Игрок

Небо окрасилось в темно-синюю краску, с ватными серыми облаками оно выглядело грязным. Люди поднимали воротники пальто, чтобы укрыться от поднявшегося ветра. Было холодно и меланхолично, словно в печальном стихотворении поэта, прожившего долгую размеренную жизнь, грустившего по былым временам. Фрэнк следил за пастельным оттенком коричневого пятна, ловко пробирающимся сквозь толпы прохожих, спешивших в противоположную сторону. Несколько раз он терял из вида яркую полоску, ускользавшую вперед, и переживал, что отстал слишком сильно, но вскоре становилось просторнее, и он с легкостью мог наблюдать за реактивным парнем, стремящимся, как он сказал, в парк. «И откуда у него столько энергии? - думал Фрэнк, протискиваясь между прохожими, следуя за худым силуэтом. - Неужели, он тренируется? Нет, это бред, полнейший бред. Не удивлюсь, что все его вечера проходят за выпивкой и просмотром порно, как специфического вида искусства. Он странный, и имя у него странное. Джерард. Может быть оно того не стоит? Может, мне не нужно так поступать с ним? Кто знает, на что способны люди, подобные ему. В конце концов, голым пройтись не так страшно, как почувствовать конец деревянной кисточки у себя в сердце. На что я надеюсь? Рано или поздно он или мистер Фрикаделька, или все сразу поймут, что я не из Канады. Смешно, что мы, будучи в небольшом колледже, никогда не пересекались ни с одним из них. Мне везет, но продлится ли это долго? Хватит ли мне удачи выиграть?». Парень закашлялся, прикрывая рот рукой. Джерард шел уверенной походкой далеко впереди Фрэнка, не оборачиваясь назад. Они шли уже более часа, и Айеро с поврежденными сигаретами легкими не нравилась эта прогулка. Показались высокие железные ворота, посередине которых была высокая арка, украшенная лепниной. Джерард подошел к ней, дожидаясь отстающего Фрэнка. - Этот парк, как конфеты, которые хотят снять с продажи, - сказал он грустно запыхавшемуся парню. – Он многим не нравится из-за простоты, но тем ведь он и прекрасен, - пояснял Джерард, - власти хотят построить на его месте торговый центр. Еще один. – Художник раскинул в стороны руки, показывая огромные комплексы, расположившиеся по краям парка. - Тебе нужна моя подпись для очередной петиции? – спросил Фрэнк, мерно шагая рядом с парнем, приметившим лавочку под липой. - Ты думаешь, я решил тебе помочь, ради какой-то там подписи? – Он рассмеялся, создавая подобие эхо в безлюдном парке. – Это слишком хитрый план для человека, угробившего свои мозги алкоголем. – Парень подмигнул Фрэнку, поднимая блестящие глаза на небо. – Красиво, да? - Ага, - промямлил Айеро, садясь рядом. - Тебе не нравится? – удивился Джерард, на что получил пожатие плечами. – Странно, приходить ко мне с просьбами о помощи в области литературы и думать, что мы будем учить лекции дома. – Его губы сжались, а глаза закрылись, он качал из стороны в сторону головой, не понимая, чего от него ожидали. – Верлен, Рембо, Лондон, Шекспир… - перечислял Джерард, тяжело вздохнув, мирясь с необразованностью его ученика. – Думаешь, они писали в теплых помещениях, не видя ничего, кроме жены и камина? Это глупо. Чертовски глупо, потому что муза не приходит в минуты успокоения. Ей нужны жертвы. Увидел красивый пейзаж – написал стихотворную строчку, заметил больную женщину в автобусе – написал рассказ. Понимаешь? Не сидели будущие классики дома в ожидании, когда ж им молодым и красивым в голову ударит что-то. Это работает по-другому. Я обещал тебе помочь в подготовке, и я помогу, если ты примешь мое единственное условие: заниматься литературой вне дома. – Джерард встал напротив Фрэнка в ожидании ответа. - У меня нет выбора, я согласен, - уверенно сказал Айеро, улыбнувшись. В голове у него было совершенно другое настроение. Его план рушился. Время утекало, а художник никак не шел ему навстречу, не проявляя ни капли заинтересованности, как казалось Фрэнку. С девушками было проще понять, как действовать, что говорить, когда начинать проявлять знаки внимания. С Джерардом все было намного сложнее: любой неверно сделанный шаг мог напрочь испортить все то, что удалось построить. А ведь сидеть в столовой с голым задом, наполненной молодыми людьми с хорошей памятью, так не хотелось… - Хорошо, а теперь более насущный вопрос: у тебя есть деньги на вино и проституток? – спокойно спросил Уэй. - Только на выпивку, - ответил парень, пошарив в карманах. - Ладно, тогда пойдем в магазин, тут неподалеку, а насчет проституток… Мы должны обязательно пообщаться с девушками из этой среды. Захватывающе! Они многое могут рассказать, поделиться своими переживаниями… Они, можно сказать, сотрудничают с Музой. Они, несмотря на профессию, очень искренны в своих рассказах, и их живые слезы тому доказательство. Пойдем, надо поскорее напиться! – Он широко улыбнулся и протянул свою ладонь, чтобы помочь ученику встать; для человека, страдающего социофобией, он был слишком дружелюбен и открыт. Фрэнк с опаской посмотрел на протянутую руку, ожидая подвоха, но все же взял его за руку. Холодная ладонь осталась в руке Айеро, когда тот встал, этот жест смущал, но Фрэнк старательно не подавал вида. Они шли, молча, думая каждый о своем, сжимая крепче ладони, когда кто-то пропадал в задумчивости и ослаблял хватку. - Мы и до конца недели не дойдем! Слишком медленно… Надо быстрее выпить, - сказал Джерард, хитро улыбнувшись. Его резкое и необходимое желание «выпить немедленно» настораживало парня, создавая впечатление тяжелой зависимости, что, впрочем, было правдой. Художник крепче сжал ладонь своего ученика и дернул его за собой, бегущим в сторону магазина. Айеро запнулся и чуть не упал, но Джерард заботливо не дал ему этого сделать. Они бежали по пустынному парку, держась за руки, улыбаясь своим мыслям, и им было абсолютно безразлично, что по этому поводу подумают редкие прохожие, встречающиеся на облезлых лавочках. Джерард отпустил руку Фрэнка, когда они вошли в магазин, и поплелся к стеллажу с вином. Цвет, сахар, производитель, крепость, выдержка… Он изучал зимними вечерами все характеристики, чтобы выбирать лучшее вино, которое только можно было найти. - Можем идти… Фрэнк, ну и зачем тебе абсент? Вина будет достаточно, - уверенно сказал Джерард, глядя на Фрэнка. - Какая разница, что я пью? – возмутился парень, уже оплачивая бутылку. - В принципе, никакой. Они долго ходили по безлюдному парку в поисках нужного места. Вскоре им приглянулась старая беседка, построенная еще в шестидесятых. Они нашли ее привлекательной и таинственной. Прогнившие доски, грязные плетеные стулья, принесенные любезным гражданином, паутина по углам и занозы, торчащие отовсюду, – вот, что нужно, чтобы место понравилось молодым людям. - Итак, с чего бы начать? Хм, думаю, я расскажу тебе пару стихотворений, - говорил больше себе, чем Фрэнку, Джерард. Он не взял с собой штопор и искренне огорчился, что убедиться в хорошем вкусе сможет только дома. Его взгляд метался с бутылки абсента на парня, флегматично открывавшего бутылку. - Делай, что считаешь нужным, мне лишь бы сдать, - отстраненно выговорил Айеро, делая большой глоток. - Лишь бы сдать, - повторил Джерард укоризненным тоном. – Ну-ка, дай сюда. – Он отобрал у Фрэнка абсент, выдохнул и вылил в себя почти треть бутылки, не сморщившись ни разу. - Дрянь какая, - заключил он, вытирая губы рукавом пальто. - Не то слово, - подтвердил Фрэнк, делая еще один глоток. Край расстегнутого пальто задрался, оголяя шею и часть груди Джерарда, вставшего на ноги. Он задумчиво приложил пальцы к подбородку, улыбнулся и повернулся к Фрэнку. - Луна на стены налагала пятна углом тупым, - начал парень, акцентируя внимание на последнее словосочетание. – Как цифра пять, согнутая обратно, вставал над крышей черный дым. – Он остановился, показывая начало следующей строфы, и когда время вышло, продолжил с новыми силами. – Томился ветер, словно стон фагота. Был небосвод бесцветно-сер. На крыше звал кого-то, мяуча жалобно, иззябший кот, - говорил Джерард со всей вселенской грустью, копившейся у него в сердце, он словно жил в этом небольшом стихотворении, словно чувствовал все то, что хотел создать автор, и из-за этого был искренним в своих интонациях и эмоциях, отражающихся на лице. – А я, - я шел, мечтая о Платоне, в вечерний час, о Саламине и о Марафоне… И синим трепетом мигал мне газ.* Фрэнк захлопал в ладоши, наигранно восхищаясь. Ему было все равно на стихи, все равно на эмоции и переживания, все равно, что там говорил Джерард о смысле и важности данного стихотворения. - Собственно, таким образом, они и начали… Хм-м… Близко общаться, несмотря на тюремный срок за мужеложство. – Донеслось до ушей Фрэнка. - Зачем? Разве у них не было жен? – удивился Айеро, разглядывая Джерарда. - У Верлена была, но его это не останавливало, что не сделаешь ради искусства, - усмехнулся Уэй, садясь рядом с Фрэнком. – Новый опыт, новые ощущения, тем более, он женился не по любви, а Рембо был удивительным, особенно для того времени, вот Полю крышу-то и снесло. Мне бы тоже снесло, окажись я рядом с ним. Серьезно, ему было пятнадцать, а он писал намного лучше, чем классики… Я просто…. - Ты бы хотел попробовать с мужчинами? – перебил его Фрэнк. – Со мной? – тихо добавил он, исследуя глазами сгнивший пол. - Слушай, ты мне так и не рассказал, какой у тебя любимый автор. – Джерард проигнорировал вопрос, задавая свой. - Эм, не знаю… – Он судорожно вспоминал классиков, но на ум приходил один Шекспир, и это было глупо, признаваться в любви к нему, не помня ни одной комедии бессмертного автора. – Паланик, - неуверенно сказал он. – Ты не ответил, - растянул Фрэнк, прислоняясь к бутылке из-за неловкой паузы. - Фрэнки! - Засмеялся Джерард, и Айеро яростно хотел поправить его, но сдержался: из уст Уэя это звучало приятно. – Ты же никогда не учился литературе. Ты не из Канады. И ты…. – Сердце Фрэнка медленно уходило в пятки, ему становилось не по себе из-за громкого непрекращающегося смеха Уэя. – Кто ты, блять, вообще? – Джерард толкнул его в грудь и заглянул в глаза, но ответа не дождался. Фрэнк и сам не понимал, кто он.