Пикантные (и не очень) записки.

       Остров Баркистар встретил меня приятным тропическим бризом. Три недели на Изумрудной гончей стоили того вида что открывался с борта корабля на величественный остров. Мое имя Таруэлль, мне двадцать пять, и я прибыл на остров в команде из тридцати человек, что были посланы королем для защиты и обучения народа баркистар. Я никогда не видел баркистар раньше, и по правде мне было жутко интересно.        Задача была простая, и едва ступив на берег, мы разбили лагерь и выгрузили грузы. Нас встретили баркистары, как я позже узнал, всей деревней. Любопытные мордочки были повсюду. Сотни разноцветных бескрылых сновали на берегу внимательно следя за всем что мы делали.        Первые две недели это отвлекало, но потом мы привыкли к любопытным хозяевам, а через месяц, я начинал волноваться о двух рыжих прилипалах, что ходили за мной почти каждый день. Мы обосновались в лесу, рядом с поселением баркистар. Их дома выглядели совсем шаткими, и было решено сперва отстроить надежные дома и склад для припасов. Это заняло еще три недели, а после мы уже построили свои жилища. Баркистары учились быстро, на лету схватывая самое главное.        Я удивился, узнав, что предводитель баркистаров еще ребенок. Он импульсивен, но рассудителен, и к тому же весьма умен для своего возраста. Мы частенько беседовали с ним по вечерам о всякой фигне. Я рассказал ему про себя. Что я сын кузнеца, и попал в команду только из-за этого. Как шахтерский маг я не лучший выбор, однако мое умение в обработке разных видов сталей с помощью магии сыграли мне на руку.        Риммил правду сказал, что своды пещеры очень слабые. Упоры пришлось ставить через каждые полтора метра, иначе мы рисковали быть похороненными под завалом. Руду приходилось добывать совершенно новым методом, осторожно сбивая камни вокруг жилы. Процесс не сложный, но долгий. Пол года мы добываем руду, а пол года обучаем баркистар всему что умеем сами.        За мной по пятам ходили два бескрылых, как я позже узнал, братья. Говорят они очень редко, больше любят слушать и наблюдать. Спустя год, они стали помогать мне в кузнице. Я учил их работать с рудой, и переплавлять ее в слитки. Помимо баркистарской руды, в шахтах добывалась медь серебро и железо, которые мы оставляли бескрылым. Сериф и Лиаф быстро научились обрабатывать медь, и я учил их ковать. Так они стали моими подмастерьями, первыми среди всего народа баркистар, кузнецами. Пока они учились, из-под их ловких лап вышли медные фонари, которые заправлялись алиерановым маслом, что ночью освещало всю деревню.        Я слышал что баркистары слабы здоровьем, так что я не планировал учить их чему то сложному. Когда Сериф заболел из-за этого, я надолго закрыл кузню. Мы с его братом заботились о нем, и с помощью наших целителей смогли поправить его здоровье.        С того момента я не подпускал моих подмастерьев к наковальне.        — Таруэлль, но почему? — Лиаф скорчил обиженную мордочку.        — Я не хочу что бы вы болели из-за этого. — Я погасил горн заканчивая работу.        — Но ведь это было всего раз! — Пискнул Сериф.        — Ты только поправился, и лучше тебе больше не напрягаться так. — Я смерил оценивающим взглядом моих помощников.        — Ну Таруэлль! — Канючили лисы.        — Так, все! Пошли купаться!        Лисы тут же оживились. Недалеко от кузницы что была под горой, протекала река из горячего источника. Братья показали мне ее, и мы таскали воду в кузницу. Благодаря этой воде, закалка железа проходила легко и удачно, а после работы мы приходили к реке и отмывались от сажи. Я не считал чем-то странным купать двух баркистаров, тем более что мне самому нравилось вычищать их мех. Я специально для этого сделал щетку с жесткой щетиной, и по очереди вычесывал лисов. Пока один получал свою порцию щетки, второй подтачивал его коготки камнем. Потом они менялись местами и все повторялось. Баркистары были младше меня на шесть лет, и я чувствовал ответственность за них.        Риммил одобрил их увлечение моей кузницей и в итоге, ушастые перебрались жить туда. Я прекрасно понимаю что кузница важна для них, но это далеко не легкий труд, а всем известно что баркистары на тяжелой работе долго не протянут. Но не смотря на их слабое здоровье, ушастые живут дольше людей, и мне совершенно не хотелось участвовать в укорачивании их жизней. За два года что я провел на этом острове, я не раз защищал кузню от набегов людей извне, и когда моим помощникам угрожала опасность, я попросту зверел. Я полюбил двух рыжих братьев, и не допускал и мысли о том что бы подставить их под опасность, и уговорил их спать в одной комнате со мной, после того как воры извне пробрались в кузницу за рудой. Тогда мои баркистары дружно забили их поварешками, но я все же не мог успокоиться.        Я знал что Сериф и Лиаф в тихую занимаются переплавкой меди в «баркистарские нормы». Это такие маленькие длинные слитки весом в два с половиной килограмма. Из-за этого по утрам у них болели лапки, и я молча разминал их ноющие мышцы. Если я их буду часто ругать за это, то они могут потерять ко мне интерес, а этого мне совсем не хотелось. Поэтому я помогал им облегчить последствия работы. То, что для человека сложно, то для баркистара тяжко. Но Сериф и Лиаф за два года окрепли, и стали реже болеть.        В один из дней нам поручили изготовить короткий меч и латную броню для посла баркистар, что собирался отправиться на материк. Времени было не много, всего месяц, и это при условии что у меня были заготовки. Вот только заказ был специфическим. Нужно было использовать Баркистарскую руду. Вот только за два года в обработке руды, меня постоянно преследовали неудачи. Раз за разом «Баркистарская норма» теряла свои чудесные свойства, моментально ржавела и крошилась прямо в руках. У меня опускались руки, и в один из дней я просто разнес кузню. Лиаф нашел меня возле реки, топящего в воде обломки «нормы».        — Не вышло? — Расстроено пискнул ушастый садясь рядом.        — В сто тридцать первый раз. — Я замахнулся рукой сжимающей остатки «нормы». Но Лиаф меня остановил схватив за руку и сев мне на ноги.        — Успокойся, прошу тебя. — Он прижал рыжие ушки к голове.        — Как тут успокоиться? Я стал сомневаться в себе как в кузнеце! — На глазах наворачивались слезы и бескрылый прижался ко мне.        — Таруэлль, я понимаю тебя. Сериф тоже понимает. Мы хотим помочь тебе! — Мою руку с куском железа неожиданно сильно опустили. — Разреши нам помочь тебе!        — Но ваше здоровье! — Я протестовал.        — Мы уже не дети которых ты встретил на берегу! — Лиаф ткнулся холодным носом в мой нос. — Да мы слабы, но есть и другие способы!        — Какие же?        — Мы с Серифом хотим использовать магию.        — Магия не помогает с этой рудой. — Я вздохнул. — Более того, сильное пламя сжигает руду. Я до сих пор не могу уловить нужную температуру.        — Потому, что ты все взваливаешь это на свои плечи! Сериф говорит, если распределить нагрузку, то будет проще следить за сталью! — Баркистар ерзал и теребил пуговицы моей рубахи.        — Вы же не умеете использовать магию… — Сказал я, но увидел ухмылку Лиафа. От отпустил пуговицы моей рубахи, и на тыльной стороне его ладоней рыжим янтарем полыхнула пара магических кругов.        — А мы подглядывали! — Его хвост метался позади бескрылого от волнения. — Я нагнетаю, а Сериф топит.        — Теперь понятно почему у нас в подвале в один момент полки стали ломиться от медных «норм». — Я вздохнул.        — Ты же не ходишь в подвал! — Удивленно пискнул мой подмастерье.        — Ну, а как бы я знал о том насколько вы двое будете уставшими на утро? Баркистар скуксился.        — Но есть кое-что, что мы хотели тебе предложить… У нас мало сил, и нам сложно колдовать… — Он навострил ушки.        — Возьми нас в фамильяры! — Раздался голос Серифа, и через секунду второй рыжик присоединился к брату на моих ногах.        Вот тут я опешил. Баркистары как фамильяры это редкость. К тому же, эти двое многое получат от нашей связи, и я не раздумывая согласился. Условия баркистаров были простыми. Ушастые потребовали обучать их магии, и кузнечному делу. Я не спорил, условившись что они не будут перенапрягаться. Наш договор связало прикосновение, от которого мех баркистаров слегка полыхнул энергией. Мы выровняли наши энергорезервы условием контракта, чтобы во время плавки, у моих подмастерьев внезапно не закончилась энергия.        Мы вернулись в кузницу и прибрали следы моего дебоша. Лисы принесли короб с рудой и поставили рядом с домной, пока я разжигал угли. Решено было не откладывать нашу первую попытку. Зная ушастых, в противном случае они сами попробуют.        Сперва промытую руду нагреть естественным путем. Это самый долгий процесс, ведь Баркистарская руда была очень прихотлива, и резкое повышение температуры уничтожало ее. Ушастые следили за ее цветом пока я налегал на меха. Этот процесс занимал около получаса, и в итоге, на наковальню из щипцов шлепнулся рыжий кусок железа. Сериф тут же размял лапки, и на тыльной стороне ладоней разгорелась янтарная магическая печать.        — Осторожнее… — Начал я.        — Не переживай. — Ушастый потер лапки и взял раскаленную руду. — Мы так с медью делали уже.        — Вот только это не медь. — Я облегченно вздохнул видя что раскаленное железо не обжигает его подушечки на пальцах. Его магическая печать идеальна.        — Но ведь тоже тугоплавка, так что все нормально. — Сериф улыбнулся держа в ладонях слегка дымящую головешку.        Он прав, в этом с медью они схожи. Лиаф так же с хрустом размял лапки, и активировал магические круги. Он встал рядом с братом, держа лапки сверху и снизу сложенных лодочкой лап Серифа.        Нагнетание. Если Сериф создает жар, то Лиаф не дает ему впустую распространяться, и концентрирует температуру в руде. Так вдвоем они могут контролировать необходимую температуру. Моя задача остается совсем за малым — довести руду до стадии жидкости. Все попытки это сделать до нашей комбинации заканчивались тем что руда либо испарялась, либо каменела до состояния извести. Оба варианта были провальными.        Этот материал по свойствам походил на латунь, ведь при плавке, из него уходит цинк, и латунь становится грязной медью. Только из баркистарской руды уходит не материал, а магия, сжатая до состояния материала. А значит, я должен удержать ее.        Пришла моя очередь зажигать магические печати на ладонях. Печать в левой руке создавала вакуумную прослойку на поверхности материала, запрещая пересекать ее чему бы то ни было. Можно сказать, это модифицированный оберег. Вторая печать призвана менять состояние материала заключенного в барьер.        Благодаря связи фамильяров с моими подмастерьями, мы работали как единое целое. Я чувствовал напряжение Серифа и дрожь Лиафа. Я уверен что и они чувствовали меня. Это приятно. Энергия преображенная печатями растопила руду, вытягивая шарик в форму прутка. Правы были мои баркистары, управлять изменением было гораздо проще, когда кто-то другой исполняет роль домны и мехов. Несколько движений пальцами, и прут расплющился, обретая форму короткого меча. Сериф пошире развел лапы, что бы охватить своими чарами заготовку. Лиаф остался неподвижен, полностью концентрируясь на той самой грани температуры, которую с трудом нащупал своим заклинанием.        Я же продолжил и создал витую гарду, выводя рукоять. Учитывая что пользоваться этим мечем будет баркистар примерной комплекции моих подмастерьев, я сжал пазы на рукояти под подушечки на пальцах бескрылых. Рукоять оканчивалась кольцом для возможности инкрустации в него магического камня определенной формы. Не знаю какая стихия у посла баркистар, так что форма кольца будет для общей огранки.        Я закончил. Сериф медленно гасил свои печати, а Лиаф неспешно снижал температуру. Я не верил что получилось. Впервые за два года, Баркистарская руда приняла форму, и сохранила свои свойства, что подтвердил меч, выскользнув из моего барьера и вонзившийся в каменную плиту под нашими ногами по самую рукоять.        Мы не двигались. Я чувствовал трепет моих лисов. Секундой позже я обнял обоих, прижимая их к себе. Баркистары удивленно пискнули, и повисли у меня на шее. Мягкий мех моих подмастерьев приятно щекотал мою кожу. Только сейчас я вспомнил про нашу связь, что до сих пор была накалена, сливая наши эмоции в одно целое. Это переплетение заставило мои руки скользнуть по меху на спинах Серифа и Лиафа, от чего те протяжно пискнули. Два рыжих хвостика ходили ходуном. Баркистарам это нравилось, и я не решился прерывать движения моих рук. Лисьи мордочки синхронно ткнулись мне в шею, и от этого я вздрогнул. Их горячее дыхание на моей коже, это что-то новое, и довольно приятное. Похоже я заводился.        Лисы поддались эмоциям и стали тихо поуркивать с двух сторон. Их хвостики замерли, а я почувствовал их замешательство. А все потому что мои ладони скользнули им под повязку к основанию хвоста. Черт. Я поддался эмоциям и не заметил как пересек границу.        — Пошли к реке? — Сериф прервал неловкую тишину спасая меня от стыдливых оправданий.        Пока мы добирались до нашего места на рукаве реки, меня запоздало стали грызть мысли. Неужели я поддался эмоциям настолько, что забыл про то что они баркистары? Хотя я и правда был бы не против, если бы бескрылые сами предложили… Ааааа… О чем я думаю?!        Баркистары скинули свои повязки, и с разбегу плюхнулись в теплую воду. Пока они бесились в воде, я тихонько сидел на берегу, отгоняя глупые мысли. Не понимаю, когда я стал думать о них в таком плане? Мы знакомы два года, но я уже и не мыслю своей жизни без них. И я не просто хочу быть рядом, это страшнее. Не знаю что меня пугало больше, мысль о том что мое желание их отпугнет, или то, что я влюбился в братьев. При том именно в баркистарских братьев.        Опомнился я уже в полете. Ушастые тихо выбрались на берег, и подбросили меня в воздух, в следствии чего я шумно приводнился. И откуда у них столько сил?        — Ты чего скис? — Пискнул Лиаф когда я поднялся на поверхность.        — Простите за мою несдержанность…        — Да ладно! Мне понравилось! — Сказал Сериф запрыгнув мне на спину и обняв ногами меня за пояс.        — Мне тоже! — Улыбнулся Лиаф забираясь ко мне поближе, наступив на ноги своего брата, скрещенные у меня на животе и обнял за шею. Лисы довольно легкие, и меня не сносило течением, хотя ноги все же вошли в ил на несколько сантиметров.        — Понравилось? — Тут я удивился.        — Нас гладишь только ты… — Обижено протянул Лиаф. Сериф утвердительно пискнул.        — А если… — Я не договорил, так как ушастый меня заткнул поцелуем.        Братья хором заурчали. Лиаф прижался ко мне скрестив лапки на моей шее, а Сериф стал тереться пушистой грудкой о мою спину. Робкий язычок Лиафа прошелся по моим зубам и скользнул дальше, а Сериф прикусил мочку моего уха.        То что происходило дальше, вспоминать и стыдно и приятно. Лисы уволокли меня на берег, где мы обнимались до самого заката. Мне нравится их запах. Слегка терпкий и приятный. Мои руки гуляли по телу Лиафа, пробираясь пальцами через мокрый мех. Сериф сидел в сторонке и смотрел на нас.        Я давал Лиафу сполна насладиться лаской, а наглый ушастый довольно урчал сидя у меня на паху. Я уже не смущался того что возбудился, да и баркистар это не пугало. Наоборот, лисы заинтересованно обнюхивали необычную для них форму возбуждения. Почему необычную? Потому что когда я сжал плотные меховые ножны Лиафа, из них показался остроконечный алый член. Сериф следя за этим, сильно ерзал сидя рядом, и видя нетерпение брата, Лиаф уступил ему место. Мои руки стали ласкать Серифа, пока Лиаф с довольным урчанием разлегся рядом.       Мы вернулись в кузню поздней ночью. Домна давно остыла и пепел сдуло ветром. Довольные баркистары уползли спать на второй этаж, а я разжег волшебный фонарь принимаясь за уборку. Меч получился легким и коротким для человека. Для баркистара его длина будет в самый раз, учитывая что их средний рост с торчащими ушами, обычному человеку примерно по грудь.        Сзади послышались шаги сонного Лиафа. Только сонный баркистар может так шаркать лапками. В отличии от Серифа, Лиаф подтачивал коготки на ногах и не клацал ими при сонной ходьбе.        — Не спится? — Спросил я не оборачиваясь продолжая подметать пол после нашей работы.        Вместо ответа Лиаф подошел ко мне и обнял со спины. Его лапки забрались мне под рубаху.        — Ты чего? — Я положил руки на лапки под моей рубахой.        — Моя очередь погладить тебя… — Тихонько проурчал лис.        — Но…       — Ты же знал, что для баркистар, это не просто действие? — Рыжая лапка скользнула в мои штаны.        — Не знал… И что это… — Я запнулся, ведь лапка баркистара нащупала искомое. — Похоже я понял…        Ушастый одобрительно уркнул и продолжил ласку.        Я не сопротивлялся. В голове боролись мысли с нарастающим желанием. Если я сейчас поддамся, то что будет дальше? Как на это отреагирует Сериф, да и просто страшно от неизвестности.        Но лис был настойчив. Он стянул мою одежду, потираясь мордашкой о мою спину. Я развернулся, и подняв его на руки, усадил на наковальню. Так мы смотрели друг другу в глаза на одном уровне, чем лис и воспользовался. Он поцеловал меня, а я понял что готов сдаться его желанию. Мои руки прошлись по его животу и грудке, скользнув на бока и спину. От этого Лиаф вяло завилял хвостом, и обнял меня ногами за пояс, притягивая к себе. Я уперся возбуждением ему под хвост и напрягся, сопротивляясь этому.        — Хочу… — Сказал Лиаф разрывая поцелуй.        — Будет очень больно если так сразу. — Я прихватил губами нежное ушко.        — А как не больно? — Баркистар пискнул когда я прикусил самый кончик его ушка.        Все. Больше не могу сдерживаться. Я отстранился, и взял с полки флакон с маслом. Мы часто смазываем им ожоги, так что оно безвредно. Откупорив флакон, я нанес немного масла на пальцы, и осторожно прикоснулся ими к колечку мышц ушастого. От прохладного масла баркистар вздрогнул, и когда я надавил пальцем, прижал ушки. Он сильно напряжен, и если бы я сразу вошел в него, то сделал бы очень больно.        Ушастый затих, смакуя новые для себя ощущения. Он вздрогнул когда я ввел второй палец. Масло очень скользкое, и поэтому колечко ушастого не смогло сопротивляться долго, пропустив мои пальцы вглубь. Лис инстинктивно сопротивлялся мне, но желание сделало свое дело, и через несколько минут он расслабился. Я быстро заменил свои пальцы напряженным возбуждением, от чего Лиаф издал тихий писк. Пальцы стиснули алый кончик его члена что торчал из его меховых ножен, заставляя его покинуть свое теплое укрытие. Лиаф обхватил мою шею лапами и уткнулся лбом в мою грудь.       — Больно… — Баркистар мелко дрожал.        — Тише Лиаф… Сейчас будет приятно… — Я вновь прикусил его нежное ушко, отвлекая от боли. Он опять напрягся сопротивляясь мне, но быстро расслабился, позволяя двигаться в нем.        Лиаф привык ко мне через несколько минут, и дрожь сменилась возбужденным урчанием. Мои руки жадно гуляли по его телу, не давая моему ушастому любовнику расслабиться. Я чувствовал как под ладонями играют его мышцы, и это только сильнее заводило.        Наши с Лиафом чувства медленно переплетались с помощью связи фамильяра и мага, от чего мы забыли о том что надо вести себя тихо. Я целовал губы моего баркистара, наращивая темп, и заставляя его стонать громче. Лиаф изогнулся в моих объятиях, и я почувствовал как все внутри него сжалось, и через мгновение, мой любовник кончил, затягивая меня через нашу связь в этот водоворот чувств. Я ласкал его спину руками, пока жадно играл с нежным язычком в пасти Лиафа. Мой любовник цеплялся лапками за мою шею, а его хвост носился у меня между ног, хлестая по попе.        Возбуждение покинуло попку Лиафа, и я подхватил его на руки, унося в нашу комнату. Уложив обессиленного Лиафа на свою кровать, я уже собрался присоединиться, как меня схватили за руку и отдернули.        — Таруэлль…        Я обернулся на дрожащий голос. Вот черт! Сериф ведь тоже связан с нами. Сейчас он стоял на одних пальцах на ногах, впиваясь когтями в деревянный пол. Он был объят желанием и похотью, и если сейчас ничего не сделать, потом Серифу может стать плохо. Я глянул на Лиафа, и уперся в игривый взгляд. Ну, раз так…        Я толкнул Серифа на кровать, нависая сверху, и тут же был одарен поцелуем. Хочу его… С этой мыслью моя рука скользнула по его напряженному члену, собирая пальцами смазку, которые уже через секунду, вонзились в пушистую попку баркистара. В отличии от брата, Сериф не боялся того, что происходит. Мне не надо было его отвлекать, а наоборот, приходилось сдерживать себя, потому что ушастый был объят сладкой страстью, которая медленно перетекала ко мне через связь. А еще жутко заводило то, что Лиаф внимательно смотрел на нас, будто не желая упускать ни единого момента. Ну так смотри Лиаф… Надеюсь я не разочарую тебя!        Мои движения изменились, становясь грубее, от чего мой когтистый любовник перестал сдерживать стоны. Ладони легли ему на талию, расперев пальцами мех против шерсти. Я был на пределе, как и Сериф, но ушастый подавлял свою похоть, желая получить больше. Его лапы легли мне на спину, стоило мне пригнуться, и прошлись когтями по спине. Ах так? За это, на скользкое возбуждение моего любовника легла моя ладонь, и я стиснул между пальцами его чувствительный кончик, заставляя Серифа выгнуться в томном стоне. В этот же миг сидящий на кровати Лиаф, прижался грудью к покрывалу мелко дрожа.        Неописуемое удовольствие, чувствовать как тело твоего любовника резко напрягается, стараясь одновременно сжать и вытолкнуть из себя, а в руке вздрагивает его горячий член, пачкая ее в своем семени. Слегка запоздало, связь фамильяра вернула мне все то, что безотказно принимал от меня мой ушастый любовник, приумножая это в несколько раз.        Я нехотя покинул тело моего Серифа с пошлым хлюпаньем под его томный вздох. Баркистар нежно смотрел мне в глаза, от чего я не смог сдержаться, и одарил его страстным поцелуем. Его лапы наполненные усталостью гуляли по моим бокам. Я и не заметил когда Лиаф переместился к нам на кровать, и от этого, его объятья со спины отозвались приятной дрожью. Его возбуждение уже обмякло, но оставляло мокрый след на моей спине и попе. Похоже завтра будем стирать обе простыни, ведь на моей красовалось сочное пятно оставленное Лиафом.        Так мы и уснули. Я прижимался к Серифу, а Лиаф разлегся на моей спине. Утром мы втроем молчали от нахлынувшего смущения, но никто из нас не хотел уходить. Я перекатился на спину, прижимая к груди ушастых братьев.        Заказ был исполнен в оговоренный срок. Всего за несколько дней мы с нуля создали заготовки, а после потребовали у Риммила предоставить нам дипломата. Им оказался крупный баркистар, немного выше ростом моих подмастерьев. Мы сняли с него мерки, и буквально к вечеру уже подгоняли кожаные ремешки на броне. Рельхан остался доволен доспехами, ведь мы вложили в них все наше умение.        Вот уже прошло четыре года с моего прибытия на остров. Мои подмастерья окрепли, и благодаря нашей связи больше ни разу не болели. Это было лично мое условие фамильяра. Если они уставали, то я тратил все свои силы на то что бы они отдохнули, и на утро были свежими. В большинстве случаев это были наши ночные шалости, но после них, мои любовники будто светились от счастья. Мне сильно повезло с ними, и братья сполна одаривали меня своей заботой.        Спустя еще полтора года, к нашей кузне прибилась самочка по имени Афире. Как и братья, она тоже желала обучиться искусству обработки металлов, но делала она это в своей манере. Из-под ее ловких лапок выходила уникальная маготканная кольчуга. Мои любовники приняли ее в нашу большую семью, и заручившись моим одобрением, через полгода она принесла щенков. Три братика и две сестрички. Так как я из знатного рода кузнецов, мне было приятно осознавать, что мои любовники основали род баркистарских кузнецов.        Я люблю их, и полюбил Афире, и их детей. Пока братья орудовали в кузне, я помогал баркистарке с серебристым окрасом меха нянчить детей. Эта свора любопытных кусачих лисят хорошенько потрепала нам нервы.        Благодаря ежедневной близости к баркистарской стали, и с рождения носимых маготканных браслетов на лапках, дети, после очередной линьки сменили свои окрасы на яркие теплые цвета. Вреда это не приносило, но все же мы внимательно следили за ними. Спустя три года ребятня подросла, и уже сравнялись ростом с родителями. Я думаю что это не предел, и благодаря баркистарской стали они могут дорасти до меня. К этому времени Афире родила второй раз. В отличии от предыдущего раза, эти роды были тяжелее, но прошли удачно. Два братика и четыре сестрички. Афире сказала что больше не хочет, ведь в нашей семье и так пятнадцать голов, и уследить за всеми и так сложно. Братья не возражали.        Мы перестроили кузню, и достроили большой дом прямо возле реки, не без помощи моих друзей с материка, и баркистаров из деревни. Теперь-то места хватало всем, да и деревня разрослась в нашу сторону. К счастью, Риммил заключил с Сантивом договор, объявив остров королевством Баркистар. Я тут же выпросил у него пятнадцать документов подтверждающих наше гражданство в этом королевстве. Да, я не собирался покидать мою любимую семью, и отправил домой прошение об исключении меня из королевского отряда. Мои любовники сильно удивились этому, и сказали что с их души упали камни. Они боялись что я уеду? Надо было раньше так сделать.       Через три месяца прибыла моя родня с делегацией от королевства, где оценивали вклад в общество баркистар. Но видя как я стою посреди огромной кузни с моими тремя подмастерьями, контролирующими работу наших детей, мой отец с улыбкой признал, что я обошел его в мастерстве. Да, я обучил магическому кузнечному делу наших детей. Благодаря браслетам которые создала для них Афире, их энергорезерв рос вместе с ними, в прогрессии, и к пятилетнему возрасту уже обогнал в объеме родительский. Я не связывал их узами фамильяров. Нашим детям они совершенно ни к чему. Они не болели от тяжелой работы, и их энергорезервам завидовали многие маги. Я действительно был счастлив. Наша дружная семья жила обособленно многие годы у реки под горой, и на втором поколении уже переросла в клан.        Афире была особенной, лишь немногие самки баркистар могли приносить такое большое потомство, и жены наших детей подтверждали это, принося в нашу общину внуков по двое максимум.        Когда в Сантивийском королевстве на престол взошел один из братьев, то с Шивральонских островов по его просьбе прибыли волшебники, основавшие Баркистарскую академию. Таким образом народы людей и Баркистар связались нерушимыми узами, доказывая всему миру, что наши народы равны.        К концу моей жизни, клан Стальных баркистар, как прозвали нас жители острова, имел в своих рядах около двух сотен ушастых. Наши наследники были лучшими кузнецами во всем мире. Мы разрабатывали особые виды сплавов, и методы их обработки, заручившись печатями качества всех королевств мира.        Когда я стал чувствовать, что мое время подходит, наши наследники построили роскошный склеп на территории нашего замка. В одну из ночей, на остатках своих сил я сам спустился в склеп никому не сказав, и запер все двери. На крышке саркофага, что предназначался для меня, вальяжно восседал зверь в белоснежной маске, в черных как сама тьма одеяниях, листая черный фолиант с золотым тиснением.        — Я готов, друг мой. — Сказал я слабеющим голосом. Верно, этот зверь за последний год часто навещал меня, и стал если не другом, то желанным гостем.       — Твое время пришло. — Вздохнул маскированный доставая свой рунический серп.       — Я знаю. Но не хочу их оставлять. — Я толкнул крышку саркофага, и сел на бортик. Больше ни на что мне сил уже не хватит.        — Ты любишь их? — Зверь провел когтями по новенькому серпу, который я ему подарил в знак уважения в один из дней, когда он только стал навещать меня, являясь тенью за плечом.        — Безумно люблю. Всех и каждого. — Уверенно сказал я.        — Ты подарил мне этот инструмент, зная что именно им я пожну тебя. Не страшно?        — Страшно конечно. Но не за себя.        — На нем нет чар привязывающих его к бесплотному миру, так что я могу потерять его, так скажем, века на три, и не смогу пожинать твой клан… — Как бы предположил бог смерти.        — Спасибо тебе…        — Но! — Меня прервали. — В связи с этим, я думаю, буду вынужден нанять помощника. Знаешь, так неудобно добираться сюда.       — Ты хочешь…        — У меня на тебя виды, глава клана Таруэлль. Ты умрешь, да, но у меня для тебя есть ответный подарок. — Бог смерти взмахнул серпом, и за моей спиной что-то упало. Обернувшись я увидел свое тело.       Взмах второй лапой призвал в стене широкие врата, но так как стена была обшита пластинами Баркистарской стали, вместо древесных врат что обычно появлялись, появились железные.        — Вот как… И правда занимательна, эта лисья сталь… — Сказал бог смерти осматривая материальные врата.        Я лишь хмыкнул. Это не простая Баркистарская сталь. Лишь трое из моей семьи способны создать ее. Я не задавал вопросов Богу смерти. Если у него есть на меня виды, значит тому и быть. Разберемся по ходу дела. Поклонившись гордо вытянувшейся фигуре, я проследовал во врата.        Не знаю сколько времени я пробыл в ревущем потоке жизни, но меня вырвали из него заклинанием. Я открыл глаза лежа в магической печати, в окружении десятков магов. Мои руки стали полупрозрачными звериными лапами. Игнорируя заклинателей, я поднялся с пола и вышел из дворца. Меня пытались поймать, говоря что я там какой-то фамильяр какого-то короля Рагалана, но в ответ я лишь оттопырил средний когтистый палец, и нащупав связь фамильяра, разорвал контракт. Маги тут же отстали.        Я покинул Рагалан, и прибившись к торговому судну, доплыл на нем до острова Баркистар. Меня не было в этом мире всего то год, и замок клана Стальных баркистар совершенно не изменился. Я без проблем проник в свою гробницу, ведь я знаю все потайные рычажки на дверях. Я знал что скрип дверей привлечет мою семью, и спустился к своему саркофагу, что был запечатан. Я с удивлением обнаружил что комната была усыпана всевозможными цветами. К тому же еще и свежими. А значит меня часто навещали.        В комнату забежали запыхавшиеся братья с добрым десятком наших наследников, застав меня за осматриванием собственного тела, что из-за магии было нетленным. Я встал с бортика саркофага, и неспешно обернулся.        — Сериф, Лиаф… Я вернулся домой!