Teenage dirtbag

Когда за Намджуном закрывается дверь, Чимин сползает по стенке. Каждый раз, переступая порог, он отрывает голыми руками кусочек чиминова сердца и уносит, не подозревая о том, сочащийся комок. Чимин буквально видит кровавый след от себя до выхода из квартиры. Намджун привык после очередного загула, с не слишком удачным финалом, приплестись и пьяно плакать на мягком плече младшего. А Чимин гладит по светлым волосам и говорит, что все наладится. И даже не врет: у Джуна наладится обязательно, а вот у него самого... Намджун пропадает на две недели, а потом звонит и рассказывает, что, кажется, встретил его. Чимин говорит, что очень рад за друга, по тону слышно, что улыбается, на деле же рад настолько, насколько может радоваться висельник, стоящий на табурете. Но Намджуну он бодро отпускает "круто" и "поздравляю", "ты молодец". Рубашка Чимина промокает красным по центру. Спустя пару месяцев Намджун звонит в дверь. Он вваливается пьяный и несчастный, спутанно объясняет, что мальчик тот нашел пару, а он, как всегда, отправлен в отставку. Чимин тащит тяжелого парня на диван, садится рядом, успокаивает. Все как обычно. Намджун бормочет слезно "Почему всегда так, а? Чимини, ну почему? Почему не ты?", засыпая на теплых коленках Пака. А Чимин и не знает почему не он. У него под ребрами выжжено "Намджун", под веками - стоит закрыть глаза - его лицо. Намджун не знает об этом, у него меток нет, для него Чимин всего лишь друг, способный понять и выслушать. Чимин притаскивает подушку и одеяло, заботливо укрывая Джуна. Он просыпает от того, что правый бок щекочет чем-то, как перышком. С трудом разлепляя глаза, поначалу думает, что остатки сновидения держат его в своем сладком плену: Намджун сидит на краю его кровати и гладит теплыми кончиками пальцев - Пак спит без футболки - метку. Чимин пугается и дергается, большими глазами смотрит в задумчивое лицо Джуна. А Намджун поднимает голову, встречаясь взглядом, и: - Почему ты не говорил? - А что бы это изменило? Мы друзья, я не могу тебя насильно заставить себя... Намджун не дает договорить, стискивая в объятиях и целуя теплую ото сна макушку, шепчет "ну какой же ты дурак... а я еще больше". У Чимина больше нет открытых ран.