A Case Of You

Никто точно не знал, когда это произошло. Деревенские сторожили клялись, что замок был окружен непроходимой стеной из шиповника, ацены и плюща еще в те времена, когда их собственные бабушки были молодыми девушками, вплетавшими в косы нежные цветки дриад, что росли со стороны дворцового рва. Местные смельчаки ходили туда, дабы произвести впечатления на возлюбленных, некоторые утопали в вязкой трясине, а те, кто хотел сорвать огромные нежные бутоны душистых диких роз — погибали в ужасных муках. Иногда приезжали и чужаки из далеких земель, прослышавшие о гиблом месте, в сердце которого спала прекрасная дева, когда-то проклятая на вечную молодость, которую она должна была провести в одиноком холодном сне, подобном смерти. Их доспехи блестели на солнце, кони были породисты и сильны, а в коронах сияли всевозможные самоцветы, но ни доблесть, ни сила, ни знатный род не могли помочь отчаянным принцам достичь заветной цели. Женщины завидев очередной королевский отряд лишь суеверно крестились, мрачно поглядывая на полуразрушенные башни замка со шпилями острыми, словно ядовитые шипы, а старики качали головами и сплевывали, проклиная глупость молодости, что гонится за великими подвигами. Жила в той деревне и старая ведьма. Наверно, почти такая же древняя, как и земля под ее ногами. Она никогда не выходила из своей мазанки, лишь посмеиваясь над очередным самонадеянным королевичем, что пришел совершить то, что не ему предначертано судьбой. Годы шли, и листья непроходимой чащи покраснели от крови тех, что умерли в муках, пытаясь достичь призрачной цели. Дева продолжала спать, вечно молодая и прекрасная, пока в ее королевстве сменялось поколение за поколением жителей. И в итоге правдивая история о любви, страсти и отчаянии стала лишь легендой. Он появился в 1563 году от Рождества Христова. Тот год выдался неурожайным, и люди в деревне голодали, поэтому, увидев армию вооруженных рыцарей, мужчины вышли им навстречу с факелами и виллами, готовые защищать то последнее, чем они могли накормить своих детей. Его доспехи были черными словно чугун, конь диким и непокорным, норовящим встать на дыбы, а корона не сверкала зеленью изумрудов и синевой сапфиров. Ее украшал единственный необработанный рубин. Алый словно кровь, что пропитала листья непроходимой чащи. И что-то изменилось в этом вечно спящем, проклятом краю, когда крестьяне поняли, что за таинственным рыцарем последовал холодный дождь, напитавший сухую почву долгожданной влагой. — Кто ты? И что тебе нужно здесь? — старшина деревни храбро вышел вперед, стараясь перекричать шум ливня, что барабанил по ветхим крышам. — Не последние крохи вашего хлеба, — улыбнулся незнакомец, спешиваясь с лошади. — Мои люди разделят с вами еду. Я лишь желаю говорить с той, кого вы называете Эсфирь. Старшина перекрестился и сплюнул, косясь в сторону дома, который в деревне все старались обходить стороной, но не осмелился перечить властному тону чужака с глазами цвета штормового моря, что смотрели прямо и сурово. — Я не знаю, кто ты, господин, — крестьянин поклонился, и над мрачным замком, что зловеще темнел вдали, сверкнула молния, — но спасибо тебе за доброту. — Никлаус, — отозвался мужчина, снимая со своего вороного коня уздечку. — Меня зовут Никлаус. Дом совсем не изменился с тех пор, как он был тут в последний раз. Спертый воздух, отягощенный запахом ладана и чабреца ударил в ноздри, и Никлаус чуть сощурился, пригибаясь, чтобы не задеть пучки сушенных трав, свисавших с потолка. Она ждала его. Ждала на том же месте, около очага, как и в тот бесконечно далекий день, когда разрушила его жизнь. Старуха Эсфирь обратилась молодой женщиной, что когда-то носила тонкий шелк и мягкий бархат, изысканные драгоценности и тяжелый золотой венец. — Здравствуй, сын, — прошептала она, раскрывая руки для объятия. — Я знала, что ты вернешься. — Здравствуй, мама, — отозвался Никлаус, не приближаясь к ней, разглядывая родное лицо в тусклом отблеске пламени. — Срок проклятия истек. Я пришел за ней. Эстер засмеялась, качая головой, а потом подошла к сыну, заключая его лицо в свои теплые ладони. — И теперь ты готов к этому, Никлаус, — прошептала она, нежно проводя пальцами по его острым скулам. — С каждым шагом, который приближает тебя к ней, ты будешь понимать, почему я так поступила. Сегодня твой путь завершится, но даже я не могу обещать, что у этой сказки будет счастливый конец. Будь достоин любви, сын, и только тогда ты сможешь обрести ее. А теперь иди. Она ждет тебя слишком долго. Когда Никлаус вышел из дома, дождь уже закончился, и ночь приняла его в свое сердце, как истинного сына тьмы. — Куда вы, господин? — вопрошали крестьяне, провожая печальным взглядами своего спасителя, что направлялся прямиком в объятия смерти. — Вы погибните там. Многие пытались. И все сгинули. — Я — не многие, — тихо отвечал он, удаляясь все дальше, к ядовитыми шипам, что блестели в свете луны. — Я — тот, кого она ждала. * * * Давным-давно жил-был принц. Сильный и смелый, но сердце его было холодным и полным жестокости. Ни его братья, ни сестры, ни родные мать и отец не могли пробить лед, который толстой коркой покрывал его темную душу, а все в королевстве боялись и ненавидели его. Никлаус пробирается сквозь непроходимые заросли, чувствуя как острые шипы царапают лицо и шею, а от тяжелого воздуха сознание заволакивает плотная дымка. Он слышит призрачный смех, где-то там, в глубине чащи. Знакомы, любимый, желанный. Принц был одинок, но сам не осознавал этого, проводя все свое время на охоте или в военных походах. И велики были его победы. И глубоки реки крови невинных, что он пролил. Цветы шиповника источают терпкий и резких запах, а сок, льющийся из поломанных веток оставляют на руках нарывы, что не заживают, отравляя кровь ядом. Но он продолжает свой путь, не замечая останки тех, кто попытался забрать себе его судьбу. Однажды в королевство пришла страшная чума. Младший принц и король покинули этот мир, а обезумевшая от горя королева нарушила обет, данный когда-то мужу, и прибегнула к могущественной темной магии, чтобы больше не терять никого из своих детей. Она подарила им бессмертие, вечную молодость, неуязвимость, и жестокий принц стал использовать этот дар в угоду себе. Никлаус идет день, ночь, но стена из шиповника, ацены и плюща все не отступает, окутывая его своим коконом, желая поглотить того, чье черное сердце взрастило крепкие корни. Но он продолжает идти, истекая кровью и мучаясь от яда. Идти на зов девушки, голубые глаза которой преследовали его в снах уже триста лет. Принц убивал ради забавы, искал способ обрести еще большую власть, никто не мог его остановить. Братья и сестры покинули его, а королева удалилась в другое королевство, преследуемая стыдом и чувством вины. Шли годы, десятилетия, и его имя стали произносить шёпотом, боясь накликать беду. Но однажды, жестокий принц повстречал девушку, что купалась в лесном пруду. И прекрасны были ее золотые волосы, голубые очи и нежные губы, но еще прекраснее было ее доброе и храброе сердце. Наконец-то, заросли начинают редеть, и Никлаус падает на колени, жадно ловя губами свежий воздух. Свет полной луны заливает внутренний двор, усеянный телами спящих придворных, менестрелей и рыцарей. Жимолость укутывает их в свой мягкий покров, а Никлаус продолжает свой путь, хотя яд все еще причиняет адскую боль. Принц не сказал ей, кто он. И девушка не открылась незнакомцу. Вопреки всем законам, холодная душа его согрелась, корка льда растаяла под ярким солнечным светом. Они проводили дни и ночи вдвоем, гуляя в лесной чаще. Она делилась с ним своими секретами, а он внимательно слушал, с каждой секундой понимая все яснее, что влюбляется в нее. Ступени башни крошатся под его тяжелой поступью. Он оставляет позади тронный зал и полуразрушенные коридоры, стремясь всем сердцем туда, где была она. Его слух улавливает ее дыхание, а сердце болезненно сжимается, ведь он понимает, что скоро сможет коснуться своей принцессы. Его любимая оказалась своенравной, постоянно спорила с ним, учила жизни, а однажды на охоте даже не дала убить великолепного оленя. Принц злился, а потом смеялся и в одну из ночей, когда ей удалось тайком ускользнуть из замка, украл с ее губ поцелуй. Грубо, жестко, страстно, но с той тяжелой и обреченной любовь целовал он ее, на которую было способно только его холодное сердце. И дева рассказала, что сама она принцесса, что знает, кто он и для чего явился в ее королевство: разрушить и завоевать. Он все еще помнит аромат ее кожи. Нежный и самый родной. Помнит тепло ее тела. Стройного и нежного, чуть дрожащего, когда она отдавалась ему там, на лесной поляне, плача и клянясь в вечной любви. Принц попросил ее руки, и она согласилась. Но поставила условие: он забудет о войне и бессмысленной жестокости. Они будут управлять королевством вместе, мудро и справедливо, ведь ее доброе сердце верило, что он способен на милосердие. Но король, ее отец, воспротивился этому браку. Не желал он отдавать свою единственную дочь тому, чьи руки были в крови, а сердце прогнило. Долго плакала принцесса, умоляя отца переменить решение, но он был непреклонен. И тогда принц уступил своей тьме, задумав убить того, кто встал на пути его счастья. Никлаус зовет ее. Тихо и отчаянно, падая на ступеньки, расшибая руки в кровь. Он умирает, яд разъедает его кровь, но она ждет его. Все еще ждет. Там, в башне, с его черным сердцем в руках. И поэтому Никлаус ползет дальше, преодолевая последние метры, что отделяют его от любимой. Но мать принца узнала про его коварный план и поняла, что, убив отца возлюбленной, ее сын потеряет надежду на любовь. И тогда она прокляла принцессу. В день своего восемнадцатилетние девушка уколола палец о веретено и уснула на триста лет. Весь ее замок погрузился в сон, окруженный непроходимой стеной, которая должна была хранить покой принцессы, пока ее возлюбленный не замолит свои грехи. Триста лет принц скитался по земле, не зная покоя, не находя утешения, стараясь искупить вину перед миром за то, что неправильно использовал дар бессмертия. Триста лет принцесса спала, пока он сражался за справедливость, защищая слабых и наказывая тех, кто был достоин наказания. Пока срок проклятия не истек. И принц вернулся туда, где был однажды счастлив, чтобы узнать достоин ли он любви. Или умереть от яда, что навсегда прервет его бесконечную жизнь. Она здесь. Прямо перед ним. Такая же ослепительно прекрасная, как и триста лет назад. И Никлаус берет ее холодные руки в свои ладони, согревает своим дыхание, оставляя поцелуи на тонких пальцах. Чувствует, как единственная горячая слезы прокладывает обжигающую дорожку по его щеке. Не может оторвать взгляда от ее бледного прекрасного лица, от ее алых губ. Она единственная, самая родная, его сердце, его душа, его жизнь. — Я вернулся за тобой, любимая, — выдыхает он, проводя рукой по ее нежному лбу. — Пора просыпаться, Кэролайн.