Пикантные (и не очень) записки.

       И как меня угораздило потеряться в искристом лесу? Вроде и с тропы не сходил, и по меткам на деревьях ориентировался, но все же забрел черт знает куда. Искристый лес отличался особыми, огромными деревьями, и из-за их раскидистых крон казалось что в лесу царствует ночь. Но в этой вечной ночи, обитали сотни видов чудесных животных. И как минимум половина из них уже попыталась меня сожрать. Дорогу освещают странные, на мой сантивийский взгляд, светлячки. Десяток разноцветных ярких шариков крутился вокруг меня, играя в догонялки друг с дружкой. Я слышал что их свет отпугивает самых страшных обитателей леса.        Я вообще приехал в Рагалан что бы навестить родственников работающих в питомнике пейтов, и мой путь как раз пролегал через эти места. Говорили же мне нанять проводника, но нет, гордость взяла свое, и теперь мои башмаки хлюпали по влажной земле.        Сколько я уже иду? День? Примерно так. И все это время я чувствую на себе осознанный взгляд. Похоже, у меня паранойя.        Искра плыл в воздухе в кронах деревьев погасив свой свет, и мягко огибая ветви деревьев. За всю его короткую жизнь, он успел повидать много людей, но тот парень что злобно шлепал по болоту, рискуя оставить в мягкой земле свои сапоги, привлек внимание искры. Он не волновался что человек заметит его, ведь самовлюбленные люди не видят ничего дальше собственного носа. По крайней мере искра был в этом абсолютно уверен, ведь его полупрозрачное тельце прекрасно сливалось с окружением, и люди не замечали его, даже если он вытягивался в свой полный рост где-нибудь в кустах.       Волшебный зверь выглядел как смесь пейта и баркистара, но более хрупок, и имел по четыре длинных усика, как у нагов, но под ушками, по два с каждой стороны. Они служили и дополнительными лапками при необходимости, и антенками для сбора волшебной силы, за счет которой и живет искра. К сожалению, искры живут не долго, всего несколько месяцев, и от того стараются прожить свое время как можно веселее. Но зачастую, это и губит молодых искр. Но наш искра был уже не молодым для своего вида, и повидал достаточно, что бы прекратить дурить. Вот только от того человека, за которым следовал искра, исходила странная энергия. Она манила его, звала за собой, и искра решил проверить в чем же секрет этого человека, что нарушил одному искре ведомые границы его земель.        Громко ругаясь, человек все-таки потерял в болоте свои сапоги, и это насмешило искру. Он спустился к земле, и обнюхав чутким носиком оставленную забавным человеком обувь. От сапогов несло потом, и пожухлой травой, а значит он пришел в лес недавно, и уже растратил все свои силы. Искра щелкнул коготками, и вокруг ботинок земля разлетелась в стороны, освобождая обувь из своего плена. Прозрачный зверь решил забрать их с собой, и сбросить их на голову человека когда тот уснет. Так, ради забавы.        Сапоги я потерял в этом дрянном болоте. Надоели уже, да и выкапывать их сил уже нет никаких. Надо найти сухое место и развести костер, что бы согреться и высушить вещи. Мое внимание привлекла горка, и я перебрался на нее. Хорошо хоть все необходимое для ночлега у меня было с собой в сумке. О сухих ветках можно было лишь мечтать, если бы не мои скромные познания в магии, благодаря которой через час я уже наслаждался потрескиванием вкопанного в землю костра. Жаль сапоги потерял. Перекусив сушенным мясом, я замотался в зачарованное покрывало и уснул. За мою безопасность отвечал простенький оберег, что призван разбудить меня как только его пересечет кто-нибудь с желанием полакомиться мною.       Искра затаился на ветви дерева, внимательно наблюдая за человеком. Когда тот замотался в ткань и перестал двигаться, искру обуял интерес, заставивший его спланировать на землю. Человек был странным, а от его магии веяло чем-то приятным, можно сказать даже близким искре, и когда ловкие антенки прошлись по стене оберега, волшебный зверь не сдержался, и выпил всю магию из барьера. Вкусно. С этой мыслью, искра подошел к человеку, что сейчас выглядел как большущий мешок брошенный на земле, в спешке убегающими путниками. Вот только этот мешок сопел, говоря о том что его хозяин мирно дрыхнет, и не заметил появление волшебного зверя. Искра обошел мешок трижды вокруг, и подпрыгнув, завис над ним. Маленькое тельце искры поддерживало волшебство парения созданное антенками, которые сейчас разматывали ткань мешка.        Искра был уверен в том что человек спит, ровно до того момента, как наткнулся на испуганный взгляд зеленых глаз. Искра и человек замерли смотря друг на друга на долгие минуты. Человек боялся спровоцировать искру, искра боялся спровоцировать человека.       Что за хрень?! Что это за существо такое? И почему оно висит надомной? Пускай оно и красивое, но оно все же существо этого леса, а значит до жути опасное. Мы играли в гляделки несколько минут, после чего меня ослепили яркой вспышкой, и к тому же, как я понял чуть позже, припечатали мое лицо моими же потерянными ботинками.        От шокового состояния я отходил наверное часа четыре. Странное существо вернуло мне ботинки. Спасибо что ли? Но куда делся мой оберег? Не уж то в плетении заклинания была ошибка? Ничего не понимаю.        Пока я не забыл, я достал из наплечной сумки кипу листов, и зарисовал углем то существо. Он и правда красивый. Белоснежное прозрачное тельце, четыре толстых длинных усика за короткими округлыми ушками, и длинный хвост как у пейтов. И его взгляд. Он не хотел навредить мне, и это успокаивало меня. Ладно, пора идти дальше. Ботинки уже высохли, и я надеялся что снова увижу то существо.       Искра обиженно фыркал на свой испуг, паря в кроне дерева над человеком, который кстати уже уходил. Непонятно зачем искра решил размотать его мешок, ведь веселее было бы просто сбросить тяжелые ботинки ему на голову, вися в пяти метрах над ним. Но нет же, интерес взял свое. Искра опять фыркнул.       Отдохнувший человек выглядел гораздо привлекательнее. Он очистился от грязи волшебством, и больше не ругался на судьбу злодейку. Вот только он шел сейчас к омуту старика грайта, который решил дожить свои деньки в глухом, и уединенном месте. Грайт был злым, и мог убить человека если тот ненароком разбудит его. Но искре не хотелось, что бы объект его интереса сейчас пропал. Его испуганное лицо надолго засело в память волшебного зверя, вызывая у него невольную улыбку. Хотя бы по этому, искра вмешается.        Кажется я опять попал в большие неприятности! Меня угораздило попасть прямо в логово грайта. Этот пейт мутант, черт его знает как попавший в это болото, сейчас ловко бежал за мной следом, размахивая длинными усами антеннами. Мне показалось бы интересным его сходство с тем существом что разбудило меня, если бы в данный момент меня не пытались сожрать. Грайт - это существо тьмы, а значит я не отделаюсь от него просто так. Страх придавал сил, а болото их отнимало. Грайт не приближался слишком сильно, что бы не отхватить моего меча, и гнал меня все глубже в болото, стимулируя мой бег толстыми голодными пиявками, что по пути вылавливал и довольно метко бросал в меня. Хорошо хоть эти гады не прогрызали кольчугу под одеждой.        В один момент я извернулся, уходя с траектории полета перепуганной пиявки, и собрался метнуть в ответ маленький нож. Но тут же замер, наблюдая как с кроны дерева сорвался огромный светящийся светлячок, и припечатал грайта в землю. Сквозь его ослепительный свет, я различил силуэт того самого белоснежного существа, который сейчас стоял на спине и голове грайта, натянув его антенки лапками. Усатик повернул голову смотря на меня ярко голубыми глазами, и кивнул в сторону. Хочет что бы я убежал?        Моя рука с метательным ножом опустилась, и я кивнул в ответ, убегая в сторону, указанную существом. Опомнился я только когда перестал различать позади его свечение. Жуть то какая. И почему он мне помогает? Сперва ботинки, теперь это? Надеюсь он переживет встречу с грайтом, теперь я ему жизнью обязан.       Вот же глупый человек! Ну как можно было наступить на ус-антенку спящего в кустах грайта? Ее же видно как змею в воде! Теперь злой старик гонит его в свою топь, а это значит что человек просто утонет, а потом будет съеден. Вот за это искра и не любит людей. Самодовольные и слепые, как едва вылупившиеся пейты.        Когда человек стал заметно вялым, искра ярко засиял, и спрыгнул с ветви, прижимая старика грайта к земле. Если бы грайт был лет на пятьдесят моложе, искру бы поймали еще в воздухе. Но не сейчас, и искра натянул лапками усы-антенки грайта, выпивая из его тела волшебную силу, что бы усыпить того ее растратой. Человек понял немой указ искры, и довольно быстро скрылся за горой.        Когда грайт вырубился без сил, искра унес его на сухие корни дерева, и последовал за человеком, который нашелся далеко от места погони, и то, под утро, и опять спящим в своем лагере. Правда теперь искра не решился будить человека, и просто грелся у костра. Ему нравилось чувствовать мягкое тепло человеческой магии что не давала огню съесть деревяшки слишком быстро.        Вот только в этот раз человек оставил рядом со своим огнем сумку, от которой исходил интересный запах. Искра тут же развязал на нем веревки, и стал копаться внутри, извлекая ее содержимое на влажную, но все же твердую землю. Свертки ткани, опять свертки ткани. Мешочек с железками, и опять свертки, свертки свертки. Какие же люди все-таки педантичные! Да к тому же от каждого свертка просто несло энергией, говоря о том что на них наложены чары. Но искра испытывал желание выпить волшебную силу только из волшебства человека, что беззаботно дрыхнет в трех метрах рядом. А такового волшебства в этих свертках нет, что немного злило искру.       Осушать энергозапас человека он категорически отказался, сославшись в собственной голове на угрозу быть не понятым этим самим человеком. Хотя искра тут же осекся. Когда это люди настолько сильно волновали его? Собственно, до этого момента, никогда. И эта мысль не давала покоя шальному характеру искры. Он стал разворачивать свертки антенками, сложив лапки крест на крест на груди, и с упреком смотря на содержимое.        В одном из свертков были какие-то продолговатые деревяшки с железками на концах, и странная хрустальная колба с черной жидкостью. Во втором склянки с цветастой жидкостью. В третьем какие-то дощечки и коробочки, которые искра так и не смог открыть антенками. В четвертом обнаружились веточки, выжженные до состояния угля, в пятом опять склянки с длинным тонким горлышком. Фи. Волшеееебники. Вечно нагружены кучей странного хлама, который искра считал лишним грузом.       Антенки добрались до большого узелка с увесистым содержимым, и искра опять принялся ворчать в своей голове про лишний груз, ровно до того момента пока не увидел содержимое. На листьях странного бежевого цвета нарезанных каким-то безумцем в ровные квадратики, был запечатлен сам искра. При том запечатлен именно так, как увидел его проснувшийся человек. Странное чувство шевельнулось в полупрозрачной грудке искры, вызвав невольную улыбку.       Ну вот, теперь он копается в моих вещах, чем и разбудил меня. Да к тому же с такой недовольной рожей? Странное существо. Нос еще побаливал от встречи с подошвами моих ботинок, так что я не рискнул вылазить из ткани, молча следя за усатиком, который довольно ловко развязывал гибкими антенками узлы на моих вещах.        Само существо не вызывало у меня страха как тот же грайт, хоть они и были похоже внешностью. Хотя нет, в спокойном состоянии я теперь отчетливо вижу, что на полупрозрачном теле мышцы не такие мощные как у пейтов, да и усиков четыре, а не два как у грайта. К тому же на его лапках коготки либо отсутствуют, либо хорошо спрятаны под коротким мехом.        Я никогда не слышал о таких существах раньше. Возможно, что они очень редкие, и из этого леса носа не показывают? Наверное так. Вот бы узнать о них больше…        Мои раздумья прервал парящий над нами светлячок, окрасившись в из белого, в желтый цвет, и начавший довольно громко гудеть. Это светящееся чудо природы ощутимо шлепнулось на меня, от чего я выпрыгнул из своего тканного убежища под вопросительным взглядом существа.        Вот про светлячка я знал больше. Когда они так делают, это значит что они умирают. Их срок жизни до смешного мал, всего то несколько месяцев, и у этого здоровяка, похоже заканчивалось время. Я осторожно прикоснулся к гаснущему светлячку. Теплый. То что сделал усатик, меня поразило. Он выхватил из моих рук стеклянное тельце, и отскочив на несколько метров, перевел на него взгляд и крепко сжал в лапках поднимая над своим носом. Усатик приоткрыл пасть, выпуская из легких волшебство в виде белого тумана, окутывая им тельце светлячка.        Это действо завораживало своей красотой. Полупрозрачный зверек осторожно касался кончиками антенок тельца светлячка, и его желтое мерцание окрашивалось в белый, и неприятный гул утихал. Закончив вливать в светлячка волшебство, усатик разжал лапки, и осторожно подтолкнул помолодевшего светлячка вверх, отправляя его к кружащему над нами семейству.        Я тут же схватил бумагу и уголь, зарисовывая этот красивый момент. Это существо выглядело настолько красивым, что я рискнул пренебречь осторожностью, и кропотливо наносил на бумагу божественный образ этого существа. Я влюбился в его вид и позу в этот момент, и считал своим долгом запечатлеть его. Но стоило мне вновь поднять глаза, как волшебного зверя там уже не было.        Честно говоря я расстроился, и у меня руки сами собой опустились. Я надеялся полюбоваться его величественным видом еще немного, но, видимо, не судьба.        Как только я об этом подумал, у меня над ухом тихонько фыркнули.       Искра испугался озабоченного взгляда человека, и закончив вливать жизненные силы в тельце своего младшего собрата, погасил собственный свет, и прыгнул в воздух, скрываясь из поля зрения человека. Уж слишком странным был тот взгляд. Будто человек пожирал его глазами. Жадно, но все-таки осторожно. Лишь из-за последнего, искра облетел человека и заглянул ему через плечо. Красиво, и ничего лишнего. Пальцы человека крепко стиснули угольную палочку и обломили ее, что бы нарисовать тонкие линии.       Когда его руки дрогнули, искра фыркнул, не желая что бы человек прекращал. Это вызвало тихий писк человека, так как искра забыл об осторожности, и следил за процессом, практически высунув голову из-за плеча человека в кожаной куртке.        Они опять играли в гляделки несколько минут. Человек боялся отпугнуть волшебного зверя, а искра пытался понять, почему его так тянет к этому рыжеволосому самоубийце, что решил пересечь лес в одиночку.        И если бы не короткая жизнь искр, то волшебный зверь не наглел бы так, и предпочел бы изучить человека получше, и лишь тогда показаться ему на глаза.       Но нет, искра решил иначе. Его полупрозрачные антенки потянулись к человеку.        Когда к моему лицу потянулись усики волшебного зверя, я, честно признаться, закрыл глаза от страха. Но прикосновения оказались приятными. Теплые антенки робко проскользнули по моему лбу, носу, щекам и губам, скользнув на подбородок и переходя на шею. Я открыл глаза и тут же поймал любопытный взгляд голубых как небо глаз. Захотелось прикоснуться к нему, и существо позволило погладить свою антенку. Теплый и нежный мех приятно прилегал под моими пальцами.        Я улыбнулся, чувствуя ловкие усики полупрозрачного зверька забравшиеся мне под одежду. Они слегка щекотали кожу, и вытягивали мои запасы энергии. Но я не боялся этого. Волшебный зверь не наглел, и не брал слишком много. Я восстанавливал все из окружающей среды. К тому же мне понравились его прикосновения. По его глазам было видно что его интересует то что скрыто одеждой. Но я положил руку на грудь немного хмурясь. Похоже это обидело усатика. Его антенки покинули мою одежду, и волшебный зверь резко прыгнул в сторону, исчезая в кроне высокого дерева.        Черт, видимо это его сильно задело. Почему-то мне стало не по себе. По телу бегали мурашки, напоминая о прикосновениях робких усиков. Вот чего чего, а теперь мне хочется еще. В руки легли ножи для бумаги, и я полез на высокое дерево, в кроне которого скрылся усатик. Я видел мерцание его света на нижних ветвях, и подпитывая руки и ноги магией, я полез по коре дерева наверх, цепляясь ножами на особо гладких участках коры.        С земли казалось что дерево ниже, и подъем занял около часа. Все это время я чувствовал на себе внимательный взгляд. Усатик следил за мной, и когда я разлегся на толстой ветви без сил, он подлетел ко мне.        Пришлось сесть под пристальным взглядом, и перебороть стеснение. Все же передо мной существо которым я восхищаюсь, так что думаю что ему можно показать.        Пальцы сперва неуверенно расстегнули пуговицы, но уже через пару минут, кожаная куртка с рубахой и кольчугой шлепнулись на ветвь под нашими ногами. Я боялся показывать кому-либо жуткие шрамы. Четыре глубокие раны от когтей на груди приковали внимание волшебного зверя.        Грайт. Я уже не в первый раз сталкиваюсь с этими существами. И тогда это было на границе с тьмой. Отряд грайтов напал на нас, и если бы не великий лазурный пейт, быть бы мне закуской сынам тьмы.        Полупрозрачный усатик повернул голову на бок, смотря на четыре параллельных шрама.       Искре стало стыдно за свой необычный импульсивный поступок. Когда человек помрачнел, после того как искра забрался антенками под одежду, то в голове искры проскользнула мысль что он перегнул палку. Это испугало его, хоть прикосновения к гладкой коже и дурманили шальную белую голову, а прикосновения человека к усикам, отдавались легкой дрожью удовольствия. Но это прекратилось, стоило искре скользнуть усиками по коже на груди человека, чувствуя что рельеф его тела немного отличается от того, что искра видел глазами у других людей, что имели глупость снимать верхнею одежду и предоставлять свое питательное тело голодным насекомым.        Искра просто сбежал, оставляя человека одного на земле, а сам долетел до нижних ветвей в кроне дерева. В голове ворошились странные мысли, те что никогда бы не пришли спонтанно, так же как и желание раздеть этого человека и подробно разглядеть то что он прячет. Вот только искра больше не хотел спускаться. Помимо прочего, у искры оставалась гордость, которая сейчас подавляла интерес к человеку.        И искра ушел бы, если бы не заметил человека, что подобно неуклюжему пейту, лез по коре дерева наверх, к той самой ветви, на которой спрятался искра.        Выдохшийся человек вызвал у полупрозрачного волшебного зверя усмешку, и когда тот подошел к распластавшемуся человеку, объект интереса искры нашел в себе силы подняться. Его руки расстегнули куртку и рубаху со странной стальной броней, сбросив их, и показывая жуткий шрам, заставивший искру вздрогнуть в душе.        Человек был отмечен грайтом. Искра прекрасно знал что это за шрам, ведь он раньше видел такие раны, оставленные тем стариком грайтом, от которого не так давно спасся человек. Теперь понятно почему грайт хотел полакомиться объектом интереса искры. Человек отмечен сыном тьмы, и был проклят им же. Видя таких меченых, грайтов окутывает жуткий голод, и они редко переживают вторую встречу с детьми тьмы. Искре в очередной раз стало стыдно. Сейчас до его белой головушки наконец-то дошло, почему волшебные звери нападали на человека всю дорогу в лесу. Как и искру, их манил сладкий запах проклятия грайта.        Виновато прижав округлые ушки, волшебный зверь потянул антенки к четырем глубоким шрамам, и провел по ним вдоль, слизывая усиками сладкую энергию проклятия. Человек прочувствовал это и поймал руками все четыре усика.        — Щекотно… — Вяло улыбнулся человек.        Искре понравился его голос. Такой мягкий, в отличии от других людей которых волшебный зверь встречал раньше. В шальную голову вклинилась мысль, что искра хочет слышать его голос снова, но так как усики были в плену рук человека, искра притянулся и повалил человека на спину, щекоча ловкими лапками его тело.        Вот сейчас он опять напугал меня! Я на секунду подумал что его разозлило то что я остановил его антенки. Но в итоге меня всего облапали. Я попытался сопротивляться, но мои руки и ноги нагло растянули в стороны сильными усиками. Вот уже второй раз в этом лесу, полупрозрачный зверек заставляет меня чувствовать себя беспомощным. И это учитывая что он вдвое мельче меня. Хотя, если учитывать усики длинною в полтора метра, то в принципе, он крупнее.        — Ну хватит уже! — Я сдерживал смех от щекотки, но это выходило откровенно говоря плохо.        Настойчивость, с которой усатик трогал меня, вкупе с его довольной мордочкой внушали какое-то странное доверие к нему, а чуть позже и странное трепетание в груди. Я бы не остановил усатика даже бы если захотел. Хотя нет, не остановил бы, потому что мы оба не хотели. Мне льстило внимание волшебного зверя, и я поддался ему, позволяя исследовать все мое тело его белым лапкам. Готов признаться, я не заметил когда с меня содрали штаны, опомнившись только когда усатик гладил мой шрам на ноге, оставленный все тем же грайтом. Меня заинтересовало внимание усатика к шрамам, и я на прямую спросил об этом. Но волшебный зверь не ответил мне как я и ожидал. Однако он посмотрел мне в глаза так сурово, что по моему позвоночнику поползли вниз кусачие мурашки.        Но волшебный зверь осекся и фыркнул, возвращаясь к своим исследованиям. Закончив свой осмотр спереди, меня перевернули. Тут уже я смотрел через плечо на удивленную мордочку усатика, который обнаружил еще шрамы на моей спине. Страшно вспоминать тот день. Грайт полоснул меня по груди, и впившись когтями на лапах в мои ноги, полосовал когтями на передних лапах мою спину. Если бы не тот лазурный здоровяк, свернувший грайту шею, то мои бы ребра попросту выдернули со спины.        Лапки волшебного зверя трогали шрамы, и прокатывались в глубоких бороздках, вытягивая из моего тела энергию. Это было приятно настолько, что я позволил себе расслабиться, и благодаря этому, был вознагражден прилеганием робкого тела к моей спине. Усатик не вытягивал больше чем я мог восстановить в то же время, и такое переливание сил отзывалось приятной вялостью в сознании. Волшебный зверь отпустил мои руки и ноги, пряча усики на своей спине, и сам лег мне на спину. Похоже я правильно сделал что доверился этой полупрозрачной пугливой, но милой энергетической пиявке.       Человек позволил искре питаться его сладкой энергией, и наконец расслабился, отдыхая под легким телом волшебного зверя. Усики прильнули к телу своего хозяина за ненадобностью, и лапки вытянулись, обнимая человека за шею. Искра почувствовал горячее дыхание человека, проходящее через короткий мех к коже. Это дурманило шальную голову, к тому же человек не намеревался прогонять, или вредить искре. Последнее было бы проблематично в таком положении, и искра успел бы сбежать раньше, чем человек успел бы что-то сделать. Но человек был настроен иначе. Если искра сперва сам брал, то расслабившийся человек стал отдавать ему втрое больше. Правда в том, что ни человек ни искра не знали тот факт что этим они продлевают жизнь искре. Волшебный зверь делал это всегда инстинктивно, и всегда отдавал накопленное своим братьям меньшим, у которых заканчивалось отведенное жизнью время. А человек дарил волшебную силу искре, просто потому что восхищался им.        Так мы и уснули. Сперва усатик, а следом и я. В отличии от земли, здесь было сухо и безопасно, и видимо к такому решению пришли мы оба. Не смотря на то что меня раздели до нижнего белья, от тепла волшебного зверя я не испытывал холода.        Не знаю сколько мы так проспали. Я проснулся раньше усатика чувствуя его мягкие подушечки на лапках на своих щеках. От нежной кожи на подушечках исходил приятный жар который доставлял удовольствие. Даже не хотелось шевелиться что бы случайно не разбудить грелку.        Но усатик заметил волну энергии которой я одарил его тело, и зашевелился, ерзая на моей спине. Касания его меха приятно ощущались, и похоже волшебный зверь думал так же, и слез с меня спустя лишь какое-то время. Вот только я не хотел отпускать зверька, и осторожно поймав полупрозрачные антенки, притянул зверька к себе. Сперва усатик грозно зарычал, но тут же осекся чувствуя мою волну энергии, что я без угрызений совести отдал волшебному зверю, что сейчас довольно зажмурился в моих объятиях. Пришла моя очередь его облапать. Его нежный короткий мех приятно прилегал к моему телу, легко взъерошивался и приглаживался руками. Волшебный зверь недовольно ворчал, но чувствуя мое внимание к своему телу, не пытался сбежать. Два его усика оплели мои руки, а оставшиеся, легли мне на плечи и спину. Он доверился мне, я почувствовал это, когда ворчание стало утихать, и я этим нагло пользовался, одаривая лаской усатого зверя. От моего внимания не ушли даже места на лапках между пальчиками, при прикосновении к которым усатик вздрагивал и тихонько попискивал. Чувствительный значит.        Подавляя всяческое смущение, в мою голову забралась навязчивая мысль проверить еще кое-что, что как я предполагал прячется в меховом упругом мешочке, который сам по себе спрятан в довольно длинной шерстке, по сравнению с основным нежным покровом его тела.       Стоило мне только прикоснуться к напряженным пушистым ножнам, как антенки обмотавшие мои руки напряглись, останавливая меня, и усатик тяпнул мою руку что гладила его грудку. Вот уж чего! В ответ на острые зубки я сжал его пушистые ножны в ладони, с удовольствием отмечая прокатившуюся по полупрозрачному телу дрожь.       Людишки такие наглые! Стоило проявить чуточку внимания, и человек совсем осмелел! Однако то, как он притянул искру в свои объятия, и угощение в виде энергии, спасли его шкуру от острых зубок. Искру тревожило такая изменчивость в поведении, но он понимал что для людей это свойственно, и решил понаблюдать за тем что будет делать человек. Волшебный зверь не чувствовал опасности исходящей от человека, и это только подстегнуло интерес. Пятипалые руки осторожно ходили по хрупкому телу, принося своими ласками приятные ощущения.       Спустя немного времени искра уже наслаждался лаской человека, хотя все еще и считал его действия неприемлемой наглостью. Тело отзывалось на ласку, и волшебный зверь прислушивался к ней зажмурившись на секунду. И в эту секунду, рука человека скользнула по его груди вниз, на живот, немного задержавшись там, и коснулась чувствительного мешочка. Искра тут же попытался остановить человека, и предупредил наглеца укусом. Там трогать нельзя. Волшебный зверь сам избегал прикосновений к тому месту, так как все его тело охватывала странная волна ощущений. И искра боялся этих ощущений, ведь ничто другое не вызывало их.        Тут же человек перешел все границы. Он сжал напряженные ножны заставив искру пискнуть от волны ощущений, что сейчас растекаются по его телу. Наглый человечешка! Да как он смеет распускать руки!        Искра попытался вырваться, но его тут же прижали обратно, и несмотря на укусы, человек проявлял настойчивость. Не то что бы это было неприятно, искра понимал что будет если человек не остановится, и не хотел испытывать перед ним стыд.        Кусачий зверек! Его острые зубки прокусывали мою кожу, но это было не так больно как я ожидал. К тому же он стал ерзать на мне, а это даже заводило.        Мои пальцы скользнули в потаенные ножны, проходя по скользкому, от смазки внутри, члену усатика. Его тело содрогнулось во второй раз, и к возмущенному рычанию прибавилась нотка жалостливости. Вот теперь я точно хочу посмотреть на это. Пальцы прошлись по спрятанному в плотных ножнах стволу члена, и потянулись обратно, подцепив расширяющееся к кончику возбуждение, и покидая ножны уже с полупрозрачным розовым членом волшебного зверя. На прохладном воздухе он стал твердеть, а сам усатик более вяло сопротивляться. Я чувствую как он реагирует на мои прикосновения к его нежной плоти, и как его боевой настрой затухает. Уже через несколько минут я сжимал твердый член зверька в руке. Его лапки сжимали мою руку, но дрогнули и сдались, когда я стал ласкать усатика. Округлые ушки прильнули к его голове, а сильные антенки покорно обвисли, отпуская мою правую руку.       Чем сильнее сопротивлялся искра, тем настойчивее был человек, и возбуждение охватило зверя с головой. На смену протестам в буйной голове, пришло желание. Все попытки искры прекратить это, вызывали лишь очередную волну возбуждения и похоти, что вынудило искру сдаться на милость рук человека. А сам наглец почувствовав свободу, властно стиснул чувствительное возбуждение волшебного зверя. От такого искра выгнулся с предательским урчанием, от которого чувствовал себя еще слабее перед этим человеком. С каждым движением руки человека, в теле искры разгоралось пламя похоти, которое еще недавно так его пугало. Но человек понимал что происходит с искрой, он видел это в зеленых глазах наглеца. А раз знает, то и сможет контролировать. Так искра думал.        Нет, искра не стал доверять человеку, но и поделать сейчас ничего не мог. Приятные ласки заставляли искру ерзать, что не осталось проигнорировано человеком. Его левая рука продолжила свои ласки, которые по сравнению с ласками правой руки были самой невинностью. Без внимания не остались и расслабленные антенки, прикосновения к которым лишь подстегивало желание искры.       Какой он все-таки нежный! Впервые вижу что бы кто-то так неприкрыто наслаждался ласками. Усики в моей руке вздрагивали каждый раз когда я проходил ладонью по скользкой остроконечной головке его возбуждения, подсказывая мне что это самое чувствительное место на его теле.        Из его приоткрытой пастьки вырывались томные вздохи, которые усатик неумело старался подавлять. Тогда я стал шептать ему на ухо слова призывающие довериться мне. После них вырвался тихий стон, который был прерван лапкой зажавшей его пасть. Еще и стеснительный значит. Это так заводит!        Левая рука скользнула по пылающему жаром похоти телу, и присоединилась к правой, стиснув упругий член волшебного зверя вместе. Вот сейчас я добился желаемого.        Усатик вытянулся, упершись головой мне в грудь, и с полузакрытыми голубыми глазками громко простонал выпячивая грудку. Его антенки ощутимо хлестнули меня по спине, прижимая ко мне голову своего хозяина, что смотрел на меня с неприкрытым наслаждением. В этот же момент его семя испачкало мои руки и кору дерева перед нами, упав кривой струйкой на ветвь. Освободив левую руку, я подыграл его существу, и с нажимом провел кончиками пальцев по его груди, вызывая очередную волну дрожи и томный стон. В его взгляде читался сладкий дурман, что сейчас охватил волшебного зверя.       Человек смотрел на искру с неподдельной нежностью чувствуя что тот полностью поглощен тянущимся долгие секунды наслаждением. Искра впервые испытывал такую бурю эмоций по отношению к человеку. Он хотел еще, но в то же время был полностью удовлетворен происходящим. В голове искры утихли все мысли кроме одной, мысли благодарности за наглость человека, ведь именно из-за нее искра преодолел свой страх и получил такое ласковое сопровождение в этом.        Из груди искры вырвалось довольное урчание, и тут человек вновь удивил опаленное наслаждением сознание зверя. Белую буйную голову притянули, и мягкие губы человека поймали потянувшийся шершавый язычек.        Искра видел как целуются люди, и знал что это действие уделяется к объектам страсти и вожделения. И он ответил на этот поцелуй подчиняясь человеку. Ему льстило что человек сам потянул его к себе и одарил мокрым страстным поцелуем. От этого в груди волшебного зверя прокатилась волна возбуждения, подстегивая его к продолжению этого поцелуя.        Искра развернулся в объятиях человека, прижимаясь нежной плотью к его животу, от которой оставались мокрые и пахучие следы. Человек вздрогнул осознавая внезапную смену в поведении искры, и его руки легли на пушистую попку. Полупрозрачный зверь довольно фыркнул и стал тереться своим возбуждением о живот человека.        Вот же проказник. Его ловкий язычок проскользнул по моим зубам и проник вглубь, где стал активно хозяйничать. Что же, раз усатик хочет еще, я покажу ему кое-что другое. Ведь мне тоже нужна разрядка.        Мои пальцы собрали семя и стали поглаживать колечко ануса под пушистым хвостиком усатика, который сперва проигнорировал это, а когда мои пальцы скользнули в него, то напрягся изо всех сил, но поцелуй не разорвал.        — Расслабься, позволь мне показать тебе кое-что еще… — Как можно нежнее я сказал ему на ушко.        Это подействовало как надо. Усатик расслабился, но ерзать не прекратил. Я чувствую волну жара прошедшую по его телу, и ответил на это волной энергии, вгоняя пальцы в тесную дырочку моего необычного любовника. Я понимаю что для него это все в новинку, и позволяю долго смаковать новые ощущения, и судя по блеску похотливых глаз, я все делаю правильно.        Спустя десять минут я уже был не в силах терпеть, и волшебный зверь почувствовал это, грубо разорвав антенками мое нижнее белье. Мы разорвали поцелуй, и дали друг другу отдышаться. Пальцы покинули колечко ануса усатика, и туда уткнулось мое возбуждение. Я не хвастаюсь, но для искры оно было великовато, и мне показалось что я могу причинить ему сильную боль. Но возбуждение зверя позволило мне практически беспрепятственно войти в его жаркое тело.        Усатик вскрикнул, попытавшись вырваться, но я грубо прижал его спинкой к коре дерева, и неспешно погружал свое возбуждение в его тело. Стоило мне добраться до ощутимого уплотнения, как рычание сменилось низким стоном, а сам усатик выгнулся. Я сжимал его лапки над его головой, а его ножки обхватили мою талию. Волшебный зверь привыкал ко мне, а я в это время наслаждался дрожащим от контраста боли и возбуждения, колечком мышц.        В глазах усатика больше не было и нотки страха или дурмана. Боль отрезвила его разум позволяя полностью оценить как и боль так и наслаждение от моих движений в его хрупком теле.        Гибкие усики хлестали мою спину и попку когда я слишком разгонялся, и нежно оглаживали ее, когда я двигался медленно и глубоко.        Заводило еще и то, что сквозь полупрозрачное тело моего любовника я видел очертания собственного члена, и на некоторое время я даже замер, смотря на это, за что получил четыре хлестких удара антенками по спине, и грозное рычание, требующее от меня продолжать двигаться в волшебном звере. Ах вот как? Сперва кусались, а теперь требуем продолжения? Ну держись!       Искра застонал от страсти человека. Впервые кто-то за всю его жизнь заставил искру использовать голос, да и к тому же в такой стыдливый момент слабости. Член человека слишком сильно распирал подхвостье зверя, не смотря что там в течении десяти минут нагло хозяйничали пальцы, всячески растягивали его тесную попку. Искра наслаждался этим, впервые в жизни подчиняясь страсти другого существа, чье желание не уступало желанию искры.        Особенно громкие стоны пошли после того как искра понял что подстегивание антенками по шрамированной спине сильно возбуждает его человека. И искра быстро научился управлять страстью человека. Особенно грубым он становился когда по спине стегали сразу четыре антенки, и тогда искра кричал от наслаждения переплетенного с болью. Эта боль отрезвляла, не позволяла рухнуть в розовый омут похоти и давала силы растягивать наслаждение.        А вот человек был на пределе, и искра не знал что ему сейчас делать. Только сейчас до него дошло что между ним и его человеком появилась слабая, тонкая, но все же связь, благодаря которой искра и узнал что человека вот-вот накроет то же самое что и его самого не так давно. Его человек тоже это почувствовал, но особого вида не подал, ведь сейчас его заботило лишь то что чувствует его искра.        Они не поняли, когда стали считать друг друга своими, но искра был уверен в искренности Хариалле. Это имя проскользнуло в белую голову, как и название вида волшебного зверя, в голову человека. И с каждым толчком, с каждым обоюдным стоном и томным вздохом их связь крепла.        Человек кончил первым, не упустив момент полюбоваться тем как его белое семя заполнило попку его любовника, а всего через мгновение с громким стоном сдался и искра, пачкая почти прозрачным семенем шерстку на своем животе. Хариалле медленно и осторожно покинул тело своего любовника, и на остатках страсти опустился вниз, слизывая семя искры с его члена и подтянутого живота, чем приятно удивил искру в очередной раз.        Вот только силы оставили искру, и он не мог пошевелить даже раскинувшимся в стороны антенками, и не мог ответить на это заботливое действие.       Семя искры пахло приятнее чем человеческое, напоминая запах густого лиственного леса. А на вкус было слегка терпким, и я слизал все с пушистого животика моего любовника. Я даже не ожидал что это будет настолько приятно. Я затащил урчащего искру на себя, и лег на кору дерева гладя его спину. Теперь я точно не отпущу усатика.        Спали мы долго, ведь наша страстная шалость отняла все силы, а из-за странной связи, мы чувствовали усталость друг друга, и когда искра выспался, не стал мешать мне, хотя я и не спал, скорее дремал, но сквозь дрему я чувствовал нежный взгляд моего искры. Похоже я сам того не желая покорил его. Это было приятно. Мой искра…        Поднабравшись сил, мы с искрой спустились с ветви с помощью его волшебства полета, которое я на автомате питал своими запасами энергии, после чего собрал разбросанные вещи, и пошел в указанную искрой сторону. Сам волшебный зверек висел у меня на плече, тихонько мурлыкая когда я баловал его потоком энергии.        Так мы покинули лес к утру. Я заметил что на солнце мой искра перестал испускать свет, и его полупрозрачное тельце стало… Виднее что ли? То есть, он перестал просвечиваться, и сам тому удивился. Что же, думаю нам многое еще предстоит узнать друг о друге.