И вот мне приснилось

Айя хмуро посмотрела на телефон. Минут пять она звонила точно, пока телефон сам не сбросил звонок. Ран не отвечал. Вчера он тоже весь день не отвечал, только под вечер ей наконец удалось дозвониться. Голос брата, какой-то странно сонный, ответил ей, что нет, сегодня он с ней в магазин не поедет. Айя рассердилась: — Ты же знаешь, я хотела купить платье ко дню рождения! Ты вообще помнишь, что у меня день рождения в это воскресенье?! — Я помню, — отозвался Ран. — Малышка, не кричи. С мамой съезди, хорошо? Я же тебе все равно вечно мешаю. — Я не могу без тебя одежду выбирать! — чуть не расплакалась Айя. — Я в ней все равно ничего не понимаю, — категорично ответил Ран. — Пока! — и повесил трубку. С мамой она, естественно, не поехала — толку от этого все равно не будет. Мама все время говорит — ты такая хорошенькая, Айя, тебе все идет, а Ран обязательно скажет, если что-то плохо. Сегодня, после полудня бесплодных попыток дозвониться, Айя поехала сначала в университет, выяснить, не в библиотеке ли заседает ее брат. Его там не было. Не было его и в додзё; кроме того, там Айе сказали, что не видели Рана с субботы. Она поехала к Рану на квартиру, но там было закрыто, а домовладелица сказала, что Рана в последний раз видела в воскресенье утром. В ресторане, где он работал, Айе сообщили, что Ран звонил и взял отгулы, но вроде бы обещался быть завтра. Это бесило просто невероятно. Что за дела такие у ее брата, о которых она не знает? Стиснув зубы, Айя набрала номер Рана еще раз. — Алло? — А… алло? — от неожиданности она начала заикаться. — А… простите, а кто это? — Привет, Айя-тян, — обладатель смутно знакомого голоса в трубке, видимо, улыбался. — Неужели не узнаешь? Ах, ты поразила меня в самое сердце! — Кудо-сан? — удивленно проговорила Айя. — Ой, простите, я не ожидала…, а где Ран? — Он спит, — ответил Йоджи. — Спит? — Айя посмотрела на огромные электронные часы на крыше ближайшего бизнес-центра. — Так четыре часа же… — Ну да, — ответил Йоджи. — Но он всего полчаса как спит. Айя моргнула. Ран, спящий в четыре часа дня, не вписывался в ее картину мира. — А что случилось-то, Айя-тян? — спросил меж тем Йоджи. — У тебя все в порядке? — Да, просто я весь день не могу ему дозвониться…, а я хотела попросить, чтобы Ран сходил со мной, помог выбрать платье, — к концу речи ее голос совсем сошел на нет. После небольшой заминки Йоджи спросил: — А ты сейчас где? — Я возле кафе, где Ран работает, — убито отозвалась она. — А! — обрадовался Йоджи. — Я знаю, где это! Слушай, ты там посиди с полчасика, мы щас к тебе приедем. — Приедете? — переспросила Айя, не веря своим ушам. — Но Ран… — Я его разбужу и доставлю к тебе в лучшем виде, — Йоджи снова улыбнулся в трубку. — Просто подожди, ок? — Хорошо, — она тоже улыбнулась, и Йоджи повесил трубку. Они приехали не через полчаса — минут через сорок пять, когда Айя уже успела съесть две порции мороженого, выпить чашку гранд-капуччино и известись от ожидания. Они приехали не на рановом мотоцикле, а на шикарной машине Йоджи, той самой, в которую он садился, когда Айя увидела его в первый раз. Йоджи, одетый на этот раз в разрезанные в нескольких местах джинсы и топ до талии, весь словно сиял, выходя из машины, а вот Ран был какой-то хмурый. И выглядел странно — во всяком случае, раньше на нем такой одежды Айя не видела. Джинсы ему как будто были длинноваты — внизу подвернуты, а водолазка с высоким воротом — не привычно-черной, а темно-фиолетовой. Они подошли к ее столику, и Йоджи еще издали закричал: — Прости, прости, мы опоздали, просто мы мою машину из ремонта забирали. Не сердишься? Айя заулыбалась, глядя на него. Йоджи с каждым днем становился все красивее и красивее. — Нет, конечно, не сержусь. Кудо-сан, а Ран у вас в гостях, что ли, был? *** — Зачем надо было брать трубку?! Йоджи с интересом наблюдал за Раном — видеть того в гневе ему еще не доводилось. — Я ей вчера уже сказал, что никуда с ней не пойду! — Сегодня ты мог передумать. — Я не мог. — Но передумал. Ран, твоя сестра хочет тебя видеть. Ты же не собираешься от нее вечность прятаться? — Я не прячусь! — Ран, ты прячешься, — мягко сказал Йоджи. — Если ты намерен чувствовать себя виноватым перед ней, то имей в виду — мне просто, по определению, не нравится твоя сестра как девушка. Во-первых, она еще маленькая, во-вторых, она в принципе не в моем вкусе, в-третьих, парень вроде меня — это лучше не надо. — Она догадается, — Ран стиснул зубы и отвел глаза. Йоджи вздохнул. — Ну, судьбец такой. Не волнуйся, я буду отпираться до последнего, — он улыбнулся. Ран вскинул голову. — Не надо. Я не к тому, что узнают. Ей будет больно. Йоджи осторожно обнял его. — Судя по тому, что ты снова заговорил простыми предложениями, ты больше не сердишься? Не бойся. Больно в шестнадцать лет — это сильно, остро и недолговечно. Парней вроде меня на свете как грязи, а брат у нее один. Одевайся. Поехали. Правда, выяснилось, что надеть Рану нечего: поскольку последние три дня он провел в квартире Йоджи, вообще из нее не выходя, из одежды у него были только его древние шмотки. Пришлось подбирать ему вещи из собственного гардероба; кроме того, Рану требовалось что-то с высоким воротом, потому что шея его была, мягко говоря, в плачевном состоянии. Показывать такое младшей сестре явно не следовало, хотя Йоджи и гордился своей работой. По дороге они заскочили в сервис за йоджиной машиной, там же, на сервисе, оставили мотоцикл, хотя Ран и сопротивлялся, и поехали к Айе. Ран всю дорогу хмурился, а при виде сестры вообще почернел как туча. Ее невинный вопрос, кажется, поверг его в состояние шока, и Йоджи кинулся спасать ситуацию. — Ага, зашел и заснул, представляешь, хамство какое? Ну что, принцесса, куда ты нас поведешь? Айя снова заулыбалась. — Я покажу! Пойдемте! — и потащила их обоих к выходу, тараторя на ходу: — Ран зануда жуткий, Кудо-сан, не обращай на него внимания, он мне все время помогает выбирать платья и при этом все время ворчит, как я ему надоела. А что делать, если мне больше никто не скажет, хорошо или плохо? Хотя он не говорит, когда хорошо, он только когда плохо говорит. А у меня скоро день рождения, мне нужно новое платье! — Когда у тебя день рождения? — ухитрился вставить вопрос Йоджи: он все время исподтишка наблюдал за Раном и видел, как выражение лица того потихоньку смягчается, когда он смотрит на Айю. — В воскресенье, — радостно ответила она. — И как будете праздновать? — Ну, мы, наверное, гулять пойдем, потом домой, мама сделает ужин… — Здорово, — Йоджи вдруг подумал, что немного завидует. Он уже четыре года жил без семьи. Ничего, обходился…, но все-таки… Внезапно Ран повернулся к нему и спросил: — Хочешь, пойдем с нами? И в этот же момент Айя произнесла: — А может, ты тоже придешь? Йоджи посмотрел сначала на одного, потом на вторую. У него было странное, очень странное чувство… какое-то… прежде чем ответить, пришлось прокашляться: — Конечно. Я с радостью. Айя захлопала в ладоши и бегом помчалась к машине. Йоджи глянул на Рана. — Уверен? А что насчет твоих родителей? — Пока не знаю, — просто ответил Ран. Айя ходила вокруг машины, как будто это была какая-то экзотическая сладость. Когда Ран и Йоджи подошли, она молитвенно сложила ручки. — А можно, я сяду вперед, а? Пожалуйста! Йоджи вопросительно посмотрел на Рана. Ран вопросительно посмотрел на Йоджи. Оба улыбнулись. — Ну, можно, — сказал Йоджи. — Только пристегнись. Взвизгнув, она уселась на переднее сиденье и деловито застегнула ремень. И сообщила: — Папа мне никогда не разрешает садиться рядом. — Он и мне не разрешает, — заметил Ран, усаживаясь позади Йоджи. Тот ухмыльнулся и пояснил: — Переднее пассажирское место — место супруги водителя. Вот выйдешь замуж — тогда будешь ездить. — Ты это кому говоришь? — очень странным тоном спросил Ран. Таким странным, что Йоджи в жар бросило, и он немедленно пожалел, что они вообще вышли из дома. Ран был прав. Не стоило брать трубку… — Мне, конечно, — фыркнула Айя — она в интонациях брата то ли не разбиралась, то ли просто не обратила внимания. — Ты же не можешь выйти замуж. Кудо-сан, а если водитель не женат? — То для невесты, — ответил Йоджи, заводя машину. — А если и невесты нет? — лукаво спросила Айя. — Тогда для подружки? — Для подружки, — согласился Йоджи, выруливая со стоянки. — Или для сестры друга, — добавил он и газанул. — Вообще-то, — обронил Ран с заднего сиденья, — рядом с водителем — самое опасное место. Потому отец тебе и не разрешает. Всю оставшуюся дорогу Айя, надувшись, молчала и смотрела в сторону. Йоджи по этому поводу не переживал и Ран, видимо, тоже — периодически Йоджи видел его отражение в зеркале заднего обзора: лицо, как обычно, бесстрастное, но в глазах — улыбка. Персонально для Йоджи. В торговом центре, однако, Айя предпочла забыть про свою обиду и потащила обоих в первый же попавшийся на пути бутик. А потом во второй, а потом в третий. Йоджи не возражал — он любил шмоточные магазины. Правда, все более вытягивающееся с каждым новым магазином лицо Рана начинало внушать некоторые опасения. В очередном — где продавали и мужскую одежду тоже — Йоджи посетила гениальная идея. Он наклонился к уху Айи, придирчиво рассматривающей вешалку с топиками — оказалось, что в понятие «нужно платье» входит обновление как минимум половины гардероба — и прошептал: — Слушай, а давай Рану тоже что-нибудь присмотрим? А то он все время в черном да в черном… Покосившись на Рана, Айя прошептала в ответ: — Да он же не согласится! Я-то знаю… — А вот увидишь… — ухмыльнулся Йоджи и смылся в сторону отдела мужской одежды. *** Йоджи вернулся через полчаса — Айя успела выбрать себе две рубашки и бриджи и получить одобрение Рана на одну из рубашек и категорическое нет второй и бриджам — с девочкой-консультантшей, которая вся просто цвела, как роза, и кучей вешалок. Айя увидела, что Ран нахмурился. — Это что? — Это? — Йоджи улыбнулся. — Из этого мы тебе сейчас кое-что подберем. — Я не буду… — Ран, это быстро. Две минуты, и все. Видишь, тут даже вещей совсем чуть. Принцесса, ты же походишь пока без нас? Айя кивнула, пытаясь не улыбаться. У Рана был ужасно забавный вид: он вроде как сердился, а поделать все равно ничего не мог, потому что Йоджи трепался, улыбался, тащил его к примерочной… в общем, выглядело все так, будто Рана ураганом подхватило и уносит. Ужасно смешно. Видеть брата таким ей еще не доводилось — у него хоть выражение лица какое-то появилось, а то с тех пор как из дома ушел, лицо как камень. Решив не мешать примерке, она отправилась на розыски других бриджей. *** Ран растерялся. Ничем иным нельзя было объяснить, что он позволил Йоджи впихнуть себя в примерочную кабинку вместе с горой шмоток. Кабинка была большая, так что в ней поместился и Йоджи тоже. — Ну? — насмешливо поинтересовался он. — Ты раздеваться-то будешь? — Что? — задохнулся Ран. Йоджи закатил глаза. — Вот честное слово, я бы с удовольствием, но вообще-то это примерочная кабинка, и ты здесь, чтобы одежду мерить, а для этого надо раздеться, как ты думаешь? — в глазах его метался смех. — Ран, ну в самом деле, что ж ты так подвисаешь? — Я не подвисаю! — он яростно сдернул с себя водолазку. — Что надевать? Несколько секунд Йоджи смотрел на него, кажется, не моргая, потом отвел взгляд и, сняв с вешалки одну из рубашек, бордовую, протянул ее Рану. — Надевай. — С ума сошел, она красная! — Ты еще и дальтоник. Ран, она бордовая. Красные — волосы у тебя. Надевай. Бордовую Йоджи одобрил. За ней последовала защитного цвета майка, тоже получившая высочайшее одобрение, следом — еще одна рубашка, темно-фиолетовая, выбракованная — но не из-за цвета, а из-за фасона, черная, какая-то блестящая майка без рукавов, приведшая Рана в ужас, а Йоджи — в восторг, третья рубашка, темно-серая, про которую Йоджи сказал, что на работу сойдет, и неизвестно как попавшая сюда оранжевая футболка, на которую Йоджи посмотрел с ужасом и даже не позволил Рану ее надеть. — Ну-с, — Йоджи потер руки. — Теперь штаны. Ран с подозрением посмотрел на его сияющую физиономию. — Может, выйдешь? — Не-а, — довольно отозвался Йоджи. — Ты не стесняйся! — Вот еще, — раздраженно буркнул Ран, чересчур резко расстегивая джинсы. Вся эта ситуация его… задевала. И Йоджи был слишком близко. И одет он был как-то… откровенно. И вообще… Ран понял, что краснеет, опустил голову и схватился за ближайшие штаны. Йоджи перехватил его запястье, шагнул вплотную, рука легла на… — С ума сошел? — тихо спросил Ран. — Мне нравится, что ты возбужден, — серьезно отозвался Йоджи. — Я тоже. Можешь проверить. — Не здесь же, — шепотом проговорил Ран. Йоджи нежно, как-то ненавязчиво ласкал его через ткань трусов. Ткнулся в шею, прихватил кожу сухими губами… — Сам знаю, что не здесь… Если б он еще после этого остановился… Ран осторожно взял его за запястье и отвел руку — это стоило ему недюжинных волевых усилий. — Йоджи… — Черт, это была плохая идея, — хрипловато отозвался Йоджи. — Я имею в виду, примерять шмотки. — Я думал, ты про идею выйти из дома, — проговорил Ран, очень стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Давай, одевайся уже, — сердито сказал Йоджи. Впрочем, глаза его улыбались. — Не своди меня с ума. Посмеиваясь, Ран влез в первые штаны… А всего их Йоджи притащил штук шесть. Или семь. Правда, одобрение получили только две пары — то есть, обоюдное одобрение, потому что Йоджи очень хотел также заставить Рана взять охренительно узкие штаны с поясом где-то в районе бедренных косточек, но Ран решительно отказался. Когда они наконец вышли из кабинке, оказалось, что Айя ждет их перед высоким зеркалом, одетая в темно-синее в цветах кимоно с широким поясом. Волосы ее были забраны наверх и заколоты шпильками. — Ну как? — она смотрела на Рана, лукаво улыбаясь, и он улыбнулся ей в ответ. — Тебе очень хорошо. *** Уже в сумерках они подвезли Айю к дому. Йоджи помог ей донести пакеты до ворот; прежде чем войти, она спросила: — Может, зайдете? — В другой раз, — улыбнулся Йоджи. — Ран, а ты? — она посмотрела на брата, который стоял, опираясь на машину. — Ты сейчас домой? — Он домой, — ответил за Рана Йоджи. — Я его довезу. — Тогда пока! — она помахала рукой, забрала у Йоджи пакеты и помчалась к дому. Йоджи вернулся к машине, на ходу разминая затекшие плечи. — Устал? — спросил Ран. — Есть немного, — отозвался тот. — А ты как? Шопинг с тобой — сомнительное удовольствие. — Не люблю магазины, — передернул плечами Ран. — Ты хоть доволен? — полюбопытствовал Йоджи. — Или по-прежнему считаешь, что не надо было брать трубку? Он остановился почти вплотную к Рану и оперся руками на капот машины позади него. — Не надо было, — улыбнулся Ран. — Дома тоже хорошо. То есть, — поправился он, — у тебя дома. — После небольшой паузы — они стояли нос к носу, и можно было говорить совсем тихо; Рану это нравилось, — он добавил: — Хочешь, поедем ко мне? — Ты хочешь съездить к себе или из вежливости предлагаешь? — спросил Йоджи, почти неощутимо проводя губами по скуле Рана. Этот парень вызывал у него странные ощущения — его все время хотелось трогать. Чувствовать физически. — Из вежливости, — ответил Ран, слегка наклоняя голову, чтобы Йоджи было удобнее добраться до его уха. — Йоджи, мы вообще-то перед домом моих родителей… — Так темно же… — пробормотал тот в самое ухо. — И потом, мы же ничего… Внезапно он замер. Ран, чутко улавливающий перемены атмосферы, быстро повернулся к нему. — Что случилось? — Там машина стоит, — Йоджи слегка мотнул головой, указывая куда-то через дорогу. Ран обернулся — действительно, на той стороне дороги стояла припаркованная темная машина — какого именно она цвета, в сумерках рассмотреть не удавалось. — Стоит, — сказал Ран. — Что такого? — Тут же нет парковки. Тут частные дома, у всех гаражи. — В гости приехали? — Может, — неохотно согласился Йоджи. — Просто напротив твоего дома… Несколько мгновений Ран всматривался в темный силуэт машины, потом раскрыл телефон и набрал номер. В его резких движениях было что-то такое, от чего по спине Йоджи продрало неприятным морозцем. — Кому звонишь-то? — спросил он, но в этот момент Ран заговорил в трубку: — Айя, у вас все в порядке? Родители дома? У вас гости? Просто спросил. Все нормально. Пока. И повесил трубку. Лицо его в сумерках показалось Йоджи очень бледным. — Давай я схожу, гляну, есть там кто-нибудь или нет? Заодно и номера посмотрю. — Не надо, — металлическим голосом отозвался Ран. Он был весь как струна — натянут, напряжен, прищуренные глаза изучают непонятную машину… даже не изучают, сверлят, словно рентгеном. — Ран, ты меня пугаешь, — Йоджи положил ему руку на плечо. — Ну кому может понадобиться твоя семья? — Кому-то может… — отозвался Ран. — И еще Айя… — Давай я Аске позвоню? — предложил Йоджи. Ран вопросительно посмотрел на него. — Ну, она же из полиции. Ему показалось, что Ран готов согласиться, но в этот момент подозрительная машина включила фары, зарычала и, неспешно отчалив от тротуара, укатила куда-то в ночь. — Номера не разглядел, — виновато сказал Йоджи. — Темно. Ран на это ничего не ответил. Йоджи ощущал его беспокойство еще некоторое время, пока они ехали, но вроде бы постепенно Рана начало отпускать. Правда, Йоджи успел так привыкнуть к его молчанию, что даже вздрогнул, когда Ран вдруг спросил: — А куда мы едем? — Ко мне, — ответил Йоджи. — Ты же не против? — Надо забрать мотоцикл. — Он не поместится в багажник, — заметил Йоджи. Шутка была хромой, кривой и косой, но ему хотелось уже хоть какой-нибудь реакции. Ран хмыкнул, и у Йоджи отлегло от сердца. — Я хочу на нем поехать, вообще-то. — А ты точно не сбежишь, если тебя выпустить из машины? — А должен? — Ну, может, я тебя замучил, ты не чаешь избавиться? — Чем же ты меня замучил? Йоджи покосился на Рана, пытаясь удостовериться, что рядом действительно он — слишком уж непривычно было слышать в голосе Фудзимии дразнящие нотки. Впрочем…, а хорошо ли он его знает? — Нууу… ты весь такой деятельный, активный, а я тебя три дня в постели продержал… — В условиях отсутствия активной деятельности? — уточнил Ран, тщетно пытаясь сохранить тон серьезным. — Именно. Именно активной деятельности, — Йоджи понимал, что нарывается, но остановиться уже не мог. И потом… ему было… любопытно. — Надо как-то исправлять ситуацию… — задумчивым и очень низким голосом проговорил Ран. Руль дернулся в руках Йоджи; машина вильнула. — Ран, — веско проговорил он, — прекрати это, если тебе жизнь дорога. Ран хмыкнул и снова замолчал. Правда, теперь молчание было все-таки более уютное. Так доехали до стоянки возле сервиса. Некоторое время ушло на побудку сторожа, но вот наконец Ран выехал за ворота и притормозил рядом с йоджиной машиной. На голове у него был шлем. — Я бы никогда не стал надевать шлем, гоняя на байке, — сказал Йоджи. Ран посмотрел на него — видны были только глаза, и Йоджи поймал себя на том, что по одним глазам, не видя лица, чувства Рана прочитать легче. — Это же опасно, — сказал тот. — Зато клево, — усмехнулся Йоджи. — Ну что, я могу тебе доверять? — В смысле? — В смысле, что ты не сбежишь? — Можешь, — глаза улыбнулись. В следующее мгновение Ран сорвался с места. — Вот зараза, — пробормотал Йоджи, завел машину и ринулся в погоню. Он нагнал Рана на светофоре. Больше машин не было, и они встали нос к носу. Йоджи посмотрел на Рана — тот, оказывается, смотрел на него. Было уже совсем темно, да еще и глухая улочка, фонарей мало, так что Йоджи почти ничего не видел, но ему казалось, что в темноте глаза Рана светятся. На зеленый свет они сорвались с места одновременно. Машина Йоджи выигрывала в мощи, да и разогнаться он мог до больших скоростей, но у Рана было преимущество в том, что ускорялся байк быстрее и был маневреннее. Последнее Йоджи оценил в полной мере, когда они вынырнули на широкую улицу, где, несмотря на позднее время, движение было очень оживленным, и на ближайшем перекрестке Ран легко проскочил в начало очереди на светофор. Йоджи выматерился. Когда загорелся зеленый, машины тронулись с места — как водится, медленно и печально. Йоджи потерял Рана из вида, и это его просто взбесило. Отчаянно бибикая, он перестроился — раз, второй, наконец выскочил на свободную дорогу и помчался вперед, разгоняясь со всей дури. Мелькнула мысль о дорожной полиции — и благополучно сдохла. Рана он нагнал минут через пять — тот, зараза такая, даже ехал не очень быстро. Йоджи загудел клаксоном — Ран обернулся, понял, видимо, что его догнали, и прибавил скорость. Следующие несколько минут гонка шла с неизменным лидерством Рана. Он лавировал среди машин, то ускоряясь, то наоборот, замедляя скорость — дразнил. Азарт погони возбуждал просто невероятно. К дому, где располагалась квартира Йоджи, вела почти совсем пустынная улица, и вот тут-то Йоджи взял свое. Разогнался до двухсот, легко обставил Рана и подъехал к стоянке возле дома первым. Он только успел поставить машину, как подъехал Ран. Затормозил, снял шлем, тряхнув головой. Волосы у него были совершенно мокрые. Йоджи шагнул к нему, не дав Рану слезть с мотоцикла. Положил руки на бедра, наклонился, вдыхая запахи: пахло потом, бензином, ветром. Все вместе — запах острый, тонкий, резкий, не женский и не мужской, запах Рана, исключительно его, непохожий ни на что прежде изведанное, как и сам Ран. Задыхаясь от — чего? Йоджи не мог определить это чувство… жадность?.. голод?.. жажда?.. — он наклонился к рановым губам и поцеловал их. Это был грубый, алчный поцелуй; Йоджи не давал Рану ответить, отнять инициативу, он трахал его рот языком, ему хотелось унять, прекратить это чувство, утолить свой голод… все это потихоньку приводило Йоджи в отчаяние и в то же время — странным образом радовало… Он сместил ладони на рановы ягодицы, грубо сжал, дернул парня на себя, практически снимая с сиденья байка. Ран ничего не говорил и ничего не делал в ответ, и его гибкая, податливая покорность как нельзя более устраивала Йоджи в этот момент. Он практически на руках дотащил Рана до машины, которую, к счастью, не закрыл, чуть не выматерившись, открыл заднюю дверцу и швырнул любовника на сиденье. Потемневший взгляд из-за занавески волос едва не довел Йоджи до оргазма в ту же минуту. К счастью, его джинсы, надетые на Рана, были тому велики, и Йоджи стянул их в одно мгновение. Свои он даже снимать не стал — просто расстегнул. Где-то в голове, в каком-то ее еще сохранившемся, на удивление, незамутненном участке, мелькнула мысль о том, что у него нет с собой смазки. Впрочем, она тут же была забыта. Какая, к черту… Ран его ждал — возбужденный, тяжело дышащий, и такой, черт, покорный… от этой покорности просто крышу сносило, это было совсем, совсем не как с женщинами… их подчинение не было таким законченным… для них «отдаваться» было всего лишь словом, для Рана это было — действие. Он зашипел, когда Йоджи начал вставлять. Жестко, насухо, не щадя… настолько сильно, насколько мог, чтобы не порвать ничего ни Рану, ни себе. Больно… больно… больно… Ран запрокинул голову, впитывая эту боль. Она была такой же острой, как и удовольствие. Он их путал. Боль дергала его за нервы, пробуждая к жизни. Он подался навстречу движению Йоджи, раскрываясь для него, вдаваясь в его ритм — и он поймал этот момент, когда боль не ушла — она изменила свойство, она стала удовольствием и, перерожденная, проникла в его кровь и с кровотоком устремилась к мышцам, в легкие, в сердце, в мозг… Сердце сбило ритм, дышать стало невозможно, в голове потемнело… и вдруг он начал ощущать остро и четко: грубую ткань обивки под спиной, шелк йоджиных волос, касающихся его груди, скользкую ткань его топа под своим коленом, с внутренней стороны, и его член внутри, горячий, большой, разрывающий без жалости… Ран зажал себе рот и завыл в ладонь, содрогаясь в оргазме. Запрокинутая голова, выгнувшееся тело, прижатая ко рту ладонь, закатившиеся глаза и, главное, стиснувший жар… Йоджи зарычал, как животное, толкаясь в тесное, уже сопротивляющееся тело, и кончил. Несколько минут они лежали, переводя дыхание. Йоджи не хотелось выходить. Хотелось полежать так еще немного и повторить. А потом можно еще раз. — Ты как? — хрипловато спросил он. Ран ответил после небольшой паузы: — Сейчас больно. — Прости, — неискренне покаялся Йоджи. — Мне понравилось, — мягко ответил Ран. — Ты лучше всех, — не думая, сказал Йоджи. Ран хмыкнул. Тогда Йоджи приподнялся, покидая его тело, и огорченно заметил: — А сиденье, считай, испорчено… — Хочешь, почищу? — предложил Ран, лукаво оттянув уголок рта. — После того, как ты же мне на нем дал? — усмехнулся Йоджи. — Это было бы слишком нагло с моей стороны. Ничего, на мойке почистят. — А что подумают? — усмехнулся Ран, садясь и нашаривая свои трусы. — А это не мое дело, — улыбнулся Йоджи, вылез из машины и застегнул джинсы. Полминуты спустя выбрался Ран — двигался он чуть скованно, и йоджино радужное настроение начало давать сбои. — Ран, ты все-таки как? — на этот раз серьезно спросил он. — Я имею в виду… я тебя не сильно… — Сильно, — безмятежно ответил Ран. — Но крови нет, все нормально. Пройдет. Просто немного больно. — Крови?! — ахнул Йоджи. Ран выгнул бровь, глянув на него с насмешливой снисходительностью. — Конечно. А ты как думал? — Ты надо мной издеваешься, — пробурчал Йоджи. — Еще обвини меня в том, что я тебя о подобном не предупредил! — Ты слишком много разговариваешь! — Йоджи схватил Рана в охапку и прижил к себе. — Мне больше нравятся твои предложения в четыре слова. Так тебе сложнее надо мной издеваться. — Думаешь? — насмешливо посмотрел на него Ран. В ответ Йоджи прижал его к себе и поцеловал. Уже — по-другому, нежно, неторопливо… — Пойдем домой, Ран. — Пойдем. Пока Йоджи в прихожей разбирался с их многочисленными пакетами, Ран, не говоря ни слова, прошел в ванную, да еще и заперся там. Йоджи свалил все пакеты в гостиной на диване и пошел в кухню. Там уселся на подоконник и закурил. В принципе, он мог бы сходить во вторую ванную, но хотелось покурить. И еще посидеть одному. Немного опомниться. Бывало всякое. Бывало и так, что человека хотелось до звезд в глазах. Бывало и так, что от секса с кем-то сносило крышу. Бывало даже и так, что хотелось переспать с кем-то больше одного раза. Но вот так — не бывало никогда. «Я, что ли, влюбился?» — мысленно спросил Йоджи у своего отражения в темном стекле. Ответа, разумеется, не было. Он не просто хотел Рана — он не хотел никого, кроме Рана. Мир сузился до одного человека. Словно у Йоджи отключили периферийное зрение, оставив только прямое, и единственным, кого он мог видеть теперь, был Ран. Это должно было пугать, но почему-то Йоджи не чувствовал страха — только нечто яркое, огромное, распирающее его изнутри. Странное чувство. Он еще не испытывал ничего похожего. В кухню вошел Ран. На нем на этот раз не было черного халата, только джинсы. Йоджи залюбовался — подумалось, что он еще не видел Рана неодетым вне постели. Тот был не стройным даже и не худощавым — Йоджи бы сказал, что он был худым, еще не чересчур, но уже ощутимо. Но при этом он был сильным, и вообще, женственного в его фигуре не было ни на йоту — широкие плечи, впалый живот, узкие бедра… Это был полностью и совершенно парень, без тени всего того, что Йоджи раньше считал неизменными признаками геев, без налета женственности, хрупкости… Йоджи в очередной раз мимоходом удивился, как же его так угораздило. — Хочешь есть? — спросил Ран. — Хочу, — кивнул Йоджи. — Неужели ты решил наконец приготовить мне поесть? Ран усмехнулся. — Я мог и раньше. Ты не разрешал. Он открыл дверцу холодильника и начал вдумчиво изучать содержимое. Закрыл, перешел к шкафчикам, посмотрел, что есть там. Наконец изрек: — Соба с овощами и салат из морской капусты. Пойдет? — Ужин без мяса? — огорчился Йоджи. — Без мяса, — кивнул Ран. — Мясо вредно. — Еще скажи, что ты не ешь мяса, — фыркнул Йоджи. Ран кивнул, поставил кастрюлю под холодную воду и включил газ. Йоджи пытался отойти от шока. — Ты не ешь мяса?! — Да. — Подожди, то есть… совсем? И курицу не ешь?! — Нет. — Подожди, а рыбу? — Ем. — Подожди минутку… — Йоджи спешно закурил новую сигарету. — Это слишком для моей хрупкой психики. А из каких соображений? Ран, как раз в этот момент поставивший кастрюлю с водой на огонь, посмотрел на него с легким удивлением. — Невкусно. От изумления Йоджи поперхнулся дымом и закашлялся. — Радует, что не из идейных … То есть, мне мясо в твоем исполнении не светит? Ран пожал плечами. — Я не умею готовить мясо. — Жалко, — расстроился Йоджи. — Я-то надеялся… — Тебе понравится, — мягко проговорил Ран. — Без мяса еще лучше. — Ну… — Йоджи смотрел ему в спину — как Ран двигается: плавные скупые движения, ни одного лишнего. Эдакая своеобразная сдержанная грация. — Если ты так говоришь… А еда действительно оказалась вкусной. Йоджи съел все, что ему положили, и попросил добавки. Себе Ран положил в полтора раза меньше, чем была первая порция Йоджи, так что тот не удержался и прокомментировал: — Ты и так худой. Если ты будешь так питаться, от тебя останутся кости. — А ты растолстеешь, — спокойно ответил Ран, собирая тарелки. — Я не растолстею, — обиделся Йоджи. — Я веду активный образ жизни! — Хм, — прокомментировал это Ран и включил воду, чтобы помыть посуду. Йоджи закурил. — Вообще-то, у меня домработница приходит, она бы помыла. — Не люблю, когда остается, — ответил на это Ран. — Ты образцовая хозяюшка, — заметил Йоджи. — Дома ты так же делал? В смысле, у родителей? — Нет. Мама никого на кухню не пускает. Только если задерживается. — А Айя-тян? — Мама не разрешает. Говорит, ей надо учиться, — отозвался Ран. В голосе его звучала нежность. — Она белоручка. Он выключил воду, вытер руки и развернулся к Йоджи лицом. Наступила звучащая ожиданием тишина. Йоджи раздавил сигарету в пепельнице и хотел встать, но Ран стремительно подошел к нему, взял за подбородок, наклонился и с силой поцеловал в губы. Йоджи показалось, что по его спине проехался острый коготь, одновременно возбуждая и пугая до судорог. Больше все-таки пугая. Он прервал поцелуй и отстранился. — Ран… подожди… мне надо в душ… Фудзимия смотрел на него темным взглядом. Потом медленно кивнул. — Давай. Подожду. До ванной Йоджи буквально долетел. Включил воду, влез под душ и прижался лбом к холодному кафелю. У него стоял. А внутри меж тем все пережимало от страха. Как будто он на первом курсе готовился в первому в сессии экзамену. Или как будто он был девицей в первую брачную ночь. Черт… Что ему делать прямо сейчас — он понятия не имел. С одной стороны, хотелось как можно дольше не выходить из ванной. С другой стороны, ежу понятно, что Рана это обидит. Ну что за бред, он тут три дня парня имел, а сам ни разу… И потом, ему хотелось. И ему было любопытно. «Чего ты дрейфишь? — мысленно спросил он у своего отражения в зеркале, вытираясь. — Ну не боли же, верно?» Он даже мысленно не мог себе этого сформулировать. Он боялся отдаться. Ужас был именно в самом факте отдачи. Словно это как-то меняло его самого… Когда Йоджи вышел, Ран сидел на кровати. На нем не было ничего, и Йоджи мысленно поздравил себя за идею выйти в одном полотенце. Ран встал, шагнул к нему, оказался вплотную, зарылся рукой в мокрые волосы, притянул к себе, начал целовать шею. Одновременно вторая его рука ненавязчиво избавила Йоджи от полотенца, заскользила по спине, по ягодицам, возбуждая медленно, разжигая не спеша… Йоджи сомкнул руки у него на спине, все еще слишком растерянный от происходящего, чтобы отвечать; в следующее мгновение что-то толкнулось ему под колени, и он, не удержавшись на ногах, сел на кровать. Ран мягко толкнул его в плечо, вынуждая лечь, навалился сверху, заскользил по его телу — губами, руками, словно собирался потрогать и обцеловать каждый сантиметр йоджиной кожи. Его член терся о йоджин, отчего у Йоджи перехватывало дыхание; потом Ран скользнул ниже, проложил дорожку легких поцелуев по йоджиному животу, и начал ласкать языком его член. Он не брал в рот, просто ласкал языком, губами, легко, словно развлекаясь; доведя Йоджи до грани, отрывался, начинал лизать кожу с внутренней стороны бедра или целовать колени. Йоджи стонал уже в голос, до хрипоты… он бы и просить уже начал, если бы хоть капельку надеялся воздействовать на милосердие Рана. За этой сладкой пыткой он не заметил, как Ран начал обводить пальцем его вход, ласкать, массировать; он ощутил ранов палец уже внутри. Ощущение были странными; возможно, они бы показались ему даже неприятными, но Ран, продолжавший свои утонченные издевательства, не давал ему возможности подумать. Скользящий внутри палец — черт, он делал это так свободно, словно Йоджи для того и был приспособлен! — задел простату. Перед глазами полыхнуло; Йоджи зажмурился, застонал, и стон превратился в крик, когда Ран повторил толчок… кажется, пальца уже было два, Йоджи не понял — в ту же самую минуту Ран взял у него в рот, и Йоджи кончил. Ран навис над ним — губы у него были в белом, и это выглядело чудовищно неприлично. — Ты спешишь, — проговорил он хрипло. — Сам виноват, — отозвался Йоджи чуть слышно. Ран улыбнулся. — Я сделал это нарочно. Теперь, — он наклонился к самому уху Йоджи и продолжил: — ты внутри очень мягкий и очень податливый. Как раз такой, какой нужен… У Йоджи потемнело в глазах, а сердце слетело куда-то в солнечное сплетение. И он думал, что был возбужден?! Да никакие прикосновения не в состоянии возбудить так, как этот охренительный низкий голос, так спокойно, без единой игривой нотки шепчущий непристойности. Он почти не ощутил, как Ран поднял его ноги под колени и положил себе на плечи. А потом он начал вставлять, и вот это уже Йоджи ощутил. Он застонал — не от боли или удовольствия, от потрясения, которые вызывало в нем новое ощущение. Ран вошел полностью и остановился, давая ему возможность привыкнуть. Йоджи трясло; он вдруг понял, что зажмурил глаза, и открыл их. Ран смотрел прямо на него. Глаза сощурены, зрачки закрыли едва ли не всю радужку. На щеках — пятна румянца. Волосы взмокли. По виску течет капля пота. Йоджи поднял руку, осторожно снял ее указательным пальцем и втянул палец в рот, не сводя взгляда с Рана. Лицо того дрогнуло; Ран тихонько застонал и толкнулся вперед. Йоджи показалось, что по его позвоночнику пропустили разряд тока; он подался навстречу Рану, одновременно невольно выгибаясь и подставляясь под тем углом, под каким было кайфовее всего. Ран ускорил и усилил толчки. Йоджи обхватил руками его шею и потянул на себя, но Ран перехватил его запястья и распял из на кровати — точно так же, как сделал сам Йоджи, когда они трахались тут в первый раз. И приподнялся, сильнее задирая ноги Йоджи, так что колени того почти прижались к груди; толчки стали быстрыми, рваными, какими-то дикими. Ран оскалился, зарычал, и Йоджи понял, что Фудзимия теряет контроль. Это понимание снесло крышу окончательно. Йоджи подавался навстречу, принимая в себя жестокие толчки, Ран что-то шептал сквозь стиснутые зубы, и Йоджи не слышал слов, но от интонации, от самого шепота у него что-то перемыкало в голове. Он уже не стонал — он орал, как мартовская кошка, и тоже гнал какую-то ересь, просил трахнуть его, просил не останавливаться… не останавливаться никогда… Срываясь в крик, толкаясь с одуряющей силой, Ран кончил в него, и Йоджи кончил следом, просто от ощущения растекшегося внутри влажного жара, от ощущения — себя — трахнутым… и от дикого, полного голодной страсти взгляда Рана. Они лежали, не в силах пошевелиться — Ран сверху, — и Йоджи чувствовал, как из него вытекает… Это было… он не знал определения. Унизительно? Пожалуй. Но в этом унижении была какая-то невообразимая сладость. Он вдруг представил сегодняшний секс в машине, но только на месте Рана — себя. В солнечном сплетении слабо толкнулся знакомый жаркий комок возбуждения, и Йоджи решил до поры до времени на подобные темы не думать. — Тебе не больно? — спросил Ран ему в шею. — Мне клево, — ответил Йоджи, улыбаясь. — Эксперимент удался? — Ран тоже улыбался, догадался Йоджи по голосу. — Придурок… я тебе покажу эксперимент… завтра… Ран тихонько рассмеялся.