Карибская чума

Угловатая, ещё почти детская фигура была затянута в тугой корсет лазурно-голубого платья. Когда старшая сестра затягивала на её спине нежные ленты, Элизабет уже знала, насколько жёстким этот корсет будет ей казаться весь вечер. Сестра уверяла, что платья красивее этого Элиза не найдёт, но стоило ей войти в круглый зал, как красота тут же слилась с десятками других «неповторимых красот». Почти силой заставив именинницу пройти шумный зал насквозь, Анна — старшая сестра — тут же защебетала с какими-то молодыми юнкерами, уже через минуту танцуя с одним, а потом с другим… Лиза хотела побыть с сестрой или уйти вовсе, но Анна строго наказала ей веселиться, поэтому уходить было никак нельзя. К счастью, в этом слишком людном зале нашёлся человек, который искренне хотел своей дочери всего самого наилучшего и поэтому немедленно обнял девушку за плечи. — Элизабет, как тебе бал? Ты выглядишь потерянной, а я не хочу, чтобы моя дочь грустила на собственный праздник. От голоса этого сильного духом и приятного в общении человека Лиза сразу почувствовала себя лучше и расслабилась. Вудс Роджерс был губернатором Багамских островов и делал всё ради блага своих людей, тем более — семьи. Вудс всегда добивался своего и был человеком справедливым, строгим с делами, но мягким в кругу семьи, однако самым важным для Элизабет было то, что этот замечательный человек являлся её отцом. — Можно, я уйду отсюда? Тут так шумно и людно, так душно и одиноко… — девушка повернулась к отцу и прижалась к его груди. Роджерс успокаивающе погладил её по волосам. — Посиди хотя бы полчаса в углу, чтобы гости тебя заметили. Они ведь должны знать, кому сегодня исполняется пятнадцать. Девушка вздохнула, последний раз потеревшись щекой о накрахмаленную рубашку отца, и отошла, стараясь шествовать к лавочке у стены со всевозможной грацией и гордостью, но в душе мечтая убежать. Даже бокалы с шампанским или красным вином её совершенно не интересовали — она не любила запах алкоголя и, когда однажды выпила пару глотков, очень быстро ей сделалось дурно. Блюд или хотя бы закусок не было и не будет ещё около часа, кроме вина на столах и подносах нет ничего. От танцевальной пыли у Элизы першило в горле и неприятно высохла кожа, а спёртый воздух превратился в смесь духов и едва уловимого пота, забивая лёгкие вплоть до кашля. Двери на веранду были распахнуты, а занавески чуть колыхались на воздухе, но добраться до веранды через танцующий рой было слишком сложно, а бриз, словно пугаясь, не проникал под высокий потолок вовсе. От рёва музыки, шарканья сотни каблуков, шелеста ткани и гомона голосов с частым заливистым смехом у Лизы начинало звенеть в ушах и давило виски; слишком пёстрые и пышные платья сливались в цветные пятна, слепленные из блёсток, света и тени, формирующие тысячи ломаных контуров — от этих слишком ярких и хаотичных линий, постоянно сменяющих друг друга, рябило в глазах; резкий запах мужского одеколона мешался со сладостью женских духов и пылью, эта тошнотворная смесь постоянно сгущалась вместе с движениями подолов и, словно жаркий кисель, душила Элизу на пару с тугим корсетом. Ей казалось, что ещё вдох — и она потеряет сознание, разметав локоны и «самое красивое платье» по мраморному полу. Уходить было нельзя, в отчаянии она подумала, что закружи её в танце какой-нибудь аристократ, она смогла бы отмучиться и умереть поскорее от слишком быстрого танца. Когда в глазах уже становилось темно, грохот вдруг смолк, разлетелся перед тремя словами, столь необходимыми сейчас: — Позвольте один танец? Элизабет вздрогнула и словно открыла глаза после долгого сна. Музыка продолжала греметь, но все звуки кроме этого незнакомого голоса померкли и словно отступили на задний план. Девушка робко подняла глаза, чтобы посмотреть на мужчину, и её сердце замерло, пропустив удар — обладатель этого мягкого голоса оказался юношей лет девятнадцати с располагающими чертами лица, длинными русыми волосами и одетый поразительно скромно для этого бала, но весьма элегантно из-за исключительно чёрной и тёмно-серой одежды. Сухие губы чуть улыбались, а раскрытая ладонь была совсем близко, стоило лишь немного вытянуть руку. С неким испугом осмотрев молодого человека с ног до головы, Элиза вспомнила, что от неё ждут ответа, и неуверенно подняла взгляд на лицо незнакомца, тут же задохнувшись вновь — серые с голубым отливом глаза смотрели на неё с интересом, слишком прямой и пристальный взгляд. Робко кивнув, Элизабет поднялась с низкой лавки, подав незнакомцу руку — уверенным шагом этот чёрный капитан проводил её к центру зала, приобняв за талию. От прикосновения крепких ладоней и уверенности в руках партнёра девушке на миг стало тепло и спокойно, словно она снова училась танцевать с отцом в детстве, но расстояние в один миг уменьшилось, так что теперь она была прижата к груди незнакомца. Спокойствие тут же смыло новой волной — стыда и смущения, Лиза хотела отстраниться, но тут начался новый вальс, и капитан в чёрном костюме закружил её в танце. Не было никаких сомнений в том, что он был капитаном — девушка много раз видела эту уверенную походку и ловкость тела, привыкшего постоянно ловить равновесие на шаткой палубе, но незнакомец совсем не выглядел грубым морским волком. Вместо привычного запаха соли был лишь аромат мужской кожи, этот неведомый раньше запах и крепкие руки дурманили девушке голову, она вдруг поймала себя на совсем уж непристойных мечтах о поцелуе сероглазого незнакомца и раскраснелась, теперь смотря не на его губы, а на смугловатую шею. Вальс был ужасно быстрым, Лиза постоянно боялась оступиться и опозориться перед этим очаровательным человеком, но он уверенно вёл её до последних нот, не уронив при поддержке и мягко подняв на ноги. — Здесь так шумно и людно, — как бы невзначай заметил капитан, лишь после долгого взгляда глаза в глаза отпустив талию и руку Элизы. — Не хотите ли прогуляться до побережья? — Я… мне надо спросить… — от такого предложения она совсем растерялась. Только сейчас, когда этот волшебный вальс закончился, она вдруг вновь ощутила тяжесть пыли и звуков. — Подождите меня у дверей, я сейчас вернусь… меня зовут… — Элизабет, — с мягкой улыбкой прервал её капитан. — Моё имя Джек. Джек Тич. Счастливая от нового знакомства девушка тут же убежала к отцу спрашивать разрешение на прогулку — она всегда была слишком скромной и робкой, чтобы знакомиться сама, а молодые люди стремились найти женщину для ублажения своей похоти — такая наивная и воспитанная девушка их просто не интересовала даже из-за отца-губернатора, ведь идеалом их общества была Анна. Когда же Элиза вернулась, молодой капитан предложил ей руку, и, под локоток, они удалились из этой обители шелухи. Отпустив свою спутницу в конце лестницы, молодой человек протянул ей большое алое яблоко. — Хочешь? Этот вопрос опять застал Лизу врасплох. Она привыкла говорить официально и учтиво, этот дружеский тон был чем-то новым, но в то же время желанным, поэтому девушка так и не нашлась, что ответить, и просто кивнула, тут же впившись зубками в хрустящий плод. Сладкое и сочное, яблоко стало лучшим лекарством от этого пышного празднества. Привычно осмотревшись на предмет стражи, Джек позволил себе расстегнуть верхнюю пуговицу и вдохнуть полной грудью — ему нравилось отражение в зеркале в этом костюме, но вот ощущения… с обычной рубашкой и плащом не сравнить. Девушку, идущую рядом, он знал уже давно — весь подпольный Нассау гудел о том, что у губернатора Багамских островов помимо титула есть ещё и две дочери, которые могут быть предложением куда более интересным, чем даже сами острова. Естественно, большая часть сплетен касалась Анны из-за её ветреного поведения, но и про Элизабет проскальзывали интересные слухи. Например, Джек точно знал, что она всё ещё не помолвлена и даже ни разу не крутила романы, что она очень мягкая, робкая и приличная особа. Именно из-за этих милых качеств он и собирался очаровать её на балу в честь дня рождения, а потом лишить девственности в каком-нибудь кабаке на глазах у людей, чтобы репутация губернатора была подмочена. Однако когда он увидел Элизабет в метре от себя, ему пришлось быстро переоценить свою цель и сменить планы. С точки зрения тела Элизабет оказалась во много раз лучше, чем говорили в кабаках: никаких веснушек на нежно-розовой коже не было, пухлые алые губки никак не совпадали с описанием лягушачьей улыбки, костлявые плечи в жизни оказались изящными и округлыми, наверняка очень нежными, как и весь её образ. Жирные рыжие волосы так же были мифом — когда красавица обернулась на пролетающую чайку, Джек мельком коснулся её густых волнистых волос носом, они были шелковистыми и отдавали корицей, как и их насыщенный цвет горького шоколада. Голубое платье струилось по ногам и земле, напоминая родной цвет Карибских волн и подчёркивая яркие голубые глаза. Мысленно рисуя фигуру Элизы под платьем, он уже представлял, как будет медленно ослаблять этот безбожный корсет, а потом всё платье соскользнёт по точёной фигурке к ногам и растечётся по доскам в капитанской каюте. Сплетники говорили, что ко всем, как оказалось, выдуманным недостаткам Элизабет ещё и дурнушка, неспособная связать слова в простом предложении. На балу же Джек чётко понял, что Элиза наивная и по-детски искренняя в своей скромности, но наверняка прочла не один десяток книг и сможет поддержать разговор, если речь зайдёт о чём-то кроме рома да погоды. Правда, был в портрете и ещё один, весьма важный для Джека пункт: способность человека анализировать, делать выводы и строить схемы действий. Несмотря на возраст, он был умелым манипулятором и стратегом, поэтому при знакомстве с такими же «пауками» сразу надевал подходящую маску и дурил голову, в тайне продолжая следить за каждым шагом и словом возможного конкурента. Эти предосторожности всегда оправдывались, например, так он смог спасти свою команду от ареста, а затем и угнать бриг прямо из английского порта. Элиза же была такой открытой и невинной, что Джек еле сдерживал своё желание испортить её прямо сейчас. О, нет — у него уже был готов план, как сделать из этого желания целую игру, от которой они оба получат удовольствие… а потом Джек сорвёт куш — не только саму Элизу, но и спихнёт ненавистного Роджерса с поста губернатора. Представляя план по этапам, он не заметил, как его губы натянулись в улыбке. — У тебя большой корабль? От неожиданности парень вздрогнул и моргнул, сфокусировав взгляд на ясных глазах своей спутницы. — Корабль? С чего ты взяла, что у меня есть корабль? — По походке, — Элизабет отвела взгляд. — А на обычного моряка ты не похож… — Вот как, — Джек снова улыбнулся, уже искренне. Девочка действительно оказалась умницей. — Да, ты права. У меня свой бриг. Возможно, я даже покажу его тебе. — Я не видела тебя раньше ни в городе, ни на балах. Ты недавно здесь? — Элиза тоже всмотрелась в лицо спутника, но тот разглядывал что-то на горизонте. На самой границе моря и неба угадывался тёмный силуэт корабля. — Расскажи что-нибудь… — тут она смутилась и подумала, что слишком много требует. — Если не трудно… — Что-нибудь… — Джек оторвался от горизонта и поднял взгляд на ночное небо. Они остановились на длинном причале, где огни лавок уже не мешали увидеть звёзды. — Пожалуй, самое интересное, что я знаю — это карта созвездий. Смотри. Видишь, яркие звёзды лежат на млечном пути? Это стрелец. А это, — он очертил рукой линии на небосводе, — дева, самая яркая звезда — Юпитер, это планета. У самого горизонта — паруса… я часто плаваю ночью, так мы всегда знаем курс. Отец не рассказывал тебе про навигацию? — Нет, — Элизабет зябко повела плечиками, ёжась от ночной прохлады. — Он не говорил со мной или сестрой о море, учил только нашего брата, но он умер уже восемь лет назад, как и мама. После этого отец почти ничего не говорил о своих делах, он хочет оградить нас от моря и пиратов. На последнем слове голос девушки дрогнул, а в груди Джека привычно вспыхнуло пламя. Ох, как же он любил чужой трепет от страха или восхищения! Ну ничего, скоро и эта наивная девочка узнает, с кем связалась, но будет слишком поздно. Она будет так очарована и влюблена, что просто не сможет идти против воли пирата и своих чувств. Сейчас Лиза так удачно мёрзнет… Джек скинул с плеч чёрный пиджак со множеством пуговиц, оставшись в тонкой серой рубашке, и накинул его на хрупкие плечики своей спутницы, обняв её и прижав к себе. Жгущее тепло чужого тела прошло сквозь ткань одежд, от этого жара у Лизы перехватило дыхание и затрепетало сердце — Джек почувствовал это и погладил холодные руки девушки своими горячими ладонями, нежно придержал её лицо и погладил большим пальцем щёку. Под непривычными и столь приятными прикосновениями Элиза словно таяла, желая отстраниться от смущения и в то же время мечтая греться в его объятиях дальше. Палец грубой подушечкой огладил её подбородок, а потом девушка и сама не поняла, как вдруг её пересохших от волнения губ коснулись горячие губы капитана. Девичье тело словно прошило разрядом молнии, а в животе натянулась сладкая пустота, от которой отнялись ноги и ослабло тело. Она бы упала, не держи её за талию крепкая рука, и Джек продолжал нежно целовать эти мягкие губы, с трудом сдерживая звериную жажду. Вечность спустя он нехотя отстранился, посмотрев Элизе в лицо: её глаза блестели от интереса и желания большего, но щёки горели красным от стыда, и она поспешила отвернуться, закутавшись в пиджак. — Мне… Мне пора возвращаться… — еле пролепетала она, быстрым шагом направившись по причалу к длинной дороге через весь город. — Я тебя провожу, — даже не думая разряжать обстановку, улыбнулся капитан. — Кстати, миледи, свободны ли вы в пятницу? — Это приглашение? — всё ещё красная от стыда, Элизабет умерила шаг. — Да. Небольшая прогулка по острову, по городу. Девушка подумала и согласилась. За эти три дня ничто не должно было измениться, поэтому она могла позволить себе прогулку, тем более вдруг… вдруг такой неловкий и неправильный, но сладкий поцелуй повторится? Наконец, они вернулись в заметно повеселевший зал: раскрасневшиеся от танцев люди восстанавливали силы алкоголем, поэтому разговоры кишели пошлыми шутками и рассказами об эротических похождениях или резне. Элиза старалась не слушать эти вульгарные беседы, Джек же шёл с непроницаемым лицом и как всегда старался услышать всё. Кто-то хвастался огромным набитым складом — этим можно заняться завтра, кто-то собирался укреплять форт — в случае удачи этот форт удастся захватить по пути. Лиза и капитан как раз дошли до танцующих, как вдруг в зале грянул взрыв, пол стремительно заволокло сизым дымом, быстро поглотившим и людей. Элиза зажала нос рукавом пиджака, Джек согнулся от кашля, дамы кашляли и разгоняли дым веерами, а мужчины пытались отмахнуться руками. В глазах мутнело от едких паров, и чтобы сберечь девушку, Джек вытащил её на свежий воздух, ближе к выходу. Когда дым рассеялся, на мраморном полу разметался старый начальник береговой стражи, а в его спине торчал нож. Бархат быстро темнел и лип к ране, а под грудью трупа собиралась лужица крови, от этого вида несколько дам винтом ушли в обморок, а остальные испуганно отвернулись. Никто не видел убийцу, не видел дымовую шашку, но из уважения к губернатору люди держали себя в руках и не уходили. — Лиза, ты в порядке? — пробившись через толпу, Вудс сжал дочь в объятиях. — Кто это сделал, чёрт побери?! — В порядке, — Лиза закашлялась и поправила пиджак на плечах, пытаясь закрыть рукавом нос. — Джек меня вытащил из дыма. — Где же он сам? Поиски были бесполезны: капитан в чёрном наряде исчез, словно и не приходил вовсе, только его пиджак остался лежать у девушки на плечах.