Из истории освоения Нейруса. Молодые годы первого Президента.

Январь заканчивался, стояли трескучие морозы, а сегодня утром было просто невыносимо холодно. Ветров приехал за ним в семь утра на служебной машине. -Последний шанс передумать, - предупредил он, поморщился, - ну, то есть шансы передумать еще будут, но весьма болезненные. Володя открыл заднюю дверцу и сел в машину. За эти неполные два месяца кто только не отговаривал его от возвращения на Нейрус. Конечно, первым в списке был Олег. Потом еще директор училища, Пушкарев, Колька Стратов… Но он для себя все решил в первый же день в кабинете директора, и это решение ничто не могло изменить – даже весьма прозрачные намеки Ветрова, что особисты не встретят его с распростертыми объятиями. Он сдал экзамены в училище, прошел тесты в особый отряд не для того, чтобы отступать теперь. Дорога заняла почти десять часов, они прошли КПП уже в сумерках короткого зимнего дня, и Ветров небрежно махнул ему рукой на неприметное одноэтажное здание: -Казарма. Тебе туда. Сам он зашагал в другую сторону. Володя направился к казарме – мороз не располагал к раздумьям. Внутри было тепло, горел приглушенный свет, несколько мужчин были заняты игрой в карты. -Пацан, - хрипло заметил один из них и игра прервалась. -Пацан, тебе чего? – спросил второй. Володя не ответил. Конечно, они знали – кто он и почему пришел – это легко читалось во взглядах – оценивающих, цепких – просто они устраивали ему этот миниспектакль, дабы дать понять, что делать ему здесь нечего. -Может, ошибся? – предположил высокий широкоплечий парень, выходя из душевой и, небрежно толкнув Володю плечом, прошел к кровати. -Не ошибся, - возразил Володя, - я назначен в ваш отряд. -Да ну? – парень взглянул на него недобро, - уборщиком? Так мы сами справляемся. Он был, пожалуй, самым молодым в отряде – никак не старше двадцати пяти. Зато самым рослым. Взяв коробку со спичками, он раскрыл ее и высыпал на пол: -За сколько уберешь? – поинтересовался он у Володи. -Сам уберешь, - отозвался тот. Парень усмехнулся: -Ну а ты тогда зачем? Володя пожал плечами: -Могу коробок подержать. -Ну, держи, - усмехнувшись, парень протянул ему коробок, но как только Володя собрался его взять – коробок полетел на пол, а парень попытался взять его руку в захват. Не вышло – потому как чего-то подобного Володя и ожидал – он отдернул руку, а потом и сам взял запястье парня в захват – вот только довести его до ума не успел – соперник схватил его за плечо, сделал подсечку и, спустя мгновенье, Володя лежал, уткнувшись носом в пол, в спину упиралась нога противника, а его левую руку он держал вывернутой – так что плечо сводило от боли. -Понял теперь, что тебе здесь делать нечего? – поинтересовался парень. Володя не ответил, и тот усилил захват. Боль в плече стала невыносимой и просто опасной – еще немного и не выдержат кости, боль требовала замереть и не шевелиться, и уж конечно сказать то, что от него хотят услышать… В полуметре от него была ножка кровати, на которой очень кстати сидел внушительных размеров особист – свободной рукой Володя схватился за эту ножку, подтянул себя вперед, так, чтобы ослабить захват, вывернулся, ударил по ногам – но противник отскочил – так что удар едва достиг цели. Но, хотя бы появилась возможность встать, наконец стянуть с себя мешающую куртку. -Что, Паш, ничего так пацан, - заметил кто-то. -Так – ничего, - согласился противник Володи, - но по шее все равно получит. В любой драке победить просто – нужно бить самому и не давать бить себя. И тот факт, что противник сильнее и опытнее ничего не менял. Он ударил, целя в лицо – Володя уклонился, поймал руку в захват – и тут же пропустил второй удар – под ребра – сбивший дыхание и заставивший на мгновение потерять концентрацию – этого оказалось достаточно – второй удар сбил его с ног. Когда он падал на тренировках по боксу или борьбе – ему давали подняться. Когда падал во время потасовок с ребятами Клима – на него обрушивался град ударов. Поэтому сейчас Володя выждал пару секунд – выяснить - какие правила будут действовать. Ударов не последовало. Он попытался встать – удар ногой по спине припечатал его к полу. И снова ничего. То есть такие правила? Лежи носом в пол, и все будет хорошо… Его противник стоял слева, в опасной близости от ребер – краем глаза он видел его тяжелые ботинки. Собравшись с силами, Володя быстро перекатился через правое плечо – ботинки быстро шагнули за ним, один ускорился, намереваясь ударить – но Володя успел приподняться, повис на ноге, ударил по второй - и вот противник мягко упал на спину. Вот только сделать захват у него снова не получилось – ловко извернувшись, особист прижал его коленом к полу. Вариант оставался один – перевернуться – Володя незамедлительно это устроил, с силой ударил противника по ушам – тот, выругавшись, ответил ударом в лицо – Володя к тому же приложился затылком о пол и свет померк. -Ну и что ты сделал, Кьел? – возмущенный голос принадлежал майору Ветрову. -Он меня выбесил, - этот голос принадлежал его недавнему противнику. -Да. Семнадцатилетние пацаны это умеют делать в совершенстве. Макс, что там с ним? -Жить будет. -По ходу наша задумка не прокатит, - этот голос Володя слышал впервые. -Думаешь? -Пацан с характером. Сам не заметил? Последовала пауза. Потом Ветров ответил: «Посмотрим», а Володя открыл глаза. Сел, стиснув зубы – по телу волной прокатилась боль, на которую он не обращал внимания во время драки. Кто-то протянул ему руку. Он это проигнорировал, встал. Ветров, окинув его взглядом, поморщился: -Ну что, пойдем жалобу писать на Кьела? -Завтра, - отозвался Володя. -Завтра? -Да. Тридцать второго января. Вы мне кровать давать планируете, или мне на полу спать? Меня это не особенно огорчит. Кровать ему выделили – рядом с выходом из душа, но не страшно – правда, спать старались не давать - тормошили, кричали на ухо «Подъем!»– Володю старался не обращать на это внимания – он кое-что понял. Донимают его не из-за вредности, а с целью показать, что ему здесь не место. Так вот – не дождутся. Как оказалось, за пять с половиной лет в училище он освоил многое, что сейчас облегчало ему жизнь – его оставляли одного на марш-бросках – он добирался до финиша самостоятельно - несмотря на то, что карты ему никогда не давали. Полосу препятствий он проходил ничем не хуже особистов – те были сильнее и выносливее, а он быстрее и легче. Хуже всего приходилось на тренировках по единоборствам. В общем-то, особисты не делали на этих тренировках ничего такого, чего не мог бы он сам – никаких тайных приемов Володя так и не высмотрел. Но все, что они делали, было отточено до автоматизма, а потому проводилось с невероятной скоростью и силой. На этих тренировках ему доставалось – гораздо больше, чем было необходимо для самой тренировки, но все же недостаточно для того, чтобы он сдался. Ушибы, растяжения, боль в мышцах на несколько месяцев стали его постоянными спутниками, и он часто ловил на себе взгляды, в которых читалось: «Ну, хватит уже с тебя что ли?». Эти взгляды заставляли его злиться и не позволяли отступить, когда он начинал обдумывать для себя эту возможность. В тот день на тренировке он дрался с Андреем Китаевым. Китаев был его старше лет на десять и в схватках отличался скоростью – так что Володя на себе испытал все возможные броски, подсечки и захваты. И все же Китаев не спешил заканчивать поединок, каждый раз позволяя Володе, изрядно попотев, выйти из захвата, подняться после броска. Он издевался. Ждал, когда мальчишка вымотается и прекратит драку сам. Володя это понимал, и в груди, от осознания своей беспомощности, медленно закипала ярость –– он не давал ей выхода, прекрасно зная, что злость плохой помощник, но вот он снова на полу, а Китаев беспечно стоит совсем рядом… В этот удар, по ногам, он вложил такие силы, о существовании которых у себя до сих пор не догадывался – Китаев рухнул как подкошенный, а Володя вскочил, отпрыгнул на некоторое расстояние, ожидая подвоха – Китаев начал подниматься – Володя с силой ударил под ребра – как это не раз уже проделывали с ним, а потом припечатал к полу, вывернув руку. Китаев ударил кулаком по воздуху, признавая поражение. Володя его выпустил. Андрей поднялся, протянул руку – Володя ее пожал – секунда и рукопожатие превратилось в захват – Китаев начал выворачивать запястье. Ярость снова захлестнула Володю – он с силой ударил. В лицо. Раньше это не срабатывало – а теперь получилось – Китаев отступил, пошатнулся, а самое главное выпустил руку из захвата. Ветров остановил схватку. Наступил вечер, особисты, поужинав, направлялись в казарму. Кто-то хлопнул Володю по плечу – он обернулся – Китаев. -У тебя неплохой удар, - заметил он, - бокс? Володя кивнул. -Есть разговор, - продолжил Андрей и зашагал мимо казармы. Володя последовал за ним – Китаев шел к хозяйственным постройкам, тянущимся вдоль забора – добравшись до них, он легко подпрыгнул, ухватился за край складской крыши, подтянулся и спустя секунду уже сидел наверху. Володя без труда повторил его действия, сел рядом. Китаев кивнул на забор: -Пожалуй, тебе нетрудно будет через него перелезть. -Нетрудно, но незачем, - возразил Володя. Капитан поморщился: -Боюсь, у тебя проблемы. Из-за меня. -То есть пока у меня проблем не было, - усмехнулся парень. -Да. Пока – это была легкая разминка. Знаю, ты не поверишь, но мы тебе добра хотим – тебе на Нейрусе делать нечего. -Я там рос, - Володя не собирался соглашаться. -Ну, значит, слетаешь туристом лет через десять, - отозвался Андрей, - но не бойцом. -То есть вы этого добиваетесь, - он не был удивлен. -У нас был план – лупить тебя на тренировках, ждать, пока тебе это наскучит - Китаев поморщился, - сегодня я этот план провалил – и теперь перейдем к запасному, - он сделал паузу, окинув мальчишку взглядом. Мальчишке следовало бы проявить хоть какую-то заинтересованность – но он даже не пошевелился. -Придешь в казарму – на всю ночь станешь нашей боксерской грушей. Никакой реакции. Пацан даже бровью не повел. А потом пожал плечами, словно взвесив все «за» и «против»: -Ладно. Китаев поморщился: -Ты нормальный? Мальчишка к его удивлению улыбнулся: -Конечно, нет. Потом он спрыгнул с крыши и зашагал к казарме. Было страшно. Володя чувствовал, как страх растет внутри него, ворочается, расправляет плечи… И вместе с тем – настроение стремительно улучшалось – сегодня все и определится – он вспомнил Пушкарева и его фразу о том, что «не так уж трудно заставит его распустить сопли». Он не мог с этой его фразой согласиться. С другой стороны – шансов ее опровергнуть у него тоже не было. До сегодняшнего вечера. В казарме его не ждали – и Кьел, и Ковров, и Шестопал были явно удивлены его появлению, только Часовец, довольно улыбнулся – словно выиграл пари. -Явился, - подвел итог Кьел и едва заметно кивнул. Ковров и Шестопал разом шагнули к Володе – словно по команде. Он инстинктивно отступил, попытался отбиться – но через несколько минут оказался на полу и подняться ему не позволили… … Вы совсем идиоты?!!! Голос принадлежал Ветрову. Володя открыл глаза, попытался сесть – но тело отозвалось болью – пришлось стиснуть зубы, чтобы не застонать. -Очнулся, - сообщил Часовец. Ветров повернулся к нему, сел рядом – во взгляде мелькнуло беспокойство. -Нормально все, - заверил Володя и заставил себя отлепиться от пола. Спина и ребра тут же заныли – но, в общем, он думал, что будет хуже. -Нормально, - насмешливо повторил майор, - ну, разумеется. Встать сможешь? Ночевать сегодня будешь в моей комнате. Володя поморщился: -Я здесь лучше останусь. -А тебя никто не спрашивает, ясно? Топченко – проводи и посмотри, что там с ним… А я останусь проведу лекцию. Топченко, вероятно, очень обрадовался тому, что у него появилась уважительная причина пропустить «лекцию», поэтому, схватив Володю за плечо, поднял его с пола и без разговоров повел к выходу из казармы. Володе наконец-то удалось выспаться. И гудящие ребра никак не смогли этому помешать – постель у Ветрова была мягкая, и сон навалился сразу, как только голова коснулась подушки. Когда он проснулся – уже перевалило за полдень. Володя вскочил, торопливо принялся одеваться и не сразу заметил сидящего за письменным столом Ветрова. -Вижу, тебе вчера мало досталось, - заметил тот. Володя небрежно пожал плечами: -Я думал, будет хуже. -Могло быть и хуже, - согласился майор, обреченно перевел дух, - ты что, сдашься только если тебе колено прострелить? -Может, и тогда не сдамся, - улыбнулся Володя. -Самоуверенный сопляк, - прокомментировал Ветров, обреченно перевел дух, - ладно. Нас через два дня переводят на авиабазу, потом в лесополосу, еще через два месяца в горы. Готов доверять свою жизнь этим балбесам, которые шпыняют тебя при любом удобном случае? -Допустим, убивать меня они не собираются. Парень невозмутимо пожал плечами и Ветров вскипел: -Ты действительно дурак, или притворяешься?! -Вам виднее. Ветров выругался и приказал: -Марш в казарму! Через два дня их действительно перевели на авиабазу – и особисты как-то разом принялись припоминать несчастные случаи во время прыжков с парашютом. Умудренный опытом двадцатилетней службы в особом отряде Часовец делился тем, что было в его практике, Китаев историями бытовавшими вообще (Володя припомнил, что парочку таких слышал от Пушкарева), Кьел рассказывал самые страшные истории – непременно заканчивающиеся тяжелыми увечьями – но Володе они отчего-то казались выдуманными. Все-таки особисты его еще очень плохо знали – знай они его, то просто молчали бы, предоставив ему возможность вариться в собственном соку, а так – они слишком настойчиво пытались его испугать, а Володя назло им не боялся. – по крайней мере днем. В ночь перед прыжком он не спал. Лежал, отвернувшись к дверке душевой и отбивался от непрошенных мыслей. Страх услужливо подсказывал, что могут устроить особисты завтра во время прыжка. Ведь проще простого испортить парашют… Бред. Володя тут же отмел эту мысль. Никто не собирался его убивать или калечить. Собирались бы – давно бы сделали. Затея особистов, по его мнению, состояла в том, чтобы выкурить его из своей казармы, устроив «райскую жизнь». Страх сдаваться не собирался – он подсказал, что приземление на запаске как раз то, что поможет особистам достигнуть своей цели. Володя закусил губу. Вообще в приземлении на запаске ничего катастрофического нет. Страшно? Что ж, он давно в курсе, что страх – это адаптивная реакция организма на окружающую среду – ни больше, ни меньше. И не испытывают страха лишь психически больные… В общем он взял себя в руки и даже умудрился поспать пару часов. А потом было построение, погрузка в самолет и слишком внимательные взгляды особистов – так что было не до страха… Пока он не оказался в строю «на выход», и стоявший позади Кьел не дернул за парашют. Володя обернулся. -В лепешку? – с усмешкой поинтересовался тот, пряча в карман складной нож. Черт!!! Целое мгновение Володей владело желание сделать вид, что он прилип к полу самолета. Страх бился в груди и ушах, мельтешил черными точками перед глазами – ему было плевать, на то, как много было в действиях Кьела демонстративности. Разумные доводы на страх никак не могли повлиять – а вот усмешка, на мгновение появившаяся в глазах Кьела – смогла – Володя шагнул вслед за Топченко. Прыгнул. И парашют благополучно раскрылся. Они уже собрали парашюты для марш-броска на авиабазу, построились - Володя занял свое место за Топченко, когда кто-то хлопнул его по плечу. Кьел. -Извини, пацан, - усмехнулся он, - я что-то не то перерезал. В следу… Володин кулак врезался ему в челюсть. Лейтенант от неожиданности пошатнулся, шагнул было назад, но Володя чуть придержал его ногу своей – и Кьел упал. Секунду спустя он, конечно, вскочил, багровый от ярости – но их оттащили друг от друга. -Ну признай, что пацан тебя сделал, - докапывался до Кьела Топченко. Тот хмуро молчал. Володя предпочел бы, чтобы Топченко от Кьела отстал – потому, что едва ли у того надолго хватит терпения это слушать. А свое раздражение он едва ли станет срывать на Топченко. Но когда капитан снова пристал с расспросами, Кьел лишь поморщился и, хмуро взглянув на Володю, кивнул: -Да, пацан молодец. Именами таких пацанов обычно училища называют. Завидная фишка, да, Климовцев? Володя промолчал. Училищам иногда присваивали имена погибших воспитанников. Он едва заметно усмехнулся – впервые за все время Кьел назвал его по фамилии, а не просто «пацан».