Карибская чума

Как это произошло? Что пошло не так и почему искусная паутина ловушек и манипуляций затянулась вокруг шеи самого прядильщика планов? Нет, паутина была безупречна… только мух оказалось слишком много. Ну ничего, паук сможет всё восстановить. Он не будет скорбеть о порванной сети, скорбь — слишком большая роскошь. Чтобы выжить, он должен плести паутину до самой смерти и переплетать порванные участки. Если он будет предаваться скорби, то погибнет. Поэтому, вися на тонкой паутинке над пропастью, паук не имеет права сдаваться; он подтягивается до сучка и восстанавливает узор, ведь каждый узел — это его шанс отсрочить неминуемую гибель от падения или клюва птицы. Всю ночь был шторм. Небо громыхало и содрогалось от грома, молнии вспыхивали совсем рядом с кораблём и отражались от волн, на короткие мгновения освещая всё вокруг. Море бешено шипело и ревело, билось о далёкие скалы и яростно мотало корабль из стороны в сторону, так что семидесятиметровые мачты едва не касались пенистых гребней. Бурлящие волны вырастали из тёмной пучины и жадно глотали высокие борта «Медузы», бессильно скатываясь по наклонившейся палубе и с плеском убираясь обратно в море. Там, где только что высилась смертельная громада белого гребня, через мгновение разверзалась тёмная бездна, и корабль стремительно падал в неё, тут же подхватываемый новой волной. Эти жуткие перекаты и постоянный страх перевернуться заставляли купцов седеть, но пираты уже привыкли бороться и с военными, и с природой, поэтому этой ночью никто не пострадал. Пару раз на горизонте мелькали смерчи и английские флаги, но удача была благосклонна и позволила линкору остаться невредимым, на силе волн отнеся его ещё дальше от проклятого Нассау. К утру небо совсем просветлело. Собранные на время шторма, теперь алые паруса гордо раздувались на слабом ветру и вели корабль навстречу другому, совсем маленькому на фоне этой громады. Обновлённая броня брига сверкала на солнце, отражая бирюзовый цвет успокоившегося моря, и казалась голубоватой с зелёным отливом, а белые паруса в ярких утренних лучах казались рыжевато-жёлтыми. Чёрные пушки, начищенные до блеска, напоминали сверкающие глаза хищной птицы, да и сам корабль сейчас прекрасно подходил своему имени Зимородок. Корабли поравнялись, насколько это было возможно, и ещё около получаса новое командование разбиралось с планами, делило команды и обменивалось припасами. Наконец, когда всё было улажено, «Медуза» отбыла в договоренное место, чтобы стать очередным грозным торговым судном, а «Зимородок» направлялся к Большому Инагуа, чтобы затем отправиться в Кингстон и далее по Карибскому заливу, бесполезно тратя время. Джек был чертовски рад вернуться на свой корабль и всё ещё искренне считал его «своей прелестью», даже несмотря на сложившуюся обстановку. Да, он был привязан к передней мачте и не мог нормально шевелиться, да, даже у Элизабет на этом корабле прав было больше, чем у него, но всё здесь было слишком знакомым и родным, чтобы паниковать. Днём бывший капитан старался спать, склонив голову в тень от стакселей, или любовался пейзажами, насколько хватало обзора, а ночью на несколько часов его нехотя отвязывали. Каким плачевным бы ни было состояние, пират всегда умудрялся найти отдушину, выкинув финт и на этот раз. Когда Бентон и Теренс только изымали его оружие, Джек стоял с самым обычным выражением лица и даже шутил. Когда его вели к трюмам, чтобы держать там до ближайшего дикого острова, он как-то невзначай обронил фразу о недавно установленных патрулях и обновлённых складах. Никто и подумать не мог, что он пометит на карте координаты, а потом скатает её в ком и выкинет к чертям собачьим за борт! Вытаскивать бумагу не имело смысла — чернила моментально расплылись, а в ответ на истошные вопли и выпученные глаза команды парень лишь развёл руками и сказал «Ой». Естественно, первым желанием было скинуть урода за борт, но вот незадача — теперь Джек был единственным шансом добраться до суши и выбраться из морских дебрей. Допустить новых потерь Бентон не мог, поэтому приказал привязать своего бывшего руководителя к мачте и отвязывал только для координации по звёздам. Поверить, что после таких выкрутасов сын Чёрной Бороды будет говорить верный маршрут, было сложно, однако тот улыбался команде, как и раньше, шутил и вёл себя так, словно и не было на нём никаких верёвок. Никому не грубил, на редкие побои не реагировал, а вскоре на горизонте действительно возникла земля — берег острова между Инагуа и Нассау. Там пираты смогли отдохнуть и взять свежих фруктов, но карт на острове не оказалось, а значит, выкидывать «самого одиозного капитана» было никак нельзя. — Я всё равно не понимаю твои принципы. Словно ничего не изменилось. Даже на губернаторскую дочь смотрят теплее, чем на тебя, — который раз говорил Ллойд, отдирая зубами кусок вяленого мяса. — Думаешь, на седьмой раз мой ответ изменится? — Джек поморщился от боли в затёкшей шее и максимально отодвинулся от мачты, чтобы запрокинуть голову. — Мой корабль. Мои люди. От того, что власть сменилась, характеры людей не поменялись. Я всё ещё знаю, о чём и с кем можно поговорить… было бы желание, выпросил бы верёвку с кружевами и массажиста в придачу. — И даже сама идея о том, что тебя хотят выкинуть, тебя не волнует? — Как видишь, я позаботился о продлении своего пребывания на корабле. — Да, это было ловко. Сначала я даже подумал, что ты от страха слетел с катушек, — широко заулыбался плотник. — Этого мне ещё не хватало, столько планов ждёт своего исполнения, — бывший капитан тоже позволил себе хитрую улыбку. — Ооох, помню я это выражение лица и интонацию! Только вот одно плохо, — тот покачал головой и задумчиво почесал щетину. — Ты штурман и поэтому тебе нет цены сейчас. Но менее чем через сутки мы окажемся на Инагуа, там тебя заменят… Бентон всё ещё предан тебе, но мнение команды может перевесить и его власть, если он заступится… — Я понимаю. Пусть не винит себя, всё в порядке. На тебя не будут косо смотреть, если ты поговоришь со мной ещё немного?.. — В порядке?! Джек, ты точно сошёл с ума. Да плевать я хотел на то, как на меня будут смотреть. После смерти Чёрной Бороды я мог пойти куда угодно и меня бы взяли на любой корабль, но я пошёл за его сыном. И ты превзошёл отца уже сейчас, я не хочу, чтобы череда твоих побед прервалась так глупо. — Спасибо, за эти годы ты и сам стал мне отцом, — Джек грустно улыбнулся. — Не волнуйся, я встану у этого штурвала ещё не раз. Расскажи мне, что происходит? Не имея права передвигаться свободно, я мало что знаю о настроениях на корабле и состоянии. Что намерен делать Бентон? И… что с Элизой? Иногда я вижу её, но она не обращает на меня внимания. — Бедная девочка. Она ведь совсем молодая, даже к Кеннету ближе, чем к тебе. Мы поселили её в твоей каюте, всё равно кроме тебя никто не может нормально спать на кровати. Бентон жаловался, что из-за колебаний волн он постоянно бьётся затылком о стену, это мол объясняет, почему ты такой пришибленный на голову. Всю ночь она переждала там с мальчишкой, мне кажется, она плакала. Утром она была спокойнее, платье мы сложили в трюме с остальными тканями. Но девочка держится молодцом, уже помогает Роджеру с его медициной и нашла подход к Эрлу, и не скажешь, что пару дней назад её под дулом пистолета украл злостный пират. Скажи честно, ты бы взял её на корабль, не окажись вокруг столько стражи? Если я правильно понял, ты хотел подставить губернатора несколько иначе. — Хотел, но вышло даже лучше. Я думал спровоцировать его на агрессию и ткнуть в лицо договором, который мне было так легко подделать. Все купились бы на этот трюк, даже если бы я просто показывал пустой лист. Теоретически, после этого его должны были сразу же схватить, а я проник бы в Нассау с другой стороны острова и забрал бы Элизу подальше от разворошенного муравейника. — Подожди. Получается какая-то ерунда, — Ллойд нахмурился и посмотрел на капитана. — Зачем тебе девушка, по сути лишённая фамилии? — Секрет. Никому не рассказывай. Хотя что толку, всё очевидно, — парень нагнулся поближе к уху сидящего друга и пояснил. — Люблю я её. Трепетно и извращённо, как умею. Я к ней привык, и хочу забрать с собой. — Тогда зачем тебе Кеннет? Он говорил, что вы с ним частенько… гммм… — Что? — Джек искренне удивился и цокнул языком. — Надо же. Кто-то со мной спал, а я об этом не знаю. Спроси у него при случае, кто был сверху, должен же я знать о своей роли хоть что-то. — Да, надо бы, — и без того красные щёки плотника налились кровью ещё больше от рокочущего смеха. — А ведь никто и не уточнял, правда ли. Подожди-ка… На корабль легла тень от паруса. По левому борту от брига важно покачивался какой-то фрегат, только когда паруса подняли, Джек увидел английскую форму. На самый край, перегибаясь через высокие резные перила, вышел их парламентёр. Бентон, как новый капитан, в свою очередь отпустил штурвал и встал напротив, скрестив руки на груди. — Морской патруль, господа! Мы должны обыскать ваш корабль, с какой бы страной вы ни торговали, приказ губернатора. — На каком основании кто-то будет шарить в моём трюме?! — грозно рявкнул пират, игнорируя нахальный тон англичанина. — Тебе же сказали, приказ губернатора. Пока судно находится в водах Англии, оно должно быть осмотрено. Мы разыскиваем капитана Джека Тича, за его голову назначена плата в 20 000 реалов, — переговорщик презрительно улыбнулся. — И даже помилование для пиратских выродков вроде вас. — Ошиблись кораблём, — Бентон сплюнул за борт и демонстративно поправил пояс со скимитаром. — Здесь я капитан. Англичанин что-то бросил своим солдатам и те перекинули с борта фрегата трапы. Джек бы послал их к дьяволу и взял фрегат на абордаж или потопил, но новый капитан… не блестел желанием воевать. Почти сразу же патрульный наткнулся на привязанного к мачте пирата, тот сделал вид, что просто отдыхает. — Кто ты и почему привязан? — С осанкой проблемы, — ехидно процедил тот. — Вот, лечу. — Имя? — Венера Милосская. Неужели не видно? — Заканчивай с этим шутником, Том! — подошёл второй солдат. — Капитан, мы нашли его! Сам Джек Тич, уже связанный! — Вот, значит, что, — английский капитан усмехнулся и повернулся к Бентону. — Полагаю, вы предпочтёте взять деньги и убраться, отдав нам Тича. В противном случае мы потопим ваш корабль и заберём его силой. Бентон нахмурился. Он не мог рисковать кораблём, но не хотел отдавать друга на казнь. К сожалению, выбора не было. — Нам нужна карта, — процедил пират. — Вместе с реалами отдайте карту, иначе не получите ничего кроме обломков. Верёвки ослабли и упали, Джек чуть не упал вместе с ними, но был подхвачен патрульными под руки. Сделка заключена, назад пути нет. Он сжал кулаки, готовясь биться за свободу до конца, но мышцы слишком затекли для боя, и англичане без труда поволокли его по трапу вверх, на борт фрегата. Краем глаза пират видел, как передают вместе с увесистым мешком свёрнутую карту, как Ллойд сжимает пистолет, как Бентон внимательно следит за врагами, как из капитанской каюты выглядывает перепуганная Элиза… нутро сжалось от боли и неожиданного страха неизвестности, тут же сменившегося яростью. Отдать оружие своей команде и довериться им — это одно, а сдаться английским псам — совсем другое! Собрав силы, Джек неожиданно рванулся в сторону, плечом сбив правого патрульного за борт, а левого схватив за лицо и с разворота опрокинув на спину. Несколько англичан бросилось сзади, одного пират успел ударить в живот, второго схватил за горло и… и бесполезно замер, не смея пошевелиться под дулом упирающегося в затылок пистолета. Его руки быстро связали за спиной, на голову надели пыльный мешок и грубо поволокли куда-то вниз, не заботясь о синяках и голове. Несколько долгих часов Джек не видел ничего кроме тьмы и не слышал ничего кроме ровного гула дубовых досок под ногами и ударами волн. Порой он дремал, но даже не замечал этого, настолько пустым стало существование в эти часы. Равномерная качка и гул прекратились и сменились твёрдыми шагами, кто-то рванул пирата вверх, так что у него закружилась голова, а потом было целое множество лестниц со скользкими ступеньками, на которых он постоянно спотыкался и едва не падал на впередиидущего стражника. Джек чувствовал, что его ведут уже не по кораблю, но совершенно не понимал, зачем. Мешок с его головы сняли лишь в тесной камере, прогнившей настолько, что по углам уже начинала расти плесень и зелёные водоросли, а через узкое решётчатое окно почти не проникал свет. Пирата попросту бросили на каменный пол, предоставив его самому себе, а тяжёлая кованая дверь закрылась прежде, чем обрывки из разговора стражи смогли достигнуть уха. Смертник. Один. Беспомощен. Несколько минут Джек сидел в тишине, тупо смотря на ржавые петли и гвозди. Дикий вой отчаяния так и застрял в глотке вместе с бесполезными слезами ярости. — Трусливые твари… сколько раз я показывал вам силу, а теперь вы продали меня… ну ничего… я ещё выберусь отсюда и к чертям сожгу каждый английский корабль, а флот… к дьяволу флот! Давно пора было понять, что даже самые преданные люди подвластны страху. Рассчитывать можно только на себя… Убедившись, что за дверью тихо, пират прижался спиной к сырой стене, максимально поджав ноги и с суставным хрустом протянул руки из-за спины через ноги вперёд. Несколько секунд плечи ломило, но боль быстро прошла. Верёвки были завязаны на самый обычный узел, а не страшную морскую вязь, поэтому развязать его даже зубами было совсем просто. Наконец, когда руки стали свободны, пират поднялся на ноги и приступил к полноценному изучению камеры. В углу рядом с дверью чернела крысиная нора, где-то в глубине её поблёскивали кости. В камере не было ни миски, ни кружки, ни циновки, словом, ни одного предмета, напоминающего повседневную жизнь. Приподнявшись на носках, пленник выглянул в окно: на километры вокруг простиралось море, лишь у подножия острова шумели густые кусты и деревья. Судя по всему, причал и патрульные корабли находились с другой стороны крепости, если бы не решётка, место можно было бы назвать красивым. Стена была сложена крепко даже несмотря на возраст, возможностей выбраться, кажется, не было. Внимательно изучив каждую щель, он так и не смог найти способ сбежать самостоятельно, поэтому оставалось только ждать. Верёвка станет оружием, кость… Джек сел под дверь, затихнув и целиком обратившись в слух настолько, насколько будет надо, а тонкие кости из крысиной норы идеально спрятались в рукаве. Попадись он четыре года назад, он бы наивно надеялся на помощь отца. Два года назад он бы просто сдался и расцарапал этими костями свои вены или горло, до смерти бился бы головой о каменные стены, даже не сопротивляясь отчаянию и страху. Но теперь он стал сильнее, не важно, считали ли его легендой или самой грязной тварью Карибского залива, главное — теперь он знал, на что способно его сознание и тело. Как бы ни болело от страха сердце, как бы ни дрожали руки от звука приближающихся шагов, как бы ни срывалось дыхание и ни кружилась голова, он должен сбежать и показать, кто он такой на самом деле. — Джек Тич, вы… где он?! — вошедший стражник замер в центре комнаты, тяжёлая дверь безвольно распахнулась. — Поднимайте трев… — англичанин не успел договорить, как Джек молниеносно набросился на него сзади, накинув верёвку петлёй на беззащитную шею и упёр колено в его позвоночник, повалив на пол и за секунду заставляя прогнуться под неестественным углом; шея и позвоночник хрустнули, тело обмякло. Второй стражник подхватил крик тревоги и схватился за саблю, пират умело вывернул его руку и ударом об дверь переломал локтевой сустав. Третий решил напасть сзади и сжал плечи пленника, парень с размаху ударил врага-инвалида ногой в подбородок, извернулся и рванулся в бок, вместе со стражником падая на пол с такой силой, что у того затрещали ломающиеся рёбра. Больше преград не было, и Джек устремился к свободе, схватив лишь чью-то саблю. Забег по коридорам продолжался недолго. В конце винтовой лестницы уже поджидал десяток стражников с алебардами и саблями, у двоих даже были ружья. От первого выстрела пират чудом уклонился, второй пришёлся в спину своего же человека. Пока стрелки перезаряжали ружья, Джек успел поставить подножку и вонзить саблю в спину одного, заблокировал удар второго, перенаправил в стену выпад третьего и свернул шею четвёртому, но англичане быстро скоординировали действия и успешно загоняли его в угол. Вдруг грянул взрыв шашки, помещение заволокло едким дымом, на пару мгновений пират отвлёкся и закашлялся; в эту же секунду самый рослый страж рванулся к нему и две сабли накрест пригвоздили горло Джека к стене, так что любой манёвр грозил вспоротой глоткой. — Допрыгался! — победно рявкнул он. — В подземелье его! На это заявление Джек оскалился и ухмыльнулся. Стражник замешкался, пытаясь понять, что значит эта гримаса, но не успел даже понять, что произошло. Незаметно прибрав руку за спину, пират поудобнее сжал добытые кости между пальцев и неожиданно ударил врага кулаком по лицу, до крови раздирая кожу и глаз, а потом ударяя ещё раз в живот. Стражник взревел и выронил оружие, схватившись за глаз, рубашка на животе покраснела от медленно растущих кровавых пятнышек. Парень снова рванулся в бой, его перехватили и швырнули на пол сразу трое рослых мужчин, он продолжал извиваться и даже освободил руку из захвата, но что-то тяжёлое сотрясло череп в районе затылка, мир медленно поплыл и потемнел, только надрывался где-то на грани сознания стражник, брызгая слюной и кровью: «В пыточную сукина сына!».