Город ангелов

Весь оставшийся день и всю ночь я обдумывал собственный план. И если здраво поразмыслить, то он держится на одних соплях. Если белокрылки нас не поддержат, то верхушка просто раздавит. Да и чернокрылых попробуй завести, ведь никто не хочет рисковать своей шеей, а запал бороться уже давно угас. Мы смирились с тем, что нам не победить их. Но я верю в Джера. Он справится. Хоть бы только белокрылки не подвели. Утром ко мне заскочил Ватан и рассказал, что встретился с Джером. Друг и Атлей поддержали мой план и согласились помочь с восстанием. Сам же Ватан пришёл меня предупредить, что через несколько часов начнётся суд, и чтобы я был ниже травы и тише воды. А он после слушания отправится к не прогнившей знати и попробует побудить их к действиям. На прощание Ватан ещё раз сказал мне держать себя в руках и ушёл. Легко сказать, но как же хочется начистить рожу этому упырю Зеру. Хоть бы он ничего не успел сделать Ияри. Этот змей!.. Если всё получится, то лично изобью его до полусмерти. Через несколько часов меня действительно повели на суд, перед этим хорошенько заковав в цепи. Когда попал в огромный зал, я поёжился от этих многочисленных взглядов. Меня отвели и посадили на скамью подсудимых. Руки предательски задрожали, а к горлу подкатил ком, стоило увидеть горько опущенную голову Ияри, что сидел в первом ряду и даже не смотрел на меня. Я едва не сломал ему крыло — мне нет прощения. Не удивлюсь, если он меня ненавидит за это и боится ещё сильнее, чем при нашей первой встречи. Но я очень сильно люблю его и из кожи вон вылезу, и не позволю этому упырю навредить моему ангелочку. Мне вынесли вердикт — пожизненное заключение. Как мило. И всё же я увидел его глаза. Красные, заплаканные, такие родные. Увидев меня, он заплакал и потянулся ко мне, а я не смог сдержать печальной улыбки. Он плакал из-за меня. Я заставил своего маленького и самого дорогого и милого гнома лить слёзы. И всё же я не сдержался. Этот упырь властно обнял Ияри, а затем продемонстрировал мне засос на шее моего гнома. Я как с цепи сорвался и бросился к ним. Но мой порыв быстро был подавлен охраной, что безжалостно принялась меня избивать. После одного из очередных ударов я потерял сознание и проснулся уже в камере. Тело всё болело, но это пустяки. Ияри — эта тварь его пометила, как свою собственность. Прибью.

***

За следующий день я весь извёлся. Боже, как это невыносимо сидеть в камере и бездействовать. В голову так и лезли мысли, не давая покоя. Как же там Ияри? Не прощу Зера ни за что, если он заставит моего гнома плакать или страдать. Он пометил его и сделал это специально, чтобы затем показать мне и поиздеваться. Проклятье! Нужно как можно быстрее спасти Ияри из лап этого упыря. Но на повестке дня повис ещё один удручающий вопрос: как мне быть, если Ияри меня не простит? Как держаться от него подальше и не причинять боль, когда сердцем и душой рвёшься к нему? Я же не смогу оставить его в покое, не смогу отпустить. Это похоже на одержимость, но и противостоять ей нет ни сил, ни желания. Как я его люблю, моего маленького белого ангелочка. И плевать, что крыло другого цвета. Для меня это больше не имеет значения. Теперь мне важен только он. Мой Ияри. И никто больше не нужен, никто не сможет с ним сравниться, никто не сможет заменить. Моё сердце принадлежит только ему. Примерно так я провёл первую половину дня. Потом подслушал разговор охранников о «замечательной» новости, что помолвка упыря и моего гнома состоится завтра. Первые пару часов моё состояние можно охарактеризовать, как «рвал и метал». Всё же мне удалось кое-как успокоиться. Затем пришёл Ватан, ещё раз обрадовал «замечательной» новостью о свадьбе и добавил лишь пару слов, что завтра состоится восстание и белокрылок, и чернокрылых. А затем пошёл, напоследок кинув: «Жесток гнев, неукротима ярость; но кто устоит против ревности?» Сперва я даже завис, раздумывая над этой фразой, а затем злился на старика, так как он попал прямо в точку, и я действительно до жути ревновал гнома к упырю. Ну, а затем весь оставшийся день обдумывал наше восстание и революцию. Как же это смешно звучит. Да и похоже на сказку. Равенство, свобода, уют — неужели это всё станет явью? И как быть с прогнившей знатью? Лишить их крыльев за все те злодеяния, что они совершили? Запереть навечно в тюрьме? Да и встаёт вопрос по руководству и управлению городом. Снова власть получат белокрылки, поддадутся жажде власти, и всё начнётся по новому витку? Передать руководство городом нам? Белокрылки никогда на это не согласятся, да и чернокрылые могут быть излишне жестоки к ним из-за старых обид. Как же быть? Вопросы-вопросы и никаких ответов. Но, думаю, не имеет смысла задаваться ими и мучить себя сейчас. От меня всё равно мало что зависит. Сейчас главное не оплошать с восстанием и спасти Ияри. Я честно пытался ночью поспать, но мысли так и роились. А когда всё же мне удалось заснуть, то приснился он — мой гном. Такой милый, нежный и хрупкий. Как же я люблю его счастливую улыбку и глаза, наполненные радостью. Никому не отдам своего гнома.

***

Меня разбудили первые лучи солнца, что проникли через маленькое окошко. Итого: я не выспался и нервы начинали шалить. К тому времени, когда прибежал Джер, они были натянуты до предела. Как же, чёрт побери, я был рад вырваться из этих четырёх стен! Аллилуйя! У выхода нас ждал Ватан, а я на время потерял дар речи. Белокрылки и чернокрылые бок о бок сражались со стражей. Это было завораживающим зрелищем. Именно в такие моменты начинаешь понимать и верить, что всё было в дымовой завесе, из-за которой ни мы, ни они не разглядели правды. Когда я всё же смог подобрать свою челюсть с земли обратно, то мы направились к церкви. С нами пошли несколько чернокрылых и белокрылок, и их помощь была очень даже кстати. Охрану мы обезвредили быстро и бесшумно, а затем затаились. В главном зале, где происходило бракосочетание, было полно народу и стражи. Ияри стоял рядом с Зером перед священником с опущенной головой. Пока ребята занимали наиболее удобные места, чтобы застать всех врасплох — церемония начала подходить к концу. Зер быстро и твёрдо ответил на вопрос священника, и затем все взгляды были устремлены на моего гнома. На несколько секунд я застыл в ступоре, так как Ияри впервые собирался заговорить, и его «да» меня нисколечко не радовало. Всё же мои нервы не выдержали, и я наглым образом прямо при всех закинул своего гнома на плечо и зашагал на выход. Ияри несколько секунд трепыхался от неожиданности, а затем затих. Сзади донёсся возмущённый возглас мужчины, которому в том же тоне ответил Ватан. Вся стража уже лежала на полу без сознания, а Джер довольно хмыкнул и подмигнул мне. Я не удержался и на прощание выдал: — Ияри мой! Я никогда не отдам его такому упырю и ублюдку как ты, Зер! Ох, сказал и аж полегчало. Я усадил Ияри на подоконник и замер. Он плачет, боится меня. Я тихонько убрал фату и отнял его мокрые ладошки от заплаканного лица. Он зажмурился и всем видом показывал, что не хочет меня видеть. — Ияри, открой глаза. Не бойся. Я тебе ничего не сделаю. Прости меня, что я так поздно. И прости, пожалуйста, за крыло. Но я действительно очень сильно тебя люблю. Ияри расплакался ещё сильнее. Я успел за пару секунд испугаться и предположить Бог знает сколько вариантов, кроме одного. Ияри поцеловал меня. Сам. Боже, как я его люблю! Моего маленького гнома, моего любимого ангелочка. — Это твоё своеобразное «я тебя прощаю»? — всё же решил уточнить я, и гном кивнул. — Ты так и не ответил на вопрос священника. Ты выйдешь за меня? Боже, как сердце заколотилось всего от пары слов. А волнение переполняло и накрывало с головой в ожидании ответа. — Д-да, — тихо произнёс мой гном, а я готов был взорваться от счастья. А затем Ияри крепко меня обнял и повторил уже громче: — Да-а-а! — Я люблю тебя, мой маленький белый ангел. Я обнял своего гнома и боялся отпустить своё счастье. Не знаю, сколько мы так просидели, но нас привлёк шум на улице. Выйдя наружу, Ияри был в шоке от увиденного: чернокрылые и белокрылки заполонили весь город. Моё же внимание привлекли аресты знати. Их сковывали наручниками и вели в тюрьму. Мы с Ияри застали неприятную картину угроз и ненависти, которой пышил мужчина к Ватану. — Предатель! Твоему любимому чернокрылому не жить! Мы вернём власть, и тогда ты за всё ответишь! Вы все за это заплатите! — кричал мужчина. Так это Клаус? Отец Зера и бывший друг Ватана. Я представлял себе его несколько другим. — Тоже касается и вас! — прозвучал знакомый с желчью голос позади. Зер шёл с закованными руками в сопровождении Джера и пытался испепелить нас взглядом. — Я обязательно отымею тебя во всех позах и превращу в свою подстилку! — выплюнул он угрозу в Ияри, который задрожал, а я крепче сжал его ладонь. — А ты!.. Ты пожалеешь, что не остался гнить в камере! — Замолкни уже, — перебил его Джер и толкнул в спину. — Всё кончено. И ты сам горько поплатишься, если и дальше продолжишь угрожать моим друзьям. Шагай быстрее. Я благодарно улыбнулся другу, который в ответ кивнул и увёл Зера подальше от нас. А затем моего гнома у меня отняли! Это были его родители, которые судорожно обнимали своего ребёнка. — Ияри, ты как? Цел? Ничего не болит? Этот чернокрылый ничего не успел тебе сделать? — обеспокоенно затараторила женщина, с презрением выделив «чернокрылого». М-да, а родня мне не рада и поладить будет трудно. — Всё хорошо, — тихо произнёс Ияри. — Мой ты хороший! — она крепко обняла сына, а затем быстро и в приказном тоне заявила: — Мы идём домой. — Лучше не стоит, — заявил я. — В городе сейчас небезопасно, происходят аресты знати. Вам будет безопаснее остаться здесь. — Не смей приближаться больше никогда к моему сыну, чернокрылый! — угрожающе произнесла женщина, но Ияри вырвался из её объятий и встал между нами. — Нет, мама, Адад не такой. Чернокрылые не такие плохие, какими нам их показывала знать. Они хорошие, — принялся выгораживать меня мой гном, что несомненно грело душу. — Ты уже забыл, как один из них едва не... — встрял в разговор уже отец Ияри, но я не дал ему договорить, подойдя к гному и прижав к себе. — Я люблю вашего сына всем сердцем и обещаю, что позабочусь о нём и никогда не дам в обиду Мамань и папань стояли в шоке с огромными глазами и переводили взгляд с меня на покрасневшего Ияри и обратно. — Что ты несёшь?! — вскрикнула женщина, но на этот раз её перебил сам Ияри. — Мам, я люблю его! И прошу тебя с отцом принять мой выбор. Никто другой мне не нужен. Я люблю Адада всем сердцем! — прокричал последние слова Ияри, а я крепко и нежно его обнял. — Пожалуйста, — ещё раз попросил я, а они тяжело вздохнули. — Если ты обидишь нашего сына, то пожалеешь, что родился на свет, — твёрдо произнёс отец Ияри и отвёл жену присесть на скамейку. — Это «таможня дала добро»? — Похоже на то, — рассмеялся Ияри и прижался к моей груди. — Я тебя люблю. — А я тебя люблю, моя вторая половинка.