Твой сладкий аромат

      Я — другой. И ты приняла меня таким, какой я есть. Приняла от чистого сердца и души. Я был любим тобой и отдавал тебе всего себя без остатка. Ты была моей женщиной, моей госпожой, моей хозяйкой. Той, к которой я всегда бежал со всех ног. Той, кого я любил больше всего на свете. Я был счастлив... до того момента.       Ты знаешь, милая, что я не прощаю предательства. И уж более чем должна быть уверена в том, что я не прощу измену и твой трусливый побег. Ты ушла от меня. Сбежала с каким-то мерзавцем, уверившим тебя в том, что он лучше. И пусть мы доселе не занимались любовью, я покажу тебе, насколько качественно я умею это делать. Ты усомнишься в своих преждевременных доводах и решениях, но я не дам тебе второго шанса, потому что таким, как ты, второй шанс не дают.       Я без проблем смог напасть на твой след, без проблем смог выследить, где ты живёшь теперь. Твой сладкий запах у меня в крови и сопровождает меня, где бы я ни был. Это бесит. Это давит на мозг. Это заставляет избивать кулаки в кровь о пошарканные стены высоток в переулках и не даёт начать новую жизнь. Ничто не способно меня избавить от твоего силуэта, твоей тени, твоего упоительного аромата, впившегося в моё сердце, словно маленькая заноза, которую я всё никак не могу достать. Это сделаешь ты.       Город встречает меня шумом ночной суеты и отдалённой музыкой, судя по всему, доносившейся из какого-то клуба. Оглядываюсь с минуту, а после делаю первые шаги к своей цели — твоему дому, что находился в паре кварталов от квартиры, которую мы когда-то делили вдвоём и которая по сей день хранит в себе отголоски твоего присутствия. Накидываю капюшон толстовки на голову, отгораживаясь от взгляда любопытных опьяневших глаз девочек по вызову, что толпились под козырьком остановки, и прячу руки в карманы своих модных джинсов. Мои шаги неспешны и размеренны. Куда торопиться? Зачем? Так хочется насладиться этим ярким мегаполисом, словно в последний раз.       Я лишь хочу доказать тебе, что я лучше и исчезну из твоей жизни навсегда. Ты ведь так этого хотела, верно? И несмотря на твою измену, я уже в который раз прокручивал в своей голове все счастливые моменты, которые связывали нас невидимыми нитями воспоминаний: первый поцелуй, первое свидание… Эх, нужно оставить место для нашей первой ночи в этом списке, которая навряд ли будет прекрасным воспоминанием.       Вот и он. Двадцатипятиэтажный жилой дом, а на самом верху располагаются твои роскошные апартаменты, куда мне и надо. Я не хочу испытывать судьбу и потому захожу в дом через задний ход, пробираясь по лестнице бесшумно и так, чтобы камеры видеонаблюдения не засекли моё присутствие. Табличка на двери с номером «113», за которой ты существуешь на данный момент. Подношу кулак к деревянной поверхности и стучу несколько раз. И без разницы, что до звонка дотянуться — раз плюнуть.       В ожидании проходит порядка пяти секунд, а я уже слышу, как за дверью шаркают об паркет твои любимые тапочки-зайчики. И в глазок опять не смотришь, тут же распахивая дверь, удивлённо глядя на меня. Ты явно не ожидала меня увидеть. Впрочем, я тоже не ожидал, что ты встретишь меня в этом фиолетовом пеньюаре с кружевными оборками и в шёлковых чёрных трусиках. Тапочки, видимо, сняла перед тем, как дверь распахнуть. Очень жаль.       — Тэхён… — шёпот слетает с твоих губ, когда я напролом прохожу в квартиру, захлопывая дверь, и тараном надвигаюсь на тебя, пятящуюся назад, попутно снимая капюшон толстовки с головы.       Преграда в виде стены была неожиданным препятствием для тебя, я прав? А иначе как объяснить ту дрожь, что прошлась по всему твоему сексуальному телу, когда твоя спина соприкоснулась с прохладным бетоном, скрытым узорчатыми обоями?       Я подхожу вплотную, упираясь в стену ладонями по обеим сторонам от тебя, и утыкаюсь носом в твою лебединую шею, вдыхая аромат земляники, который передался тебе от мягкого геля для душа.       — К его приходу готовилась, — констатирую факт, взглядом скользнув по яркому синяку от засоса в районе ключиц. — А меня не ждала.       — Тэ, я… — не даю тебе договорить, обхватывая твой подбородок своими пальцами, и заглядываю в твои перепуганные глаза.       — Думала, что сможешь от меня убежать? — тихий рык вырывается из моей груди, а пальцы плавно скользят от подбородка к шее и резким рывком смыкаются на коже, вжимая твою голову в стену. — Ты пыталась, да вот только не получилось.       — Тэ… Что ты?!. — я вижу испуг в твоих глазах, милая. Но ты предала меня, когда я доверял тебе, когда я был тебе верен всем своим сердцем, душой и плотью. С тем ублюдком было лучше, да? Ответь мне, милая моя шлюшка. О, ты не можешь сказать, потому что боишься? Потому что видишь перед собой не человека? Поэтому ты так прекрасна, я прав? Но ты не заслуживаешь прощения. Нет. Не заслуживаешь.       — И что же я? — ты ошарашено смотришь в район моей макушки, где в одно мгновение возникли остроконечные пушистые рыжие ушки под цвет моих ярких волос с чёрными кисточками на концах. — Не нужно удивляться, милая. Просто я в очередной раз спешу тебе напомнить о том, с кем ты удостоилась связаться и кому поклялась однажды в вечной верности. А что в итоге?       Я убираю руку и осторожно кусаю твою нежную кожу на шее, оставляя отметины от зубов, и горячо дышу на них.       — Скажешь что-нибудь в своё оправдание?       Несмотря на возможность всё объяснить мне и открыться, которую я даровал тебе в эту самую минуту, ты продолжаешь молчать. Но даже твоё молчание способно сказать мне больше ненужных лживых слов. Скажем, твоё сбивчивое дыхание и бешеный стук твоего сердца говорят о многом. И в первую очередь о том, как тебе страшно сейчас.       Мягкими поцелуями я касаюсь оставленных отметин от зубов и приближаюсь к твоим губам. Осторожно прикасаюсь к ним, будто я парень, который впервые целует девушку. Сминаю твои губы своими, осторожно покусывая и ловя твои тихие вздохи. Мои руки спускаются на твою талию, сжимая её и притягивая к моему горячему напряжённому телу. Ты чувствуешь эту напряжённость, которая накаляла воздух вокруг, словно разряд тока, и проникала сейчас в твоё тело невидимым потоком воздуха. Умещаю колено меж твоих ног, упираясь им в стену, и раздвигаю твои губы языком, проникая в горячий влажный ротик. М, и откуда в тебе столько прыти в поцелуях? Небось, новый любовник научил? Но я не потерплю лидерства над собой, поэтому за долю секунды перехватываю инициативу в сплетении наших языков.       Некогда нежный поцелуй перестал являться таковым. Мы целовались пошло, ненасытно, глубоко, будто бы собирались съесть друг друга. Но нам было мало этого, однако воздух в лёгких заканчивался, и мне пришлось отстраниться, оставив между нами ниточку слюны, натянувшуюся между нашими губами, которую я тут же смахнул движением руки. Ухмыляюсь, облизывая свои губы, и с нескрываемым удовольствием всматриваюсь в твоё лицо. Ты часто выдыхаешь горячий воздух из приоткрытых влажных и опухших губ, глаза затуманенным взглядом устремлены на меня, твои щёки горят ярким румянцем — я уверен, что тебе понравился наш поцелуй.       — Скажи мне это, — томным шёпотом прошу я, и ты сдаёшься, открываясь мне и говоря о том, как сильно хочешь меня прямо сейчас.       Я не собираюсь обходить все твои апартаменты в поисках спальни, поэтому подхватываю тебя под бёдра, делаю несколько шагов и сажаю тебя на рабочий стол твоего нового парня, перед этим небрежно смахнув все аккуратно сложенные папки с бумагами на пол. Пусть побесится, мне-то что?       Стягиваю через голову толстовку вместе с футболкой, оголяя верхнюю часть своего туловища и позволяя тебе насладиться зрелищем. Твои руки опережают мои, а твои пальцы уже прикасаются к пряжке ремня, чтобы расстегнуть её. Что ж, я позволю тебе сделать это в первый и последний раз в твоей жизни. Всего лишь минута нужна тебе, чтобы расправиться с пряжкой и замком на моих джинсах и немного спустить их вниз вместе с нижним бельём. Но всего лишь немного, потому что этого вполне хватает, чтобы высвободить мой член от оков сдавливающей ткани. Я почувствовал облегчение и тихо выдохнул, но ты не даёшь опомниться, шепча моё имя и обхватывая ствол моего полового органа пальцами.       — Будь с ним поласковее, — с ухмылкой на губах говорю я, когда ты начала активно массировать член, проводя по нему рукой вверх-вниз, специально оглаживая большим пальцем другой руки чувствительную головку, чтобы сделать моё удовольствие ещё более приятным и острым.       Видимо, за неделю тебя тут действительно многому научили без моего ведома, и ты, должен признать, была, судя по всему, очень хорошей ученицей, раз так умело орудовала ручками над моим мужским достоинством. Но я тоже решил даром не терять времени, прижимаясь к твоему женственному телу теснее и проводя двумя пальцами по влажному шёлку трусиков. Такая мокрая, и ни капли стыда в этих бессовестных глубоких глазах. Да, я был прав насчёт тебя, милая. Совсем испортилась. И таких девочек, как ты, нужно наказывать, а не ласково любить.       Я перехватываю твои руки и рывком стаскиваю со стола, разворачиваю к себе спиной и укладываю на ровную гладкую поверхность грудью. Стягиваю эти чёртовы трусики, оставляя их в районе твоих бедёр, и кладу руки на твои упругие ягодицы, делая резкий толчок. Я врываюсь в твоё податливое тело без жалости, без сожаления. Я передумал. Я не собираюсь заниматься любовью с тобой. Единственное, чего ты заслуживаешь, так это жёсткого траха, и я тебе его предоставлю в самом лучшем виде.       Толчок. Ещё один. С каждым разом всё глубже и быстрее. И тебе это нравится, ведь стонешь подо мной, как последняя сучка. Но опытная сучка, чёрт. Я издаю полустон-полурык, когда ты стискиваешь мой член мышцами влагалища, видимо, он задевает самые чувствительные точки, посылая в твоё покрытое испариной тело пульсирующее наслаждение, и ты отвечаешь таким вот образом.       Ты такая узкая, детка, но это не мешает моему члену легко скользить в тебе. Ведь ты обильно выделяешь природную смазку, которая обеспечивает лёгкое скольжение и уже начинает потихоньку стекать дорожками по внутренней стороне твоих бедёр, переливаясь в отблесках света. Мне нравится. Я делаю глубокий толчок, головкой толкаясь в матку, а ты громко стонешь подо мной, прогибаясь в спине и царапая ногтями лакированную поверхность стола. Ещё толчок — и ты кричишь, пытаясь подмахивать в такт моим бёдрам, чтобы сглаживать проникновение и не делать его таким болезненно-приятным. И я догадываюсь о твоих намерениях, цепляясь пальцами за твои бёдра и не давая им вольно двигаться. Ты доигралась.       Я провожу ладонью вверх по твоей спине, осторожно наматываю твои длинные копны волос на свой кулак и резко дёргаю назад, вынуждая тебя прогнуться со стоном боли и наслаждения. Я вижу, что тебе нравится моя грубость. Вижу, как твоё тело чувственно откликается на каждое движение.       Склоняюсь к твоему плечу, кусая его, до крови прикусывая кожу и вынуждая тебя кричать вновь и вновь. Алая горячая жидкость чертит яркие дорожки на твоей бледной нежной коже, одна из которых стекает в ложбинку между грудей, а остальные другие впитываются в ткань фиолетового пеньюара, окрашивая его ткань в бордовый оттенок.       — Тэхён-а, — тянешь ты, всхлипывая, пока я продолжаю рьяно и нетерпеливо толкаться в тебя. — М-мне больно! Остановись, пожалуйста…       — Мне тоже было больно, детка, — отвечаю я, высасывая кровь из маленькой ранки на твоём плече, подобно изголодавшемуся вампиру. Отрываюсь от твоей кожи и слизываю солёную жидкость с губ, причмокивая, а после выдыхаю тебе на ушко: — Но ты даже не задумывалась об этом. Тебе просто было на меня плевать…       — Нет-нет. Никогда, Тэ… — прерывисто выдыхаешь ты, прикрывая глаза. Лгунья!       Я больно шлёпаю тебя по ягодицам, принимая вертикальное положение. Втрахиваю тебя в этот поскрипывающий стол, вдавливая тебя в него ладонью, и понимаю, что отныне, испив немного твоей крови, я не смогу тебя забыть никогда. Но при этом я получил долгожданную свободу, ведь кровь порой о многом может рассказать. И она рассказала мне о том, что ты врёшь. Тебе было на меня плевать. И это было правдой. Тебе было всё равно, лишь бы извлечь выгоду для себя. Извлекла? Знаешь, я тоже. Потому что теперь я наконец-таки понял, что не люблю тебя.       Мы приближаемся к финалу. Рычу. Рычу грубо, громко, а ты в ответ уже не кричишь, а жалобно стонешь подо мной, словно жертва в лапах зверя. Мне очень хорошо, знаешь? Но ты уже не испытываешь удовольствие, лишь боль. Острую боль, от которой из твоих глаз катятся горячие слёзы, и ты уже в открытую проклинаешь меня, на что я не преминул ещё раз сильно дёрнуть тебя за волосы, чтобы ты заткнулась.       Я кончаю с глухим стоном на твои покрасневшие от моих предоргазменных шлепков ягодицы и отпускаю тебя: обессиленную, униженную и жалкую. Твоё тело какое-то время удерживается на ровной поверхности стола, а после с громким шлепком падает на пол. Ты дрожишь и тихо плачешь.       — Никогда бы не подумал, что однажды ты для меня станешь такой редкостной дрянью! — я выплюнул эти слова, наблюдая за тем, как ты сворачиваешься в позу эмбриона на полу, обнимая свои ноги и всхлипывая. Я застёгиваю свои джинсы, поправляя их, и надеваю футболку с толстовкой, а после накидываю капюшон. Сажусь подле тебя на корточки и прикасаюсь пальцами к твоей щеке, осторожно и нежно смахивая прядь волос с твоего лица.       — Ты ведь знала, что этим всё и закончится, верно? — утвердительно киваешь на мой вопрос и закрываешь свои покрасневшие от слёз глаза. — Теперь мы квиты. И я уверяю тебя, что больше ты меня не увидишь.       Поднимаюсь на ноги и покидаю эту квартиру. Захлопнув дверь, я ушёл из твоей жизни навсегда. Теперь я был независим от твоего пленительного аромата, который не давал мне спокойно спать и который преследовал меня повсюду. Теперь я мог прийти к той, которая полюбила меня всем сердцем. Отнюдь не так же, как и ты, а искренне и со всей душой. И я не жалел больше.       Мой путь лежит к очередному дому, в который я зашёл через главный вход. Охрана без проблем меня пропустила, уже зная, кто я такой и кем прихожусь одной юной леди. Поднимаюсь на нужный этаж и захожу в квартиру, которая встречает меня тишиной, весьма обыденной для двенадцати часов ночи. Выдохнув, иду в душ, который я не особо любил принимать, поэтому на все водные процедуры у меня ушло три минуты от силы.       Спешно вытираюсь полотенцем и улыбаюсь, снимая кольцо с пальца правой руки и надевая на палец левой. Стремительная потеря роста — это то, к чему я уже успел привыкнуть, ровным счётом как и к обилию шерсти и ходьбе на своих четырёх. Когда превращение завершено, я довольно потягиваюсь, изгибаясь дугой в позвоночнике и вытягивая когтистые пушистые лапы вперёд, а после следую в сторону спальни. Кровать заметно изменилась в моём мировоззрении в размерах, но в целом осталась такой же, как и всегда. Запрыгиваю на постель и сажусь на задние лапы, наблюдая за лицом спящей девушки, которая чувствует моё присутствие и сонливо стонет.       — Ты сегодня так поздно, ТэТэ, — говорит она, протягивая руку к моей пушистой большой кошачьей морде, трепля за щеку. — Пожалуйста, ляг, как и тогда. Можно?       Из моей груди вырывается довольное мурчание, и я ложусь набок рядом с девушкой, к ней спиной. Она тихо благодарит меня, укладываясь на мой бок верхней частью туловища и обнимая меня своими маленькими тонкими руками, почёсывая мою пятнистую шёрстку, что я очень любил.       — Мне так нравятся твои чёрные кисточки на ушах, — сквозь дремоту добавляет она, обнимая меня. — Спасибо за то, что ты есть.       И если бы я умел счастливо улыбаться в своём животном обличии, то давно бы сделал это, но, увы, я не мог, и потому в зеркале, что протянулось на всю стену передо мной, наблюдал картину, где на постели восседает огромная рысь, довольно щурящая свои глаза, а на ней спит хрупкая девушка. И отныне моя единственная и неповторимая девушка, которую я готов оберегать ценой своей жизни.