Город ангелов

Боже, что я натворил? — Ад, что ты уже натворил?! — молниеносно подойдя, прокричал Джераб, тем самым привлекая излишнее внимание других посетителей. — Я!.. — слова застряли в горле, а на душе стало ещё поганее, чем прежде. Я молча взял кружку с пивом, но Джераб отобрал и громко поставил её обратно на стол. — Полчаса назад я был у Атлея. Он закрыл балкон перед самым моим носом, ничего не сказав, и зашторил окна. А у твоего ангелочка Ияри спросить, в чём дело, не получилось, так как его вообще не было в комнате! — зло и на повышенном тоне говорил друг. — И все догадки и кусочки головоломки сошлись, когда я увидел своего лучшего друга в жопу пьяного! Что ты натворил?! — Я не знаю, что на меня нашло, — подавлено промямлил я себе под нос. — Колись, ты его изнасиловал? — продолжил напирать Джераб. Я спрятал лицо в ладонях и прогундел: — Почти… Он начал подкалывать меня по поводу ревности, а я... Я не сдержался. Он гулял с этим хмырём и позволял себя лапать. Меня перемкнуло. Понимаешь? Я был с ним груб как никогда прежде. Сам не знаю, что на меня нашло. Сам же боюсь этого гнома порой просто сильно обнять. Не дай Бог сломаю ещё. А тут такое… — я рассказал другу о произошедшем и как пометил, и показал, что Ияри мой. Мой! А не этой бляди белокрылой! — А что он? — А он рыдал. Заливался слезами и одними губами произнёс «Уходи». Я хотел всё объяснить, извиниться, но по его глазам мне всё стало ясно. Он больше не верит мне, не доверяет и боится ещё сильнее, чем при первой нашей встрече, — в глазах предательски скопилась влага, а голос задрожал и готов был сорваться. — Знаешь, сейчас глупо задаваться мыслью, как всё исправить. Сначала сам пойми, почему ты так взбесился. Разберись в своих чувствах к Ияри. Вам обоим будет это полезно, — серьёзно произнёс друг. — А я попытаюсь отыскать твою пропажу и поговорить. Но сам даже не вздумай соваться в академию. — Хорошо, но… — Но, что? — недовольно спросил Джер. — Сперва остуди мозги, проветрись и проспись. И только потом на здоровую, а не пьяную голову, думай. И думай хорошо. Думай! После этих слов друг, не выдержав моей медлительности, выволок меня из-за стола и отправил в комнату. Я упал на кровать лицом в подушку, а Джер вышел вон. Сперва я всё же попытался разобраться в себе, но лишь ещё больше злился на себя и на эту белобрысую макаку. Ияри мой. Мой! А не его! Ияри… Почему всё так вышло? Почему всё должно было произойти именно так? Благодаря всему ранее выпитому заснул я быстро, зато на утро голова болела ужасно. Алкоголь — это зло. Особенно, если ты редко пьёшь его вообще. Но вернемся к нашим баранам. Почему я так отреагировал на шутки Ияри про ревность? Мы порой и не так резвились. Быть не может, чтобы я да приревновал его к хмырю-Зеру. Бред. Ияри белокрылка — вполне ожидаемо, что он будет интересоваться другими ангелами с таким же цветом крыла, что и у него. Но почему мне тогда так паршиво от этой мысли? Мы ведь проводили дни вместе, занимались интимом и были как… пара? О чём ты вообще думаешь? У чернокрылого пара будет с чёрным крылом. Ты заигрался, Адад, с этим белокрылкой. — Для нас обоих это было просто развлечение… — промямлил я себе под нос, шатаясь по улицам трущоб. — Проблемы, парнишка? Любовник изменил? — полюбопытствовал дедушка с большим чёрным крылом. — Можно сказать и так, — неуверенно и с натянутой улыбкой ответил я. — Ох, не часто в наши дни встретишь порядочного молодого чернокрылого, — со смешком отозвался старик. — Вам помочь? — тут же перевёл я тему разговора, глядя на пакет с продуктами и старую, но хорошую трость. — Если тебя это не затруднит, — с улыбкой произнёс дедуля и протянул пакет. — Эх, вы слишком наивны и доверчивы, — идя рядом, со вздохом выдал я старику. — Я же ведь мог притворяться хорошим и удрать с продуктами. — Но ты ведь этого не сделал, — позитивно отозвался старик. — Так в чём твоя беда? Ты не похож на парня, который будет размениваться на отношения в одну ночь. — Вам действительно интересны любовные проблемы зелёного и неопытного мальчишки? — уже скинув натянутую улыбку, спросил я, и мы завернули за угол. — Вот как ты себя позиционируешь? Я прожил на этом свете не один десяток лет. Почему бы мне не послушать твою историю и, может, помочь дельным советом? Так кто твой друг? — Хочу сразу кое-что прояснить: я ищу свою пару и поэтому не размениваюсь на отношения в одну ночь, — твёрдо заявил я, а дедушка остановился возле маленькой хижины и пропустил меня вперёд. — Я поставлю продукты на стол. — Проходи-проходи, конечно. У меня тут скромно, но всё чем богаты, — мягко произнёс он и пошёл на кухню. — Присаживайся, и я тебя слушаю. Это похвально, что ты так принципиален относительно своей пары. Чай будешь? — Да, — присаживаясь за стол, разглядываю старые стены и мебель. Моё внимание привлекли отдельные предметы, которые выглядели богато на фоне остального старья. Было видно, что за ними ухаживали и протирали от пыли. — Но я не устоял перед соблазном. Встретил белокрылку, который спрятал меня от охраны. Я рассказал старику историю нашего с Ияри знакомства, про его страх к чернокрылым и наш интим. А затем замолчал, ожидая упрёков, но ничего не было, кроме чашки чая. Во время своего повествования я умолчал имя своего гнома, решив, что лучше не стоит переходить на конкретные личности. — Я был счастлив засыпать и просыпаться рядом с ним в одной кровати и будить поцелуями. — Что-то произошло? Я с горечью вспоминал тот злосчастный день. «Уходи» — эти немые слова были громче раската грома в тишине. Я правда не хотел этого. Нам обоим было больно: ему — от моего предательства, а мне — от его слов, что прошлись ножом по самому сердцу. — Это его кольцо? — с улыбкой спросил старик, кивком указывая на колечко, надетое на мизинце, что я неосознанно теребил. — Да. Памятный подарок от нашей первой встречи. — Этого юношу зовут Ияри? — предположил дедушка, усмехнувшись моему замешательству. — Просто на ум сразу пришёл именно этот молодой ангел. Он был неотразим, когда пел… — Я так и не смогу услышать его голоса, кроме вскрика боли. — Ты же ведь ничего об этом ангеле не знаешь, ведь так? — с улыбкой уточнил дедушка, а я нахмурился. — Я расскажу тебе немного о нём и его прошлом, которое мало кому известно. — А вам откуда всё это известно? — подозрительно спросив, я получил в ответ лишь мягкую улыбку старика. — Ияри очень хороший и добрый белокрылка. Думаю, ты и сам это заметил. Он всегда помогал нам, чернокрылым. Как же он был прекрасен на сцене. У него словно открывалось второе дыхание, и он готов был петь всю ночь напролёт. Ияри устраивал открытые бесплатные концерты для всех, но финансовую прибыль всё же получал, — на этих словах старик улыбнулся. — Знаешь, куда он девал деньги? — Нет. Я спрашивал, но он рассказал лишь про это кольцо, — от моих слов улыбка старика стала шире. — Он отдавал всю прибыль нам, чернокрылым, — дедушка рассмеялся от моего явно прифигевшего лица и состояния. — Я познакомился с ним после первого его выступления. Он был взъерошенным и испуганным воробушком, который не знал, что делать с мешком монет. Ияри увидел меня и отдал деньги, попросив воспользоваться ими мудро на благо чернокрылых, а затем убежал. После этого мы стали встречаться после каждого концерта, а вскоре начали немного общаться до и после выступлений. Я покупал на его деньги продукты и медикаменты, относя в общежития для стариков, беременных чернокрылых и молодых семей. — Вы серьёзно? — Абсолютно, — с мягкой улыбкой ответил старик, а я откинулся на стул. — И знаешь что, дружок? По твоему поведению ясно видно, что ты влюблён в него по уши. — Я чернокрылый, у нас ничего не выйдет, — подавлено отозвался я и повесил нос. Разные крылья — это приговор для нас. — А разве любви важен цвет крыла? — печально спросил дедушка. — Из своего личного опыта говорите? — сделал я предположение. — У вас много хороших вещей, и видно, что вы о них заботитесь. Даже эта трость. Откуда она у вас? — Ты очень наблюдателен. Да, я был в похожей ситуации, как и ты. Я полюбил белокрылого, и мои чувства были взаимны. Два влюблённых болвана. Он был из состоятельной семьи, и его родители настояли на браке. Нашу связь раскрыли, и нам пришлось расстаться. Он сам на этом настоял, ведь иначе бы меня казнили, — печально заявил старик, а я сглотнул. — Он по сей день присылает мне конверт с деньгами и письмом, а я покупаю продукты и раздаю их чернокрылым. — Можно их прочесть? — тихо задав вопрос, я получил уже привычную и родную мягкую улыбку старика. Он достал из старой шкатулки стопку писем. Сердце замирало от прочитанного. Это невозможно писать такие письма, такие эмоции. Неужели бывает такая любовь, да к тому же между чернокрылым и белокрылкой? Они действительно любили друг друга от всего сердца. Точно настоящая пара и крылья одного цвета. Они хотели быть вместе, но не смогли. — Мы не можем быть вместе, но наши сердца и узы на протяжении многих десятилетий остаются всё так же крепки. Как тебя зовут, мой мальчик? Старческая память уже подводит. — Адад. А вас Акиф? — спросил я, исходя из писем. — Да. А его Ватан. Он сейчас работает в совете по делам провинившихся ангелов. К сожалению, наша связь односторонняя. Я пишу ответы на его письма и складываю одну шкатулку рядом с его. Надеюсь, что хотя бы после моей смерти он сможет их прочесть, — с надеждой произнёс старик. — Это несправедливо! Они и так сместили нас на окраины, принижают и смотрят как на грязь! И даже не дают быть с теми, кто кто этого сам хочет. Почему они так несправедливы к нам? — Во всём виновата их гордыня и жажда власти, — пояснил Акиф. — У них идёт борьба за власть, которая тешится унижением более слабых. Они не позволяют другим белокрылкам нам помогать и закрывают рты тем, кто твердит неугодные им речи. А всё для того, чтобы не поднялось восстание и не возникло равноправие. — Ублюдки! Старик взял пустые чашки и ушёл их мыть, а тем временем я убрал шкатулку с письмами на место, незаметно забрав письма Акифа и спрятав их в карман. — Ад, — окликнул меня старик. — Я буду надеяться, что у вас с Ияри всё получится и что вас не постигнет такая же учесть, как нас с Ватаном. Но я хотел бы тебя предупредить. Вокруг Ияри ещё тогда, в прошлом, ошивался статный ангел с правым белым крылом и светлыми волосами. Он был словно хитрая и скользкая змея. У него явно были виды на Ияри. И ещё, — хмуро произнёс Акиф. — Даже меня стража не пропускала в гримёрку к Ияри, хоть они были осведомлены о нашей маленькой дружбе и не гнали меня прочь из-за кулис. Но в тот день охрана куда-то исчезла и появилась подозрительно в нужное место и время. — Ясно. Спасибо за информацию и чай. Я вас потом ещё навещу, — пообещал я, собираясь на выход и уже обдумывая слова старика. — Буду только рад. Заходи в любое время. Я вышел на улицу и направился домой. Что всё это значит? Неужели Акиф думает, что покушение на Ияри было подстроено? Но кем? И этот ангел, о котором он говорил. Описание, конечно, суперское, но под него подходит только Зер. Хотя это полный абсурд. Они с Ияри познакомились не так давно из-за брака по расчёту. Когда гном начал петь, они ещё не были знакомы. В комнате я прочёл письма Акифа. Его чувства ничуть не уступают любви Ватана. Сволочи! Как они могли так жестоко с ними поступить? Я спрятал письма обратно в карман и очень вовремя. Джераб вернулся угрюмый и устало упал на мою кровать. — Ну что? — Я всё же смог поговорить с Атлеем. Обрисовал ситуацию, и он мне поверил, рассказав, что Ияри после случившегося почти не спал и чувствовал себя очень плохо. Его вырвало, после чего Зер забрал его на «лечение». Пришлось здорово поднапрячься, чтобы их найти. Ияри всё ещё у него. — Ты что-то недоговариваешь? — подозрительно спросил я, так как знал друга как облупленного. — Тебе не понравится мой ответ, — заверил Джер. — Говори. — Похоже, лечение состоит из… Ад, они занимались интимом, — печально заявил друг. — До конца они не пошли, но сам понимаешь… Я молча встал у окна, но ничего не видел. Как больно! Неужели это только я был влюблён? Он играл со мной, на моих чувствах и только прикидывался недотрогой? Нет. Он не мог. Эти глаза не могли лгать. Да и Акиф рассказал о прошлом Ияри. Он просто не мог заниматься благотворительностью и так притворяться со мной. Наверняка Зер принудил его к интиму. — Ад? Что будешь делать? Забудешь и отпустишь? — обеспокоенно спросил Джер. — Нет, — твёрдо заявил я и повернулся к другу. — Сперва поговорю, а дальше по обстоятельствам. Друг был явно обеспокоен и даже против моего решения, но ничего не сказал. Мы спустились в столовку, где поужинали, и пошли обратно в комнату. За столом я рассказал Джеру, о знакомстве с Акифом, его истории и к чему сам пришёл. Друг меня похвалил за плодотворную работу, и мы пошли спать. Я умолчал о письмах, которые украл, так как доверять их Джеру было бы всё равно, что выкинуть на помойку. Меня, конечно, гложет чувство вины перед Акифом, но я только из лучших побуждений. Несправедливо, что его любимый не может прочесть ответные письма. А что касательно Ияри и наших пар, то мне не даёт покоя одна мысль. Это лишь кусочки пазла, но что если Акиф прав? Наше неравноправие, дисбаланс, исчезновение пар и такая чистая любовь между чернокрылым и белокрылым… Да нет. Абсурд. Этого не может быть. Не мог Бог так жестоко над нами всеми пошутить!