говорят о ней, Эми крепче вцепилась в ноги Луки.       Нора поджала губы. Бездумные, жестокие слова, которыми он описал Эми, причиняли ей боль. Точно также мужчины её семьи, говорили когда-то с нею.       Лука наклонился и поднял Эми на руки.       – Если у меня будет сын, – медленно произнёс он, глядя Бену в глаза, – я буду невероятно горд, если он будет так же умён, как Эми, и будет обнимать меня, а не незнакомца, которого до этого никогда в жизни не видел.       С робкой улыбкой Эми обняла его за шею. Бен нахмурился, и покачав головой, поскакал прочь.       Взгляд Норы не провожал брата; он так и остался на Луке. Она восхищалась его способностью заставить Эми почувствовать себя особенной. Так же он относится и к ней, с тех пор как они покинули Индепенденс.       – Спасибо, - шепотом произнесла она.       Лука повернулся к ней и их взгляды встретились.       – Не стоит благодарить меня за правду. Ладно, почему бы нам сейчас не отправиться в форт? Может, там даже продаются конфеты, – сказал он, улыбаясь Эми.       Нора последовала за ними, всё ещё не отводя взгляда от мужа.

***

      С Эми на руках Лука подошла к маленькой парадной площади форта Боис. Форт был смоделирован по образцу форта Холл, только меньшей площадью. Он был построен Компанией Гудзонского Залива, но теперь, когда бобры стали редко встречаться в этой области, КГЗ покинула этот район, и форт с каждым годом всё больше и больше приходил в негодность. Сегодня в тени блочных домов им встретились только несколько французов и парочка шошонов.       Найти здесь конфеты не представлялось возможным. Может, ей хотя бы удастся купить для Эми ожерелье из разноцветных бусинок. Она подошла к одной из шошонок, торгующих украшениями, как вдруг кто-то схватил её за плечо и грубо развернул.       Она пошатнулась, пытаясь удержаться на ногах и не потерять равновесие. Удар выбил землю у неё из под ног. Падая, Лука услышала крик Норы. Прижимая Эми к своему телу, она не могла защищаться руками.       Как только она оказалась на земле, сразу получила пинок по рёбрам, но на этот раз Лука была готова. Схватив ботинок неизвестного нападающего, она потянула его на себя, пока не почувствовала, что тот тоже свалился с ног. Это дало ей время передать Эми в руки матери. Когда она развернулась, нападавший уже поднялся на ноги.       'Билл Ларсон!'       Он замахнулся на неё своими мясистыми кулаками.       Лука откатилась в сторону и почувствовала лишь, как костяшки его пальцев коснулись её уха. Успев схватить его за руку в середине броска, повинуясь импульсу, она воспользовалась моментом, вновь сбивая его с ног.       Поднимался с земли, он с фырканьем разъярённого быка. Вены на шее выпирали.       – Я научу тебя не лезть в чужие дела, ублюдок! Ты серьёзно думал, что я позволю тебе увести мою жену?       Он бросился вперёд, замахиваясь одновременно обеими кулаками.       Лука ловко уклонилась от атаки, а когда Ларсон пролетел мимо неё, ударила его кулаком по задней стороне шеи.       Тот рухнул на живот и снова поднялся, уже более яростный, чем прежде.       Лука настороженно начала кружить вокруг противника. Драку нужно закончить быстро, прежде чем он сможет её утомить. Билл физически сильнее, выше и тяжелее её, тогда как единственным её преимуществом является ловкость.       Она передвигалась вперед и назад, уклонялась от его ударов, пинков и хватки, пока лицо Ларсона не стало красным от гнева и напряжения.       – Дерись как мужчина, трус! – Крикнул он ей.       Лука не придала его словам значения, давно научившись сохранять хладнокровие во время боя. Она ушла влево, и когда он переместил свой вес, чтобы блокировать удар, она подножкой сбила его с ног.       Валяясь на земле, он стал хватать её за ноги.       Лука встретила его ударом по рёбрам. Услышав, как одна из его костей хрустнула, она замешкала перед следующим ударом.       С пронзительным воплем Ларсон повалил её вниз.       Голова ударилась о землю. На секунду, она не видела ничего кроме размытых белых кругов.       Затем Ларсон оседлал её, своим весом выбивая воздух из лёгких. Кулак ударил по лицу. Левой. Правой. И снова левой.       Кровь начала стекать по глазам. Лука пыталась нащупать на земле камень или столкнуть с себя мужчину, но Ларсон оказался в разы тяжелее, не позволяя ей сдвинуться с места.       'Без паники!' Она ткнула пальцем ему в глаз. Когда тот потянулся, защищая уязвимую область, Лука изо всех сил ударила его по кадыку.       Ларсон с удушающим стоном схватился за горло.       Следующий удар пришёлся по его треснутому ребру, и Лука смогла его с себя сбросить. На этот раз она не повторит ошибку, проявляя сострадание. Развернувшись, она уселась коленями на его грудь, нанося удары то правой рукой, то левой.       – Сдаешься? – Она поднесла кулак к его лицу.       – Никогда! – Простонал Билл.       Ещё раз врезав ему по челюсти, Лука остановилась. С её рук текла кровь, и в её планы не входило избивать его до смерти. Рёбра и нос Ларсона уже были сломаны, но он смотрел на неё остекленевшим взглядом. Она не думала, что он в таком виде будет представлять для неё угрозу.       Лука поднялась на ноги и с опущенными руками подошла к Норе, крепко прижимающей к груди Эми. На лице женщины застыла гримаса ужаса, и Лука подбадривающе ей улыбнулась.       Что-то ударило её в плечо.       'Почему я на земле?' Подумала Лука. 'Я победила!' Она медленно опустила взгляд.       На рубашке расплывалось красное пятно. Медленно пришло осознание того, что кто-то её подстрелил. 'Забавная штука. Я даже не чувствую боли.' Лука с интересом наблюдала, как по земле растекается кровь.       В поле зрения появился Ларсон, в его руке свисал револьвер.       – В этом обозе ещё не перевелись мужики, признающие права мужчины как супруга, – с насмешкой произнёс он. – Спасибо, Броди.       Броди Коуэн бросил Биллу патрон. Ларсон поднял револьвер, и Лука мельком взглянула в его дуло.       Она закрыла глаза.       Раздался характерный щелчок откидывающего цилиндра.       – Отпусти пистолет, – раздался женский голос откуда-то позади Билла.       'Нора.' Лука открыла глаза. 'Боже, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, не делай этого! Не давай ему повод в тебя выстрелить !'       – Или что? – Не оборачиваясь, усмехнулся Ларсон.       – Или я тебя пристрелю! – Сказала Нора.       Голос был тихим, но решительным. Лука приподняла голову, чтобы на неё взглянуть.       Эми поблизости видно не было. Нора стояла одна, в обеих руках сжимая маленький револьвер. Ствол нацелен на Билла Ларсона, но заметно дрожал.       Несмотря на собственное затруднительное положение, Лука почувствовала, как на лице растянулась гордая улыбка.       – О, не волнуйся, Билл, она не нажмёт на курок. У неё нет яиц, чтобы убить кого бы то ни было, – насмешливо произнёс Броди Коуэн. – Когда она тыкала в меня своей игрушкой, я с лёгкостью отобрал её у неё.       Кивнув, Ларсон снова поднял револьвер, направляя ствол между глаз Луки. Прозвучал выстрел.       Лука не почувствовала боли. Она посмотрела на Ларсона, тот стоял на том же месте.       'Он промахнулся,' слабо в это веря, подумала Лука.       Из рук Билла выпало оружие. Он рухнул на колени и широко раскрыв глаза, с удивлением и болью сжал грудь. Ларсон покачнулся и упал лицом на землю.       Луке показалось, что она услышала ещё один выстрел. Зрение затуманилось, вокруг потемнело и наступила тишина.

***

      Нора позволила дымящемуся револьверу выпасть из ослабевших рук. Она уставилась на лежащее на земле неподвижное тело Билла Ларсона, затем повернулась посмотрела на Броди Коуэна, схватившегося за свой живот. Револьвер в его руке был позабыт, когда мужчина понял, что умирает.       От его криков агонии у Норы закружилась голова. Тошнота подобралась к горлу. 'Я убила двух человек!' Она посмотрела вниз, ожидая увидеть кровь на своих руках, но те оказались чистыми.       Чего не скажешь о рубашке Луки. Большое красное пятно увеличивалось на глазах, оно уже охватывало не только грудь, но и плечо.       Тошнота вновь начинала подступать. Нора наклонилась, тяжело дыша.       Когда кто-то оттащил умирающего Броди Коуэна, Нора медленно выпрямилась. 'Позже будешь сожалеть, а сейчас помоги Луке, пока он не скончался от потери крови!' От одной только мысли о смерти Луки в теле появилась дрожь, но на этот раз она отложила панику на потом и опустилась на колени рядом с мужем.       – Лука? – Прошептала она, прижимая передник к его правому плечу, дабы остановить кровотечение.       Ответа нет. Его глаза закрыты. Только слабое дыхание давало понять, что он ещё жив.       Когда она потянулась к пуговицам его рубашки, чтобы рассмотреть рану, его веки распахнулись.       – Что ты делаешь? – Невнятно выдохнул он.       Нора прикусила губу.       – Пытаюсь спасти твою жизнь. А теперь лежи смирно и дай мне...       – Нет.       – Что ещё? – Уставилась на него Нора.       – Просто царапина, – пробормотал Лука.       У него галлюцинации? Норе захотелось ударить его, чтобы вразумить.       – Это не просто царапина, упрямый ты идиот! У тебя сильное кровотечение, и ты умрёшь, если не позволишь мне себе помочь!       – Ты остановила кровотечение? – Раздался сзади голос Бернис.       Нора убрала промокший передник.       – Кажется, оно немного замедлилось.       Бернис заглянула поверх плеча Норы:       – Что с раной? Пуля прошла навылет?       – Я бы знала, если бы этот упрямый безумец дал на неё взглянуть!       Беспомощное недоверие, исходящее от супруга, сводило Нору с ума.       – Лука, пожалуйста, позволь мне тебе помочь! Пожалуйста, я не хочу становиться вдовой!       Лука попытался поднять голову, но не смог.       – Хорошо, – пробормотал он. – Но не здесь. В повозке.       – Джейкоб, Том! – Через плечо позвала Бернис. – Помогите перенести его в повозку.       С помощью двух мужчин они перетащили Луку через площадь в повозку, стоящую прямо у ворот в форт.       Сказав несколько успокаивающих слов Эми, которая сопротивлялась надёжной хватке Эмелин, Нора забралась в повозку и опустилась на колени рядом с Лукой. Здесь её уже ждала Бернис.       Посмотрев вниз, она увидела, что муж потерял сознание. Нора провела ладонью по неестественно бледному лицу, на котором уже начали выделяться синяки под глазами. Сделав глубокий вздох, она начала расстегивать окровавленную рубашку. Она с интересом разглядывала упругие мышцы на стройном теле, но быстро себя в этом упрекнула. Сейчас не время и не место любоваться телом мужа.       – Что это? – Бернис указала на бинты, плотно обернутые вокруг тела Луки. – Он уже был ранен?       – Нет. По крайней мере, я об этом не знала.       'Как это типично для Луки. Героически скрывать любые травмы, которые получал в дороге.' Взглянув на кровь, просачивающуюся откуда-то из под бинтов, Нора быстро начала их срезать.       Последние сантиметры и бинты разошлись, обнажая...       Нора ахнула, зажмурила глаза, а потом снова взглянула прямо перед собой. Картина не изменилась. Вместо волосатой мужской груди она смотрела на гладкую женскую грудь. Хоть та и была маленькой, её всё равно нельзя спутать с мужской.       – Господь милосердный! Ч-что же это? – Бернис, казалась, такой же удивлённой, как и Нора. – Что всё это значит? О-он...он...женщина?       Нора ничего не ответила. Не смогла. Единственное, что она могла делать, это молча пялиться. 'Женщина? Нет, нет, нет, этого не может быть.'       – Ты...ты не знала? – Через некоторое время произнесла Бернис.       Нора шокированно покачала головой.       Обе какое-то время смотрели на полуголую, истекающую кровью незнакомку.       – Давай попробуем обтереть его...её рану, – наконец, предложила Бернис. – Позже это обсудим.       И все же Нора просто наблюдала, как подруга вытирает кровь и изучает рану.       – Давай же, – подтолкнула её Бернис. – Помоги мне перевернуть его... её на грудь. Нужно убедиться, что пуля прошла навылет и не застряла внутри.       Бернис взялась за неповреждённое плечо, а Нора колебалась, стесняясь прикасаться к бледному телу, и боясь случайно задеть обнажённую грудь.       Лука застонал, но не очнулся. Звук боли вырвал Нору из оцепенения. Сосредоточившись только на ране, ни на какой другой части тела Луки, ей удалось взять себя в руки и помочь Бернис обработать рану.       Лука вздрогнул, когда они полили виски на рану, но не проснулся.       Спустя полчаса им удалось остановить кровотечение и наложить на рану тугую повязку.       Бернис накрывала одеялом вялое тело, в то время как Нора бросала неверящие взгляды на контуры груди Луки.       – Теперь рассказывай, как такое возможно, – потребовала Бернис, облокачиваясь спиной на бочку с солёными огурцами. – Как так получилось, что ты вышла замуж за женщину, сама того не зная?       – Не знаю, – прошептала Нора. – Я вообще больше ничего не знаю. Когда я, наконец, начала думать, что зажила жизнью, которой хотела... Я должна была догадаться, что произойдёт что-то такое, что отнимет у меня счастье.       – Значит, я так понимаю, нет никаких шансов, что Эми и малыш дети Луки? – Спросила Бернис.       Нора покачала головой, всё ещё прибывая в шоке:       – Теперь я понимаю, почему он говорил, что у нас никогда не будет совместных детей.       Она не могла скрыть горечь от предательства в своём голосе.       – Вы никогда...? – Бернис неловко жестикулировала между Норой и женщиной, находящейся в бессознательном состоянии.       На щеках появился румянец.       – Нет. Он говорил, что не ждёт этого от меня.       Многое в поведении Луки теперь становилось понятным для Норы. Например, почему отказывался делить с ней подстилку и не позволял видеть себя обнажённым. И даже в самые жаркие дни никогда не снимал рубашку. Только сейчас Нора поняла, почему он каждый день брился. Скрывал факт отсутствия растительности на лице.       'Поэтому казалось, что он понимает меня лучше, чем кто-либо когда-либо.'       Бернис поднялась и со стоном выпрямилась:       – Кажется, тебе нужно какое-то время побыть наедине с собой. Я пойду, скажу остальным, что Лука ещё жив.       Нора молча кивнула. Бернис уже вылезала из повозки, когда до неё дошёл смысл сказанного.       – Бернис! – Окликнула она.       – Да? – Оглянулась подруга.       – Не могла бы ты...? Я хотела тебя попросить... пожалуйста, никому не говори о... о Луке. По крайней мере, пока. Пожалуйста?       Нора уверена, никто не поверит, что она не ведала, что её муж вовсе не мужчина. Если попутчики узнают, что их капитан на самом деле женщина, нельзя предугадать их дальнейших действий. Возможно, некоторые на горячую голову даже попытаются убить Луку, или, по крайней мере, прогнать с обоза. В таком случае Норе тоже не позволят остаться. Они решат, что она совершала противоестественные действия с женщиной, которая по бумагам является её мужем. Нора поняла, что ей необходимо скрывать тайну Луки, потому что её собственная судьба тесно с ним переплетена.       – Хорошо. Пока я буду держать язык на замке. И позабочусь об Эми этим вечером.       Затем Бернис ушла, оставляя подругу наедине со своими мыслями и множеством вопросов без ответов. Нора посмотрела на Луку выискивая в спокойном лице признаки женственности. То же лицо, что и прежде. Тёмные ресницы выделялись на загорелом, теперь побледневшем лице. Лучшее слово, которым Нора смогла описать его губы "чувственные", сжатая челюсть и упрямый подбородок, не позволяли назвать их слишком женственными. Нос слегка искривлен от старой раны, о которой Нора всегда хотела спросить, так как не знала, что Лука участвует в драках. Тонкие морщинки вокруг закрытых глаз свидетельствовали о жизни, проведённой на улице под палящим солнцем. Нора без труда может вспомнить, как линии становились чётче, когда он улыбался.       'Она,' исправила себя Нора.       Медленно и нерешительно она потянулась и коснулась пальцем щеки Луки. Кожа такая же гладкая, как её собственная.       'Почему я раньше этого не замечала?' Задалась она вопросом. 'Я знаю мужчин лучше любой другой женщины в обозе. Я была с молодыми и старыми, богатыми и бедными, толстыми и худыми, но никто из них не был похож на Луку. Почему я не смогла увидеть в ней женщину? Я должна была догадаться в тот момент, когда она отказалась делить со мной постель!'       Снова начали закрадываться собственные сомнения и страхи.       Нора часами наблюдала за бессознательной женщиной, теряясь в мыслях и сомнениях. Ей казалось, что она только начала узнавать Луку, что он сам только начал раскрывать перед ней своё внутреннее "я", но теперь поняла, что ничего не знает об этом незнакомце.       'Почему он...она посещала бордель, являясь женщиной? Чтобы другие не ставили под сомнение её принадлежность к мужскому полу? Но зачем ей вообще выдавать себя за мужчину? И зачем попросила меня за неё выйти замуж, прекрасно зная, что это фарс? Боже, что мне теперь делать?'       Накопилось множество вопросов, и она знала, что не получит ответов, пока Лука не проснётся. 'Если он... она вообще проснётся и поправится.' Нора была разочарована и ранена предательством ещё одного человека в своей жизни, но не желала Луке никакого вреда. Часть её всё ещё уверена в благородных намерениях Луки.       Когда хмурый серый рассвет окрасил небо, Нора погрузилась в беспокойный сон.

***

      Тук. Тук. Тук. Боль окутывала всё тело с каждым ударом сердца. Потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что она лежит на спине в повозке. 'Билл Ларсон. Мы подрались. Нора его застрелила!' Вспомнила она. 'А он подстрелил меня,' напомнила боль, пронзившая плечо.       Затем, с совершенно иной волной боли, пришло осознание того, что Нора, вероятно, уже раскрыла её секрет. Последнее, что Лука помнила, это как её тащили в повозку. С дрожью в левой руке она приподняла покрывало укрывающее её тело.       'Чёрт, чёрт, чёрт!' На ней нет рубашки. Повязка стягивала её правое плечо и половину груди, но это не бинты, которыми она обычно связывала свою грудь. Обе её груди были обнажены, и она быстро натянула на них одеяло в попытке спрятать. 'Слишком поздно. Нора уже знает, кто ты.'       Первым инстинктом было найти одежду, сбежать как можно дальше отсюда, начать новую жизнь, где никто бы не знал, что она не та, за кого себя выдаёт. Но только попытавшись сесть, она поняла, что осуществить это не так-то просто. Волна головокружения заставила опуститься обратно на подстилку. Ощущая боль с примесью чувства безысходности, она закрыла глаза.       Шорох, раздавшийся рядом, заставил глаза распахнуться.       В нескольких дюймах от неё спала Нора, расположившись между мешком муки и бочкой солёных огурцов. На побледневшем лице женщины выделялись несколько рыжих прядей, высвободившись из тугого пучка на затылке.       'Она всё ещё здесь.' Лука не смела надеяться, что это означает, что Нора простит и примет её. Она даже представления не имела, как будет смотреть ей в лицо.       В этот самый момент Нора потянулась и открыла глаза. Внезапно они осознали, что смотрят друг на друга.       Казалось, в зелёных глазах Норы в один миг отразилось столько эмоций, что Лука не смогла отделить одну от другой. В какой-то момент Лука не смогла больше выносить повисшее в воздухе молчанье.       – Я не знаю, что сказать, – прошептала она.       Нора, похоже, тоже не знала, с чего начать.       – Что случилось после того, как Ларсон в меня выстрелил? – Наконец, нашлась, что спросить Лука.       Возможно, было бы проще начать с чего-то другого, не затрагивая открытие, которое столь шокировало Нору.       Прежде чем ответить, Нора продолжительно на неё смотрела:       – Броди Коуэн попытался закончить начатое Ларсоном. Я выстрелила в него прежде, чем он успел в тебя прицелиться.       – Спасибо, – Лука потянулась, намереваясь сжать руку Норы в знак благодарности, но та вздрогнула, прежде чем их ладони соприкоснулись.       – Не благодари меня, – грубо сказала Нора. – Я убила двоих людей; это вряд ли стоит слов благодарности.       Лука по собственному опыту знала, как тяжело забирать жизнь. Это всё меняет, в том числе собственные чувства. 'Добавь к убийству открытие, что она состоит в браке с женщиной, и не удивляйся, что Нора не на шутку запуталась.'       – Я не благодарю тебя за их убийство. Я благодарю за спасение моей жизни. Конечно, теперь, когда тебе стало известно, кто... кто я на самом деле, ты можешь подумать, а стоило ли меня вообще спасать.       Она внимательно изучала реакцию Норы.       Однако лицо женщины не выражало никаких эмоций. На своей бывшей работе, она научилась скрывать свои чувства.       – Раньше ты спасла мне жизнь, так что справедливо, что я спасла твою, – сухо ответила Нора.       'Значит долг уплачен, и теперь она больше мне ничего не должна, это она хочет мне сказать?'       Лука задумалась.       – Ты... ты кому-нибудь сказала?       – Нет.       Лука с облегчением выдохнула. Значит, есть шанс, что она сможет вернуться к своей жизни и роли капитана обоза, или хотя бы у неё будет время оклематься, залечить рану без участия разъярённой толпы, выжидающей, пока она исцелится достаточно для того, чтобы вышвырнуть её из обоза.       – Но Бернис... она видела твоё тело, когда мы обрабатывали рану, – добавила Нора, разбивая надежды Луки.       Она закрыла глаза тыльной стороной ладони. 'Замечательно.' Лука застонала. 'Уже весь обоз, наверное, в курсе!' Она приподнялась на левом локте и попыталась сесть.       – Какого чёрта ты творишь? – Сорвалась Нора.       – Где моя одежда? – Она попыталась оглянуться, но перед глазами всё начало расплываться.       Нора нахмурилась:       – Она вся в крови. Но не суть, сейчас она тебе не понадобится.       – Понадобится... если ты не хочешь, чтобы я шарахалась по лагерю в таком виде. – Лука кивнула на грудь, прикрытую одеялом.       – Я вообще не хочу, чтобы покидала повозку. Тебя убьют!       'Её всё ещё заботит, жива я или мертва?' Удивилась Лука.       Левая рука начала дрожать, силы иссякли, и она со стоном упала обратно на подстилку. Когда в глазах прояснилось и она взглянула в зелёные глаза.       – Знаю, должно быть, ты сердита, смущена и обижена...       Нора не позволила ей объясниться:       – Ты понятия не имеешь, что я чувствую! Я даже не знаю, что должна чувствовать!       Лука вздохнула. Дружба, которая медленно зарождалась между ними, казалось, навсегда потеряна. Им трудно даже говорить друг с другом.       – Ты можешь расторгнуть брак, как только мы доберёмся до Орегона, – предложила она.       – Сомневаюсь, что вообще понадобится его аннулировать - этот брак незаконный, – голос Норы пропах горечью. – Но всё не так просто. Развод не решит всех моих проблем, связанных с тобой. Если кто-нибудь узнает, что ты... – она колебалась, прежде чем произнести это слово, – женщина, не только твоя жизнь и твоё будущее будет разрушено. Мою репутацию тоже может это затронуть. Никто не поверит, что я прожила с тобой четыре месяца, так и не догадавшись, что ты не мужчина. Я не смогу найти себе другого мужа в Орегоне, если станет известно, что я была замужем за женщиной!       – Прости. Я вовсе не хотела...       – Я не хочу ничего слышать! Не могу говорить об этом сейчас!       Резким движением Нора подскочила с места и выскочила из повозки.

***

      Нора смотрела на прозрачную воду реки Боис. Она склонилась, тщательно стараясь держать равновесие, что было нелегко из-за растущего живота, и подняла с земли плоский камень. Обхватив его большим и указательным пальцами, она размахнулась и бросила его в воду. Тот дважды проскакал по поверхности, прежде чем утонуть. Нора наблюдала, как расплываются круги по воде, вспоминая тот день, когда Лука учил Эми делать "лягушку".       В то время жизнь казалась такой совершенной, а теперь её надежды на счастливую семейную жизнь исчезли, как тот камень в воде.       – Как там Лука... или как там её зовут?       Нора дёрнулась от испуга, не услышав шаги подошедшей к ней сзади Бернис.       – Проснулась полчаса назад. Думаю, жить будет.       – Что она сказала? Объяснила, почему...       – Мы об этом не разговаривали, – оборвала Нора.       Если быть откровенной, с подругой говорить об этом она тоже не хотела.       Бернис обошла маленькую иву, вставая перед Норой и смотря ей в глаза:       – Разве тебе не любопытно? Не интересно, почему она скрывается? Почему сделала тебе предложение?       На мгновенье Нора задумалась. Да, ей любопытно, но есть другие чувства, которые тревожат её гораздо больше.       – Что бы изменилось, если бы я изначально знала правду?       Карие глаза Бернис сузились.       – Что бы изменилось? – Переспросила она.       – Да. Он... она такая, что сделано, то сделано. Ничего, что скажет Лука или я, не изменит того факта, что она никогда не сможет быть мне мужем, о котором я мечтала. – Норе пришло в голову, что сейчас она скорбит, как жена навсегда потерявшая мужа.       – Невероятно. Я всегда думала, что Лука был идеальным мужем, – покачивая головой, произнесла Бернис.       Нора прикусила губу, да так, пока не почувствовала во рту вкус крови. Всё было иллюзией.       – Хочешь, я сама с ней поговорю, – предложила Бернис.       – Нет, – отрицательно покачала головой Нора.       Создалось впечатление, что Лука не хочет, чтобы её видели слабой, в полураздетом виде. Она поморщилась, замечая, что даже после произошедшего желает защитить Луку.       – Пойду, посмотрю, как она там.       Вернувшись в повозку, Нора старалась не шуметь, надеясь найти Луку спящей. Легче смотреть на спящую женщину, чем в до боли знакомые серые глаза.       Глаза Луки были закрыты.       Нора выдохнула с облегчением. Она молча присела и уставилась на бледное лицо.       Лука пошевелилась во сне и застонала от боли. Одеяло немного сползло вниз, обнажая плечо, которое было гладким и мускулистым, не таким громоздким, как у большинства мужчин.       Нора смотрела на светлую кожу и на половину её прикрывающую повязку. 'Нужно поменять повязку до того, как она проснётся.' Луке будет нелегко позволять смотреть на своё тело в состоянии бодрствования, да и Норе тоже.       Медленно, не прикасаясь к Луке больше, чем это необходимо, Нора приподняла одеяло. Рука сжимала край одеяла, пока она смотрела вниз. Живя в борделе, она каждый день видела полураздетых женщин, но по какой-то причине Лука отличалась.       Когда по светлой коже Луки побежали мурашки и соски поднялись от прохладного воздуха, Нора вздрогнула, вырывая себя из состояния оцепенения и начала заниматься делом. Она опустила руку на перевязанное плечо Луки.       – Ч-что..?       Рефлексы Луки поразили женщину, ведь она только вчера была при смерти. При первом же лёгком контакте Лука отпрянула от прикосновения Норы, одной рукой притягивая к груди одеяло, другой инстинктивно ища револьвер.       – Это я, – шепотом сказала Нора.       Лука откинулась на спину, но одеяла не выпускала:       – Что ты делала?       Нора почувствовала, как к щекам приливает кровь. 'Отлично! Теперь она думает, что я на неё пялилась!'       – Нужно сменить тебе повязку.       – Я-я смогу это сделать, – пробормотала Лука.       Другие случаи, когда Лука отказывалась от её помощи в перевязке ран, стали понятны.       – Я уже видела твоё тело. Нет смысла больше стесняться. Я работала в борделе и бессчетное количество раз видела обнажённых женщин, - решительно сказала она.       Лука с явным нежеланием отпустила одеяло, откидывая его назад, предоставляя доступ к повязке.       Нора сосредоточилась исключительно на своей задаче. Размотав повязку, она почувствовала, что тело под её пальцами стало жёстким и неподвижным.       – Дыши, – сказала она. – Хочешь потерять сознание?       Лука резко вдохнула, затем снова замерла:       – Ну как там?       Нора изучала рану. Область вокруг опухла и побледнела. Замечая, что собственный взгляд последовал за одним из синяков, исчезающим под одеялом, Нора отвела глаза.       – Лучше, чем я ожидала.       – Папа? – Раздался тихий детский голос у повозки.       'О, Боже!' Нора и Лука переглянулись. Занятая лечением раны Луки, а затем пытаясь держать под контролем собственные чувства, Нора не подумала, что это будет значить для дочери.       – Нет! – Глаза Луки расширились, когда судя по звукам, Эми пыталась залезть к ним в повозку. – Быстро! Помоги мне, я не хочу, чтобы она видела меня такой.       Нора даже боялась представить, что будет с Эми, если она узнает, что её любимый "папа" на самом деле женщина. Она быстро замотала рану и плотно накрыла Луку по шею одеялом.       – Папа!       Эми поднялась на ноги и в спешке перешагивала все встречающиеся на пути мелкие предметы добираясь до Луки.       – Пожалуйста, сладкая, аккуратнее, – предупредила Нора. – У Луки вава.       Она не смогла заставить себя назвать Луку "папой".       Эми остановилась и смотрела на полулежащую женщину.       – Плохая вава?       – Не очень. Я скоро поправлюсь, – пообещала Лука.       'Она лучшая из всех лжецов, а Бог свидетель, я встречала немало обманщиков в борделе Тесс.' В этот раз она была рада маленькой лжи, потому что для почти четырёхлетнего ребёнка она слишком сильно волновалась. Ей больше не стоит переживать за жизнь "отчима".       – Я поцелую и станет лучше, – сказала Эми.       Прежде чем Лука смогла её остановить, девочка шагнула вперёд и схватила одеяло, желая открыть достаточно кожи, чтобы нанести на "ваву" живительный поцелуй.       Нора среагировала первой. Быстро, прежде чем одеяло могло оголить грудь Луки, она прижала одеяло обратно к телу, удерживая на месте. Только заметив, что Лука лежит без движения, она поняла, что её ладонь находится на верхней части женской груди. В панике ей захотелось отдёрнуть руку, но, подумав, что Эми может воспользоваться моментом и подняв одеяло, увидеть больше, чем ей хотелось, Нора решила держать руку на месте.       – Прости, – произнесла она.       – Всё в порядке, – краснея от смущения, ответила Лука.       – Сладкая, видишь тот большой синяк на лице Луки? – Нора указала на один из ударов, нанесённых кулаками Билла Ларсона. – Думаю, тебе стоит поцеловать его, потому что, я уверена, он очень болючий.       Не так уж трудно использовать мужские местоимения по отношению к Луке, но всё же ей стыдно врать ребёнку.       Эми выпустила одеяло из рук и поцеловала "папу" в щёку.       – Вот. Уже лучше, – повторила Эми услышанные ранее от матери слова.       – Спасибо, дорогая.       Лука потянулась дрожащей рукой и с нежностью пригладила выбившуюся прядь на голове девочки.       Может, в словах Луки и много лжи, но её чувства к Эми подлинные. Нора знает наверняка, какими бывают поддельные чувства, и это не они.       – Пойду, соберу цветы для папы! – Объявила Эми и спустилась с повозки.       Нора отдёрнула руку от груди Луки. Тишина внутри стала неловкой.       – Я даже не знаю твоего имени, – пробормотала она.       – Нет, знаешь, – дерзко сказала Лука. – Меня зовут Лука Гамильтон.       – Твоя фамилия, может, и Гамильтон, но родители не называют своих дочерей именем "Лука", – сказала Нора.       – Моя мать назвала. Ну, может, не совсем этим именем... – Лука понизила голос до шепота. – Моё настоящее имя Лукия, но большинство людей звали меня Лука. У меня нет приятных воспоминаний, связанных с именем Лукия.       Нора понимающе кивнула. Детство, проведённое в борделе, нельзя назвать приятным опытом.       – Поэтому ты не хотела, чтобы я назвала ребёнка Лукия.       – Да, что-то в этом роде. Я оставила в прошлом эту часть своей жизни и не хотела, чтобы мне о ней напоминали.       Нора изучала Луку. В серых глазах была открытость, никакой фальши. Наконец, Нора осмелилась спросить:       – Почему ты так живёшь? Маскируешься, скрываешь своё истинное "я"?       Лука окинула себя взглядом сверху донизу.       – Моё истинное "я"? Маскируюсь? – Повторила она скорее для себя, чем для Норы, и отрицательно покачала головой: – У меня не было другой жизни. В таком образе я чувствую себя максимально комфортно.       Немного поразмышляв об этом, Нора обнаружила между собой и Лукой некую параллель. Работая "леди на вечер", Норе приходилось притворяться и скрывать внутри часть себя. Но на этом сходство заканчивается. Она не может себе даже представить, как можно добровольно выбрать жизнь, в которой ей постоянно приходилось бы скрываться. Похоже, Лука предпочла прожить свою жизнь как мужчина.       – Ты... – она нервно сглотнула, – ...думаешь о себе как о мужчине?       Лука неловко пожала плечами. В результате движение потянуло рану, она застонала и схватилась за плечо.       – Кажется, по большей части, да. Я просто знаю, что не похожа на всех остальных женщин.       – Нет, не похожа, – в голосе Норы не было отвращения. – Но ты также не похожа на других мужчин.       Лука опустила голову:       – Послушай, я знаю, что не должна была просить тебя выйти за меня, и ты имеешь полное право...       – Так зачем тогда?       Лука непонимающе моргнула:       – Что зачем?       – Зачем сделала мне предложение? – Закатив глаза, спросила Нора.       Зачем женщине жениться на другой женщине, осознавая, что совершаешь большой грех в глазах Божьих?       – Из-за того что можешь получить вдвое больше земли будучи женатым мужчиной?       – Нет. Земля тут ни при чём. Она лишь хороший побочный эффект, – без колебания ответила Лука. – Я знала, что с женой и ребёнком в обозе мужчины примут меня за своего. А самое главное, я не хотела, чтобы Эми росла, как я. Ты заботливая мать, в отличие от моей, и я хотела дать вам шанс начать в Орегоне новую жизнь.       Если эти слова искренние, Лука действительно очень благородный человек, как Нора считала ранее.       – Как долго ты так живёшь?       – С двенадцати лет. Я была одна, без семьи, без друзей, которые помогли бы мне себя обеспечить. Я знала, что никто не даст двенадцатилетней девочке работу, если только в качестве "девочки на ночь", - с горечью в голосе сказала Лука. - Поэтому переодевшись в мальчишку, я говорила работодателям, что мне пятнадцать. Устроилась конюхом на ранчо, а через четыре года присоединилась к Драгунам.       – Значит, ты стала переодеваться мужчиной, чтобы не стать проституткой? – Это Нора понять может.       – Да. И нет. Для меня переодевание не только достижение цели. Так я чувствую себя комфортнее, – сказала Лука.       Нора не понимала, как можно чувствовать себя комфортно, живя во лжи?       Лука вздохнула:       – Знаю, я странная. Мне уже говорили это раньше.       Нора приподняла голову:       – Есть другие люди, которые знают о...тебе?       – Только Тесс и Нейт.       – Нейт? Твой друг, погибший на мексиканской войне?       'В честь которого я хотела назвать ребёнка?'       Лука кивнула.       – Ты сама ему рассказала? – Спросила Нора.       – Нет. Он узнал так же, как ты. Я была ранена, а он пытался мне помочь.       Лука подсунула концы одеяла под себя, будто хотела отгородить себя от воспоминаний.       'Значит, кто-то уже был в подобной ситуации? Ну, может не точь-в-точь, но все же...' Нора хотела знать больше. Возможно, это поможет ей самой справиться со столь необычной ситуацией.       – Как он отреагировал?       – Где-то через пару недель привык. Нейт понял, что от того, что он узнал мой настоящий пол, ничего не изменилось. Я была для него тем же другом, что и раньше, – сказала Лука.       'Это намёк?' Нора задумалась. 'Другом..', мысленно повторила она, пытаясь представить Луку и ещё одного молодого человека в форме, сражающихся и спящих бок о бок. 'Мужчина и женщина, живущие в тесном помещении во время войны?' По собственному опыту, Норе известно, что война часто усиливает эмоции и разжигает страсть.       – Нейт и ты...вы когда-нибудь...       Лука вопросительно подняла бровь:       – Что?       – Были любовниками? – Понизив голос, спросила Нора.       Лука закашляла от удивления, и тут же схватилась за раненое плечо.       Нора ждала, когда внезапный приступ кашля закончится.       – Извини. Я не должна была об этом спрашивать.       – Нет, нет, всё в порядке. У тебя есть право знать. Я доверила тебе свой самый большой секрет, поэтому и в остальном должна довериться, верно?       'Доверилась? Разве осталась хоть капля доверия между нами?' Задалась вопросом Нора. С самого начала было слишком много лжи. Каждый раз, когда между ними возникал хоть намёк на доверие, кто-то подводил доверие другого, и им приходилось снова его восстанавливать. 'Сколько раз нам придется заслуживать доверие друг друга, пока не соберём все осколки вместе?'       – Нейт был моим лучшим другом, – раздался голос Луки в тишине, воцарившейся в повозке. – Единственным другом до знакомства с Тесс. Он был мне как брат, и нет, между нами больше ничего не было.       Казалось, Лука искренне удивлена вопросу, будто сама никогда об этом не думала.       – Но, если он был единственным, кто знал твою тайну, значит, ты никогда ни с кем не была близка?       Норе все больше казалось, что у Луки жизнь была более одинокой, чем её собственная. У неё хотя бы была Эми, Тесс и дюжина других молодых особ, которых она могла назвать своими подругами. И временами она делила кровать с нежным клиентом, который, казалось, искренне о ней заботился.       Лука подняла голову вверх и уставилась на крышу повозки, но Нора успела разглядеть румянец, появляющийся на лице женщины. 'Зато её жизнь была более защищённой, нежели моя,' с развлечением подумала Нора. Проработав несколько недель проституткой, она перестала краснеть при обсуждении плотских утех.       – Я этого не говорила, – пробормотала Лука.       Нора удивилась. Она мысленно повторила свой вопрос, на который запоздало ответила Лука.       – Но кто... если кроме Нейта никто не знал о твоём секрете, и если это действительно так, как ты могла делить с кем-то постель?       Лука опустила взгляд и начала крутить пальцами торчащую из одеяла нить.       – Я сказала, не знал никто кроме Нейта и Тесс, – приглушённо поправила она.       – Да, но Тесс... – Нора села на бочку с соленьями. – Ты...ты хочешь сказать...       'О, Господи, точно!' Вдруг вспомнила Нора. 'Он...она говорила, что была с Тесс, когда мы разговаривали о том, почему Лука решилась прибегнуть к услугам проституток после проведённого среди них детства!'       – Так это правда? Ты сказала это не чтобы укрепить свой мужской образ?       Лука продолжала избегать её взгляда.       – Всё, о чем я тебе рассказывала, правда. Я врала только о своём поле, больше ни о чём.       Нора прикусила нижнюю губу. Она не знала, что сказать на это откровение. Будучи проституткой, любые плотские утехи не были для неё чужды. Она слышала о людях предпочитающих компанию своего пола, но никогда об этом не задумывалась. Для неё это была лишь теоретическая возможность, не имевшая значения в её повседневной жизни.       Она с любопытством изучала Луку.       – Значит, ты платила Тесс за...       – Нет. Между нами никогда не стояло вопроса о деньгах, – сказала Лука. – Я была ей другом, а не клиентом.       – Тесс знала, кто ты и чего хочешь, когда ты впервые оказалась в её кровати? – Нора не смогла удержаться от вопроса.       Внезапное откровение породило в голове кучу мыслей и вопросов. Ей хотелось навести там порядок, и чтобы та перестала кружиться.       Лука вздохнула. Было понятно, что она не чувствует себя комфортно, но всё же считает себя обязанной ответить на вопросы Норы.       – Да, знала.       'И несмотря на это, впустила Луку в свою постель, при этом не взяв ни копейки!' Тесс была не только хозяйкой борделя, но и расчётливой бизнес-леди. Она никогда не ложилась с тем, с кем не хотела, если только не имела с этого прибыль. 'Она спала с Лукой потому, что хотела!' Сделала Нора вывод. 'В таком случае зачем отправила меня с ней наверх? Думала, мне тоже понравится спать с женщиной?' Вместо того, чтобы обуздать свои мысли и чувства, те стали ещё более запутанными.       – Понимаю, тебе это кажется странным и шокирующим, – произнесла Лука, глядя на крышу повозки. – И это не то, чем я горжусь, но и не то, что я могу изменить. Поверь, я пыталась.       Нора смотрела на стиснутую челюсть, ровную спину и отвёрнутое лицо. В данный момент Лука Гамильтон - воплощение стыда. Тем не менее, Нора не готова попасться на крючок и сменить тему разговора. Ей хотелось понять.       – Ты всегда предпочитала женщин, или это только потому, что живёшь жизнью мужчины?       Лука неловко пожала плечами:       – Не уверена. Я носила мужскую одежду, когда будучи уже взрослой, у меня стали возникать плотские желания. Не могла представить себя с мужчиной... и не могу, – она вздрогнула при мысли об этом.       Знакомясь с новыми особенностями Луки, Нора попыталась представить её в постели с мужчиной, но воображение просто не показывало никаких картин. Привыкнув к Луке как к мужчине, ей казалось неправильным представлять её с мужчиной. Зато в голове ясно всплыл образ Луки в страстных объятиях Тесс. Теперь настала очередь Норы краснеть.       Кто-то снаружи прочистил горло, прямо у их повозки, предупреждая о своём присутствии.       – Нора? Лука? – Голос принадлежал Бернис. – Ты...одет?       Лука ещё сильнее подоткнула одеяло под себя, скрывая свои женские формы.       Нора высунула голову из повозки. Для Луки будет лучше, если Бернис останется на улице.       – Где Эми?       – Она с Джейкобом, – ответила Бернис. – Он отвёл детей к реке посмотреть, как переправляют повозки. – Послушай, нам нужно собираться и двигаться дальше. Нельзя больше ждать.       Бернис права. Сентябрь не за горами, и эмигранты обеспокоены тем, что снег выпадет раньше, чем они окажутся в горах. Каждый мужчина и женщина из обоза слышали историю о Донне Пати, околевшей в горах до смерти и прибегшей к каннибализму, когда их группа застряла в снегах. Эта история преследовала всех путешественников, чей путь лежал на запад.       – Что ты собираешься делать? – Спросила Бернис, кивая на повозку, в которой находится Лука.       – Не знаю. – Нора устало смотрела на подругу. Впервые с начала путешествия ей говорили "ты", а не "мы", будто она больше не часть группы. – Не думаю, что Лука достаточно сильна, чтобы продолжить путешествие.       Также она не уверена, что остальные эмигранты захотят, чтобы Лука путешествовала с ними.       – Ты ведь знаешь, что всегда можешь присоединиться к нам. Мы выделим тебе и Эми место в нашей повозке, – с доброй улыбкой сказала Бернис.       'Для меня и Эми, а что насчёт Луки?' После вчерашнего сначала Норе вообще больше никогда не хотелось видеть Луку, но переночевав с этой мыслью, злость начала медленно угасать, оставляя только горе, смятение и страх за своё неопределённое будущее. Всего несколько дней назад её жизненный путь казался таким ясным. Она мечтала о том, как будет растить своих детей с добрым мужем и любящим отцом. Теперь эта мечта разбилась.       Но несмотря на это, она не могла бросить здесь Луку, раненую и беспомощную. Это единственное, в чём она абсолютно уверена; всё остальное в своём будущем кажется ей неопределённым и пугающим. Она не может представить свою дальнейшую жизнь без Луки, прекрасно зная, что самостоятельно не сможет обеспечить Эми и будущего ребёнка. Но какое будущее может быть у двух женщин и двух маленьких ребятишек? Всем будет известно, что они не являются полноценной семьёй. Её детей считали бы такими же бастардами, как если бы она продолжила работать в борделе.       Вдруг Нору осенило. 'Никто ведь не знает, что мы обе женщины! Остальные до сих пор считают Луку мужчиной. Все, кроме Бернис.' Она обратилась к своей подруге:       – Бернис, я не могу её тут бросить, – прошептала она, ведь Лука находится всего в несколько дюймах от них и всё слышит. – Она спасала жизнь мне и Эми больше, чем я могу на пальцах сосчитать, и я...       – Я могу поговорить с остальными, – предложила Бернис. – Может, если Джейкоб замолвит за неё словечко, ей позволят остаться.       Нора покачала головой:       – Нет. Она не сможет так жить, да и я тоже.       Ей не понаслышке известно, каково чувствовать, когда на тебя бросают косые взгляды, слышать резкие замечания, которые люди говорят за спиной. Лука привыкла к роли офицера, капитана и уважаемого мужчины. Нора сама бы не стерпела, если бы к ней относились как к не от мира сего. Вот и Лука, если их попутчики узнают, что она женщина, покинет обоз и начнёт новую жизнь как только физическое состояние улучшится. Оставляя Нору и детей в прошлом.       Она взглянула на Бернис со стальной решимостью.       – Мне нужно, чтобы ты притворилась, будто никогда не видела обнажённого тела Луки.       – Что?       – Просто относись к Луке, как раньше, – попросила Нора.       Бернис закачала головой:       – Но...но... она не мужчина.       Нора прикрыла глаза.       – Да знаю я. Но только так мы в Орегоне сможем начать жизнь с чистого листа. Одинокая женщина не может претендовать на участок земли. Я была бы зависима от мужчин. Мне пришлось бы выйти замуж за первого встречного, нашедшего меня привлекательной.       Надеяться и молиться встретить доброго человека было бы неплохо месяца так три назад, но сейчас это слишком рискованно. Не может так повезти дважды. Такой муж как Лука встречается лишь раз в жизни. 'О, Лука.' Нора оглянулась на женщину в повозке. 'Если бы ты была тем мужчиной, каким притворяешься, было бы идеально.' Она вздохнула. 'Ирония судьбы.'       – Не думаю, что это хорошая идея, Нора, – сказала Бернис.       – Пожалуйста. Прошу тебя, дай мне шанс.       Нора смотрела в карие глаза, будто желая загипнотизировать подругу.       Бернис вздохнула.       – Неужели нет другого варианта? Ты действительно хочешь и дальше с ней жить?       Нора почувствовала, как по коже побежали мурашки. Ей не понравилось, что подразумевает под своими словами Бернис.       – Лука по-прежнему остаётся моим другом и капитаном обоза, если, конечно, вы не изберёте другого. Ничего не изменилось, понимаешь? – Она повторила то, как Лука преподнесла ей реакцию Нейта.       – Дело не в этом, – успокаивающе сказала Бернис. – Я не считаю её плохим человеком. Просто... как думаешь, как долго вы сможете это скрывать? В любой момент её смогут снова раскрыть, и кто знает, может другие отнесутся к её секрету менее терпимо, чем мы с тобой.       – У неё долгое время получалось. Лука живёт жизнью мужчины с двенадцати лет и за это время только единожды была раскрыта. Ты должна признать, что она довольно убедительна в роли мужчины.       Даже Нора, у которой больше опыта в общении с мужчинами, чем с женщинами, не предполагала, что её муж на самом деле женщина. Лишь почувствовала, что Лука отличается от других мужчин, но никогда не подозревала, чем именно.       Бернис неохотно кивнула.       – Ох, да, тут я согласна. Одному Богу известно, как часто мне приходилось выслушивать воздыхания моей дочери по Лукасу Гамильтону.       – Значит, будешь молчать? – Спросила Нора.       – Ты никогда не найдёшь себе мужа, если все будут думать, что ты замужем за Лукой, - предупредила Бернис.       Нора пожала плечами:       – Мне всё равно.       Ей не нужен другой муж. Единственное, чего ей хотелось - сохранить мир, который она обрела в качестве жены Луки, даже если они никогда не были супругами в прямом смысле слова.       – Ладно, – всё-таки согласилась Бернис. – Я помолюсь, чтобы ты не пожалела о своём странном положении.       Неодобрительно покачав головой, подруга ушла.       Нора вернулась в повозку, закрыв за собой дверцы. Она колебалась перед тем, как повернуться лицом к Луке.       Лука смотрела на неё. Серые глаза искали в зелёных ответ.       – Зачем ты это сделала?       Нора замерла.       – А ты разве не этого хотела?       Мысль о том, что Лука не хотела продолжать жить подобной жизнью, даже не приходила Норе в голову. Может, Лука хотела воспользоваться возможностью и избавиться от жены с двумя детьми, которые мешали жить так как она того хочет.       – Я не ожидала, что ты её попросишь, – сказала Лука. – Я была уверена, что ты с криком сбежишь от меня, как только узнаешь, что замужем за женщиной.       – О, я хотела поступить именно так, – с улыбкой сказала Нора. – Но это состояние продлилось час или два.       Бежать не так просто, когда ты на восьмом месяце беременности.       Лука понимающе кивнула:       – Ты остаешься из-за детей.       Нора думала об этом. 'Зачем ещё мне оставаться?'       – Ребёнок и Эми - часть всего этого.       Было бы жестоко лишить Эми человека, единственного отца, который когда-либо у неё был.       – Я по-прежнему немного сердита и смущена, но в основном я чувствую себя... преданной. Да, именно так. Ты обманом связала меня узами брака. После нескольких месяцев проституции я перестала мечтать о белом рыцаре, который бы ворвался в бордель Тесс и спас меня. А затем пришла ты и оказалась таким чудесным мужем и отцом, о котором я не смела даже мечтать. И вот теперь... это, – прикусив губу, она жестом указала на тело Луки.       Лука виновато опустила голову.       – Также я остаюсь потому, что всё ещё надеюсь, что с тобой у меня будет лучшее будущее, – сказала Нора. – Мне пришло в голову, что брак не должен быть построен только на романтике и физической близости. Как ты сказала, делая мне предложение - мы будем деловыми партнёрами. Я буду изображать послушную жену и заставлю остальных поверить, что ты самый мужественный мужчина в мире. – Она подмигнула Луке. Та, наконец, усмехнулась и расслабилась. - А ты заставишь людей поверить, что я самая примитивная жена с целомудренным прошлым и двумя рождёнными в браке детьми.       Серые глаза нашли зелёные. Медленно, Лука протянула руку Норе.       – Договорились...партнёр.       Нора пожала предложенную руку, ладонью чувствуя трудовые мозоли, заработанные в результате тяжелой мужской работы.       – Если ты однажды встретишь настоящего мужчину, которого полюбишь, обещаю, что не стану мешать, – сказала Лука, отпуская руку Норы.       Взмахом руки Нора отмахнулась от подобного предложения:       – Не волнуйся, этого не случится. Любовь - это не для меня.       Лука понимающе кивнула:       – Думаю, и не для меня.       И все же Нора чувствовала себя обязанной пообещать Луке то же самое:       – Если ты однажды встретишь...       Когда она смутилась, Лука шепотом продолжила:       – Женщину...       Нора робко кивнула:       – Ага. Если ты однажды встретишь женщину, которую полюбишь, я тоже мешать не стану.       На лице Луки промелькнула грустная улыбка. Стало ясно, что она не верит, что подобное может произойти.       Звук ревущих мулов и движущихся повозок заставил Нору со стоном подняться с места.       – Оставайся здесь. Я займусь нашими мальчиками.

***

      Она смогла сесть, не теряя при этом сознания. Лука восприняла как хороший знак и потянулась к седельной сумке, чтобы отыскать там чистую рубашку и брюки. Мельком взглянув на закрытые двери повозки, она сбросила с себя одеяло.       Процесс перевязки груди превращал её в мужчину. С самого детства это было что-то вроде ежедневного ритуала для Луки. Она смогла бы сделать это даже в полной темноте. Но не сегодня.       Когда она попыталась обернуть бинты вокруг груди, обнаружила, что не может без боли завести руку за спину. Она продвигала руку дюйм за дюймом, сжимая челюсть, чтобы заглушить стон. Через несколько секунд на лбу выступил пот, и на мгновенье она прислонилась к стенке повозки, ожидая, когда боль утихнет.       – Лука! – Голос Норы заставил её вздрогнуть и натянуть на себя одеяло. – Что ты делаешь?       Краем одеяла Лука вытерла пот с лица.       – А на что похоже? – Пробормотала она. – Одеваюсь.       – Смотрю, безуспешно, – подметила Нора. – Хватит, ложись, отдыхай.       Лука больше ничего и не желала, но не могла оставаться в повозке, пока беременная женщина выполняет и свою, и её работу.       – Нет, все нормально. Я смогу.       Она выжидающе смотрела на Нору, молчаливо призывая выйти и позволить ей переодеться.       Но Нора не сдвинулась с места.       – Лука, – начала она, применяя ту же интонацию, что и по отношению к Эми, когда та вела себя неразумно, – ты ранена. Ложись обратно в постель.       – Лягу. Но сначала поговорю с Джейкобом, – сказала Лука.       – Если тебе и правда нужно с ним поговорить, я позову его сюда. Тебе не обязательно вставать.       Лука тут же схватилась за край передника, не давая Норе уйти.       – Это не очень хорошая идея. Он не должен видеть меня такой, – она махнула на своё тело, прикрытое одеялом.       – Оу.       – Ага. – Лука смущённо ей улыбнулась.       Нора посмотрела на свои руки.       – Ну тогда... я могу помочь тебе одеться.       Лука замерла.       – Эм...       Спустя несколько секунд молчания, Нора мягко улыбнулась.       – Ты не первая обнаженная женщина, которую я вижу. И я не прихожу в ужас при виде твоего тела.       'Но, может, именно моё тело тебя испугает!' Лука беспомощно покачала головой. Никто кроме Тесс никогда не видел её голой, если только она не находилась между жизнью и смертью или была без сознания. При одной только мысли, что Нора её увидит, сердце ускоряло ритм, отдаваясь в раненом плече.       – Давай. Я обещаю, что не буду смотреть.       Нора вырвала рубашку из слабой хватки Луки.       – Эм... – Лука кашлянула. – Надеть рубашку не проблема.       Она подняла одеяло, показывая отсутствие бинтов, делавших её грудь похожей на мужскую.       Глаза Норы округлились.       – Ох. И правда. – Она сделала глубокий вздох. – Что ж, предложение о помощи всё ещё в силе.       При мысли о том, что Нора будет обматывать её грудь, по телу Луки побежали мурашки. Она вздрогнула, но не могла понять, то ли от страха, то ли от предвкушения прикосновений Норы.       – Ну же, нет времени для размышлений. – Нора указала на дверцы повозки, за которой эмигранты разбивали лагерь.       Но Лука не шелохнулась.       – Лука. – Теплые пальцы дотронулись до её руки, мягко сжимая. – Не нужно бояться. Ты всегда была добра ко мне, и у меня нет причин относиться к тебе иначе.       Медленно пальцы Луки опустили одеяло, прикрывающие обнажённое тело.       – Пожалуйста, поторопись, – прошептала она, глядя на дверцы, являющиеся единственным барьером от внешнего мира.       От неё не утаился взгляд Норы, пробежавший по всему её телу. Наконец, Нора посмотрела на широкие бинты, которыми нужно обмотать грудь Луки.       – Подними руки, – сказала она.       Лука попыталась, но не смогла поднять правую руку над головой.       – Подожди, – пальцы Норы сомкнулись на её запястье. – Не вреди себе. Я попробую сама.       Одной рукой она прижала один конец бинта к лопатке Луки, удерживая его на месте, а другой начала обматывать ткань вокруг груди.       Тёплые руки, неоднократно касающиеся боков её груди, заставляя Луку потеть и дрожать.       – Туже, – буркнула она.       Голос был хриплым, но боль не имела к этому никакого отношения. Луку предавало собственное тело.       Нора остановилась. Руки лежали на бинтах, удерживая повязку на месте.       – Разве я не сделаю тебе больно, если завяжу покрепче?       – Не важно. Завязано должно быть плотно, – сказала Лука, сжимая зубы от двойного ощущения боли и удовольствия.       – Я всё ещё не понимаю, почему ты выбрала делать это каждый день своей жизни, – пробормотала Нора.       Большим пальцем Нора неосознанно потерла верхнюю часть груди Луки, где остался красный след от прошлой перевязки.       Лука накрыла её руку своей, держа неподвижно, с опозданием подмечая, что привлекла ненужное внимание к тому, о чем Нора даже не догадывалась.       – Ой. Извини. – Нора тут же отдёрнула руку и закрепила повязку.       – Это единственный способ жить жизнью, которой я хочу, – сказала Лука, отвечая на вопрос Норы.       Она быстро натянула рубашку на плечи, а когда попыталась застегнуть, заметила, что пальцы дрожат.       Нежно, но решительно, Нора оттолкнула пальцы Луки и сама принялась застёгивать пуговицы.       Лука засмотрелась на проворные пальцы, застёгивающие её рубашку. По какой-то причине она нашла сие действие очень интимным. Будто жена заботливо делает это для своего мужа.       Теперь она одета.       – Видишь? – Нора с удовлетворением кивнула. – Это было не так уж и плохо, правда?       'Напротив - в этом то и проблема.' Конечно, Лука не сказала этого вслух. Вместо этого просто кивнула.       Нора пригладила рукой воротник рубашки. Взгляд скользнул по телу Луки, изучая её преобразование.       – Потрясающе, – прошептала она.       – Что? – Лука напряглась под оценивающим взглядом Норы.       На лице Норы затанцевала смущённая улыбка:       – Минуту назад я видела тебя голой, а сейчас, смотря на тебя, не могу поверить в то, что видела у тебя под одеждой.       Лука посмотрела в зелёные глаза:       – Для нас обеих будет лучше, если ты забудешь об этом.       – Мне бы хотелось, – Нора ответила, не раздумывая, и испуская вздох сожаления.       Лука поняла, что Нора всё ещё скорбит по "мужу", которого потеряла.       'Это то, что я никогда не смогу ей вернуть, как бы ни пыталась.' Издавая нечто среднее между вздохом и стоном, она подалась вверх, поднимаясь на шаткие ноги.       Прежде чем она смогла выбраться из повозки, Нора открыла дверцу и высунула голову наружу.       – Джейкоб? – Крикнула она.       – Да? – В повозку заглянуло покрасневшее, обветренное лицо Джейкоба Гарфилда.       – Лука хочет с тобой поговорить, – сказала Нора и вышла на улицу, оставляя их наедине.       Темные глаза Джейкоба смотрели прямо на Луку, и она не могла не задаться вопросом, смотрит ли мужчина на нее иначе, чем несколько дней назад. 'Он знает? Бернис ему рассказала?' В конце концов, Бернис его жена, и у неё не должно быть секретов от мужа.       Но выражение лица Джейкоба было нейтральным и не передавало никаких мыслей.       – Рад видеть тебя на ногах. Как ты?       – В норме. Не это меня беспокоит. – Лука кивнула на переднюю часть повозки, за которой Нора проверяла язвы на спинах волов. – Джейкоб, знаю, у тебя и без того полно дел, но, я, по всей видимости, на несколько дней вышел из строя, а Нора не может выполнять всю работу, будучи в положении.       Джейкоб хлопнул её по неповреждённому плечу:       – Не волнуйся. Мы с Уэйном поможем, пока ты не поправишься.