Пикантные (и не очень) записки.

      Отец часто ругал меня за то что я по ночам сбегал на скалистые берега. Но иначе я не мог, ведь только так я мог встречаться со своим другом. Отец не знал о нем, ведь если бы узнал, то непременно бы убил его, ведь он терпеть не может нагов. Мой отец прославил свое имя рыбной торговлей, а наги это не любят, и частенько топят его корабли. Поэтому, неофициально, он назначил цену за голову каждого нага что будет выловлен в Шивральонской акватории.        Но Шишана совсем не пугало то что я сын этого человека. Жемчужный наг спас меня, когда я перевернулся в своей лодке, и вынес меня на берег. Тогда мы и познакомились. Шишан и я одного возраста, и мы частенько играли с ним на берегу. Он научил меня плавать и ловить ленивую рыбу под водой. А я научил его карабкаться по скалам. Шишан из Шивральонской орды, и когда он пропадал в начале зимы, я не волновался. Я всегда знал что он вернется.        Благодаря Шишану, я знаю про нагов почти все, даже больше чем мой отец, который хвалится своими познаниями направо и налево. Шишан в отличии от своих собратьев из северной и южной орд, имел нежный жемчужный окрас с мелкой и частой чешуей, которую я сперва спутал с кожей. Однако эта чешуя, покрывавшая его тело, была прочнее латных доспехов, чем и гордился мой друг. Его усики на носу были короче чем у нагов из других орд, да и сам он был помельче. Но это никак не уменьшало его силу. Физически, Шишан превосходил всех кого я когда-либо знал из людей.        Мы всегда обменивались новостями. Наг рассказывал вести из глубин, а я же рассказывал новости с островов что доходили до нашего поместья. Это было лучшее время моей жизни.       Когда мне исполнилось восемнадцать, Шишан предложил мне кое-что.        — Ты же знаешь, у меня уже есть архас… — Невзначай шепнул мне наг когда мы выбрались из воды после долгого заплыва между островами.        — Уже? Тебе не рано? — я оглядел Шишана приметив небольшой бугорок на его животе. Я бы не заметил его если бы наг не сказал мне.        — Нет, мне уже давно пора искать себе аʼхастос… — Наг обошел меня и прижал веер плавников к голове.        — Ты хочешь ребенка? — Я немного удивился, ведь наг, как эмпат выросший вместе со мной, характером был похож на меня.        — Да… — Шепнул он. И его усики с пушистыми кончиками дрогнули. — Я хочу тебя… Как моего аʼхастос…        Я опешил от таких слов. Что бы человек и наг вот так просто…       Додумать я не успел. Эмпат прочел мои эмоции и понял мои мысли. Его взгляд помрачнел, и серебряные вертикальные зрачки дрогнули. Это все что я успел заметить. Шишан исчез в воде абсолютно бесшумно, оставляя меня на берегу одного. В тот день я подумал что больше никогда не увижу его снова. Для нага, получить отказ было страшным оскорблением. Я кричал. Просил его вернуться. Я приходил на берег каждый день.        Так миновали полтора года. Мой отец погиб в море когда на его корабль напали разозленные наги. Его торговая империя рухнула на мои плечи, отвлекая от чувства вины. Все это время я корил себя за те мысли что отпугнули Шишана. Я был согласен на все, лишь бы он вернулся, ведь никого ближе него в моей жизни никогда не было. Я не доверял людям, и не допускал никаких отношений кроме деловых. Люди напоминали мне отца своей алчностью, и я отгородился от них.        Рыбная империя моего отца угасала на глазах. Всего за полгода пришлось уменьшить количество судов вдвое. Я не обладал должной хваткой, как говорили конкуренты. Я не охотился на нагов как мой отец.        Все работяги, начиная от рыбаков и вплоть до личных служанок и счетовода, желали видеть вместо меня отца. И не стеснялись об этом высказываться, даже когда я стал их увольнять. Это меня бесило. Я боялся стать отцом, боялся возненавидеть нагов, ведь они без конца вредили уже моим кораблям.        Что бы сохранить хоть что-то теплое в сердце по отношению к нагам, я отправился на материк, где выкупил первого попавшегося раба нага, и привез в свое поместье. Кишварх, так его звали. Северянин с алой чешуей и презрительным взглядом. Он родился в рабстве, и не хотел уходить на волю. Все что он знал об этом мире, так это служение своим хозяевам, что менялись как перчатки, и боялся привязываться к кому-то. От части я понимал его. Боль утраты оставила на нас обоих жуткий шрам. Но даже сейчас я не переставал приходить на берег. Наша лодка давно истлела от влаги, ведь у меня не поднимались руки убрать ее с берега, после того дня когда Шишан ушел. Ведь она наша, мы сделали ее вместе так, что бы в нее влезал наг и лодка не переворачивалась. И за ненадобностью, она давно сгнила.        Я никогда не рассказывал Кишварху о Шишане. Я боялся что узнав о моем безмолвном отказе наг покинет меня так же как и мой друг когда-то. Дела рыболовецкой империи, ставшей простой заурядной компанией, шли совсем плохо. В один из дней я поддался соблазну и перебрал с элем. Черт. Я даже вино не мог себе позволить. Мои ноги сами вели меня к скалам и я как обычно полез вниз. Но эль затуманивал ощущения, и я сорвался с уступа. Я слышал крик Кишварха. Он поймал меня. Не знаю как, но мы оба лежали на песке. Тогда добровольный раб назвал меня идиотом впервые. По моим щекам текли слезы.        В тот день я рассказал ему все. Про детство с Шишаном, про отца, про отказ. Про все. Наг молча слушал мой рассказ после чего поднялся в весь свой гордый рост и назвал меня идиотом второй раз. Он хотел ударить меня, но видимо побоялся не рассчитать силу и просто шипел, сбрасывая злость. Эмпат знал что я чувствую, и как корю себя за это. Кишварх взял меня на руки и отнес в поместье. Слуг уже давно не было, ведь я выгнал всех. Меня уложили на кровать и коротко приказали:        — Жди.       Утром Кишварх не вернулся. Как и на следующий день. И на следующий. Но тот его шипящий приказ отдавался дрожью по всему телу, и не давал сомневаться в его возвращении. В ожидании прошло пол года. Дела компании устаканивались. Два корабля не вызывали такой агрессии у нагов как двадцать, и они перебросили свои нападки на других.       Я открыл несколько лавчонок где продавал свою рыбу на островах.       Кишварх вернулся в поместье в начале лета, глубокой ночью. Об этом я узнал только на утро.       Ночью же меня разбудил шорох в комнате, от которого я резко вскочил на кровати. Я не верил своим глазам. Передо мной стоял наг, с таким родным жемчужным окрасом.       Путаясь в собственных ногах я побежал к нему и повис на его шее.        — Вернулся… Шишан… Ты вернулся…        — Я не знал… — Сильные руки легли мне спину. — Не знал что ты будешь ждать меня…        — Я каждый день приходил… Я звал тебя…        — Прости… Не стоило мне убегать тогда…        — Где ты был так долго? — Я пригладил мягкий плавник на его спине.        — Меня схватили выходцы южной орды… Но я бежал, и прибился к северным… — Шипел наг мне на ухо. Как же я скучал по его голосу.        — Я не находил себе место…        — Твой новый друг мне рассказал…        — Прости меня Шишан… Я согласен на все, лишь бы ты остался! — Я отстранился смотря в его серебряные глаза. — Если твое предложение еще в силе…        — Ты говоришь о…        — Да Шишан. Я стану твоим аʼхастос, чего бы мне это не стоило!        Меня поцеловали. Его раздвоенный язык протиснулся сквозь мои зубы и хозяйничал там. Его сильные руки прижали меня к жемчужной чешуе так что я не смог и пошевелиться. Да я и не хотел. Я ожидал подобное, и это не стало для меня чем-то странным. Даже скорее это было желанно.        Жемчужные руки подхватили меня и понесли из поместья. Мы спустились со скалы на наше излюбленное место, где наг содрал с меня одежду. Его гибкий хвост оплел мои ноги, и ощутимо хлестнул по спине, заставляя изогнуться, а жемчужные руки гуляли по моему телу, и каждое их прикосновение отдавалось приятной волной. Не выдержав больше, я схватил жемчужные усы и притянул морду с пошлым взглядом, целуя его напряженные губы. Наг страстно ответил на это, и на мгновение, мне открылись все его чувства.        Шишан переполз со мной в воду, где стал жадно лапать мое тело руками. Это было на удивление приятно. Я и не заметил как его кончик хвоста оплел мою ногу, медленно подбираясь к моей дырочке. Наг поцеловал меня разводя руками мою попу и его хвост резко проник в меня. Мой вскрик был заглушен, а всего через несколько минут боль стала утихать. Шишан всячески отвлекал меня, целуя мои губы, шею, и прикусывая мое ухо. Я привыкал к тому что жемчужный хвост хозяйничает в моей попе и когда он изгибался во мне, из моей груди вырывался стон. Ласка моего друга сильно возбуждала, от чего я полностью доверился ему. Я знал что он не хотел навредить мне, и слегка виновато смотрел мне в глаза. Я хочу его. Эта мысль вклинилась в голову и затуманила сознание. Я смахнул назад мешающие черные волосы и посмотрел вниз. Где-то там, под пластинами чешуи на его животе, скрывалось его сокровище, но меня интересовало совсем другое. Я выгнулся дугой насаживаясь на отпустивший мою ногу хвост, вызывая удивление моего нага. Так я мог дотянуться до заветной щелочки и протиснул внутрь ладонь. Там было очень скользко, и нащупав свою добычу, я сжал нежную плоть моего друга. Он зарычал расслабляя пластинки, и выпуская наружу мою руку с напрягающимся членом.        — Хочу… — Я прикусил ушной плавник жемчужного нага.        — Я знаю… — Ловкий хвост резко покинул меня, оставляя за собой обидное ощущение пустоты. — Ты уверен?        — Сделай меня своим аʼхастос… — Я гладил обеими руками мордашку моего друга. Сейчас я как никогда хотел связать с ним всю свою жизнь. Я хотел выносить его архас.        — Это будет больно… — Меня притянули к себе. — Потом будет еще больнее…        — Не переживай, я вытерплю. Но пообещай мне, что никогда меня не оставишь!        — Клянусь Фаренгар! Я буду с тобой всегда! — Сказал Шишан.       Я потянулся за поцелуем и мой наг одарил меня им. С каждым разом я ощущал поцелуй нага как что-то естественное, более того, как необходимое мне. Вдоволь насладившись его раздвоенным ловким языком, мы нежно разорвали поцелуй, и сильные лапы развернули меня прижав спиной к чешуйчатой груди, по которой я медленно скользил насаживаясь на его остроконечное возбуждение. Ничего неприятного я не ощутил, наоборот по моему телу прошла волна наслаждения, вырвавшаяся из груди протяжным стоном.        — Шшишаааан… Аахх! — Резкий толчок нага заставил меня вскрикнуть. Теперь было больно, но эта боль переплеталась с наслаждением, которое даровал мне мой любовник. Я обхватил руками его шею и прогнувшись, обхватил ногами его талию, переходящую в мощный хвост. Жемчужные руки поддерживали меня, и одновременно ласкали, то сжимая мое напряженное возбуждение, то стискивая между пальцами мои напряженные соски на груди. Я не ожидал что отдаться нагу будет настолько приятно. Шишан чутко следил за мной, не позволяя расслабиться ни на секунду, одаривая своей страстью. Его член двигался во мне с определенным тактом, что в свою очередь заставляло ждать каждого нового движения, каждого толчка. Я уже не сдерживал свои стоны.       Разум заполонила розовая пелена желания, и Шишан почувствовал это. Он обхватил руками мою грудь, вгоняя свой член до самого основания в мое колечко, и протяжно зарычал. Внутри стало тесно и мокро. Шишан заполнил меня своим семенем так, что на секунду показалось что оно вот вот выплеснется наружу, но вкупе с моим оргазмом, колечко мышц сильно сдавило желанный член моего любовника, запирая его семя внутри.        — Держи его… — Томно шепнули мне на ухо, после чего возбуждение моего нага покинуло мое тело. Меня развернули лицом к себе.        — Спрошу еще раз… — Начал Шишан.        — Да… — Только и смог выдохнуть я.        — Просто предупреждаю… Архас изменит твое тело… Пока наше дитя в тебе… — Жемчужный дрожал от волнения. Я прекрасно знаю когда он волнуется, мне частенько приходилось видеть это в детстве. Но сейчас прошлое казалось чем-то глупым, совсем не важным. То что происходит сейчас, вот это важно.        — Шишан… Я решил все два года назад… Если ты хочешь что бы я выносил архас, то я сделаю это, как я уже говорил, чего бы мне это не стоило… — я улыбнулся обняв моего аʼхастос.        Его рука скользнула между нашими животами и в ладонь выскользнул жемчужный архас. Я впервые вижу его своими глазами. Жемчужина размером с мой кулак слабо светилась в ладони моего нага нежным белым свечением. Да, наги не могут использовать магию как люди. Но это не значит что они не одарены ею. Их магия, это их сокровище, что может выносить в своем теле любое живое существо. Я знаю это потому что прочел абсолютно все книги, что хоть как-то были связаны с морским народом.        — Ты готов принять его? — Раздвоенный язык прошелся по моим губам и я вздрогнул. Как бы я не подготавливался морально, сейчас все было иначе. Но я был уверен в своем желании.        — Как твой аʼхастос… И как тот кто тебя любит… — Я поцеловал усатую морду жемчужного нага.       Его рука с архасом опустилась вниз, и я почувствовал жар сокровища нагов. Яйцо тоже готовилось слиться со мной. Несмотря на то что несколько минут назад в моей попе был большой член нага, я почувствовал резкую боль. Это не потому что архас был большим для меня. Само его проникновение причиняло боль, предупреждая о том, что потом будет куда больнее. Я прикусил нежный ушной плавник моего нага, сдавливая стон. Нельзя напрягаться. Нельзя повредить наше сокровище…       С того дня прошло семь месяцев. Мой аʼхастос и мой друг заботились обо мне все это время. Как и говорил Шишан, мое тело изменилось. С того дня я ел только рыбу и фрукты, пил только родниковую воду. Мой возлюбленный приносил это для меня. Все остальное отторгалось организмом, что вызвало удивление обоих нагов. В принципе этого можно было ожидать, ведь люди очень редко связывались этими узами с нагами, и информацию об этом получить попросту негде. Помимо этого изменились мои зрачки. Теперь они имели такой же серебряный цвет и разрез как и у моего возлюбленного. Это совсем не пошло на пользу империи моего отца.       Необразованные люди при виде меня в обществе двух нагов, роптали что я проклят, или что я прислужник нагов. В конце концов рыбное дело было разрушено. Но я даже не расстроился, ведь я пять месяцев кропотливо откладывал заработок, а когда архас раздул мой живот так что я едва сам мог передвигаться, наги приняли на свои плечи все мои обязанности. Я объяснил им как вести дела, и наги продали мои корабли и док, отложив в наш сейф добротный мешок золотых монет. Меньше чем могло бы быть, но все же они понемногу втягивались.        Последние два месяца я провел в объятиях моего аʼхастос. Шишан одаривал меня своей любовью сполна, и если при связи аʼхастос у нагов, ежедневное соитие было необходимостью, то в нашем случае мы просто питали чувствами архас в моем животе. Вместе с сокровищем нагов я получил так же и способность к эмпатии. Я чувствовал настроение нашего сына, и отвечал ему нежностью. Шишан же просто гладил руками мой живот, передавая через меня свои эмоции нашему сыну.       Когда пришло время, Шишан и Кишварх отнесли меня в бассейн что они выкопали еще по возвращению. Малыш покинул мое тело в чистой и теплой родниковой воде. Только сейчас я понял что мы были на двухметровой глубине, и я не испытывал нужды в воздухе как мой возлюбленный и мой друг. Вода нагретая магией утешала боль от которой я едва не терял сознание. Я знал что не имею права сопротивляться этому, ведь могу навредить нашему малышу. И я терпел, держась руками за руку моего аʼхастос.       Я пришел в себя уже на кровати в крепких объятиях хвоста моего нага. В его руках ворочался наш малыш, с лимонного цвета мелкой чешуей. А его внимательные глазки были цвета подпаленного серебра, и казалось что они переливаются в солнечном свете.       Спустя три месяца Шерифара было уже сложно поймать. Наш сын носился по поместью как угорелый, исследуя каждый угол. Мое тело полностью восстановилось и изменения сошли на нет. Тогда Кишварх попросил меня стать его аʼхастос. Для нагов это не считалось чем-то плохим, наоборот, это был знак уважения, ведь архас можно доверить только тому кого ты уважаешь и доверяешь. Шишан одобрил это, и я согласился. Семя нага во мне передавало информацию одного аʼхастос, а мое тело передавало свое, непосредственно при вынашивании. Еще семь месяцев изменений тела и эмпатии и заботы моих нагов, и на свет появился Кширан. Шерифар принял младшего рыжего братика с радостью, и тут же принялся учить его всяческим гадостям. Мы хором лишь вздыхали по этому поводу. Характеры у обоих достались им от меня. А вот взгляд розовых глаз младшего достался ему от Кишварха.       Накопленных денег нам хватало с головой, ведь мы питались выловленной рыбой и фруктами что растут на небольшом острове где стоит наше поместье. Как-то раз я в шутку сказал что не против выносить архасы обоих одновременно. То, как переглянулись мои наги заставило меня вздрогнуть, ведь они восприняли мои слова всерьез. Бурная ночь с обоими любовниками и семь месяцев в предвкушении родов. Да, именно в предвкушении, в моем животе была двойня, что ослабила меня уже на третьем месяце. Но я знал что выдержу это.        Близнецы Шияр и Шивар родились легко. Видимо мое тело уже привыкло к этому, к тому же, после бордовых близнецов, дары архасов не пропали. Мое тело приняло изменения как родные, и теперь я был подобен моим аʼхастос, только в человеческом облике. Наша семья никогда не разлучалась надолго. Мы вместе учили наших детей плавать и карабкаться по горам, охотиться и собирать спелые фрукты.       Через год мы задумались о том как бы нам подзаработать денег, ведь наши запасы заканчивались. Решение принесли в своих руках наши дети. Они таскали со дна моря моллюсков и доставали жемчуг. Так мы и решили.        Вот уже двадцать лет нам нет равных в разведении моллюсков и продаже украшений из жемчуга. Наши дети выросли в прекрасных юношей с сильными телами, а главное что они были сплоченной семьей. Я гордился ими. Мое семейство заботилось о моллюсках, оберегая их от хищников, а я продавал жемчуг в своих магазинах, и даже наладил поставки украшений на материк. Даже владыка Шивральонских островов оценил наш жемчуг, и с его одобрением наши дела шли в гору.       Жемчужная империя семьи нагов процветает.