Ангел удачи или исчадие ада

      Голос Али, прощающейся с четой Дюпэн-Чэн, звук закрываемой двери, мерная барабанная дробь, выбиваемая каплями дождя за окном, дыхание… тихое, спокойное… и стук… стук его сердца… мелодичный, успокаивающий. Надёжные руки, крепко прижимающие тебя к широкой груди. Губы, нежно целующие твою макушку. И ты, что калачиком свернулась на его коленях. Всё это должно принести в твою душу умиротворение и уют, но вот холод и страх, что сковывают твоё сердце, не дают тебе и мгновения, чтобы насладиться этим моментом: осознать и обрадоваться уединению с любимым. Вместо этого тебя колотит мелкая дрожь, противные мурашки бегают по коже и кусочек льда в груди не желает никак растаять, а, наоборот, всё сильнее замораживает тебя изнутри.       — Холодно, как же мне холодно, — вновь слабо шепчут синеющие губы.       Её дрожащие и ледяные руки усиливают хватку, обнимая торс защитника города, но это движение так слабо и едва ощутимо, что, не знай парень о её намерениях, он бы этого даже не заметил. Её извечно сияющие светом и теплом глаза с каждой минутой тускнели так, что казалось будто ещё чуть-чуть и они погаснут насовсем. А биение сердца становится всё тише и тише, словно стремясь и вовсе прекратиться.       — Принцесса, ты меня слышишь? Принцесса? — Нуар осторожно потряс девушку за плечо, но та лишь слабо улыбнулась. — Принцесса! Очнись! Слышишь! Не смей засыпать! Не смей меня покидать! Принцесса!       Адриан продолжал трясти Мари уже за оба плеча, желая добиться более яркой реакции, но кроме слабой улыбки и слов о том, что ей становится всё холоднее, он ничего не смог достичь. Взяв одноклассницу на руки, он отнёс её на кровать, где укутал её в одеяло. Следующая мысль была о горячем чае, а потому он хотел было сбегать вниз, но вовремя опомнился, представив реакцию родителей Маринетт на его появление. Вместо этого он осторожно прикрыл дверь на чердак, молясь, чтобы Том и Сабина не зашли проведать дочь. Вернувшись к однокласснице, Кот через одеяло начал растирать её тело, в надежде помочь согреться. В ответ на эти действия девушка протестующее замычала, поскольку для того, чтобы она хоть что-то могла произнести разборчиво, ей было необходимо выбраться из одеяльно-покрывального кокона, что соорудил для неё Нуар.       — Ты меня так угробишь раньше, чем та акума, что охотиться за мной, — тяжело дыша, проговорила Маринетт, сумев наконец-таки освободиться из вороха одеял и покрывал. — Прости, но всё это меня совершенно не согревает. У меня такое ощущение, что этот холод поселился у меня внутри, и я не знаю, как мне его растопить. Как же мне согреться. Чувствуешь, мои ладони, несмотря на все твои действия, всё такие же холодные.       Бледная рука легла на встревоженное лицо Нуара. Прикосновение было обжигающим и ледяным одновременно. Её печальный взгляд, как тысячи осколков, впивались в сердце Адриана, заставляя чувствовать боль и свою беспомощность, глядя как его любимая медленно, но верно умирает. Юноша прикрыл ладонь девушки своею рукой и, нервно сглотнув, неуверенно проговорил:       — Принцесса, можно… я… поцелую тебя?       Вместо ответа девушка чуть поддалась вперёд. Всё, что ей сейчас хотелось, это ощутить его присутствие рядом. Поверить, что всего лишь на одну ночь, но её рыцарь будет верен ей душой и… телом. Она хотела почувствовать его всем своим нутром. Она хотела прогнать чувство страха, она хотела согреться… и сгореть в его руках. Она хотела, чтобы последнее, что сможет запомнить: будет не ужас, преследующий её в минувшие дни, а его шёпот о любви. Его поцелуи, ласкающие её грудь, живот и бёдра. Его руки, блуждающие по её телу и дарящие сладкую истому от нежных прикосновений…       «Да катись оно всё к чёрту! Сегодня он будет мой! И пусть в его сердце Я и Леди Баг. Пусть я знаю его так мало. Пусть в шкафу храню фотографии и постеры Адриана. Пусть когда-то я его не любила и над ним смеялась. Пусть… пусть… пусть… Но сегодня… но сейчас Кот Нуар пусть будет мой и только мой! Прости, Адриан, я и сама не знала, насколько слабой была к тебе моя любовь. Насколько слепо может быть сердце. И насколько обжигающей бывает страсть…»       Адриан не подозревал о чувствах, что бушуют в этот момент в душе у девушки. Он смотрел на её белое лицо, ощущал её ледяную ладошку и понимал, что этой ночью он не сможет отпустить её руки. Не сможет разжать объятья, не сможет остановить поцелуи, не сможет сказать себе «стоп». И когда только она успела так глубоко проникнуть в его сердце? Когда наполнила его существование смыслом, о котором он даже и не подозревал?       Не желая спешить, парень осторожно сжал кисть Мари. Неторопливым движением он убрал ладошку со своей щеки, чтобы тут же нежно поцеловать её запястье, плавно опустившись к ладони. И, несмотря на то, что поцелуй нежен, а губы у него мягки, её кожа, пусть и с небольшими мозолями, подобна бархату, между подростками возникло такое ощущение, словно неведомая искра пронеслась вдоль их позвоночника. Будто разом севшая давно в груди батарея получила заряд, и весь мир заиграл новыми, неведомыми и яркими красками.       Кот осторожно вновь поцеловал её запястье и внимательно глянул в широко распахнутые глаза. Она не оттолкнула и не сказала «нет». Она лишь внимательно посмотрела на него, ожидая продолжения. Нуар медленно протянул руки и стянул с девушки свитшот. Мари безропотно ему подчинилась, оставаясь в одной только майке, сквозь которую уже можно было разглядеть упругую девичью грудь. Агрест взял правую руку одноклассницы и вновь поцеловал её ладонь, запястье, не торопясь поднялся выше по внутренней стороне руки до изгиба локтя. Мари с трудом сдержала смешок: от его прикосновений и щекотно, и приятно. После губы Нуара прикоснулись предплечья и остановились, словно любуясь произведённым эффектом. Пару мгновений и вот уже его уста ласкали её лопатку. От испытываемых чувств дыхание девушки сбилось. Чтобы дать Маринетт немного перевести дух, Адриан остановился у ключицы, языком проводя по слегка выпирающейся кости, и лишь только потом переходя к шее. Цепь поцелуев образовывала дорожку, похожую на необычное украшение в виде отпечатков его губ. Его пальцы дорисовывали оставшуюся часть «украшения» за спиной. Электричество растеклось по коже, оживляя все клетки тела, заставляя каждое следующее действие, прикосновение, мимолетное дыхание играть новыми красками, ощущениями, полностью поглощая защитников Парижа, задурманивая их ум и увлекая в новый и неопознанный мир. Мир, который раньше казался недосягаемым и чужим, а теперь радушно приоткрыл двери и зазывающим жестом зовёт в гости…       Когда юноша наконец решился поцеловать Мари в губы, наступила какая-то странная тишина, как перед ударом молнии с раскатом грома. Казалось, словно мир остановился, сердца перестали звучать, только стрелки часов продолжали свой ход. Тик-так, тик-так…       Тыдыщ!       Следующая волна искр пробежалась уже по телам влюблённых. Снова поцелуй, ещё и ещё. Дыхание не успевало восстанавливаться. Оба подростка дышали прерывисто, не в силах вдохнуть воздух полной грудью. Кислорода катастрофически не хватало. Сердца набирали учащённый ритм и бились в унисон. Всё, что было раньше: встречи, отношения, робкие поцелуи в младших классах — всё это меркло и казалось смешным, далёким и нереальным. Всё, что было раньше — одно лишь недоразумение. Лишь то, что происходило сейчас, имело значение. Лишь это становилось настоящим.       Маринетт запустила пальцы в белокурые волосы Кота и притянула его к себе. Нуар снова положил руку на шею и погладил пальцами едва заметные выступы её позвонков. Обхватив за талию, парень приподнял девушку и усадил её на свои колени. Ноги Мари обвились вокруг его талии. Их лица оказались на одном уровне, и поцелуи стали настойчивее. Майка незаметно исчезла с тела девушки и отправилась в недолгий полёт. Её приподнятая и соблазнительно-манящая грудь предстала пред Нуаром. Тяжело дыша, парень чуть отстранился и, не веря в то, что он сейчас делает, с хрипотцой проговорил:       — Принцесса, ты уверена? Ведь ещё мгновение, и я точно не смогу взять себя в руки и остановиться.       От нахлынувших чувств Маринетт не смогла произнести ни слова, а потому лишь всем телом прижалась к Коту, углубляя поцелуй и проводя своими небольшими ноготочками по его спине. Поцарапать она его, конечно, не могла, но ничего ему не помешало, прочувствовать весь её настрой и желание. В ответ на это Адриан лишь тихо застонал.       — Что же ты со мной творишь, Принцесса?       — То же самое, что ты со мной, — сумев всё-таки совладать с собою, но чуть хриплым голосом произнесла девушка. — А ты знал, что средневековые монахи верили, будто демоны искушают святых, являясь им в образе черных кошек. И если это будешь ты, то я не против.       — Принцесса, ты сводишь меня с ума.       Его замутненные страстью глаза сверкали, как два изумруда. Губы припухли от её поцелуев. Разум, душа и тело желали её всю без остатка. А костюм, этот латексный костюм… Как же он в данный момент его ненавидел. Он вдруг неожиданно стал тесен, мал и мешал насладиться всей гаммой чувств. Облизав губы и решившись, Агрест, с севшим на один тон голосом, спросил у одноклассницы:       — Принцесса, можно, я выключу свет и сниму костюм? Прости, но я уже на пределе.       Маринетт кивнула головой и закрыла глаза. Она неохотно разжала ноги, которые всё также крепко сжимали талию Кота, и убрала свои руки из его лохматой шевелюры. На один короткий миг яркая вспышка озарила комнату, а, спустя ещё пару секунд, кровать просела под тяжестью чужого тела.* Мари осторожно приоткрыла глаза, но кроме размытого силуэта ничего не смогла разглядеть. Она протянула руку и почувствовала, как вздрогнула размытая тень от её прикосновения. Девушка впервые притронулась к коже героя города, не считая его лица, и теперь с неведомой ей жаждой, как слепой «рассматривает» руками человека, пыталась изучить и запомнить его. Сейчас на нём рубашка и джинсы. Рубашка на ощупь приятная, штаны мягкие и пластичные. Интересно, какого они цвета и какой фасон? На мгновение мыслями Мари завладел профессиональный интерес дизайнера, но она мотнула головой, отгоняя всё лишнее, а пальцы девушки ловко расстегнули пуговицы и стянули с него на данный момент ненужную ткань. Теперь она в полной мере могла прощупать его верхнюю часть тела.       Гладкая кожа, рельефная грудь, упругие мышцы спины и не перестающие просачиваться сквозь кожу заряды, из-за чего даже простое прикосновение доставляло невиданное доселе удовольствие. Прекратив изучение руками, Маринетт подключила к делу свои губы. Она уткнулась лицом в ложбинку между его ключицами посерединке и с поцелуями опустилась вниз. Её руки уверенно расстегнули ремень на его джинсах и стянули их. Из заднего кармана выпало несколько пакетиков. В отличие от девушки плохо видящей в темноте, Агрест прекрасно видел свою пропажу и благодарил небеса за то, что Маринетт не в состоянии рассмотреть его багрового лица. А ещё он мысленно сказал спасибо Киму за его вечные глупые споры и за ещё глупее придуманные наказания. Иначе сейчас у него бы не было способа обезопасить то занятие, на которое решились оба подростка. Незаметно для Мари, парень спрятал свою находку под матрас.       Не видя, чем занимался её напарник, хозяйка чердака освободилась от своих штанов, а после кинула их в предполагаемое ею в темноте кресло. Адриану же темнота нисколько не мешала и он явился свидетелем того, как его одноклассница промахнулась и более того почти задела со стола поднос, который грозился вот-вот упасть, но всё же передумал. Желая её приободрить, он обезоруживающе улыбнулся, но всё, что увидела девушка, лишь блеск его белоснежных зубов. На короткий миг она вспомнила свой сон, но легкое прикосновение Нуара дало ей уверенность в том, что сейчас это её «настоящий» Кот. Она медленно протянула руку и коснулась его щеки. Вторая рука заскользила по его шее и остановилась на груди. Рука со щеки опустилась на его живот и обвела кубики пресса. Агрест боялся пошевелиться и огромной силой воли удерживал себя, чтобы не наброситься на беззащитную одноклассницу. Его сладостное постанывание и всё нарастающая дрожь, на каком-то инстинктивном уровне подсказывали Маринетт, что ещё немного и инициатива уйдёт из её рук. Поэтому, не решаясь больше медлить, она опустила руки ниже, где их тут же перехватил парень. Склонившись над её головой, он томно прошептал:       — Ну-у уж нет, Принцесса, я не позволю тебе занять в этом деле первенство. Да и не думаю я, что ты хочешь, чтобы в твой первый раз на тебя набросился бы хищный зверь. А ведь всё к этому и идёт. Ты не представляешь, каких усилий мне это стоит, чтобы до сих пор ещё быть в сознании.       Закончив свою речь, он припал к её чувственным губам, которым всё было мало. Долгий поцелуй, горячие тела, осознание вседозволенности — всё это дурманило головы подростков. Оторвавшись от ненасытных губ, Адриан припал к ушку. Стал покусывать и касаться кончиком языка. В это время руки ласкали её грудь, заставляя тело девушки извиваться и постанывать от удовольствия. Страсть сжигала стыд и скованность. Только его охваченные восхищением глаза. Только её жаждущие уста. Обжигающее и прерывистое дыхание. Её шея, плечи, ключицы и грудь. Снова жадные, ищущие его, её губы. Сплетение пальцев рук. Снова шея, плечи и грудь. Нежный, бархатный животик. Ещё ниже, язычком вдоль линии лобка. Очередной клочок ненужной ткани занял своё место в углу комнаты, за ним следом полетел второй. Внутренняя сторона бёдер, под коленом, икры… и вот ступни уже в его руках. Он массировал их, касался губами её ног. Далее языком провёл от точеной лодыжки, мимо коленки и вновь по бедру, прорвался к лону. Маринетт часто дышала, а руки мяли простыни. Всё тело было покрыто мелкой испариной, жар поглощал всё её естество, даже не верилось, что пару минут назад она замерзала. Вроде, можно и остановиться, но его нахальные уста не желали этого, и вот уже язык выводил свою клинопись ниже живота и опускался всё ниже, пока не достиг заветного места. Припал к нему, как к последнему источнику целительной влаги, и начал целовать столь же жадно, как и губы. От избытка чувств коготки девушки впились в плечи и шею юноши. Он усилил напор, к делу присоединились руки. Из её горла начало вырываться всё более прерывистое дыхание и сладостные стоны, которые она пыталась сдержать, боясь быть кем-нибудь услышанной.       Минуты текли. Комната, погружённая в темноту, на короткое время осветилась лунным светом, что робко заглянул на чердак пекарни и выловил застывшие всего на пару мгновений две неподвижные фигуры. На губах девушки смущённая улыбка. Ей сейчас так хотелось бы увидеть его лицо, которое чересчур ловко прячется в полумраке, в то время как она почти на половину освещена луною. Но Мари хватило и блеска его зелёных глаз, потемневших от страсти и желания, которые сейчас имели схожесть с осенней листвой, что ещё не пожелтела, но уже была к тому близка. Требовательных рук, что неустанно исследовали её тело, даря неведомое ранее наслаждение. Шороха постельного белья, тихого скрипа постели и не прекращающегося его шёпота, звучавшего нежно, ласково… знакомо? Лёгкая тень сомнения проскользнула в её взгляде. А ведь это не в первый раз, когда у неё возникло это чувство. Но углубиться в размышления ей помешала резко нахлынувшая волна удовольствия, которая увлекала мысли девушки совершенно в другую стезю. Эти невероятно яркие и невиданные ею ощущения, мир чувственности и страсти заставили Маринетт забыть обо всём. Она сейчас не смогла бы даже сообщить ни где она, ни кто она. Её тело больше не было ей подвластно. Оно жило своей жизнью, двигалось в такт, которое было ведомо только ему. Мышцы сводило негой. Волны удовольствия накрывали вновь и вновь. Тело вздрагивало и вытягивалось дугой. Весь её мир сейчас состоял лишь из рук, губ, частого дыхания и шёпота, что, не переставая, говорил о любви.       Тяжело дыша, она подняла свой взгляд и встретилась с ним глазами. На лице её играла довольная и безумная улыбка. Глядя на него, она облизала засохшие губы. Юноша на это лишь усмехнулся и, подтянув её под себя, стал яростно целовать. Его руки снова заняли своё законное место на её груди. А спустя пару мгновений, к ним присоединились и его требовательные губы с языком. Вновь волна чувственности нахлынула на тело девушки. Её затуманенный взор блуждал по его атлетически сложенной фигуре, пока их глаза снова не встретились. Выдержав паузу, ожидая её возвращения в этот мир, но при этом не прерывая зрительного контакта, Адриан поднялся и навис над Маринетт.       — Любимая, — тихо проговорил он ей с нежностью в голосе.       — Хочу… — едва слышно произнесла она, но он услышал.       Чуть помедлив, ища под матрасом спрятанную свою недавнюю находку, он возликовал, обнаружив небольшой пакетик. Пара мгновений, чтобы обезопасить себя и свою Принцессу. Поиск её глаз. Уверенный кивок Маринетт и такой же в исполнении Адриана ответный жест. Его фигура нависла над ней, и он медленно, но уверенно вошёл в неё. Коготки впились в спину, она прикусила губу, пряча вырывающийся наружу всхлип. Его нежные губы и ласковые руки желая смягчить первый болезненный контакт, прикоснулись к её устам и груди. Поцеловав любимую, Адриан почувствовал привкус крови. Похоже, что сдерживая слёзы, она случайно прокусила свою губу. Чуть отстранившись от девушки, парень внимательно посмотрел в её глаза. Он боялся увидеть в них сожаление о содеянном. Но Маринетт, словно почувствовав замешательство партнёра, слабо ему улыбнулась и руками притянула за голову к себе. Низ живота болел, но она не хотела, чтобы он останавливался, а потому попыталась страстно его поцеловать. Получилось весьма неумело, но Агрест понял желание любимой. Он пока не хотел шевелиться, ожидая, когда утихнет её боль, а она привыкнет к нему. Но у Мари на это были свои взгляды. Она хотела было ему помочь и сама двинулась на встречу, но новый приступ боли заставил её остановиться.       — Любимая, не спеши, — охрипшим голосом прошептал ей юноша на ухо, вновь нежно целуя её повреждённую губу.       Под натиском его ласковых рук и заботливых губ тело девушки расслабилось, а парень медленно продвинулся ещё немного вперёд и ещё. След за этим Адриан сделал несколько осторожных движений, в этот раз полностью погружаясь в девушку одним рывком. При этом он ни на мгновения не прекращал шептать ей ласковые слова, либо одаривать её хрупкое тело горячими поцелуями, не забывая иногда помогать себе руками. Постепенно боль начала уходить, а сам процесс стал приносить удовольствие. Чувствуя, как девушка полностью отдалась происходящему, Агрест решился на ускорение темпа. Быстрее. Дыхание участилось. Ещё быстрее. Губы горели от поцелуев, а языки играли в свою игру. Быстрее и ещё быстрее. Её коготки сильно впились в спину, оставив после себя следы в виде кровавых полумесяцев. И вот он пик наслаждения, заставивший тела обоих подростков выгнуться навстречу друг другу, а уста слиться в едином поцелуе, заглушая стон удовольствия и неги. После чего парень упал рядом и прижался к ней всем телом.       — Принцесса моя, я люблю тебя, — ласково прошептал он ей на ушко.       — М-р-р, — донеслось от неё.       Услышав такую реакцию, Адриан не смог сдержать щемящую в груди радость от произошедшего и зарылся носом в волосы Маринетт. «Моя, только моя. И душой и телом. Моя… лишь только моя». Его руки по-хозяйски обняли хрупкую фигуру девушки, что до сих пор тяжело дышала. В ответ она крепко сжала его руку, прижав к своей груди. Так они бы и уснули, если бы не робкий стук в дверь, ведущий на чердак пекарни, и взволнованный голос Сабины.       — Мари, дочка, у тебя всё хорошо? Не желаешь выйти и с нами поужинать?       — Нет, мам. У меня всё в порядке. И я не хочу кушать, — стараясь говорить уверенно, твёрдым голосом ответила Маринетт.       — Ты уверена? Ты даже не вышла проводить Алю. Да и она была сама на себя не похожа. Вы поругались? — всё не отставала переживающая за неё мама.       — Нет, мама. Всё и вправду хорошо, и я не голодна. Я просто устала и решила прилечь пораньше.       — Маринетт, можно, я войду?       — Подожди, я лучше сама подойду!       Девушка вскочила с кровати и попыталась идти, но резкая боль между ног чуть не свалила её на пол. Хорошо, что Адриан был рядом и вовремя её подхватил. Укрыв её подобранным с пола покрывалом, он аккуратно поднёс её к двери и быстрой тенью метнулся в ванную, прихватив с собою все свои вещи, к счастью для него лежавшие отчего-то рядом с креслом. Дверь скрипнула и в комнату заглянула Сабина.       — Маринетт, ты чего вся такая потрёпанная и в покрывало завернулась?       Ласковая рука матери прикоснулась к лицу дочери.       — Да ещё и горячая! Ты не заболела у меня? Погоди, а чего у тебя такая опухшая губа?       — Нет, всё в порядке. Говорю же, что просто устала. Переусердствовала с учёбой, вот и всё. А губу я случайно прикусила, когда запнулась о порог ванны.       Сабина недоверчиво покачала головой и укоряющим взглядом посмотрела на дочь.       — Нельзя же так, Маринетт. И всё-таки без ужина я тебя не оставлю. Вот только заберу посуду.       Женщина, чуть подвинув девушку, прошла внутрь комнаты. Лунного света, что струился через окна, было недостаточно, чтобы осветить помещение, но хватало, чтобы без проблем добраться до выключателя. Представшая картина пред глазами женщины и Мари, после включения света, удивила обеих. В комнате царило сущее безобразие. Смятая постель, простыня, свернувшаяся у изголовья. Одежда, валявшаяся по всей комнате, которая благополучно должна была находиться в шкафу, и это не считая той, которую сбросила Маринетт сама. Поднос на полу, звук падения которого был заглушён лежащей под ним подушкой. Также на полу были раскиданы фотографии Адриана и два его порванных постера. Обломки печенья на кресле, два едва целых круассана на ковре, недоеденное сырное печенье на столе и два пирожных, медленно скатывающихся по стене.       — Маринетт?! Как это понимать?!       — Говорю же, устала малость, переучилась, — замявшись и не смотря в глаза матери, проговорила Мари.       — Так и знала, ты поссорилась с Алей! Недаром из комнаты доносился какой-то громкий шум, — осуждающе проговорила женщина. — Ох, спишу это на твою усталость. Вид у тебя какой-то нездоровый. Но завтра комната должна сиять чистотой. Поняла?       Девушка обречённо кивнула. А Сабина, что-то бормоча себе под нос, начала собирать посуду. Уходя, она поинтересовалась у всё так же стоящей девушки, что ей ещё хочется на ужин, кроме имеющейся мясной запеканки. Помня о том, что квами Кота любит сыр, Маринетт заказала себе одну коробочку и пару печений для Тикки. Стоило маме уйти, как Мари медленно села на пол. Стоять было тяжело. Низ ныл, как при менструальных днях. Шевелиться не хотелось. А ведь совсем недавно всё тело охватывали такие приятные ощущения, почему же сейчас ей так плохо? Желая отвлечься, Маринетт ещё раз оглядела творящийся разгром в комнате.       «Не понимаю, откуда такой бардак? Почему вещи, которые были аккуратно сложены в шкафу, сейчас разбросаны по всей комнате? Почему повсюду валяется еда? А пирожные… как они очутились на стене?! И откуда на полу фотографии Адриана?! А постеры… кто посмел их порвать?! Хотя сейчас это уже не имеет такого значения… Нуар… точно! Нуар не должен этого увидеть! НИ ЗА ЧТО!»       Девушка, постанывая, с трудом поднялась и направилась к шкафу, подобрать раскиданные кем-то когда-то её самые дорогие сердцу вещи. Но доделать этого ей не дал приход мамы, которая принесла ароматно пахнущий поднос. Кроме аппетитной запеканки, печенья и сыра Сабина принесла свой травяной чай. За что Маринетт ей была очень благодарна. Этот чай её мама всегда заваривала, когда у девушки начинал болеть живот во время месячных. Но почему мама решила его ей заварить? Ответом стали красные пятна на пододеяльнике, который женщина стала снимать, а заодно и поменяла полностью постельный комплект. Щёки Мари налились краской. Девушка не знала, что ответить маме, да она и не спрашивала, лишь понимающе улыбнулась дочери. Поцеловав её на прощание в лоб и пожелав ей спокойной ночи, сообщила, что поднос она может отнести и завтра утром. Покидая комнату дочери, Сабина остановилась на пороге и ласково произнесла:       — Маринетт, пожалуйста, выпей кружечку моего чая. Я уверена тебе сразу станет легче. Уйдёт твоё плохое настроение и твой нездоровый вид, что так меня беспокоит. Но если тебе станет плохо, то сразу зови меня. И с Алей вы помиритесь. Не переживай.       На слова своей мамы Мари смогла лишь кивнуть головой. А женщина, ещё раз окинув комнату осуждающим взглядом, покачала головой, но больше не проронила ни слова. Маринетт облегчённо выдохнула и, прикрыв глаза, прислонилась спиной к стене. «Всё-таки мои мама и папа самые лучшие на свете! — думая так, девушка не смогла сдержать улыбки. — Теперь осталось решить вопрос с Котом».       В таком прекрасном настроении она осторожно пошла в направлении ванны, где скрывался её напарник. Стоило его предупредить, чтобы он подождал с выходом, пока она тут прибирается. Да и обезболивающее, что лежало в ванной, могло ей помочь снизить боль и ускорить уборку. С этими мыслями она открыла дверь, даже не подумав постучаться, и тут же её закрыла. Счастливая улыбка мигом сменилась на шокированную. Не веря себе и посчитав это галлюцинацией от насыщенности событий, девушка посчитала до десяти и открыла дверь вновь. Увиденное ранее не изменилось: на полу её ванной с голым торсом сидел её одноклассник Адриан и с задумчивым видом рассматривал стену. Скорее всего, стену, ну не сетчатую же деревянную корзину с её вещами?       Агрест так глубоко ушёл в раздумье, что не сразу обратил внимание, что в помещении он больше не один. Когда же он это заметил, то помедлил с поворачиванием головы. Адриан мысленно начал молиться про себя, надеясь, что там в проёме будет находиться Плагг с его вечной нахальной ухмылкой и никак не хозяйка чердака. Но удача нынче была не на стороне чёрного Кота. Когда он всё же решился посмотреть, кто вторгся в ванную, то встретился с изумлёнными небесно-синими глазами своей одноклассницы, рот которой то открывался, то закрывался, не в силах вымолвить и звука. Да и сам Адриан не знал, что ей ответить. Не так он представлял себе своё рассекречивание. «Сказать: „Привет!“ — довольно глупо. Сказать: „Хай, Принцесса, вот ты и узнала, кто такой великий Кот Нуар!“ — боюсь, она меня тогда пошлёт. Может сказать…». Додумать Агресту не дал сбивчивый лепет девушки:       — П-п-привет, Ад-д-дриан, кажется… я-я-я перепутала дверь, а может и даже дом. Ха-ха-ха. П-п-прости, я-я-я зайду чуть позже.       — Мари… — только и успел выдавить парень, как дверь захлопнулась перед его носом, а пару мгновений спустя он услышал, как что-то упало за дверью.