Город ангелов

Как же круто изменилась моя жизнь. От прежнего спокойствия не осталось и следа. И теперь каждый день стал по-настоящему насыщенным. Этот чернокрылый, Адад, приходит ко мне каждый день и заставляет краснеть, смущаться и трепетать в его руках. А ещё он самый настоящий псих. В первый раз мне едва не поплохело, когда он заявился в академию и шнырял по коридорам во время занятий. Я запретил ему так рисковать, но кто ж меня, «гнома», послушает-то? И как меня бесит кличка, что Адад любезно дал. Да, я невысокий, но, чёрт побери, это не повод надо мной издеваться, прекрасно видя и понимая, что это мой комплекс. Засранец! А ещё Ад потребовал фотоаппарат. Видите ли ему очень понравился мой альбом. Я тогда едва сдержался, чтобы не наорать на него, а он, хитрюга, только этого и добивался, чтобы услышать мой голос. Господи, дай мне сил с этим чернокрылым. Но фотик он всё же у меня выпросил. Только вспомню, как он «просил», так лицо предательски краснеет. Неужели ему совсем не противно делать такие вещи со мной? Мне самому не верится, но я действительно привык к постоянному присутствию Ада и не шарахаюсь от его передвижений и голоса. Однако этот гад всё равно любит меня пугать и подкрадываться со спины. Я каждый раз едва не вскрикиваю, но сдерживаю себя от такого поступка, а он затем сладко шепчет на ухо: «И всё равно я услышу твой ангельский голосок!» Через пару недель мы стали уже более активно общаться. Удивительно, но спустя это время Ад понимал меня не хуже Атлея. Другу потребовалось несколько месяцев, чтобы привыкнуть к моей немоте и научиться так общаться, а этот чернокрылый освоился всего за пару недель. Мне порой кажется, что он видит меня насквозь и читает как открытую книгу. И это, если честно, пугает. Меня по-настоящему хорошо знают и понимают только родители и Атлей. А тут чернокрылый, нахальный и дерзкий, с собственническими замашками, за которые получает подушкой или ещё чем потяжелее, так как я не вещь, и манией преследования — понимает так же хорошо, как и близкие. Он влез с руками и ногами в мою жизнь и, как мне кажется, не намерен оставлять в покое. Ад прилип ко мне намертво, и это пугало и забавляло одновременно. Он приходил каждое утро и будил меня поцелуем в губы. Первое время я протестовал, а затем незаметно для самого себя стал ждать этого. Быть кому-то нужным и желанным — непередаваемые ощущения. Кто бы мог подумать, что чернокрылый может быть таким нежным и трепетным. Ад ни разу не причинил мне боли и вреда. Как и держал своё слово честно: моя пятая точка не тронута. Да, я часто злился на него и его дурацкие шутки, но бояться перестал. — Эй, ну сколько можно сидеть за этими скучными уроками? — в очередной раз заныл Ад вечером, валяясь на моей кровати. Проигнорировав его нытьё, я продолжил писать дальше. — Знаешь, а ты ведь не такой, как все остальные белокрылки, — задумчиво произнёс Ад, тем самым всё же оторвав меня от уроков. — Ты же ведь видишь, что творится в городе? Белокрылые ущемляют чернокрылых. Вы купаетесь в роскоши, а мы пытаемся свести концы с концами и по этой причине идём на грабёж. Аристократы смотрят на нас как на грязь и мусор, хотя чем мы отличаемся? Цветом крыльев? Кто сказал, что вы выше и лучше нас, только потому, что ваши крылья белого цвета? Ад повысил голос и заметно начал злиться. Да, он абсолютно прав. Я вижу всю эту надменность и превосходство в глазах и лицах белокрылых по отношению к чернокрылым, которые ответно выражают неприязнь, злость, обиду, агрессию и даже ненависть. Всё очень сложно и печально. Как нам как-то раз сказал наш бывший преподаватель по философии: «Если в этот город придёт несправедливость и угнетение, оно придет под маской борьбы за свободу личности». После этой лекции его больше никто не видел. Аристократы, что правят городом, повязали всех, кто активно выступал за права чернокрылых, и взяли под контроль всю охрану. Никто теперь не смеет помогать чернокрылым в открытую. — Но ты другой, — продолжил Адад уже спокойно после продолжительной паузы. — Ты первый белокрылка, который, невзирая на свой страх и опасность, всё равно помогает. Зачем? Не проще ли было закрыть на нас глаза и спокойно себе жить в роскоши? Как же обидно слышать такие слова от него. Я вернулся к урокам, как услышал довольный смешок. Ему это кажется забавным? — Но ассортимент твоей одежды довольно скромен, если не сказать, «оставляет желать лучшего». Из драгоценных вещей было лишь колечко, что теперь моё. А комната обставлена стандартной мебелью и не имеет ничего лишнего. Не скажешь, конечно, что ты бедствуешь — холодильник всегда полон, а одежда хорошо выстирана. Но излишек у тебя тоже нет, — спокойно и с улыбкой произнёс Ад. — Куда ты девал деньги от выступлений? Я замер в ступоре, так как не ожидал такого вопроса и не был к нему готов. Он всё неверно поймёт, если я попытаюсь ему объяснить. Но, похоже, мои эмоции отразились на лице. Ад коварно улыбнулся и встал мне за спину. — На что ты их тратил? — промурлыкало это чудовище и стало массажировать мне плечи, отчего по всему телу забегали мурашки. — На одежду? — я замотал головой и попытался встать, но он не позволил, надавив вниз. — Украшения? — я вновь замотал головой, но Ад всегда видел, когда я лукавил. — Признавайся, — зашептал он на ухо и проник одной рукой под. Коснувшись маленького колечка на его мизинце дрожащими руками, я попробовал ещё раз вырваться и встать. — Это кольцо? — Ад получил мой утвердительный кивок и победно улыбнулся, не прекращая своих манипуляций с моим телом. — Что ещё? — я честно мотнул головой, а его руки опустились ниже. — Тратил на вечеринки? Девушек? Может парней? — издевался этот изверг и без стеснения касается моего стоящего колом члена. — Эта часть тебя такая аппетитная, но мне очень хочется попробовать и другую, — зашептал он, а я замер. — Тс-с-с, не бойся, не трону. Я своё слово держу. Мне уже и помечтать нельзя? Мечтать-то можно, но лучше не озвучивать свои желания вслух. Хотя… так я хоть знаю, что у него на уме. Секс. Да и вообще. То, чем мы тут занимаемся, не правильно. Я хотел всё это почувствовать со своей парой. Но испытываю подобное к чернокрылому. Как всё так вышло? — О чём задумался в такой момент? — снова зашептал Ад и сжал мой истекающий орган. Мне едва удалось сдержать стон. Ад, как обычно, лишь забавлялся моими потугами молчать и продолжал издеваться. Он аккуратно меня поднял и складировал тельце на кровать. Ну, вот. Очередная экзекуция… — Даже не смей называть это экзекуцией, — неожиданно произнёс Ад, а я замер в немом замешательстве. Он, по-видимому, тоже слегка удивился собственным словам, но быстро пришёл в себя и продолжил ласкать моё тело. Уроки были бессовестным образом заброшены и забыты. Весь оставшийся вечер и ночь мы были заняты, а утром я проснулся первый и понял, что уже опоздал на первую пару. Чёрт! Ад тоже проснулся и, притянув меня к себе, поцеловал. Зараза! Я по твоей милости первый раз в жизни проспал. Ад с ухмылкой следил за моими метаниями по комнате в попытках быстро собраться, а затем, когда я был готов уже выйти, схватил за руку и, притянув к себе, поцеловал на прощание. Я пришёл на лекции и Атлей был очень удивлён моему опозданию, но быстро понял в чём дело по предательски красному лицу. Друг усмехнулся и сказал, что всё понимает и что я не должен чувствовать себя неловко рядом с ним. Дело в том, что друг Ада, кажется, Джераб, запал на Атлея. Я видел его всего раз и то мельком, заметив, что они с Атлеем похожи внешностью и что у него левое крыло, в то время как у моего друга правое. Всё, что мне известно, так это, что они стали тесно общаться. Но что-то мне подсказывает, что у них дела обстоят куда серьёзнее, чем простое «общение». Сегодня вновь приходил Зер. Как он уже надоел. Пришлось сходить с ним на обед в кафе. Было скучно и хотелось поскорее домой. Там хоть этот вредина. Но под конец Зер перешёл все границы! Он стал поглаживать мою руку и лапать за коленку. Меня аж передёрнуло от его действий. Я резко встал и вышел вон из кафе. Но как потом выяснилось: мы в кафе были не одни. Ад снова ходил по академии и проследил за нами, а затем дома устроил мне разнос. Вот снова его собственнические замашки. Однако на этот раз они выглядели более мило, а не пошло, и напоминали какую-то ревность. Но, похоже, не только Зер сегодня решил перейти черту, но и Ад. На мою шутку про ревность он отреагировал слишком остро и даже злобно. Ад бросил меня на кровать и был довольно груб и напорист. Такой расклад дел и отношение мне совершенно не понравилось. Моя попытка вырваться и всё прекратить привели лишь к рукам, что сжимали мою попу. И тут я понял, что Ад сейчас действительно зол и настроен серьёзно. Мне снова стало страшно рядом с ним, а перед глазами возникли воспоминания моего кошмара, чернокрылого, что лапал меня и срывал одежду. Тот далёкий и ужасный день, что я пытался забыть, вернулся. Моё сопротивление Ададу стало настоящим, а он без особого труда перевернул меня на живот и стянул штаны. Он возвышался надо мной как гора и крепко удерживал всего одной рукой. Вторая же сжимала поочерёдно ягодицы, а затем коснулась моего сфинктера. Я вновь, как при нашей первой встрече, задрожал всем телом. И мой страх был оправдан. Ад на сухую протолкнул в меня один палец и, утробно прорычав, больно укусил за шею. Я не смог сдержать слёз отчаяния, собственной беспомощности и тихого вскрика боли. Похоже, это его немного отрезвило, так как он убрал руки, да и вообще встал с кровати. Как глупо! Глупо было доверять чернокрылому. Жалеть и помогать. Я столько сил вкладывал и старался им помочь, отдавая всю выручку за концерты на помощь нуждающимся. А что в ответ получил? Ад протянул ко мне руку, но я со слезами и горькой обидой ударил её и отполз назад. Он тяжело дышал, и в его глазах ясно читался шок с отчаянием, желание всё изменить. Но мне плевать. Всё кончено! Я судорожно сжал свою одежду и одними губами произнёс: «Уходи». — Ияри, я... — попытался что-то сказать в своё оправдание сдавленным голосом такой же чернокрылый, как и все, но я закрыл уши ладонями и не смог унять слёз. Ад забрался на кровать и крепко обнял, не обращая на мои руки. — Прости, — тихо прошептал он мне на ухо и покинул комнату. Всю оставшуюся ночь меня трясло от эмоций и слёз. На утро глаза были до ужаса красными и виднелись большущие мешки под ними. Ха, да я красавчик просто. Идти в академию не было ни малейшего желания. Но с большим усилием воли я всё же заставил себя одеться, сложить тетради и пойти на лекции. Стоило другу меня увидеть, как всё его хорошее настроение тут же исчезло, и он потащил меня в туалет, несмотря на прозвеневший только что звонок. Рассказывать о произошедшем желания не было совершенно никакого. Атлей всё и без слов понял, но всё же задал несколько вопросов. Я медленно мотал или кивал головой, а затем побежал к ближайшему толчку, которому отдал и без того скудный завтрак. Во рту горчил желудочный сок, и вода не помогала. Я умыл лицо и прополоскал рот, но было всё так же ужасно плохо. Атлей предложил мне пойти домой, но мне не хотелось туда возвращаться. Друг сидел со мной все лекции и пытался утешить, а на переменах травить всякие байки, но это плохо работало. Девушки из других факультетов всполошились, увидев меня, и стали тут же спрашивать, всё ли хорошо. Атлей успокоил их, сказав, что мне просто нездоровится. Другу удалось выпроводить девиц, что принесли очередной пакетик со сладостями, от которых тошнило всего второй раз в жизни. Первый был по аналогичной причине. Весть о моём плохом самочувствии разлетелась по академии за считанные минуты. И кто бы сомневался, что на такую новость примчится Зер и начнёт своими речами добивать мой и так туго соображающий мозг. Муженёк отпросил меня со всех лекций, и мы пошли «восстанавливать» моё самочувствие. Как оказалось, Зер воспользовался ситуацией и притащил меня в свой дом. Я расценил этот поступок, как очередной приступ пафоса и «бросить пыли в глаза». Там, правда, мне дворецкий дал успокоительное, от которого немного полегчало. Зер оказался совсем как радио — не заткнуть никак. Он только и делал, что болтал, меняя темы разговора как перчатки, и показывал фамильные драгоценности, щебеча о их происхождении и значимости. У меня от его речей совсем разболелась голова, учитывая, что я ночь не спал. Дворецкий любезно проводил меня в одну из гостевых комнат, где я отключился, как только моя голова коснулась подушки. Мне приснился сон. Он был про Ада. О том, как нам было хорошо и весело вдвоём. Как он рассказывал смешные и жуткие истории, сказки и моменты из своего прошлого. Мне снилось, как мы целовались и как Ад трепетно и нежно меня касался. Во сне мне было хорошо, но, проснувшись, сладкий сон был безнадёжно убит жестокой реальностью и воспоминаниями произошедшего. Да и чересчур серьёзный Зер, сидевший на краешке кровати, не предвещал ничего хорошего. — О, проснулся, — заметил он. — Тогда будь добр объяснить, что это такое? — Зер оттянул ткань моей туники на шее, а я, спустя пару секунд, понял суть вопроса и отвёл взгляд. — Я сперва думал, что тебе и правда нездоровится. Но твои симптомы показались мне очень знакомыми: красные глаза от слёз, мешки под глазами от недосыпа, болезненный вид, отстранённое состояние и отказ от любимого сладкого. Чернокрылые? Я поджал колени к груди и положил на них голову. Не хочу это вспоминать. Не хочу об этом говорить. Так больно! Почему? Почему так больно в груди?! — Думаю, это был только один. Ты запомнил, как он выглядит? Знаешь его имя? — начал задавать вопросы Зер, а мне снова становилось дурно. — Не волнуйся, мы его поймаем, и он понесёт заслуженное наказание, — я поднял голову и вопросительно посмотрел, а муженёк с усмешкой пояснил. — Он поплатится за посягательство на тебя как и первый чернокрылый: лишится крыла. Однако, он зашёл слишком далеко, оставив на тебе такой ужасный след. Думаю, мы отрежем ему заодно и руку. Я с ужасом слушал то, что говорил Зер с такой самодовольной и кровожадной улыбкой, и представлял сказанное. Хотя лучше не стоило. В глазах потемнело, а к горлу подкатила рвота. Я старался сдержаться, но голова закружилась, а все внутренности сжались в один большой клубок. Меня всё же вырвало прямо на постель. Зер не на шутку перепугался и позвал слуг. Последнее, что помню, так это крепкие руки, что удерживали меня в горизонтальном состоянии, и мерные успокаивающие поглаживания по спине. В глазах ещё раз потемнело, забрав картинку и сознание. Почему так больно в груди? Почему не могу выкинуть его из головы? Почему так больно от воспоминаний? Что это?