A Case Of You

Кэролайн похожа на ослепительно сияющее солнце, создание воздуха и света, необъяснимо прекрасное, волшебное видение, и у Деймона Сальваторе сосет под ложечкой, потеют руки, а галстук начинает нестерпимо душить, когда Стефан выпрямляется рядом с ним, готовый сжать хрупкую ладошку своей уже почти жены и подвести ее к алтарю, чтобы дать клятву вечной любви. Они стоят под резной аркой, украшенной белыми лилиями с удушающе приторным запахом, от которого у Деймона в глазах почти стоят слезы, и он отстранённо думает о том, что с этой свадьбой все не так: гостей слишком много, а воздуха ничтожно мало, его братец слишком хочет остепениться, а на лице Кэролайн нет и следа улыбки или привычного нежного румянца. К тому же идеальная Барби ненавидит лилии, их гнилой запах и золотисто-коричневую пыльцу, которая оставляет на пальцах и одежде пятна. Сальваторе говорит себе, что просто не слишком жалует свадьбы, смокинги и ужасные многослойные торты, украшенные разнообразными цветочками и гирляндами из марципана и сахара, хотя внутри у них лишь сухие коржи без пропитки и шоколадного крема. Увещевает себя, что после того, как Стефан, наконец-то, наденет кольцо на изящный пальчик белокурой девчонки, он сможет напиться и хорошенько повеселиться с одной из разнузданных двойняшек, однокурсниц Тайлера, на которых сегодня платья такие короткие, что ему стоит лишь просунуть большой палец под плотный атлас, чтобы получить желаемое… А потом он смотрит на бледную Кэролайн, которая идет по проходу так медленно, что Стефан и падре уже начинают нервничать, и видит то, что не привык видеть на ее упрямом и гордом лице. Деймон видит страх, и вот тут уж врать самому себе становится невозможно: он хочет схватить девчонку, перекинуть через плечо и увезти прочь от этого фарса, который она называет любовью. Он делает шаг вперед, уже решив, что наплюет на то, что это свадьба его брата, что между ним и Кэролайн ничего нет и быть не может, что, вообще-то, он ждет, когда проснется Елена… Оказывается, что хрупкой Барби вовсе не нужна его самоотверженная помощь, — а когда вообще была нужна? — поэтому Деймон слышит сквозь гул в ушах тихое «прости», адресованное ошарашенному Стефану, а в следующую секунду считает количество белых с крапинками лепестков лилий, что упали из букета сбежавшей невесты. — Я найду ее, — говорит твердо, уверенно, видя растерянность младшего брата, хотя сам понимает, что это всего лишь наполовину правда, и никогда он не позволит белокурому видению вернуться в правильные, но холодные объятия Стефана. Кэролайн идет размеренно и… свободно? Слегка пританцовывая, поднимая свои пышные юбки так, что Деймон из своего укрытия прекрасно видит тонкие лодыжки, стройные икры и крутые бедра, на одном из которых красуется хорошо знакомая ему родинка. Слишком счастливая для несостоявшейся миссис Сальваторе, слишком неуловимая для существа из плоти и крови. Она останавливается около знака «Добро пожаловать в Мистик-Фоллс» и чуть щурится на яркое солнце, слегка наклоняя голову, а потом вдруг показывает язык картинке, где изображены скудные достопримечательности их маленького города, а Деймон просто не может сдержать ухмылку. Кажется, девчонка поняла, что скучная жизнь захудалой провинции не для нее. — Куда путь держишь? — Кэролайн оборачивается на его голос и улыбка вмиг исчезает с ее лица, сменяясь привычным выражением напускной неприязни и брезгливости. Деймон подходит к ней совсем близко, так, что она может уловить исходящий от него горьковатый запах бурбона, а ее длинная фата касается его острых скул, обволакивая пару, словно кокон. — В Новый Орлеан, — гордо заявляет девчонка, не отступая ни на шаг, словно готова побороться с самонадеянным вампиром, если вдруг он решит силком вернуть ее к Стефану, который, в своем отчаянном стремление обрести нормальную жизнь, решил навязать им этот никому ненужный фальшивый брак. — Диковатый у тебя вид, Барби, для такого дальнего путешествия, — Деймон саркастически скалится, хотя в груди у него саднит, а кончики пальцев покалывает от злости. — Я же с собственной свадьбы сбежала, — Кэролайн внезапно хихикает, совсем по-детски. — Хочу, чтобы мое появление было эффектным. Деймон морщится от счастливого света, что буквально исходит из каждой ее поры. Едет к первородному маньяку, чтобы он ей мир показал. Потянуло на плохих мальчиков, значит. Только вот зачем ходить так далеко? Сальваторе смотрит на ее слегка приоткрытый рот, ровные белые зубы, по которым она проводит розовым язычком, смутно припоминая, какого это было ее целовать. Хочет схватить за локоть, оставив синеющие следы от собственных пальцев на алебастровой коже, внушить, как в старые времена, — но вот беда, — Кэролайн теперь вампир, Деймон ей уже давно не нужен, а любовь ее стала для него недоступной. Хочет предложить ей свою тьму, свои грехи, всего себя, чтобы она озарила его жизнь, но не может: есть Елена, Стефан, крутящий в руках золотое обручальное кольцо и целый мир, который ждет его Барби впереди. Поэтому Деймон аккуратно берет ее лицо в свои грубые ладони, проводит большим пальцем от скулы до мягких губ, слегка накрашенных горьковатой помадой. Просит разрешения, в первые за долгое время их знакомства хочет, чтобы она согласилась и искренне поцеловала в ответ. Кэролайн не понимает, что происходит, но у Деймона такой завороженный взгляд, что она слегка приоткрывает губы и запрокидывает голову, чтобы лучше видеть его голубые глаза и удивительно черные, длинные ресницы. А потом он целует ее, и Кэролайн осознает всю искусственность и мерзость их прошлых отношений так четко, что ей хочется отстраниться и дать ему пощёчину за те давние времена, когда он смел так грубо и низко использовать ее. Оказывается, Деймон Сальваторе целует жарко и жадно, кусая губы и захватывая робкий язычок Кэролайн в насильственный плен, головокружительный танец, где она, со своим скромным опытом, никогда не будет вести. Обнимает за талию так крепко, что девушка пропускает момент, когда его горячая ладонь оказывается на ее бедре и безошибочно находит родинку под складками платья, обводя ее указательным пальцем. И Кэролайн испуганно отстраняется, тяжело дыша и слыша лишь гул в ушах, да отдаленный шум трассы. — Удачи тебе, моя Барби, — шепчет Деймон и одним движением вынимает из ее волос шпильки, наблюдая как тяжелый каскад золотых локонов рассыпается по плечам, давая ощущение долгожданной свободы. Белоснежная фата тонет в пруду, поглощенная тиной и водорослями, а Деймон Сальваторе отчего-то радуется, что ее обладательница, возможно, напевает что-то из репертуара Этты Джеймс, продолжая свой путь навстречу будущему. По пути в Мистик Фоллс он цепляет пыльные камешки носком своих начищенных до блеска ботинок. Он думает о свободе и любви. Пытается понять, в какой момент потерял и то и другое.