Карибская чума

Нежные лучи солнца пробивались через шторы и падали на лицо, согревая и наполняя жизнью. Почувствовав их, Элизабет проснулась, потягиваясь и счастливо улыбаясь тёплому солнышку — прекрасное утро прекрасного дня. Девушка неторопливо поднялась, позвав служанку, и привела себя в порядок. Завтрак она проспала, до полдника же оставалось ещё много времени, и это время она собиралась провести с отцом. Стараясь идти как можно тише, Элиза миновала несколько длинных коридоров, завешанных картинами, изредка желая доброго утра прислуге. До кабинета оставалось совсем немного, как до её слуха долетели чужие голоса, среди которых только один принадлежал Вудсу. Воспитание не позволяло Лизе вмешаться в обсуждение дел, поэтому она осталась у приоткрытой двери, ожидая окончания совещания и невольно прислушиваясь к беседе. Чаще всего звучал голос какого-то старика: — Очередной корабль пропал со связи. Мы думали, что это дело рук испанцев? Вчера их посол молил нас прекратить. Они готовы оставить нас в покое, лишь бы мы перестали красть их линейные корабли! Посол проболтался, что сначала пропадали бриги и фрегаты, а теперь от них остаются лишь обломки. — Что ж, — задумчиво отвечал Роджерс. — Нам даже на руку, что их флот страдает так же, как и наш. Честно признаться, на создание новых кораблей у нас нет ни денег, ни времени, но теперь безопасность Багамских островов меня не так беспокоит. — Но что будет, когда испанцы поймут, что корабли продолжают пропадать?! — А что будет? — Вудс усмехнулся. — Они сами сказали, что кораблей у них нет. У нас же ещё есть небольшой флот и есть крепости. — Насчёт крепостей я бы так не заявлял, — раздался третий голос, совсем молодой. — Ваша Хибара больше не нуждается в новом оружии — её захватили два дня назад, во всяком случае так уверяет мой шпион. — Расскажи об этом подробнее. — Дело было так… — довольный своей новостью голос слово насмехался над губернатором. — Как вы и сказали, я направил свои корабли на Кэт-Айлэнд, чтобы взять припасы. К моему удивлению, часть стражи была перебита, а склад ограбили! Наведя там порядок, я решил, что Хибаре хватит припасов с моего корабля, и отправился к крепости. Когда я подплыл, по моим кораблям открыли огонь, а над башнями не было никакого флага, только плескалась чёрная тряпка! Всё это проделки пиратов, но не это самое интересное. Говорят, и к постоянным кражам на складах, и к Хибаре, и к пропадающим линкорам приложил руку один и тот же человек. — Один?! Но тогда каждая собака должна знать его в лицо! — возбуждённо закричал старик. — А вот тут как раз проблема. Никто не знает, что это за корабль, бриг или фрегат, шхуна или лодка… одни говорят, что капитан — седой негр, другие — английский мальчишка, а некоторые уверяли, что это и вовсе женщина. — Недавно я сам отлучался с острова… — как-то отстранённо протянул губернатор, судя по голосу, он подошёл к окну. — На горизонте я видел Месть Королевы Анны и ещё несколько кораблей рядом с ней… всё это могло бы быть связано с Чёрной Бородой… — Вудс на некоторое время замолчал, словно собираясь с мыслями, и тут же одёрнул сам себя. — Но Тэтч мёртв, и я видел его отрубленную голову сам. Даже при жизни ему не хватило бы ума всё это проворачивать. Нет, здесь действует кто-то куда более хитрый и осторожный… Месть Королевы Анны — это просто устрашение и обманный манёвр, а вот флот из десятка линейных кораблей — это страшно. Кораблей всё больше, и вряд ли они нужны только для защиты пиратского островка. Как бы этот флот не обрушился на нас… этот ловкач постоянно на шаг впереди нас, я почти уверен, что он часто бывает в обществе и вынюхивает ваши, господа, планы на балах или в кабаках, где вы так любите надираться. Так что следите за языками и не болтайте об услышанном на каждом углу. Наши патрули необходимо переместить вот так… Далее Элизабет уже не слушала — собрание затянулось, а голод нарастал вместе с желанием вновь отправиться на прогулку. Так же тихо, как и пришла, она проследовала в столовую, находя там лишь пару служанок. Пока те на скорую руку грели завтрак, чтобы отнести своей госпоже в комнату, Элиза побежала выбирать наряд для прогулки… и тут ей было суждено наткнуться на Анну. Сёстры обнялись. — А вот и моя сестричка! Снова убегаешь на свидание со своим капитаном? От таких познаний в её личной жизни Элиза тут же смутилась и покраснела, выдав себя с головой. — Он у тебя такой хорошенький, совсем молодой. Неужели ты ещё не была с ним? — Анна всплеснула руками и потащила сестру наводить марафет. — Нет, это срочно надо исправить, пока он не ушёл к какой-нибудь деревенской дурнушке! Лиза хотела возразить, что совсем не собирается никого соблазнять, тем более до замужества, и что Джек — просто её друг, с которым её ничего не связывает, но старшая сестра не слушала, а врать самой себе, что капитан для неё не значит совсем ничего, не имело смысла. Пока Элизабет пыталась позавтракать, на её голове возникла шаткая конструкция из уложенных локонов и жемчужной сетки, здорово напоминая пойманного в сеть осьминога, а розовые щёчки припудрили и сделали высокомерно бледными. Роскошное ожерелье и серьги были тяжеленными, украшенными жемчугом и жёлтым ониксом, сочетаясь с не менее громоздким жёлтым платьем. Жёлтый цвет выглядел детским, поэтому после коротких раздумий Анна запихала сестру в намного более строгое кремовое платье, и всё бы ничего, но с помощью пары расстёгнутых пуговиц, подобранного подола и косметики из скромной девочки Элиза стала знойной красоткой, способной свести с ума любого. Туфли сменились бежевыми сапожками почти до колена со множеством крючков и довольно высоким каблуком — Анна щебетала о том, что такие сапоги снимать должен мужчина, а каблук на груди сведёт Джека с ума, но красная от всей этой пошлости Элиза не поняла ни слова и поскорее сбежала на прогулку, приняв у самых дверей сетчатые перчатки и лишь на улице рассмотрев, что ей дали. Из-за болтовни сестры она совершенно запуталась в своих мыслях и не знала, чего хочет больше — разжечь в капитане страсть своим нарядом или скорее закрыться, чтобы он оставался лишь другом, быть кокеткой или самой собой, изображать неприступную красоту или манить его? За этим гудящим роем волнения она не заметила, как вышла из ворот замка и шла, словно зачарованная, к единственному знакомому силуэту. Казалось, каждый раз капитан становился всё более честным с ней — затянутая в прошлый раз рубашка теперь оголяла шею и часть груди, правый рукав был подкатан до самого локтя. Всё меньше оставалось в Джеке от аристократа и всё больше читалась потребность активно действовать, он выглядел странником, готовым к любому испытанию — и бегству, и приёму гостей, а Элиза… сама себе она казалась просто раскрашенной куклой и обузой, которую даже на прогулке приходится водить нарочито медленно. Возможно, она бы хотела надеть мужские вещи и отправиться вместе с Джеком, но на корабле от неё было бы мало толку. Плохая идея. — Доброе утро… — Утра, — совсем просто и без малейшего намёка на «высокие» манеры поприветствовал капитан, улыбнувшись девушке и внимательно её осмотрев. Одежда словно кричала о желании предаться любовным утехам, макияж — о неприступности, а в глазах притаилось смущение на грани стыда. Этот противоречивый облик стал для пирата очередной загадкой, которую он собирался с интересом решить. — Сегодня ветрено, можно простудиться. С этими словами он осторожно застегнул три пуговицы на платье Элизы, чуть задержавшись на верхней и тут же испуганно посмотрев девушке в глаза — он слишком далеко зашёл, настоящий аристократ никогда не посмел бы на людях прикоснуться к кому-либо кроме себя, максимум — взял бы за руку. К счастью, этого никто не видел, а девушка не спешила кричать и давать пощёчины, лишь мелькнула в глазах благодарность. Интересно, она сама выбрала столь вызывающий наряд, или это дело рук старшей сестры? Чтобы замять неловкость, Джек тут же перевёл тему: — Куда бы ты хотела сходить сегодня? — Мы ведь были на юго-востоке?.. Тогда сегодня — на северо-запад, — уверенно ответила Элиза и улыбнулась. Своеобразный тест на приличие был пройден. — Идти к горам будет тяжело, а в самих горах — ещё тяжелее, — протянул пират и, заметив уверенный огонёк в глазах своей спутницы, тоже улыбнулся. — Тогда не будем терять времени. Сделав важные лица и чуть не смеясь друг с друга, они гордо прошествовали через всё побережье, снова став собой за последней аркой городской ограды. — Извольте не споткнуться на дороге, сэр! Рабы совсем разленились и плохо кладут брусчатку там, где её быть и вовсе не должно! — изображая возмущение аристократии, то и дело восклицала Элиза, взмахивая веером. — Немедленно наказать каждого! Закормить сахаром так, чтоб они себе личный особняк смогли купить, — поддержал праведный гнев Джек. Темнокожие рабы, слышавшие этот трёп, сначала искренне хватались за сердце и прислушивались, но вскоре поняли, что юной паре нет никакого дела ни до дороги, ни до рабов, ни тем более до каких-то наказаний. Кривая дорога очень быстро стала тропинкой, а потом и вовсе потерялась в зарослях, так что порой пират доставал компас и сверялся с ним. Однажды среди зелени мелькнула рыжая шкура ягуара, но Джек успел прижать девушку к себе и отойти в кусты прежде, чем зверь их заметил. — Какой красивый… — прошептала Элизабет, восторженно смотря в ту сторону, где мелькнул хищник. — Я никогда не видела ягуара так близко, даже шкуру… — Теперь я знаю, что тебе дарить, — улыбнулся капитан, выпуская Лизу из своих объятий и кустов. Дорога вновь была свободна. Далее они шли без приключений. В кои-то веки Джек не старался подловить момент и отпустить упругие листья в лицо позадиидущего, а Элизе всё было настолько в диковинку, что она совершенно выпала из реальности и для неё не было мира кроме зелёных зарослей, лазурного неба и чёрного силуэта рядом. Она даже не заметила, что крепко держала его за руку, чтобы не потеряться, и пришла в себя лишь на краю обрыва от рокота горной речонки. Низкие горы, поросшие вечнозелёными лесами, теперь были совсем близко — перейти реку и, следуя по белым развалинам, доберёшься до неровных гряд. Держась за ветхие верёвочные перила, они перешли реку по шаткому мостику и оказались среди белых кирпичей. Америку колонизировали не так уж и давно, поэтому Элиза никак не могла понять, когда же люди успели построить, а потом — уничтожить свои же здания. Арки и колонны изредка соединялись в комнаты с потолками, оплетённые розами, а узкие мелкие ступеньки, засыпанные песком, напоминали ракушки. Чем бы эти строения ни были раньше, сейчас они казались неотъемлемой частью островов, словно были белыми костями прошлого. Только сейчас отпустив руку спутника, Лиза как зачарованная ступила под сень одинокого дерева у очередной белой арки, но тут же отпрянула, заметив рыжую змею среди сучьев. Змея достигала метра в длину и лениво ползла вниз, нюхая воздух длинным раздвоенным языком — рептилия с узором красных пятен с чёрной каймой явно стремилась в тень. — Не бойся, он не ядовитый. Это маисовый полоз, их довольно много и они очень редко бросаются на человека, — с этими словами Джек осторожно взял змею на руки и обмотал вокруг своего левого предплечья, улыбнувшись. — Погладишь? От такого поворота девушка пискнула и отшатнулась. — Убери её, змеи такие скользкие и холодные! Пират рассмеялся и коснулся крупной треугольной чешуи губами. — Совсем нет. Ну давай, погладь. Ничего страшного ведь не случится. Элизабет зажмурилась и послушно вытянула руку в пустоту, капитан мягко поймал её ладонь и положил на тугое змеиное тело. Под тонкой, но крепкой чешуёй чётко выделялись контуры мышц, когда полоз извивался, всё его тело приходило в движение и одни мышцы будто каменели, а другие становились мягкими. Нагревшаяся на солнце рептилия была теплее рук, да и скользкой её никак не назвать, скорее наоборот — шершавая, потому и ползти по руке пирата змее было неудобно. — Совсем не страшно… — с удивлением и даже долей разочарования протянула Элиза, когда парень вернул полоза на дерево. — Аня бы, наверное, умерла от страха. — Хочешь, подарю ей змею в коробке? — заговорщицки подмигнул Джек. — Что ты! — девушка засмеялась. — Она ведь моя сестра, нельзя так издеваться над родственниками. Пират хотел было сказать, что родная кровь очень мало значит, а его отец про «нельзя издеваться» не слышал и вовсе, но решил не портить момент воспоминаниями, а вскоре они забылись и сами. Исследуя развалины и приближаясь к горам, друзья наткнулись на круглую площадь вокруг разбитого фонтана. Сначала Элизабет долго смотрела на этот фонтан, словно что-то вспоминала, а потом обернулась к своему спутнику: — Здесь раньше наверняка танцевали по вечерам… как жаль, что всё разрушено… — Позвольте пригласить вас на танец, миледи, — словно прочитав её мысли, предложил капитан и протянул девушке руку. Элиза смутилась, будто бы не было до этого прогулок и не было бала… а опомнилась уже в мягких, но уверенных руках Джека, когда в быстром вальсе каблуки отстукивали ритм на разбитой брусчатке. Пустые обломки города сразу словно ожили, подхватывая эхом стук шагов и шелест ткани, когда Элизабет кружилась или когда пират плавно поднимал её из поддержки, музыкой стал пульс и интуиция. Этот магический танец продолжался бы вечно, если бы на пути не оказался толстый корень, о который Лиза споткнулась и чуть не сломала каблук, полетев спиной вниз, но крепкие объятия Джека спасли её от падения. Беззвучная музыка смолкла; город снова стал необитаемым. — Как ты? Нога в порядке? — Н-не знаю… болит, когда я пытаюсь наступить… — Вот, сядь сюда, — пират лихорадочно осмотрелся и осторожно подвёл девушку к полуразваленной колонне у стены. — Я посмотрю твою ногу и закреплю, чтобы не болело. С этими словами он сел на землю, бережно взяв ногу девушки и для удобства уперев себе в грудь, чтобы развязать длинную шнуровку от самого колена. Острый носок ощутимо давил на мышцы, словно сдерживая и приказывая подчиняться. Джек поймал себя на мысли, что не просто развязывает длинные атласные ленты на сапожке, а медленно тянет их, приобнимая голень девушки ладонями и растягивая этот момент подольше. Ослабив шнуровку настолько, чтобы отвернуть голенище, пират в неком трансе провёл ладонью по затянутой в чулок ножке, даже сквозь ткань она была нежной, гладкой и прохладной; не понимая, что происходит, он прикрыл глаза и коснулся её коленки губами, всё ещё придерживая голень, как каблук упёрся в грудь значительно сильнее, приказывая отстраниться. Силы не хватило бы даже для синяка, но Джек покорно отстранился, повинуясь этому приказу, и поднял глаза на Элизабет, тут же пожалев: робкая девушка трепетала, теребя край платья и не зная, куда деться. Её пересохшие от волнения губы манили пирата, как нектар пчелу, и всё в том же трансе он потянулся вверх, касаясь этих желанных губ своими. Мягкие и податливые, он обожал каждое мгновение этого поцелуя и каждую нотку вкуса, ему хотелось намного больше, но… — Джек, пожалуйста, не надо… — в голосе звучит страх и смущение. Только не страх, нет, только не от неё, он этого не переживёт… — Не сейчас, ещё рано, я… Элиза отстранилась, в панике заглядывая Джеку в глаза. До этого ясно-серые, теперь они помутнели и потемнели от поднимающейся из самого нутра страсти, а расширенные зрачки бешено пульсировали в такт тяжёлому дыханию. Джек чувствовал, как тяжело ему противиться своим желаниям, но он должен был выбрать, что важнее — вспышка похоти или его… любимая?.. Выбор очевиден. От тяжёлой борьбы внутри себя хотелось выть и бить, давая огню разрядку, но приходилось лишь молча терпеть. Вернувшись обратно на землю, пират с силой сжал костяшку указательного пальца клыками — боль отрезвила его мгновенно, теперь целью было прокусить кожу. Успокоившись таким своеобразным способом, он перевёл дыхание — вся внутренняя война заняла лишь пару секунд, — и вернулся к больной ноге. — Да, прости… я сорвался. Мне не следовало этого делать. Он опустил взгляд и сосредоточился на ноге. Вообще-то, до ортопеда ему было так же далеко, как киселю до рома, но некоторый опыт он всё же имел. Например, Джек никогда ничего не ломал, но постоянно растягивал или подворачивал. Помогая же бортовому врачу Роджеру, капитан научился вправлять суставы и, собственно, отличать виды повреждений. Вот и сейчас он с облегчением понял, что переломов или вывихов нет, а простое растяжение можно зафиксировать более тугой шнуровкой. Сказав потерпеть, пират быстро и туго затянул сапог, особенно щиколотку, и отступил, помогая девушке подняться. Всё это время она сидела так тихо, словно мечтала провалиться сквозь землю со стыда… хотя это недалеко ушло от правды. Большую часть пути обратно Элиза преодолела на руках капитана, хоть и с остановками на отдых. Они уже почти вышли из леса, когда среди зелени вновь мелькнул рыжий цвет. Девушка едва успела спрятаться за ствол дерева, как огромный зверь метнулся в их сторону, сбив Джека на землю и метя клыками ему в лицо, но парень успел рефлекторно закрыть лицо рукой, так что челюсти сомкнулись на предплечье. Брызнула кровь, боль молнией ударила по нервам; ягуар замешкался на этом укусе и думал, что жертва побеждена, и это стало его ошибкой: капитан левой рукой выхватил нож, до этого скрытый плащом, и вонзил лезвие по самую рукоять в глотку зверя. Хищник обмяк и, булькая кровью, испустил дух, отпустив наконец и руку пирата. — Ну вот, теперь инвалидов двое, — усмехнулся Джек и отёр нож о пятнистую шкуру. — Жаль, добычу придётся оставить. — Тебе… жаль добычу?! — Элиза всплеснула руками, в ужасе переводя взгляд с мёртвой кошки на своего спутника. — Он же мог растерзать нас! Да у тебя вся рука в крови! Я сама пойду, тебе нельзя напрягаться! — Успокойся, всё в порядке, — пират заулыбался и напряг предплечье. — Он не попал ни в вены, ни в артерию Видишь, даже кровь уже почти не течёт. Такой ерундой меня не убить… Лиза хотела возразить, что это не аргумент, но поражённо замерла: кровь действительно не текла рекой, как это обычно бывает, а лишь едва сочилась при нагрузке, быстро впитываясь в откатанный рукав и застывая липкой коркой. Однако на руки девушка уже не далась, поэтому до крепости они шли просто под руку. И снова затемно.