Игрок

Нью-Йорк был городом, в котором кипела жизнь. Яркие, неоновые вывески круглосуточно горели над работающими магазинами и барами, приглашая внутрь, заманивая доверчивых людей своей энергией и атмосферой празднества. Нью-Йорк был самой жизнью, и как в любом живом организме, ему требовалась пища. Город поглощал людей, высасывая деньги, время и их потенциал, выплевывая переработанные отходы в окраины. Серые, замученные, с потухшими глазами прохожие сменяли друг друга. Невозможно было запомнить их лиц – они были одинаковыми, город высасывал их индивидуальность, создавая каждый день сотни тысяч похожих, как две капли воды, людей. Фрэнк осматривался по сторонам, разыскивая нужный дом. Его глаза бегали по зданиям, но не находили цифру четыре, и он был бы рад попросить помощи у прохожих, но улицы были пустынны. Люди разбежались по офисам и институтам еще утром, оставляя в одиночестве своих котов. Было жутко от мысли, что целые кварталы двадцатиэтажных домов покинуты до вечера. Неприятное чувство наготы, взявшееся из неоткуда накинулось на Фрэнка, терзая его сердце. Он дошел до заветного четвертого дома и открыл металлическую дверь, но столкнулся с местным консьержем – старушонкой, просиживающей длинную до пола юбку, обтягивающую ее округлые формы. - А вы к кому? – вскрикнула она, когда Айеро прошел мимо ее поста, направляясь к лифту. Ее полные руки, облепленные родинками, скрестились на груди, подкрашенные губы сжались в тонкую полоску, а глаза изучающе осматривали человека, на которого в ближайшее время будет спущен гнев от обиды за свое положение в этом доме. Фрэнк два раза моргнул, соображая, чтобы ответить. - В квартиру двадцать один А, - тихо сказал парень, растерявшись. Женщина опустила глаза в самый конец длинного листа, положенного под прозрачное стекло на ее столе, и вопросительно взглянула на Фрэнка. - К Джерарду Уэю? – Она выгнула бровь, поморщившись от произнесенного имени. Фрэнк утвердительно кивнул. – Вы из лечебницы для неуравновешенных? Допрыгался, Джерард, допрыгался. Но оно было очевидно с самых первых дней… - бормотала консьержка, глядя в экран маленького телевизора. Айеро приходил в недоумение от нагловатого тона дамы, знающей своего жильца, наверное, в другом свете. - Простите? Я…. Нет, Джерард забыл свои рисунки в колледже, а я знаю, что для него это важно, мне нужно их отдать. – Фрэнк продемонстрировал кота, оставленного Джерардом на остановке, и положил его в стопку таких же маленьких зарисовок, которые он собирал на асфальте. – Он что, настолько безумен? Стоит ли мне бояться? – Парень попытался найти общий язык с собеседником, и как всегда был успешен в своей маленькой игре. Уголки губ женщины поднялись вверх, глаза заблестели, а руки сложились в замок. Она была в нетерпении от предстоящей интересной беседы с молодым человеком за чашкой крепкого чая. Ей было скучно просиживать оставшиеся годы в компании мыльной оперы, попутно проверяя вошедших людей. Продолжающийся больше года ежедневный сериал надоел до чертиков, а живое общение всегда было кстати, поэтому Фрэнк показался ей потрясающим юношей, заботившемся о своем друге, и она уже забыла, что надо бы позвонить тому самому предмету их будущего разговора, чтобы убедиться в правдивости слов стоящего перед ней человека. - Безумен? – Ее глаза лихорадочно заблестели, и тут скорее она была сумасшедшей. – Можно сказать, он немного не в себе. Тихий, забитый, невоспитанный. Ни разу не видела, чтобы он возвращался поздно или в какой-то компании, и все бы ничего, так этот ваш художник недоделанный нам каждый этаж краской измалевал. – Она любила скандалы, а тема ментального здоровья была ее любимой. – Представляете? Каждый из двадцати пяти этажей краской! Ладно бы обычной, так нет! Специальной. Деньги ведь откуда-то нашел. Мы его всем управдомом пытали: «Зачем ты все этажи разукрасил так паршиво ярко? И главное, как ты успел все за одну ночь?». – В процессе повествования женщина активно жестикулировала, пытаясь показать каждого из участников пересказываемой пьесы. Словом, в ней погибла выдающаяся актриса. – Молчал, молчал, а потом резко вскочил со стула и сказал: «Художники и не на такое способны ночью!», улыбнулся по-дурацки и сбежал. Вот тебе и «тихий». На следующий день мы его к стенке прижали и заставили все перекрасить, он был вынужден согласиться. Теперь хоть глаза не режет. – Она улыбнулась жабьими губами и уставилась на Фрэнка, ожидая отвращения или задумчивости на его лице, но ничего этого не было. Женщина разочаровалась во Фрэнке и больше не хотела пить с ним чай. - Оу, - выдавил Айеро, направляясь к лифту. Неловкость ситуации и незаконченный бессмысленный разговор его не смущали. На двадцать первом этаже стены были наполовину оливковыми, наполовину белыми, но обе половинки, разделенные кривой полосой посередине стены, были схожи пятнами, пылью и паутиной, расположившейся в углах. Железная дверь с нужной Фрэнку табличкой была прямо напротив лифта. Парень сделал несколько неловких шагов и постучал по двери, не обнаружив рядом звонка. За дверью были слышны удары ступней о пол, и через пару минут железная преграда распахнулась. Джерард, завернутый в одеяло, стоял перед Фрэнком в своем обычном состоянии: слегка пьяный и помятый, но Айеро показалось, что он не в настроении и что сейчас нужно быть максимально аккуратным. - Какого черта? – Заспанный голос Джерарда раздался в неловкой тишине. До Фрэнка донесся легкий запах перегара. Ему показалось, что Джерард выглядел намного лучше, чем вчера в колледже. Круги и мешки прошли, и теперь можно было разглядеть глаза чайного цвета получше; нездоровая бледность сменилась едва заметным румянцем, но алкогольное амбре и стеклянный взгляд говорили об обратном. Они стояли в тишине после заданного вопроса, ожидая, что кто-то снова нарушит молчание. - Я решил, что тебе может пригодиться это. – Фрэнк протянул стопку работ беспечного художника, но тот не спешил их брать, а только зевал, сильнее укутываясь в одеяло. - Оставь себе, и вообще, ты мне мешаешь, - промычал Джерард, протягивая ладонь к ручке, чтобы закрыть дверь и пойти спать дальше. - Стой! – крикнул Фрэнк, вставая на порог, мешая парню хлопнуть дверью. – Мне нужна твоя помощь. Это очень серьезно! - Из меня хреновый помощник, - заключил Джерард, выталкивая незваного гостя в коридор. - Дай мне шанс все объяснить, - проныл Фрэнк, активизируя все свое обаяние. - Ладно, у тебя две минуты, - согласился парень, надеясь спокойно закрыть дверь ровно через две минуты. Он взглянул на руку Айеро, в которой был пакет с бутылкой хорошего виски и конфетами, выбранными из принципа «сойдут и дешевые». - Это тебе. – Фрэнк заметил пристальный взгляд Джерарда и протянул ему пакет. Руки художника отпустили одеяло, забирая пакет, и в тусклом дневном свете теперь стоял костлявый парень, обнимающий пакет. «Алкоголик-анорексик с заскоками и асоциальным поведением. Замечательно», - пронеслось в голове у Айеро. Его ноги неожиданно оказались в золотистой луже, а в нос бил яркий запах спирта. Он опустил вниз глаза и ужаснулся осколкам, плавающим в море дорогого алкоголя. Фрэнк посмотрел на радующегося конфетам парня, поглаживающего коробку, и сглотнул ком. - За конфеты спасибо, они очень вкусные и качественные, несмотря на низкую цену. – Джерард прикрыл глаза, обнимая картон. - Знаешь, это печально, что продажи конфет упали, и их скоро снимут с производства. – Парень заговаривался, произнося, как можно больше слов, компенсируя все дни одиночества. - Люди (в том числе и я, но только не в плане конфет) не ценят хорошее, мне жаль, что я скоро не смогу их покупать, поэтому предлагаю, начать собирать петицию против их снятия. Ты поставишь свою подпись? Социофоб-активист резко повернулся к Фрэнку, смотря сквозь парня глазами, слипающимися от недосыпа из-за очередной картинки, возникшей в его фантазии слишком поздно ночью, и стеклянными от литров вина, выпитого им в процессе сглаживания неприятных моментов прошедшего дня. Вся ночь, призванная подготовить людей к работе, растворилась в Джерарде, стирая временные границы дня вчерашнего и дня сегодняшнего. Он не смотрел на часы, когда рисовал, потому что у него не было большого циферблата, был только маленький будильник, оповещающий его утром, что он успешно проспит очередные пары, и он прозвенел. Джерард понимал, что уже утро другого дня, но принять это не мог: все скатывалось в большую иллюзию, не имеющую смысла. А больше всего не имел смысл парень, принесший ему конфеты, и то, что спирт впитывался в пол, а осколки царапали ступни. Все было отдаленным. Фрэнк был отдаленным, а картина, сохнущая около окна, была рядом, и она удалась. Джерард улыбнулся мысли об успешной картине, уплывая в океане фантазий все дальше из тусклого коридора. Он улетал от реальности в грезы, и его вовсе не волновало, что он стоит с закрытыми глазами перед незнакомцем в луже из алкоголя. - Что тебе нужно все-таки? – спросил спокойно Джерард, потирая глаза, пытаясь снять сон. Фрэнк замешкался, запустив руку в себе в волосы, пытаясь сообразить, что ему может быть нужно. - У меня проблемы, - промямлил он, закусив губ и опустив взгляд вниз. – Я занимался по другой программе в Канаде, и совершенно не знаю, что делать с предстоящими экзаменами. Помоги мне. – Айеро умоляюще взглянул на Джерарда, внимательно слушающего своего конфетного спонсора. - Другая программа? Это… Хорошо, - отвлеченно сказал Джерард, раскрывая шкаф. – А почему именно я? По-моему, в группе предостаточно людей, способных сдать все на «отлично» в два щелчка, что более важно, в отличие от меня, они смогут понятно объяснить. Почему ты решил выбрать меня? – Джерард бросил в лужу тряпку, безразлично продолжив копаться в шкафу. - Эм… Ну… Мне тебя порекомендовал один парень, а мистер Фрикаделька прилюдно восхищался, как ты при низкой посещаемости все успешно сдал… - Кто-кто? Мистер Фишер? – Джерард рассмеялся, смущая Фрэнка. Это было странно для них обоих. Джерард впервые общался не со своим родственником намного дольше, чем семь минут (ровно столько длился разговор с мистером Фишером в ректорате из-за посещаемости). Но больше всего Джерарда удивлял тот факт, что чувство недоверия, которое било его в грудь при первой их встрече, ушло. Фрэнка же забавляла вся ситуация в целом. Ему впервые нужно было втереться в доверие парня. Впервые он разговаривал с человеком настолько странным и необычным, пугающе необычным. Фрэнк не знал, как и что нужно было говорить этому существу, прилетевшему с Плутона, но больше всего пугало и озадачивало то, что он не хотел ничего придумывать и искать способы переспать с этим чудиком. Он хотел разговаривать о петициях и конфетах; спрашивать о таинственных котах в его работах; угадывать его мысли и попробовать вино, запах которого резко исходил от Джерарда. - Ты чего застыл? – спросил художник, натягивая на себя свитер и штаны. – Выходи, выходи, выходи, - говорил он, выталкивая Фрэнка с порога и накидывая пальто. – Литературу невозможно изучать дома! Дверь захлопнулась, акцентируя внимание на последнем слове.