Праведная борьба с похотью

Эля хотела что-то ответить, но не успела. Звезда завладел её губами и убедился, что это очень приятно, как он и ожидал. Но он не ожидал, что это намного приятнее, чем он предполагал. Что поцелуй будет не только приятен его губам, но и вызовет такую бурю во всём теле. И особенно в паху. Он не мог остановиться, не мог отпустить девушку. А ведь до поцелуя он собирался только слегка подразнить Элю. Показать ей, что поцелуй с ним может быть ей приятен. Чтобы она не успела согрешить с другим. С её возлюбленным. А теперь он не прочь сделать так, чтобы она согрешила с ним. По крайней мере это будет не так грешнО, как с другим. Потому что… потому что он постарается отмолить и свой грех, и её. И потому что… этого требует его плоть. Он не знал, что она может быть такой требовательной. И думал, что уже научился владеть собой и подавлять требования плоти. Ради торжества духовного начала. Но согрешить не довелось. Когда он решительно сжал грудь девушки, Эля вдруг оттолкнула его. Это было так неожиданно, что он отпрянул, из-за чего ей и удалось немного отодвинуться от него. Неожиданно, потому что до этого момента она даже отвечала на его поцелуй, причём с большой охотой. И дрожала так, что это не оставляло сомнений в том, что ей приятен его поцелуй и она тоже желает… того же, что и он. — В чём дело? — прохрипел он. — Не так… Не сейчас… — тяжело дыша, выговорила Эля. — Ты всю жизнь мучаешь меня. Провоцируешь меня. — Я никогда тебя не провоцировала. — Провоцировала. — Чем? Как? Когда? — Всем и всегда. — Неправда! — Правда. То, как ты говоришь. То, как ты ходишь. — Как все говорю и хожу. — Неееет… Ты как будто радуешься тому, что ты ходишь. Тому, что ты такая красивая и грациозная. А каково это видеть остальным? Тем кто видит твою красоту, но не может к тебе прикоснуться? И то, как ты смотришь на меня… — Как я на тебя смотрю? — Слишком… — он растерялся… — слишком по-доброму. — Разве доброе отношение — это плохо? — Ты так смотришь, как будто я тебе дорог. Как будто ты не против, чтобы я к тебе прикоснулся. Как будто гладишь меня своим взглядом. — Ты здоров? — Нет. Я не здоров. И в этом виновата ты. — Я не виновата. Ты сам. — Нет. Если бы не ты — такого со мной не было бы. — Я… могу тебе чем-нибудь помочь? — Можешь… вылечи меня от этого наваждения. — Как? — Не отталкивай меня… Пожалуйста… Что бы я ни делал. — Извини, но не могу. Ты полез туда, куда не следует. — Неужели? Ты же не считаешь это грехом. — Не считаю. Но с любимым мужем. — Ах да… с мужем. Эля… а давай согрешим… но я потом обязательно отмолю наш грех. Я сумею. — Звезда, ты ведь такой умный. А говоришь такую чепуху. — Неважно, что я говорю. Давай это сделаем. Ради нашей дружбы. — Ты же говорил, что это отвратительно. — Я передумал. Кажется, я ошибался. И это не так уж отвратительно. И может быть даже наоборот. — Звезда, что ты сейчас чувствуешь? — Честно? Похоть. — Только похоть? — Ну ещё… нежность. — А тебе не кажется, что твои чувства прекрасны? — Прекрасны?.. Не знаю. Может быть, даже и прекрасны. Ты права. — Я согласна. — На что? — Выполнить твою просьбу. — О, Элечка… Спасибо… Я обязательно потом всё отмолю… — Договорились, — улыбнулась Эля. Звезда поспешил воспользоваться согласием девушки. И немедленно освободил её от одежды. Боясь, что она передумает или опомнится, торопливо ощупал её тело, наспех обцеловал всё, что ему хотелось, но не стал терять на это много времени. И сделал то, что совсем недавно называл самым отвратительным. Он и сейчас считал, что он совершает нечто отвратительное из-за полной бездуховности. И в то же время чувствовал, что это безмерно приятно. Впрочем, он считал, что в этом тоже есть плюс. Он должен знать, что это за явление и от чего он вообще-то собирается отказаться впредь. Без чего собирается прожить жизнь. И поэтому в этот раз он должен прочувствовать всё в полной мере. Так как другого такого случая наверняка не будет. Он не собирается впредь уступать своей похоти. А пока он отдался ей. И хотя его дух не соглашался разделить его восторг по поводу происходящего, его тело испытывало величайшее наслаждение. Несмотря на отвращение к физической стороне действа, он не мог быть невнимательным к подружке. И, насколько это было в его компетенции, постарался обращаться с её телом не слишком резко, несмотря на нетерпение, которое требовало думать только о себе. Он не хотел причинять Эле боль. Несмотря на то, что чувствовал обиду за то, что она имеет над ним такую власть и вызывает в нём такую похоть. И за то, что она столько лет его мучила, хоть и не намеренно. Ему хотелось одновременно и наказать её за причинённые неудобства, и в то же время как-то выразить ей благодарность за нынешнюю уступку. Наслаждение, подаренное ею, было слишком большим — таким большим, что он не мог не чувствовать невольной благодарности. В итоге его чувства смешались. Досада, что он не смог побороть похоть в этот раз. Злость на свою слабость. Чувство вины за то, что согрешил, хотя искренне мечтал прожить без греха. Сомнение, что сможет вернуть себе чувство чистоты. И почему он в этот раз не устоял? Наверное, это из-за того, что Эля сказала, что кого-то уже любит. Он испугался, что она согрешит с другим. Точно, с этого всё и началось. — Прости меня, — искренне сказал он притихшей после вспышки страсти Эле. — За что? — За то, что я… совратил тебя. — Пустяки. — Нет, не пустяки. Но я обещаю, что отмолю тебя. Твоя душа останется чистой. Клянусь. — Звезда, неужели ты так ничего и не понял… Не надо никого отмаливать, никто не стал грязнее. Можешь думать как хочешь. Но я не считаю, что моя душа перестала быть чистой после этого. Мне очень жаль, если ты и теперь считаешь, что соитие — грязь и грех, пачкающие душу. Внимательно послушай свою душу. Может быть, до тебя всё-таки дойдёт, что мы не перестали быть чистыми. И что то счастье, которое поселилось в нас благодаря соитию, очищает душу, а не наоборот. — Знаешь… пожалуй, мне тоже так кажется… Но я боюсь, что я просто выдаю желаемое за действительное. И что просто иду на поводу у твоей обольстительности. — Вот и подумай ещё раз хорошенько. — Эля… чтобы разобраться в этом вопросе, мне нужно ещё раз войти в тебя. — И снова думать, что ты грешишь? — Нет, я попробую думать, что не грешу. — Хорошо. Но с одним условием. Попробуй представить, что ты наоборот молишься. — Молюсь? Таким образом? — Да. Попробуй представить, что это способ поговорить с Богом. — Интересная мысль. Давай скорее попробуем.