Глава 1.
12 сентября 2016 г., 13:58
Вот и закончился первый год в старшей школе Элмора. Первый год, который я провел без тебя, Дарвин.
Забавно, но в голове до сих пор крутится сцена, где ты сообщаешь мне новость о том, что собираешься поступать в военное училище. Но больше всего меня огорчило то, что ты умолчал о своём решении. Когда ты стал об этом задумываться? Почему не посоветовался? Эти вопросы крутились в моей голове, и я часто хотел задать их тебе, хотя и так знаю ответ.
В средней школе к нам приехал директор той военной академии, чтобы рассказать о её преимуществах, а после были проведены добровольные соревнования, где каждый желающий мог показать свои физические данные. Мы пошли туда просто посмотреть и посмеяться от души, ибо домой идти не хотелось. Но ты вдруг захотел проявить себя. Я поддержал твой выбор, так же поступают лучшие друзья, но при этом совсем не верил в тебя, и да, сейчас мне за это стыдно. А ты оказался в самом верху рейтинга. Сказать, что я тогда был в шоке — не сказать ничего. Я понятия не имел, как это произошло. Тебя все хвалили, сам директор академии награждал тебя и приглашал со следующего, ну или последующего года зачислиться к ним. Ты лишь усмехнулся и сказал, что тебе и тут хорошо. Я прекрасно это помню. Так когда тебе стало тут плохо, Дарвин? Вот этого я не знаю. Я не смог уловить момент, когда ты решил, что тебе будет лучше в другом месте, с другими людьми. Я допустил ошибку. Возможно, если бы я был внимательнее, то смог бы это заметить и отговорить или хоть что-нибудь сделать для того, чтобы ты остался тут? Я не знаю.
Теперь я чувствую себя полнейшим кретином, который упустил что-то, что было совсем близко и так дорого. Кто же такому кретину будет сообщать свои планы и доверять какие-то секреты? Как выяснилось, точно не ты.
«Хэй, ну я же буду звонить и писать практически каждый день,» — сказал ты в тот вечер перед отъездом. Всего год назад, а будто вечность прошла. И ни разу не позвонил и не написал мне.
Когда ты все же находил время звонить родителям, они говорили, что сейчас дадут трубку мне, но, когда я брал в руки телефон, слышал лишь частые гудки.
За этот год многое поменялось. Даже слишком. Ты вычеркнул себя из моей жизни, поэтому я вычеркнул кое-что из себя. Например, ту открытость и тот оптимизм, что бил во мне ключом. Я стал больше уходить в себя, никого к себе не подпускал. Моим спутником стала музыка. Я слушал её везде и всегда, а потом и сам стал творить. Правда, неумело, коряво и немного нескладно, но это отличное лекарство от одиночества. А потом я узнал, что нахожусь по две стороны баррикад. Я узнал, что бисексуален. Тогда рядом была только Пенни. Она поддерживала меня, не давала упасть духом и закрыться в себе полностью. Она помогла мне осознать, что я такой, какой я есть, и это нормально. Из околодевушки она стала моей лучшей подругой и до сих пор ей является.
Прошел год. Всего один год. Год, который изменил мою жизнь. Но разве это сделало только время? Нет. К этому причастен и ты. И я не знаю, почему так вышло.
Почему причина моей радости раньше стала причиной моей грусти сейчас?
Сможешь ли ты, Дарвин, ответить на эти вопросы завтра, когда приедешь на летние каникулы?
Сможешь ли ты взглянуть на меня и объяснить всю эту чертовщину? Или же сделаешь вид, что всё нормально?
Что же мне ожидать от тебя, такого близкого, но одновременно с этим далёкого мне человека, Дарвин Уоттерсон?
***
Идя по улице в девять часов вечера и размышляя над этим, я словил себя на мысли, что не хочу тебя завтра встречать, так как сам не знаю, как повести себя. Броситься к тебе в объятия, будто не ты вовсе игнорировал меня целый год, или же начать игнорировать самому, но потом объясняться перед всей семьей? Нет уж. Лучше сам меня встреть, я хочу посмотреть на то, как поведешь себя ты. Я остановился и достал из кармана куртки телефон. Разблокировав его, я увидел несколько пропущенных. От Пенни. Совпадение, но как раз собирался ей звонить. Я нажал на кнопку вызова и стоял, пялясь на огненный закат, ожидая ответа. Она, как всегда, долго не берет трубку, поэтому я уже и забыл о том, что ей звоню, полностью игнорируя гудки, смотрел на солнце и огненно-розовые облака, которые отражались в лужах на улицах Элмора. Вроде лето, а дожди льют, будто осень. Мои любования прервал ответ Пенни. — Гамбол, ты? — С номера Гамбола может звонить кто угодно, но только не сам Гамбол, — сострил я, но, видимо, Пенни эта шутка не зашла. — Что? — в недоумении спросила она. — Ничего. Зачем звонила? — А, я просто узнать хотела, чем ты был занят. Погулять думала. — Я гулял. — Опять один? — Послышался тихий вздох. — Мне надо было подумать, — ответил я, зная, что она скажет дальше. — Насчет Дарвина, да? — О чём я и говорил. — Да. А ещё думал над тем, что не хочу сейчас домой. — Это намёк? — Нет. Но теперь да, — усмехнулся я, хотя изначально хотел попросить переночевать у неё. — Хорошо, приходи, — обречённо протянула она и положила трубку. Обожаю понимающих людей. Через полчаса я уже был у неё. Родителей дома не было. Я даже забыл поинтересоваться, почему. Просто, как всегда, завалился на диван. Меня валило с ног после такой долгой пешей прогулки и мыслей, которые мне пришлось привести в порядок. Пенни включила телевизор и принесла чипсы. Мы примерно час смотрели какой-то нудный сериал и уснули на этом же диване. Проснулся я от того, что чуть не задохнулся, подавившись своей слюной. От моего кашля проснулась и Пенни. Как всегда посмеялась надо мной и пошла делать завтрак. Я же пошел приводить себя в более-менее божеский вид. Выглядел я, мягко говоря, не очень. Волосы, как всегда, были спутаны. Иногда я жалел, что отрастил их почти до самых плеч, но все же, так мне шло больше. Одежда была помята, прямо как моё лицо. Умывшись и причесавшись, я пошёл на кухню. Там пахло только что приготовленной яичницей и беконом. — Ну, как спалось-то, слюнявчик? — ухмыльнулась Пенни. — Лучше всех, особенно когда с тебя всю ночь стягивают плед и толкают ногами в бок. — Пенни засмеялась и мы продолжали трапезничать. Во время завтрака мы также успели обсудить ту нудятину, которую она вчера включила и, как оказалось, это даже вовсе не нудятина. — Так ты хочешь сказать, что этот сериал вовсе не такой отстой, как я говорю, и типа он интересный? — спросил я. — Этот сериал, конечно, не для всех, ибо во время просмотра нужно напрягать свои мозги. Я не удивлена, что он тебе показался скучным. — Ну да, конечно, я же свои мозги совсем использовать не могу. — Если бы мог, то... — она замялась. — То что? — уже занервничал я. Мне определенно не нравилось, когда она пыталась казаться умнее меня и делать вид, что она вся такая возвышенная, а я дно. — То тогда ты смог бы разобраться со всей этой ситуацией с Дарвином, а не стал бы тупо запираться в себе, например. Пенни такой человек, который не любит задевать людей и старается всегда всем помочь, но когда что-то не устраивает её, она выпаливает что-то такое, что может быть даже не к месту, но что точно заденет. У неё получилось. — Я не понимаю, как это относится к сериалу, — уже более холодно произнёс я, отодвигая тарелку и пристально глядя на подругу. — Хах, о чём я и говорю. Понимаешь, тебе важны эмоции. Для тебя идеален тот сериал, где достаточно просто прочувствовать сцену, диалог, персонажа и так далее. А сериалы, где надо подумать над поступком и мотивом, тебе не интересны. Так и в жизни. Ты сейчас очень убиваешься по Дарвину и по всему, что произошло за этот год. И это из-за того, что ты просто перестал чувствовать его как человека. Ты будто потерял его и ту эмоциональную связь с ним, даже сам этого не заметил. И потом, когда надо было ПОДУМАТЬ над его действиями, ты пытался его почувствовать, когда уже просто не имел такой возможности и был слишком далёк. И раз ты этого не смог, то других вариантов нет. И так не только с Дарвином, так всегда. И я просто хочу сказать, что если так жить, то… — То что?! — перебил я её, когда её заумная речь стала вовсе раздражать. Она всегда так. Всегда делает вид, что знает меня как облупленного. Всегда указывает на какие-то мои недостатки, чтобы я их немедленно справил. Всегда старается сделать из меня идеального человека, но при этом говорит, что надо быть тем, кто ты есть. И меня очень сильно раздражают эти противоречия в ней. — То ты полностью истощишь себя эмоционально и в итоге сорвёшься. — Знаешь, что... — Уже начал было я, но тут мы услышали, как входная дверь открылась. — Родители, — вздохнула Пенни и пошла встречать их. Я остался сидеть на кухне и думать обо всем этом. То, что она сказала — правда. Она почти всегда права, хоть меня это тоже раздражает. На кухню зашла её мама. — Гамбол! — радостно воскликнула она. — Доброе утро, Миссис Фитцжеральд, — я вяло улыбнулся. Настроение после «милого» разговора за завтраком значительно ухудшилось. — Ты у нас сегодня ночевал? — Да, — я сказал правду, ибо она ко мне давно относится совершенно спокойно и уже привыкла к такому. В отличие от Мистера Фитцжеральда. Оба думают, что мы с Пенни встречаемся. Да и не только они, а вообще все. Хоть мы с Пенни никогда и не говорили о чём-то подобном и не шутили даже, что мы пара или что-то вроде этого. Просто все решили, что мы вместе, а мы просто не стали отрицать, ибо спорить об этом было бесполезно. — Только не говори об этом отцу Пенни, — усмехнулась она, хотя знала, что я и так не собирался. — Конечно. Тем более я уже все равно ухожу. — Чего же? — послышался сзади грубоватый голос Мистера Фитцжеральда. — Да он только на минутку забежал, — ответила вперёд меня мать Пенни. — И зачем же? — спросил глава семейства с подозрением смотря на меня. — Так это, книгу надо было отдать. На каникулы задавали, — выпалил я и тут же мысленно дал себе подзатыльник. Какую еще книгу? Это старшая школа, нам уже не задают на каникулы. — Ну ладно, — сказал мужчина, садясь за стол и раскрывая газету. Надо же, прокатило. Я немедленно поднялся, попрощался и вышел в прихожую за курткой. Пенни спускалась со второго этажа и недоуменно посмотрела на меня, будто спрашивая, куда я намылился. — Мне надо проветриться. Одному, — ответил я на её немой вопрос и тут же вышел. В голове роилась куча мыслей. Я достал телефон, чтобы посмотреть, сколько хоть времени и увидел десять пропущенных от мамы. Еще полгода назад, меня бы уже искала полиция по всему Элмору. Но сейчас уже все привыкли, что я могу совершенно ничего не сказать и просто не прийти ночевать домой. Так что звонила она мне, наверное, чтобы просто напомнить, что сегодня приезжает Дарвин. Будто я этого и так не знаю. А на часах было уже четыре часа дня. Я решил пошляться ещё два часа, чтобы освежить свою голову. Наконец я собрался и решил пойти домой. На небе сгущались тучи. Опять будет дождь. Но меня волновало больше не это. Меня волновала неизвестность предстоящей встречи. Интересно, каким он стал? Он сейчас выше или ниже меня? Такой же добродушный или?.. Тем временем я уже дошёл до дома. Помялся пять минут на пороге, но пути обратно уже не было. Я все равно должен был войти. И я открыл дверь. В прихожей не было посторонней обуви. Значит, он ещё не приехал. В гостиной сидел, как всегда, отец и смотрел телевизор. Он был так увлечен передачей, где рассказывалось о каких-то животных, что не заметил меня, и я решил воспользоваться моментом и тихо проскользнуть наверх. Но у матери слишком чуткий слух, и поэтому тихо скрыться, как ниндзя, у меня не вышло. — Ну и где ты был?! — я услышал грозный голос Николь позади себя и медленно повернул голову, ожидая, что сейчас в меня что-нибудь полетит. — У Пенни, — ответил я, ожидая, что сейчас будут крики. Но она лишь вздохнула. — Знаешь, ты мог хоть сегодня сообщить мне о своих планах, ведь приехал твой брат. — Так он всё-таки приехал? — удивился я и заглянул за спину Николь, но так и не обнаружил там его одежды или обуви. Та всё поняла и тут же пояснила: — Они с Анаис пошли в кинотеатр. Хотели тебя взять, но ты был занят со своей девушкой и не отвечал на звонки. — Прости, — ответил я, хотя в моём голосе не было слышно ни капли сожаления. Мама лишь вздохнула и пошла обратно на кухню, а я поднялся на свой чердак. Год назад Анаис подняла вопрос о том, что уже в таком возрасте нам пора жить отдельно. У нас нет лишней комнаты и меня согнали на чердак, чему я, кстати, был рад, ибо там довольно мило. Тем более, там я был наедине с собой, в своем мире, где мне гораздо уютнее. Я завалился на кровать, взял планшет и включил какое-то кино, которое мне советовала Пенни. Кино оказалось из ряда тех, где надо якобы думать. То есть нудным. За окном пошёл сильный дождь. И всё это создало идеальные условия для сна. У меня очень чуткий сон, и поэтому я проснулся от обычного скрипа открывающейся двери. Я приоткрыл глаза и, пока они ещё не адаптировались к темноте, думал, что в комнату зашла мама, но когда я более-менее стал что-то видеть, то... сердце просто сжалось. Это был Дарвин. Я прикрыл глаза и притворился, что сплю. Из-за темноты я почти не мог видеть его внешность, но было заметно, что он стал гораздо выше. Даже, вроде, выше меня. Он очень тихими и лёгкими шагами прошёл к моей кровати. Я почему-то задержал дыхание. Дарвин присел рядом, убрал планшет на тумбочку и прикрыл меня пледом. Что начало происходить у меня внутри — трудно описать. Будто бабочки, у которых на крыльях иголки, решили устроить дискотеку в моих лёгких и в моём животе. От него веяло холодом. Неудивительно, ведь он только что с улицы, где, кстати, всё ещё идет дождь. Дарвин медленно поднес свою руку к моему лицу. Мне на секунду показалось, что он тоже затаил дыхание. Лёгким движением он прикоснулся кончиками пальцев к моей щеке. Было ощущение, будто до тебя дотронулись тающими ледышками. От такого прикосновения у меня по телу побежали мурашки, я вздрогнул. Почувствовав это, он одёрнул руку, встал с кровати и пошёл на диван, который мама заранее разложила для него. Капли, стучащие по крыше дома, так же быстро усыпили меня. Заснул я с мыслью, что всё же чертовски соскучился по нему. Я ждал, Дарвин. Я очень ждал.
