Из истории освоения Нейруса. Молодые годы первого Президента.

В этом году Володя не смог влезть в свою старую форму – обычно он натягивал ее без особых проблем – конечно брюки и рукава куртки оказывались коротковаты, в плечах жало – но в целом вполне было можно доехать до училища и там получить новую форму. Но в этот раз не вышло. Брюки едва сошлись, с трудом натянутая куртка затрещала при первом же движении – так что пришлось ехать в училище в гражданском. Четвертый курс оглушил количеством часов по физике, астрофизике, практическими занятиями по устройству и эксплуатации космических кораблей. Всем гуманитарным предметам было выделено лишь по часу в две недели. Биологию вытеснила космобиология, а в послеобеденное время к занятиям по вождению добавилась парашютная подготовка. Весной их обещали вывезти на первый прыжок. А пока Пушкарев вел их по отсекам космического корабля – учебным конечно, но все-таки. В анабиозном отсеке находилось несколько ванн, заполненных тягучей малиновой жидкостью. -Кудинов, - произнес Петр Сергеевич, - поясни, что мы видим. -Анабиозную жидкость для космических путешествий на сверхдалекие расстояния, - отозвался Филипп. -Принцип работы? --Особые вещества проникают в кровь, через легочные капилляры, поддерживают жизнедеятельность организма в течение нескольких лет. -Именно. Переходим к практике. Необходимо лечь в ванну, задержав дыхание. После того, как я вас пристегну фиксирующими ремнями – сделать форсированный выдох и вдохнуть жидкость, которой наполнена ванна. Ощущения отвратные, но… ничего не поделаешь. Инстинктивно все это кажется чистым самоубийством – но это только кажется. Итак, кто первый? Желающих не нашлось. -Климовцев, - распорядился Пушкарев. Володя неохотно вышел из строя, хмурясь, будто все дело только в нежелании стягивать с себя одежду и лезть в эту тягучую жижу… Страх сжимает горло, стремится лишить движения уверенности и точности – но он ему не позволяет. -Бояться первого погружения нормально, - произнес Пушкарев. -Я не боюсь, - хмуро возражает Володя. -А я и не тебе говорю, - усмехнувшись, отзывается Петр Сергеевич, - на четвертом курсе каждый год одно и то же. Истерики всякие. Не хочу, не буду… Так вот – желание поистерить – желание естественное, но в космосе недопустимо, поэтому – истерика - прямой путь к отчислению из училища. Готов? Володя кивает и лезет в ванну Жидкость неожиданно оказывается теплой и весьма приятной – до того момента, как погружаешься в нее с головой и приходится ее вдыхать – полное впечатление, что ты тонешь – ничего удивительного, что от фиксирующих ремней потом остаются синяки… А еще хуже процесс выхода из ванны – снова кажется, что задыхаешься – пока не откашляешь всю жидкость из легких. -Жив? – Пушкарев кинул ему полотенце. -Жив… - хрипло отзывается Володя, поднимаясь с пола. -Ну и шуруй в душ, - Петр Сергеевич кивает на дверь, - следующий? К удивлению Володи из строя выходит Волков. А вот Пушкарев, кажется, совершенно этому не удивлен… Пушкарев зовет их «двое из ларца». Стратов теперь учился в параллельной группе – на медицинском профиле, Егор Сыромолотов держался особняком. Так что получалось, что друг у Володи остался один – и они действительно все делали вместе. Вот только даже Сережке он рассказывал далеко не все. Например, о причине ссоры с Маринкой он ему не рассказал, как и Олегу – он и так знал, что Сережка в очередной раз назвал бы его идиотом, Олег только вздохнул бы с облегчением – так что рассказывать было совершенно незачем.. Тем более, что формально – они с Маринкой помирились – незадолго до его отъезда встретились на несколько минут – и она попросила прощения – за те свои слова. Ему проще простого было сказать, что он не обижается – он ведь правда не обижался – и даже не сразу понял, какие слова она имеет в виду. Что-то сломалось между ними по совсем другой причине. Но он не стал тогда ей этого говорить, и теперь они время от времени списывались по электронке. Марина писала в основном о ссорах родителей. О том, что оказывается, отец давно уже проводит свои выходные и отпуск у какой-то женщины. А матери, как выяснилось, это известно было уже давно. Володя ей отвечал, подбадривал, понимая, что все это она пишет ему потому, что больше поделиться ни с кем не может. Но, в общем-то, ему было сейчас все равно – по крайней мере, так казалось. Маринка не была ему чужой – это он откуда-то точно знал, но те чувства, которые он к ней испытывал раньше – словно куда-то исчезли. По субботам он, как и в прошлом году работал в бригаде по уборке улиц – всегда полезно иметь собственные деньги, хотя сейчас он пока не очень хорошо представлял, куда их будет тратить. В этом году – может за компанию, к нему присоединился и Волков. Вместе они теперь ходили и на бокс – Сережка оставил хоккей, а Володя, наконец, полностью (он надеялся) избавился от футбола. Так что теперь по воскресеньям – можно спокойно брать увольнительные – с учебой у них обоих все в порядке – почти одни «отлично» - и отсутствие проблем навивает на Володю скуку. Да, порой приходится понервничать – как перед погружением в анабиотическую жидкость. Но так – по большому счету – все очень мирно и спокойно. В это воскресенье Сережке исполнилось шестнадцать. Он еще в двенадцать уехал в увольнение – Володя же отправился в город чуть позже – после того, как посетил скалодром – и вот в три они встретились на Набережной. -Ну что, пойдем отмечать? – Сережка тряхнул плечом и в рюкзаке за его спиной что-то звякнуло. Володя, поняв, чем Волков набил свой рюкзак, поморщился: -Серьезно? -Будешь нудеть – дам в глаз, - предупредил Сережка, - шестнадцать исполняется раз в жизни. Можешь поддержать друга, у которого кроме тебя никого нет? Володя махнул рукой: -Идем. Последние несколько месяцев Волков размышлял над ощущениями, которые сопровождают процесс опьянения и очень хотел столкнуться с ними в реальности. «Тем более скоро будет повод» - замечал он. Так что Володя был не очень удивлен сегодняшнему повороту событий – правда, он понятия не имел, каким образом Сережке удалось закупить целый рюкзак пива, учитывая, что несовершеннолетним его не продавали, но в целом – удивляться не приходилось. Они перешли через реку, миновали выложенные плиткой дорожки, потом углубились в заросли ивы, затянувшей берег и, миновав пару километров, нашли небольшую полянку – здесь было старое кострище, возле которого лежало отполированное до блеска бревно, широкий пенек вполне годился на роль стола. Сережка выложил на пенек колбасу, сыр, и несколько пакетиков с засушенной рыбой – потом достал из рюкзака две бутылки и вручил одну Володе. --За день рождения, - произнес Сережа, и они стукнулись бутылками. Пиво оказалось чуть горьковатым, но, в общем, не особенно противным на вкус – первую бутылку Володя выпил достаточно быстро, гадая, когда же он опьянеет. Пока что ничего особенного он не чувствовал – едва заметно кружилась голова и все. -По второй? – предложил Сережка. Володя пожал плечами: -Давай. Сколько ты там всего накупил? -Двенадцать бутылок. Получается, по три литра на каждого, может мало? -Хватит. А то пьяными на КПП мы будем просто шикарно смотреться. За это и отчислить могут. -Что? Боишься? Володя ничего на это не ответил – сделал глоток – пиво во второй бутылке казалось более противным – пить его получалось, только хорошо заедая колбасой. -Протрезвеем, - пообещал тем временем Волков, - часа за два это все выпьем, потом еще часок тут потусуемся, пока до автовокзала доберемся – это еще час, пока доедем… Так что не нервничай – нормально все будет. Володя как-то сомневался. К концу второй бутылки пива, окружающее словно отдалилось, утратило свои краски – и когда он поднялся на ноги и сделал несколько шагов, то почувствовал, что с равновесием тоже уже не все в порядке. Сережка уверял, что «нормально он идет», но Володя не был в этом уверен. Третья бутылка была уже явно лишней – пиво больше не лезло – ни ему, ни Сережке (хоть тот и утверждал обратное), так что Володя точно знал – если они выпьют все, что припасено у Волкова в рюкзаке – до училища они разве что доползут к утру. Но все пошло иначе. На полянке вдруг появились трое парней – примерно их возраста. -И что вы тут делаете? – поинтересовался один из них – самый невзрачный на вид, и Володя вдруг его узнал – тот самый парень, что когда-то принес пистолет Скворцову на складе. И одет он был в те же потрепанные джинсы и вылинявшую толстовку, что и тогда. Только волосы отросли и теперь почти доставали до плеч. -Э, да мы виделись весной! – воскликнул парень, увидев Володю, он тоже его узнал, - Так что вы тут делаете? -День рождения отмечаем, - отозвался Сережка. -Это наше место, - возразил парень, - вообще мы никого не пускаем, разве что за аренду… -И где тут написано, что место ваше? – поинтересовался Волков. Парень даже не повернул в его сторону головы, он смотрел только на Володю, а тот вдруг осознал, что все признаки опьянения улетучиваются – каждая клеточка его тела чувствовала приближающуюся опасность и была настороже. -У нас есть пиво, - сдержанно предложил он, - и закуска, кажется, тоже осталась. Сережке бы тут промолчать. Но он не промолчал – а начал возмущаться, впрочем, на него никто не обратил внимания. -Меня Клим зовут, - не отводя взгляда от Володьки, представился парень. -Меня Володя. -Ясно. А ты ничего так пацан, без истерики… - он усмехнулся, кивнув на Волкова- не то, что этот. Он шагнул к Сережке, поинтересовался: -Что? Пива жалко? -Пошел ты… - отозвался Волков. -Ладно. Начистишь мне физиономию – заберешь пиво. Я тебе начищу – оставишь его тут, идет? -Еще бы! – воскликнул Сережка, неторопливо поднимаясь на ноги, а Клим, тем временем, сделал несколько стремительных шагов и, оказавшись рядом с Волковым, ударил его по лицу. Тот, потеряв равновесие, шагнул назад, запнулся обо что-то и упал. Выругавшись, вскочил было на ноги, но Клим, сделав подсечку, снова свалил его с ног. - Хватит, - Володя стал перед Климом. Они были почти одного роста, но Володя чувствовал, что с этим парнем связываться опасно. Это чувство продиктовано было вовсе не страхом, а скорее чутьем, которое развивается у всякого человека слишком часто попадающего в переделки. -Хватит? – Клим улыбнулся – пока он был настроен миролюбиво. – Так что насчет пива? -Обойдешься! – отозвался из-за спины Володи Сережа. -А что так? Жаба давит? – поинтересовался Клим. -Ты выиграл нечестно, - Волков неторопливо поднялся на ноги, стал рядом с Володей. -Ну да, - Клим скрестил руки, усмехнулся, - но играть честно, я и не обещал. Сережка вдруг бросился вперед, надеясь на эффект неожиданности – но Клим ловко шагнул чуть в сторону и вперед, снова сделав подсечку, и Сережка опять оказался на земле. -Серьезно, - снова усмехнулся Клим, - тебе пива явно хватит. Так прям и жалко? -Держи! - Володя сунул в руки Клима сразу четыре бутылки – тот механически их забрал. – А нам пора, - он помог Волкову встать. -Вот так и пора, - хмыкнул Клим, - мы ж не грабители. Вы нам пиво – мы вам по стакану. Сень, налей парням. Один из ребят извлек из-под куртки бутылку с прозрачной жидкостью и стопку пластиковых стаканов – у Волкова сразу улучшилось настроение – потом он расскажет Володе, что собирался было купить водки, но ему ее нигде не продали. Так что теперь он, разумеется, от нее отказываться не собирался, и все увещевания Володи, что им действительно пора – не подействовали. Он выпил не стакан, конечно, а сколько там ему плеснули на дно, потом закусил колбасой и попросил еще… В итоге, в тот момент, когда их последний автобус отправлялся себе с вокзала, Волков неловко пытался продемонстрировать какие-то борцовские приемы – в целом даже получалось, поскольку его противники к тому моменту уже догнали его по количеству выпитого. Володя, сидя на бревне, наблюдал за другом и размышлял о том, как теперь добраться до училища. К отбою они, разумеется, никак уже не успевали – но это не самая большая проблема. Едва ли Волков протрезвеет даже к утру – а явиться на КПП в пьяном виде – прямой путь к отчислению, впрочем, если они объявятся только утром – расклад не лучше… -Что? Дадут вам теперь пинка? – поинтересовался Клим, присаживаясь рядом. -Посмотрим, - отозвался Володя. -Кстати, мог бы давно уже смыться. Твоему другу, кажется, и без тебя достаточно весело. -Это точно. -Что-то ты невеселый, - хмыкнул Клим, - ты тоже долбани, полегчает – он протянул ему стакан, наполненный почти до краев. Володя покачал головой: -Обойдусь. Клим усмехнулся: -Не, ты давай долбани, а я прекращу весь этот балаган и пойдете… Куда вам там… Володя взял стакан – в несколько приемов выпил обжигающую горло жидкость. Если честно, он не особенно рассчитывал, что Клим сдержит свое слово – но тот сдержал – объявил своим парням, что пора уходить и те беспрекословно подчинились. -Слышь? – кивнул он Володе, - буду нужен – найди. Володя понятия не имел – с чего вдруг Клим ему может понадобиться, и как он его будет в этом случае искать – но на всякий случай кивнул. В училище они с Волковым пошли пешком – всего-то двадцать километров – или около того. Если средняя скорость пешехода - пять километров в час, то добраться до училища они должны были в полночь. Они добрались к двум ночи. А на КПП дежурил Пушкарев – вероятно потому, что двое его курсантов не вернулись из увольнения. Окинув их взглядом при свете лампы, Петр Сергеевич неторопливо перечислил весь список их занятий за сегодня. --Гуляли, пили, дрались… веселились вовсю, в общем, - произнес он, и Володе показалось, что сейчас он приколотит их к стенке в назидание другим, причем сделает это взглядом. Но Петр Сергеевич лишь сказал, что переночуют они сегодня на конюшне – а обсудят все утром. После этого он проводил их на конюшню, где они устроились на ночлег в самом дальнем уголке прямо на соломе. Сережка отрубился почти сразу, а Володя уснуть долго не мог. Глупо все это вышло. Впрочем, как всегда. Он не стал сейчас мысленно пенять ни на Сережку, ни на его затею с пивом, ни на случайность, столкнувшую их с Климом… Гораздо важнее было другое – если их отчислят – разрешат ли ему поехать к Антону Алексеевичу с Елизаветой Николаевной – или заставят доучиваться в каком-нибудь интернате? Пожалуй, если бы разрешили – то Бог с ним, с отчислением… Володя поморщился – что он вообще здесь делает – в этом училище? Закончит. Поступит в Академию, а потом отправится в космос – так? Будет болтаться там месяцами, а, может, и годами – разве этого он хочет? Володя впервые ясно понял, что этого он не хочет. С другой стороны выпускники училища вовсе не обязаны поступать в Космическую Академию. Можно поступать куда угодно и быть потом кем угодно – и это гораздо проще сделать, чем после обычной школы – потому что в училище многие предметы изучаются углубленно. Вопрос – куда он хочет поступить. Перебирая варианты, Володя не заметил, как заснул. -Подъем! - Петр Сергеевич был хмур и на лирический тон явно не настроен – он с трудом дождался, пока ребята поднялись, замерли по стойке «смирно» и резко заговорил: -Вы, конечно, понимаете, что честно заработали отчисление? -Так точно, - отозвался Володя. Сережка хмуро повторил его слова. -Стоит мне доложить директору училища, в каком виде вы прибыли ночью – вас здесь не будет в течение нескольких дней. Кроме того, все произошедшее будет отражено в ваших характеристиках – так что в ряд учебных заведений вам нечего будет даже пробовать поступать, это тоже ясно? -Так точно – отозвались ребята хором. -Есть вариант, что все это останется между нами, - неожиданно продолжил Петр Сергеевич, - но в этом случае вас ждет серьезное наказание. -Все, что угодно, - быстро ответил Сережа, глядя в пол. -Месяц никаких увольнений по воскресеньям. Вместо этого работаете на конюшне – с утра и до самого ужина. Месяц у вас подъем в пять ноль ноль и дежурство по корпусу. И месяц никаких секций – сразу после обязательных занятий – приходите опять же на конюшню и до половины десятого. Сегодня вообще работаете здесь весь день. К отряду даже не подходите. -А на обед? – спросил Волков. -Ни на обед, ни на ужин, - отозвался Пушкарев, - от тебя, Волков, перегаром разит – так что никаких обедов – только упорный труд, ясно? Сережка хмуро кивнул: -Так точно. -Сегодня я вас сам заберу отсюда – уже после отбоя и перед отправкой в корпус обоим всыплю хорошего ремня, это ясно? Ребята удивленно замерли. -Так как? Отправляемся к директору или договорились? -Это типа шантаж? – поинтересовался Сережа. -Это право выбора, Волков. Если уж я молчу о ваших приключениях, то должен все сделать, чтобы они не повторились. А чтобы они не повторялись, нужно сделать так, чтобы вам о них было стыдно даже вспомнить – так что старая добрая порка – очень даже подходит. -Вы не имеете права. Петр Сергеевич пожал плечами: -Скрывать вашу пьянку я тоже права не имею. Так что минус на минус… сам знаешь. В общем, как решите – так и будет. -Ты что молчишь? – Волков с досадой глянул на Володю. Но тот лишь пожал плечами: -Вообще, мы заслужили. Сережка обреченно поморщился, кивнул: -Ладно. --Не понял, - отозвался Пушкарёв. -Я согласен. -Климовцев? -Я тоже согласен, - отозвался Володя. -Он, кстати, вообще не виноват, - вдруг заметил Сережа. -На КПП вместе пришли за полночь – так что виноват, - возразил Пушкарев, - удачного вам трудового дня. Он ушел, а Волков негромко выругался. Володя усмехнулся: -Еще немного и я решу, что ты боишься. -Я не боюсь, - раздраженно отозвался Сережка, - можно подумать тебе это нравится. -Не… не нравится. Но хотя бы определенность – не надо гадать в какой интернат отправят. Волков поморщился: -Угу… Прости, что втянул тебя… -Забей, - посоветовал Володя, - нормально все. -Хватит уже болтать там! – крикнул с улицы Антон Павлович. – Работать пора. В целом, по мнению Володи, не так уж все было плохо. Конечно, первый голодный рабочий день дался тяжело (хоть Антон Павлович и подкормил их пару раз бутербродами с чаем), но вообще-то полезно знать пределы собственной выносливости. Он помнил, как у куан иной раз не удавалось поесть несколько дней подряд – это было обычной практикой в воспитании воина и охотника – на Земле же он избаловался. Волкова его рассказы о жизни на Нейрусе, кажется, не особенно вдохновили – но он перестал нудеть по поводу еды. Вечером обоим досталось от Пушкарева – так что почти неделю сидеть было больно – и тут, Володя должен был констатировать – Петр Сергеевич добился, чего хотел – о своем последнем увольнении они с Сережкой больше не вспоминали.