Самая обычная детективная история

      Скрип двери и вой ветра за окном. В дождливую погоду ночные улицы Готэма практически всегда были пустыми, словно город становился мертвым. Но если вы гость или живете здесь относительно недавно, вы наверняка не знаете того, что именно в такие тихие моменты под толщей асфальта и земли кишит самая что ни на есть жизнь. Преступная правда, но жизнь, опасная и будоражащая.       Он небрежно смахивает капли дождя с плеч и поправляет ворот старого заношенного пальто, которое кажется слегка великовато ему. Взглядом он сканирует вытянутое вдоль помещение, заставленное коробками и ящиками и проводит пальцами по сырым каменным стенкам катакомб.       Протискивается между ними, медленно шагая под такт гудящей музыки за широкими красными дверьми. Вроде что-то из репертуара Bishop Briggs (1), что позволяет наспех определить музыкальный вкус хозяина катакомб.       Он толкает створки двери руками, плавно вливаясь в толпу танцующих людей. Все вокруг сверкает алым и среди этого чернеют помады красоток, кружащих рядом в соблазнительном танце. Огоньки гирлянд слегка режут глаза, освещая просторное помещение, небольшие диванчики, на которых сидят сладкие парочки, наверняка только что познакомившиеся друг с другом здесь, под какой-нибудь наркотой улетая в коллективное забвение. А запах кругом, сигаретный, перемешанный с ароматом дешевых духов и алкоголя, терпкий запах, резко чешет нос, хочется поджечь все вокруг, чтобы избавиться от него.       Бармен встречает его заинтересованным взглядом из другого конца прибежища, не переставая развлекать сидящих у барной стойки клиентов. А по бокам несколько головорезов в чистеньких костюмах синхронно оборачивают головы в его сторону.       Он подплывает к бармену, делает заказ и наконец снимает тяжелую примятую шляпу. За спиной мелодия сменяется чем-то агрессивным, он даже не хочет вслушиваться в новую песню, просто принимает стопку виски, высушивая ее одним глотком и шумно возвращая стакан на стол.       — Повторить? — спрашивает молодой человек напротив, продолжая демонстрировать свои навыки в смешивании коктейлей.       — Что-нибудь покрепче, — он удивляется собственному голосу, такому хриплому и низкому, как при сильной простуде. Продирает горло и достает пачку сигарет.       — Сделай ему Дикий Запад, — говорит самодовольно длинноногая красотка, присаживаясь рядом. — Два.       Он с интересом поворачивается к ней, следя за тем как она тут же поправляет короткие кудри. Зеленые глаза украшенные на его взгляд чрезмерно вычурным макияжем хитро изучают его, оглаживая сверху вниз. Затем перемещаются к бармену, и алые губы расплываются в благодарной улыбке.       — Поможет согреться, — соблазнительно говорит она, тонкими пальцами аккуратно покручивая небольшой стакан с золотистой жидкостью. — Погода дрянь, как раз подходит для этой выпивки.       Он отпивает огненный коктейль и чувствует как невидимая стрела прошивает мозг от кончика носа. Девушка напротив смеется коротко и звонко, отдавая звуки смеха общей мелодии, и видно как мерцает кулон на ее груди. Такой на первый взгляд неприметный, с зеленым камнем внутри, в форме капли.       — Красивый, правда? Хризолит, — она коротко отпивает, прикасаясь пальцами свободной руки к кулону. — Легенда гласит, что это самый любимый камень царицы Клеопатры. Меня зовут Лидия.       Девушка тянет к нему руку в знак приветствия, улыбается, когда чужие холодные пальцы смыкаются вокруг ее ладони, переворачивая тыльной стороной к лицу мужчины. А затем — галантный поцелуй, и она, кажется, очарована.       — Элиот.       — Приятного вечера, Элиот, — девушка поднимает бокал.       А спустя полчаса он уже зажимает ее в каком-то темном углу коридоров катакомб, пытаясь заглушить звуки глухой музыки за стенами рядом, нетерпеливо сжимая подол ее юбки. Она цепляется за него своими тонкими руками, спешно снимая потертый плащ с плеч и кусает за шею, наверное представляя себя хищницей. Он гортанно рычит в ответ, рывком приподнимая на себя, покрывает укусами гладкую кожу до тех пор, пока легкие синяки не превращаются в кровавые засосы.       — Аккуратней, дорогуша, — нервно выдыхает девушка, но слишком запоздало понимает, что мужчина не намерен останавливаться, а лишь сильней вжимается в нее всем телом, практически лишая возможности двигаться. — Эй, не так грубо…       Вместо ответа слышится тяжелое дыхание, несколько минут назад он потерял контроль над своим телом и вот уже грубые руки смыкаются на ее шее.       — Что? Что ты делаешь? Прекрати! Мне больно… — она хочет вырваться, но проигрывает в силе, кажется пытается каблуком отдавить ему пальцы на ногах, но плотная кожа на армейских ботинках словно броня, не позволяет даже почувствовать боль.       Она в ужасе смотрит в его почерневшие глаза, хватая последние глотки воздуха под музыку любимой Kat Dahlia (2), на чей концерт непременно сходила бы на следующие выходные с подругами, видит как от напряжения скатывается по шраму на щеке капелька пота, и перед тем как сознание окутывает тьма, она вспоминает про отца и блеск камней.

***

      Полицейские мигалки неприятно режут своей хаотичностью и яркостью по глазам, когда молодой детектив наконец собирается с мыслями и покидает авто, направляясь к скоплению копов у входа в катакомбы. Над старой багровой дверью висит неоновая вывеска «Лабиринт Рудольфа» алого цвета, правда в трубках на имени перегорел контакт, от того название выглядит рубленным.       Молодой человек жмурится, потирая воспаленные глаза и подходит к седовласому мужчине в бежевом плаще.       — Плохо выглядишь, детектив Грейсон, — саркастически замечает тот, поправляя темные очки. — Бурная задалась ночка?       — Не то слово, — жалобно хмыкает в ответ парень, рассматривая лужу на асфальте после дождя, в которой, почему-то, мокнут его ботинки.       — Надеюсь, ты в состоянии осмотреть место преступления?       — Разумеется. А Джей?       — Он уже внизу.       Грейсон молчит, не желая вспоминать прошлую ночь, потому не вдается в подробности, просто проскальзывает мимо полицейских и охранников заведения, неуклюже задевая кого-то плечом. Быстро извиняется и спускается по мокрым каменным ступенькам к входу в длинный коридор, заваленный коробками и ящиками. Красные старые двери распахнуты, являя взору просторное помещение бара, небольшой танцпол, теперь пустующий, стойку бармена, за которой сидит молоденькая официантка, вытирающая слезы салфеткой и самого владельца катакомб — Рудольфа Майерса. Он стоит посреди сцены, на которой выступают артисты, что-то бурно говорит телефонной трубке в руках и забавно жестикулирует. По его общему виду понятно, что он, мягко говоря, совсем не рад произошедшему, а оно так и есть, потому как клуб «Лабиринт Рудольфа» в Готэме славился своей любовью к нейтралитету, не смотря на вражду между криминальными авторитетами и их бандами. Именно здесь многие находили отдушину, подчиняясь внутренним правилам заведения, и многих контролировал сам Рудольф. Он был достаточно молод для своей хитрой и беспрекословной политики, но вполне мог составить достойную конкуренцию на арене преступности.       Он обладал знаниями и материалами, за которыми обращались авторитеты, тем самым выгадывая для себя максимально комфортные условия сделок, что и позволяло ему держаться на плаву.       Грейсон вздыхает, попутно соображая что могло здесь произойти и напрягается всем телом, когда видит знакомую фигуру.       Джейсон Тодд. Некогда уличный оборванец, не раз помогавший полиции вести расследования будучи еще подростком. Сильный и независимый, полный энергии и иногда слишком самоуверенный молодой человек. Обладатель наверное самой шикарной улыбки во всем полицейском участке, а может и в целом городе, Грейсон никогда не знал наверняка, потому как просто терялся и зависал, глядя на то, как тот смеется. Джейсон Тодд — человек который прошел через тернии к звездам, преодолев столько сложностей в столь юном возрасте, решивший ступить на путь справедливости не смотря даже на то, куда его толкала жизнь на преступных улицах Готэма. Человек, который никогда не терял энтузиазма и чувства юмора, в какой бы ситуации не находился.       И даже сейчас он сидит на корточках перед трупом девушки, что-то рассказывает молодому стажеру рядом, не забывая при этом приветливо улыбаться, явно с намерением смутить парня. Затем плавно встает, вытягиваясь всем телом и вся напущенная простота улетучивается, стоит Грейсону оказаться рядом.       — Привет, — негромко говорит он, старательно не глядя на напарника.       — Доброе утро.       — Что у нас?       — Красавчик, — Джейсон обращается к стажеру. — Оставь нас наедине.       Паренек коротко кивает и, прижав к груди небольшой блокнот, удаляется.       — Заигрываешь с новичками?       — Мм нет?       — Это не профессионально, — ворчит Грейсон, ощущая легкое головокружение от спертого запаха сырости и крови.       — Лидия Альварес, дочь Веры Альвареса. — Джейсон тут же переключается на девушку, обходя ее с другой стороны, аккуратно цепляя пальцами серую ткань и оттягивая ее вниз, раскрывая больший обзор на тело.       — Тот самый Вера, барон мексиканского наркокартеля?       — Тот самый.       — Черт… — выдыхает Грейсон, когда видит окровавленное тело.       — По моим подсчетам, здесь не меньше десяти ножевых. На шее, — Тодд прикасается к мертвой коже жертвы. — Синяки, но следов борьбы я не вижу.       — Вероятно она была знакома с этим человеком, либо же была под чем-то, не смогла сопротивляться.       — Папашка наверное в гневе, — замечает Джейсон, поднимаясь на ноги и снимая резиновые перчатки.       — Комиссар уже сообщил ему?       — Вполне вероятно. Интересно, кому на этот раз Вера перешел дорогу, что ему решили отомстить таким образом?       — Конкуренты?       — Развязывать межклановую войну в такое-то время? — Тодд скептически хмыкает, глядя на Грейсона из-под надоедливой челки. — Ты плохо выглядишь.       — Я в курсе. Тяжелая была ночь.       — Надеюсь, оно того стоит, — хихикнул Джей направляясь к хозяину заведения.       — Мистер Майерс, — слышит Грейсон сквозь шум. — Всем нам важен нейтралитет на этой территории.       — Именно, — шипит Рудольф, придерживая сигарету зубами. — Никто не смеет нарушать правила моего заведения, потому потрудитесь найти этого психа.       — Ваши люди… — задумчиво тянет Джейсон.       — Я допросил их. Охрана видела ее с каким-то незнакомым мужиком, они сидели у бара. Тони — бармен — обслуживал их.       Джейсон осматривает помещение, задумчиво разворачивая клубничный леденец. Дик следит за его взглядом, настраиваясь на общую волну с напарником.       — Камеры на входе отмечают каждого посетителя, верно? — спрашивает он. Майерс согласно кивает, чиркая зажигалкой и прикуривая. — Мы хотели бы осмотреть записи с камер.       — Можете подняться и забрать их. Хотелось бы, чтобы вы поскорей убрались из моего клуба.       — Не любите копов? — дергает бровью Джей, продолжая осматривать помещение, затем перемещает взгляд на мужчину. Тот внимательно с прищуром изучает его с ног до головы, совсем откровенно в ответ, что не укрывается от внимания Грейсона, и кивает, выпуская клубы дыма.       — Буду честен — копы меня раздражают. Мы не встречались раньше? — с какой-то странной ноткой любопытства в голосе, спрашивает Майерс.       Парень удивленно вздергивает бровь.       — А должны были?       — Ваш голос мне очень знаком.       — Думаю, вы ошиблись.       Рудольф переводит взгляд на Грейсона, затем снова на Джейсона.       — У меня хорошая память.       Джейсон улыбается во все тридцать два зуба, отрицательно качая головой и спускается со сцены. Грейсон догоняет его уже на лестнице, ведущей ко второму этажу, на котором находился кабинет хозяина.       — И что это сейчас было? — возмущенно шепчет он, хватая Джейсона за рукав куртки и разворачивая к себе.       — Обстановку оценил. — буднично отзывается Тодд.       — Он — преступник, Джей.       — Я знаю. Но это пока что не мешает нам вести с ним работу.       — И строить глазки.       Джейсон останавливается, удивленно рассматривая рассерженного напарника.       — Что за ревность, Дик?       — Это не ревность! — тут же поправляет его Грейсон.       — Тогда успокойся.

***

      Мужчина проводит пальцами по лицу, размазывая капельки пота, затем опускает голову в раковину, наполненную холодной водой. Глухо рычит и вскидывается, разливая воду по ванной комнате. Меланхолично вытирается тонким полотенцем, затем задерживает взгляд темных глаз на собственном отражении. Ему кажется, что оно мерцает, дергается, само по себе отдельно живущее и это вовсе не пугает его. Напротив, вызывает какое-то животное любопытство, с которым хищники начинают охоту не для того, чтобы найти себе пищу, а ради удовольствия.       Улыбка выходит кривоватая, от слова очень, но она и не нужна. Он просто тянется к отражению, в ожидании того, что оно вот-вот нападет на него, но ничего не происходит и мужчина вынимает пробку из раковины, удаляясь в номер под шум воды. На небольшом старом журнальном столике лежит стопка газет и пистолет, рядом с которым аккуратной стенкой выстроены патроны. В коротких вырезках говорится что-то о несчастном случае на складе Бродверка и о молодом готемском герое, сумевшем остановить преступную деятельность неуловимого вора Майлза Уоррена. Лиц не видно, только измалеванные ручкой воронки, протертые практически до дыр в пожелтевшей бумаге.       Он медленно обходит столик, небрежно кидая полотенце на кровать и садится напротив, скупыми движениями рук перебирая газеты. Вот мелькает стройное тело в темном латексном костюме с синевой на плечах и пририсованные крылья к спине. Следующая вырезка, с именем молодого офицера полиции, Ричарда Грейсона, летит в сторону, открывая взору блестящую побрекушку с хризолитовой вставкой в виде капли. Пальцы нежно поглаживают золотую цепочку, затем жадно подносят ее к сухим тонким губам, прижимая.

***

      — Отлично, — комиссар Гордон скидывает пальто на кресло и щелкает старой зажигалкой, прикуривая. — Ты, — он кивает на Грейсона, — займешься изучением видео с камер. Тодд — на тебе свидетель. Старайтесь не маячить перед Майерсом, не хватало мне еще с ним разбираться. Все действия согласовать со мной. Я это доступно объяснил?       Он смотрит поочередно на парней и садится в кресло, раскачиваясь.       — Да, шеф.       — Я на полном серьезе, Грейсон. У него неприкосновенность. Побеспокойтесь о репутации полиции и о своей личной. В прошлый раз мне пришлось убеждать губернатора в вашем профессионализме.       Джейсон коротко хохотнул и заерзал.       — А губернатор была и не против ваших убеждений.       — Не ерничай, Тодд. Ужин тогда не входил в мои планы. И мне это обошлось дорого.       — Разумеется.       Гордон машет рукой в знак того, что не желает больше выслушивать издевки подчиненных и хочет остаться наедине с отчетами, и как только Джейсон скрывается за дверью, бросает Дику в спину строгий взгляд.       — Грейсон…       Парень останавливается в проходе и не оборачиваясь ждет.       — Сегодня смена Барбары, надеюсь, ты понимаешь, что работа с ней не должна сказываться на общее настроение расследования? Постарайся не опоздать.       — Само собой, шеф.

***

      Дик стоит на крыше небольшого здания и внимательно следит за каждым движением Джейсона, недовольно хмуря брови каждый раз, когда Тодд затягивается сигаретой, укрывшись от мелкого дождя под козырьком цветочного магазина несколькими этажами ниже.       — Ты звал меня? — раздается позади и Дик ощущает легкое покалывание в спине.       — Привет.       Бэтмен подходит ближе, опуская взгляд на юношу внизу, лениво обмывающего ботинок в луже на асфальте. Грейсон знает, что Темный Рыцарь не будет слишком много болтать, потому недолгое молчание расценивает как немой вопрос.       — Я хотел бы попросить тебя навести справки на Рудольфа Майерса и его шайку.       — У полиции нет доступа к его профилю?       — Он неприкосновенен, ты же знаешь, — пожимает плечами Дик, прослеживая полет сигареты, которую Тодд небрежно отправляет в ближайшую урну. — Я не хочу, чтобы Джейсон хоть как-то пересекался с ним.       Брюс молчит и лишь уверенно сопит, не сводя взгляда с младшего парня. Мелкие капли противно шумят возле уха, разбиваясь о плотную броню костюма, и в наступившей тишине слышно, как внизу звенит колокольчик на двери магазинчика. Джейсон оборачивается на звук и упирается взглядом в миловидную старушку, коих в народе величают «божьими одуванчиками» с огромной метлой наперевес.       — Мне он просто не по душе, — бормочет Грейсон попутно вслушиваясь в ругань внизу, где в Джейсона разве что горшки с цветами не летели за раскуривание табака возле магазинчика.       — Причина? — Бэтмен так же наблюдает за разворачивающимся спектаклем: Джейсон уже вовсю пытается вразумить старушку тем, что он полицейский и ведет здесь наблюдение, попутно отбиваясь от попыток быть отстеганным метлой.       — Он сказал, что возможно встречался с Джейсоном. Я не верю ему. Он преступник.       — Думаешь, он может быть как-то связан с его прошлым?       — Как раз об этом я и не хотел бы думать. — Дик сокрушенно вздыхает, когда все же Джейсон получает по голове от старушки и обиженно поднимает руки вверх, сдаваясь.       — Мне начинает казаться, что у тебя развивается паранойя.       Грейсон предпочитает ответить Бэтмену молчанием и сжимает кулаки в карманах куртки.       — Я проверю Майерса, но ты должен знать, что я не виню тебя в том, что случилось. И тебе не стоит этого делать.       Тяжелый плащ тихо шуршит по мокрой крыше и Дик оборачивается, глядя вслед Темному Рыцарю.       — Это говоришь ты?       — Он простил меня. Мне большего и не нужно.       — А ты себя?       — Разговор окончен, Ричард.       Дик клацает зубами и возвращается к созерцанию напарника. Спускаться к ежедневным мукам не хотелось и хотелось одновременно, но перспектива подхватить простуду на сквозняках готемских крыш быстро расставила приоритеты.       — Ну как? Мы можем рассчитывать на помощь? — Джейсон выглядит взъерошенным.       — Вероятно — да. Понадобится немного времени. Прости, что заставил ждать…       Тодд цепляется взглядом за вымученную улыбку напарника и фыркает.       — Не беспокойся, я не фанат Бэтмена, а вот старушка меня просто покорила… кстати она отделала меня. — Джейсон старается шутить, чтобы расслабить Дика и огонек азарта разгорается в его взгляде, когда он видит как Грейсон смеется. — Надеюсь, он не видел моего позорного фиаско перед метлой?       — Мне жаль…       — Черт.       — Тебя подвезти? — вдруг опомнившись спрашивает Дик. Джейсон отрицательно качает головой.       — Здесь всего пару кварталов. Прогуляюсь.       — Дождь идет…       — Не стоит думать об этом, Грейсон. Побеспокойся лучше о разгневанной Барбаре.       — О черт! — Дик спешно вздергивается, прогоняя временное спокойствие и шарит в карманах в поисках ключей от машины, пока напарник тихо хохочет рядом. — Совсем забыл зайти к ней… черт. Блин, Джей! Прекрати ржать!       Тодд невинно поднимает руки вверх в знак примирения и отступает назад, двигаясь к перекрестку улицы.       — Прости Дик, моей вины в том нет! — и скрывается за углом.       Грейсон остервенело пытается открыть машину.       — Ненавижу тебя, Джейсон Тодд, чертов невиновник…

***

      Улей полицейского участка для Дика всегда был чем-то невообразимо напрягающим, то ли дело сидеть в уютном кабинете, пусть и с раздражающим напарником, который постоянно пытается чем-то задеть или откровенно выбесить. Впрочем, иногда Дик ловит себя на мысли о том, что он давно смирился с выходками младшего товарища, потому часто спускал на тормозах особо глупые моменты, стараясь как можно дольше абстрагироваться от шутеечек. Но Джейсон так или иначе находил новые способы раздраконить Грейсона, да так, что иной раз в ход шли книги с полок и настольные лампы.       Но сейчас… Именно сейчас Грейсон понимал, что именно этого не хватает в первую очередь. Даже не азарта расследования, а вот этих вот нелепых и глупых выходок.       Джейсон чаще стал намекать на личное уединение, извиняясь и улыбаясь так, словно натворил чего несносного и теперь ему очень и очень стыдно. И Дик пытался выяснить в чем причина, но Тодд лишь сильней уходил в свои мысли, заверяя что все в полном порядке.       Безумно хотелось вернуть все на свои месте, но под строгим надзором Бэтмена лишний шаг в сторону Тодда мог расцениваться как попытка помешать строго отведенному плану.       Дик устало опирается на стену возле окна и пальцами пересчитывает ламели жалюзи. Солнечные лучи пробиваются сквозь тяжелые серые облака и отчего-то хочется выйти на крышу, обратиться в птицу и улететь куда-нибудь подальше от этой суеты.       Нет, он не устал от работы, он любил свою работу. Он устал от излишне выматывающих мыслей и боязни совершить очередную ошибку.       Громкий хлопок резко выводит из задумчивости и Дик оборачивается, слегка вздрогнув.       — Педантичности тебе просто не занимать, Грейсон.       — Прости, Бэбс, я так замотался.       — Я вижу. Здесь, — она кивает на тонкую папку на столе. — Данные по камерам. Можешь заняться этим лично в свободное время, если посчитаешь что того, что нашла я, будет не достаточно.       Дик рассеянно тянет папку к себе, усаживаясь в кресло.       — Спасибо. Правда — спасибо, — он мило улыбается в расчете на то, что девушка простит ему очередное опоздание, но дочь комиссара непреклонна. Она лишь сердито пилит его взглядом, скрестив руки на груди и ждет. Дику кажется, что он слишком отчетливо слышит ее дыхание.       — А где Тодд?       Парень оставляет перебирание листов и поднимает взгляд, в котором читается паника смешанная с непониманием. Барбара знает его достаточно долгое время, потому быстро считывает промелькнувшую тревогу в лице брюнета.       — Работает со свидетелем.       Девушка разворачивается и медленно направляется к выходу, словно хочет еще что-то сказать, но ждет, когда ее остановят у самых дверей. Но Грейсон быстро переключается на свой телефон.

***

      Джейсон пинает ни в чем неповинную ветку у крыльца маленького дома, огражденного окрашенной в зеленый цвет сеткой, оглядывается на солнечные лучи, поправляет куртку и подносит руку к обшарпанной белой двери, чтобы постучать. Но дверь сама резко открывается и Джей буквально ловит раскрасневшегося паренька, едва не налетевшего на детектива.       — Что же это… такое, — бормочет Джейсон, отходя от юноши и выдыхая. — День добрый.       — Что вам нужно? — запыхавшись интересуется хозяин дома.       — Полиция Готема. Я ищу Тони Кеплера.       — Я все уже рассказал начальству, — недовольно фырчит паренек.       По документам ему двадцать пять лет, но выглядит он на все добрые восемнадцать, с детским миловидным личиком и некогда перекрашенными в черный, волосами. Он смахивает румянец с лица и выпрямляется. Джейсон успевает заметить налитые кровью засосы на шее, которые парень старательно прячет за воротом рубашки.       — Мистер Майерс не является сотрудником полиции. Потому я вынужден опросить Вас лично. — Джейсон приветливо улыбается, рассматривая попутно территорию. За окном мелькает высокая фигура и слышатся шаги.       — И вот мы встретились снова, детектив. Должен заметить, что я погорячился, когда сказал, что копы меня раздражают. — Майерс хищно скалится в подобии улыбки и ступает на порог. — Как вышло — не все.       Мужчина подходит к Тони, кладет ему руку на плечо и Джейсон краем взгляда следит за выражением лица парня, когда пальцы Майерса крепко впиваются в кожу.

***

      — Ох, как это мило… Тим! — смущенно хихикает девушка на кассе в кондитерской. — Спасибо что подождали меня!       — Приятного аппетита и до встречи, — отзывается паренек в фирменном фартуке, провожая взглядом шушукающихся девчонок со второго курса.       Он улыбается каким-то своим мыслям, стягивая фартук и направляется в кладовку.       — Срочно домой и горячий душ, — сонно бормочет мальчишка, поднимая голову к потолку и закрывая мечтательно глаза.       — Ты уже все? — шумит за холодильником голос.       — Отец просил вернуться раньше. Ты справишься без меня?       — Конечно, если согласишься сходить со мной на хоккей.       — Я не люблю хоккей, Кон, ты же знаешь.       — Тогда боулинг?       Тим усмехается, быстро натягивая теплый свитер.       — Или может, бильярд? Ты так и не сказал, чем любишь заниматься по вечерам. Например.       — Например я люблю спать, по вечерам, обнимая подушку. Но в силу некоторых обстоятельств, я чаще обнимаюсь с кружками кофе и клавиатурой.       — Тим Дрейк! Это до добра не доведет, — усмехается высокий юноша, выходя на свет и расставляя коробки с пирожными по полкам. Он вытирает руки о край фартука и подходит ближе.       — Ты зовешь меня на свидание? — ухмыляется парень, складывая вещи в рюкзак. Но внезапно останавливается и зависает над светящимся экраном телефона. — Черт, прости. Мне правда нужно бежать.       — Хорошо, но мы не закончили! — бросает Коннер вслед закрывающейся стеклянной двери. «Прости, что приходится снова просить о помощи. Присмотри за птичкой. С меня пицца. Д.»       Тим быстро стирает сообщение и скрывается за углом, меняя курс на особняк Брюса Уэйна.