Назад в Орегон

      Дыша на ладони, чтобы хоть немного согреться, Лука смотрела на ночное небо. В лагере стоит тишина. Не спали только она и несколько женщин. Она добровольно вызвалась вести караул, одна из немногих задач, которые она может выполнять, несмотря на ранение.       Она увидела, как Эмми Ларсон снимает с огня горшок с бобами, приготовленными на завтрашний обед. Первым инстинктом Луки было – подняться с места и взять эту задачу на себя, прекрасно зная, что горшок довольно тяжёлый, тем более для женщины, недавно потерявшей ребёнка. Но Норе уже дважды приходилось зашивать рану из-за того, что как выразилась Нора, ей нравилось «строить из себя джентльмена», и Луке не хотелось бы, чтобы это произошло в третий раз. Поэтому она осталась сидеть на месте, наблюдая за работой женщин.       Чуть позже ей пришло в голову, что женщины не нуждаются в её помощи. Каждое утро они встают в четыре часа ночи – за час до мужчин – чтобы приготовить завтрак, подоить коров и собрать яйца. И каждую ночь продолжают работать, пока их мужья отдыхают у костра.       За исключением детства, проведённого в борделе, Лука никогда раньше не жила в обществе женщин. Работая на ранчо, а после служа у драгунов, она жила только среди мужчин и видела женщин лишь издали. Во время путешествия у неё появилось уважение к женщинам-первопроходцам, ведь те без всяких жалоб следуют за своими мужчинами. Впервые она поняла, какими сильными бывают женщины. Они вовсе не слабые, беспомощные создания, каковой она боялась стать, если когда либо перестанет притворяться мужчиной. Большинство здешних женщин храбры и мужественны, и Лука восхищается их нежной силой.       И Лука призналась себе, что Нора - женщина, которой она восхищается больше всего.       В течение последних нескольких дней они передвигались вверх по реке Бёрнт, одной из самых сложных дорог на Орегонской тропе. Следуя по каменистой дороге, им приходилось девять раз пересечь реку и частенько пробивать путь через заросли. Один из их волов упал замертво прямо в ярме.       Нора спрятала свои слёзы, молча отцепила умершего и на его место впрягла одного из запасных волов, которые двинулись дальше, оставляя позади своего павшего товарища. Нельзя было позволить себе отставать. Даже когда они забрались на холм Флагстафф и любовались на прекрасную долину Бэйкер, покрытую фиолетовым шалфеем и красочными полевыми цветами, Нора не позволила себе присесть, чтобы успокоить свои уставшие, опухшие ноги. Она до сих пор не спала, готовя еду на завтра.       – Хватит, – сказала Лука проходящей мимо трудолюбивой жене. – Если сегодня вечером ты ещё возьмешься что-то делать, я встану и начну тебе помогать, наплевав на проклятую рану. Садись и отдыхай.       – Но стирка…       – … никуда до завтра не денется. Нора, ты беременная, уставшая и хмурая. Тебе нужно отдохнуть.       Со стоном Нора сдалась и села рядом с Лукой. Стала наклоняться, пытаясь дотянуться до ног, чтобы их помассировать, но безуспешно.       Какое-то время Лука наблюдала за её попытками, похожими на акробатику. Живот постоянно мешал, как бы Нора ни старалась дотянуться до ступней.       – Давай. – Она махнула на ноги женщины. – Я помогу.       – Нет, нет, ты не обязана этого делать.       – Ты носишь моего ребёнка, это наименьшее, что я могу для тебя сделать, – подмигнула ей Лука.       Нора слегка улыбнулась и положила одну ногу на колени Луки.       – Господи, – простонала она, – судя по тому, сколько я хожу в последние несколько месяцев, малышка пойдет, как только родится!       – Малышка? – С усмешкой переспросила Лука. Она аккуратно начала пальцами массировать ступню Норы. – Думала, ты уверена, что родится мальчик? Или ждёшь близнецов?       Нора перекрестилась:       – Упаси Господи, нет. И с одной новорожденной в первую зиму Орегона будет очень трудно.       Лука кивнула и, скользнув пальцами по лодыжке Норы, начала разминать голень. Она перевела дыхание, когда Нора застонала от облегчения, заставляя себя перестать думать о нежной коже под пальцами.       – Н-да. Меня один-то ребёнок уже пугает, - вернулась она к теме разговора.       – Ой, ну не знаю. – Улыбка, появившаяся на лице Норы, вмиг прогнала усталость с лица. – Стань ты отцом близнецов – это бы очень укрепило твою мужественность в глазах других.       В ответ Лука шутя её ущипнула и усмехнулась. Пришло в голову, что впервые, кто-то высмеивал её притворство, и она могла без опаски разделить шутку. Услышать такое от Норы не означало насмешку или презрение, просто у них появился ещё один общий секрет. И вместо того, чтобы разлучить их, чего так боялась Лука, тайна начала их сближать.       – Думаешь, у нас получится?       На произнесённый шёпотом вопрос, Лука повернула голову, чтобы посмотреть на Нору.       С лица женщины исчезла улыбка. В зелёных глазах цвета леса было видно неподдельное беспокойство, когда она смотрела на запад в сторону заснеженных Голубых гор, видневшихся вдалеке, а руки защитно лежали на животе.       Лука боролась с желанием наклониться и поцеловать ногу, лежащую на её коленях. Вместо этого она её погладила, пытаясь хоть немного этим утешить.       – Да, мы сможем. – Она смотрела Норе прямо в глаза, позволяя той увидеть свою решимость.       – Как ты можешь говорить с такой уверенностью?       – До этого я трижды путешествовала по Орегонской тропе, и каждый раз получалось, – сказала Лука.       Нору это не успокоило.       – Да, но в прошлые разы с тобой не было беременной женщины и ребёнка.       – Также у меня не было особой мотивации, чтобы добраться до Орегона. – Лука произнесла это прежде, чем обдумала свои слова.       Она не хотела говорить ничего из того, что заставило бы женщину поверить, что они могут зажить в Орегоне одной дружной семьёй, не будучи уверенной, чего хочет Нора. Да она даже не знает, чего сама хочет.       – Я хотела сказать…на этот раз капитан – я. Весь обоз от меня зависит, – быстро добавила она.       – Да, весь обоз. – Нора убрала ногу с коленей Луки. – Я устала. Пора отдохнуть.       Лука удивленно моргнула, наблюдая за уходящей женщиной. Не ждала она такого резкого окончания разговора. Постепенно одна за другой женщины уходили в свои повозки, пока Лука не осталась одна сидеть у костра.       Внезапные шаги позади, заставили её дёрнуться и схватиться за винтовку.       – Спокойно, спокойно! Это я, Бернис Гарфилд, – прибыл из темноты голос пожилой женщины.       Лука опустила ствол и вздохнула. С прошлой недели она не только постоянно выискивала враждебно настроенных индейцев и ждала природных опасностей, но также следила за своими попутчиками, опасаясь, что жена Джейкоба раскроет её тайну.       И вот теперь к ней подошла именно Бернис. После своего ранения Лука избегала встреч с подругой Норы. Поначалу было легко, поскольку она почти всё время проводила в повозке, но теперь, когда рана начала медленно заживать и Лука снова встала на ноги, стало намного сложнее избегать людей, знающих её главный секрет.       Пока ей удавалось не общаться только с Бернис, но не с Норой. Каждую секунду каждого дня приходилось быть объектом оценивающего взгляда Норы. Всё время её мучил вопрос, что женщина видит, о чём думает, глядя на неё. Слишком страшно доверять кому-то, кто должен хранить её тайну. Её жизнь. Она затаила дыхание, когда Бернис села лицом к ней.       Лука взглянула ей в глаза и тут же отвернулась.       – Каковы твои планы после прибытия в Орегон? – Спросила Бернис, не утруждая себя светской беседой о погоде или фортах, ожидающих их впереди.       – Собираюсь строить лошадиное ранчо среди зелёной холмистой местности в нескольких милях к юго-западу от Орегона. Хочу разводить лошадей масти Аппалуза,… таких как Корь, - уточнила Лука, указывая в направлении своей кобылы.       Но пристальный взгляд как был сосредоточен на ней, так и остался.       – Я говорю не о лошадях, а о Норе и её детях. Что будет с ними? Женщине в её положении нужна стабильность, дом, муж, а не это… эта путаница.       Лука подкинула ветку в огонь с большей силой, чем было необходимо:       – Знаю.       – Нора мне как младшая сестра, и я не позволю ей страдать из-за такой, как ты, – сказала Бернис.       ‘Из-за такой, как я?’ горько повторила про себя Лука. Тем не менее, она оценила попытку Бернис защитить Нору.       – Я не причиню ей вреда, – мягко сказала она.       – То, что ты притворяешься мужчиной, уже вредит ей! – Бернис понизила голос до шёпота, чтобы ни одна живая душа в округе не услышала.       Лука прикусила губу.       – Я не могу этого изменить.       – Вот именно. Тогда зачем продолжаешь пытаться? Зачем изображать из себя мужчину, если таковым не являешься? – Бернис неодобрительно покачала головой.       – Бернис. – Нора вошла в свет огня, заставляя Луку и Бернис вздрогнуть. – Я ценю твою заботу, но... оставь её в покое. Лука такая, какая есть, и если я не могу уважать её решение, это мне лучше оставить её и жить одной.       Бернис повернулась лицом к Норе:       – Но ты не можешь! У тебя есть ребёнок и второй на подходе – одной тебе не выжить! Она загнала тебя в тупик, где тебе приходится выбирать между голодом и пребыванием в этой более чем неловкой ситуации!       – Всегда есть третий вариант. Всегда, - приглушённо сказала Нора. – Я могла бы вернуться на восток вместе с братом, или договориться со вдовцом, как Эмми. Это только мой выбор. Лука не принуждает меня остаться.       – Тогда почему остаёшься? – Бернис явно не понимала подругу.       ‘И я тоже. Почему она не воспользовалась случаем и не бросила меня?’ – Удивлялась Лука.       – Я не доверю своё будущее и своих детей незнакомцу или людям, которым на нас наплевать, – ответила Нора.       Бернис сердито возразила:       – А она что, не незнакомка?       – Нет, не незнакомка. Я приняла решение довериться ей, когда согласилась выйти за него замуж…за неё, и с тех пор она ни разу не дала мне повода пожалеть о своём решении.       – Но…но…но она лгала тебе всё это время!       Нора повернула голову, чтобы взглянуть на Луку:       – Да, но только потому что боялась, что я не сохраню её секрет в тайне.       Лука с облегчением ей кивнула, радуясь, что женщина поняла – решение ни о чём ей не говорить не имело ничего общего с предательством.       Но Бернис не могла так легко отпустить:       – Но…но она женщина!       – Я тоже, – просто сказала Нора.       – Дело не в этом. Ты не женишься на других женщинах!       Нора посмотрела на кольцо на пальце. А когда подняла взгляд, на губах играла улыбка:       – Ну, по-видимому, уже женилась на одной.       Лука подавила смешок. Не хотела злить Бернис ещё больше.       – Бернис, – начала Нора, – знаю, ты не понимаешь жизнь, которую выбрала Лука. Честно говоря, я сама не уверена, что понимаю. Но это не отменяет того факта, что она хороший человек. Когда Эми выпала из повозки, она тут же её подхватила и даже рисковала своей жизнью, спасая мою дочь от гремучей змеи. Прыгнула в реку, чтобы спасти меня. Её чуть не убили, когда она связалась с двумя мужиками, которые злоупотребляли своей силой против беспомощных женщин. Она – основная причина того, что у нас гораздо меньше жертв по сравнению с другими обозами. И теперь ты ведёшь себя так, будто всё вышеперечисленное не важно. Будто она жестокий человек и может причинить мне боль, только потому, что ты узнала, что она женщина.       К горлу подошёл ком. Лука сглотнула. Никто никогда раньше так её не защищал. В то время как она пристыженно опускала голову и отводила взгляд от обвиняющих глаз Бернис, Нора боролась, оправдывая её честь.       Бернис молчала, явно не находя подходящих слов.       – Ладно. Я возвращаюсь в постель. Я вообще вышла затем, чтобы напомнить тебе о перевязке, – сказала Нора Луке. – Ты идёшь? – Бросила она, обернувшись через плечо, и пошла обратно к повозке.       Лука осталась сидеть на месте. Она повернулась к Бернис, практически смущённая страстной защитой Норы. Лука не считает, что заслуживает такого отношения к себе, зная свою жизнь и сложную ситуацию, в которой вынуждена находиться Нора, и как она может навредить женщине и детям.       – Господь всемогущий! – Прошептала Бернис, всё ещё глядя в том направлении, в котором ушла Нора. – Кто эта женщина и куда подевалась та застенчивая девушка, которая так боялась противостоять Бродерику Коуэну, мучавшему её неделями?       – Она повзрослела и научилась верить в себя, – сказала Лука, осторожно коснувшись плеча женщины. – И я думаю, ты внесла в это важный вклад.       Бернис закрыла глаза и когда через мгновенье их открыла, сердитое выражение исчезло с её лица:       – Нет, в этом твоя заслуга. Она поверила в собственную ценность, потому что ты относилась к ней с уважением, как к любой другой женщине обоза.       – Я, правда не причиню ей вреда, Бернис, – прошептала Лука. – Если когда-нибудь придёт время и моё присутствие в жизни Норы начнёт ей мешать, я исчезну, оставив ей ранчо. Также если однажды меня снова раскроют, я уйду. Не позволю ей жить с таким позором.       Ничего на это не сказав, Бернис встала и направилась к своей повозке.