Thanks for nothing

      Девушка рядом тихо бубнит в старенький потрескавшийся диктофон. Удается разглядеть фирму «Sanyo», позолота надписи почти стерлась. Она шепчет в мембрану, сжимая агрегат двумя руками сразу. Вся согнулась, закрывая его собственным телом, глаза бегают туда-сюда. До моего уха долетают обрывки фраз: «Детектив… убийство… рыбка-щекотунья». От последнего слова я невольно издаю смешок. Она продолжает нашептывать пластиковому другу свои мысли и секреты, боясь, что кто-то может её услышать. Или хочет, чтоб всё выглядело именно так.       Есть такой приём в психологии, когда человек специально начинает говорить всё тише и тише, чтобы собеседнику приходилось сильнее концентрироваться на его речи и быть внимательнее.       Эта девушка — Сара, моя подруга. Из тех людей, которые с необычайным талантом умеют продемонстрировать заинтересованность. Мы сидим на очередном странном семинаре. Он бесплатный, посему не особо эффективный и, откровенно говоря, скучный. Но когда у тебя нет лишних денег, а душа требует хотя бы имитации духовного развития, то и такое сойдет.       Молодая женщина в красивом красном пиджаке продолжает вещать что-то про уверенность в себе и какие-то нелепые «шаги навстречу успеху». Вся её речь — это сплошное собирательное клише из дешёвых книжек. Такие обычно продают прямо в метро, в киосках. Что-то вроде «Повышение самооценки за неделю», «30 шагов до уверенности в себе» или «Стань успешным по новой методике». Они обычно не толще семидесяти страниц, на каждой из которых написана только одна единственная мысль, просто разными словами. И вот вы едете в метро и, будто мантру, вертите у себя в голове множество раз один и тот же бред. Настоящей уверенности он вам не придаст, но зато как минимум неделю вы сможете себя обманывать, пока не столкнетесь с хамящим официантом в кафе или публичным докладом. Как же просто выбить человека из колеи. Фантастика.       Я уже забыла, зачем мы здесь на самом деле, но «рыбка-щекотунья» помогла вспомнить. Сара недавно стала одержима идеей написать книгу. Как и во многих других случаях, сперва она с особым рвением взялась за процесс. Купила себе старенький диктофон по дешёвке на каком-то сайте, кучу блокнотов для записей, даже подумывала взять ещё и печатную машинку, но собственный бюджет ей этого не позволил. Мне же, как подруге, оставалось только поддержать её. Так было и с танцами, и с курсами юного художника, парикмахера, мастера маникюра и татуировки. В общем, благодаря такому вот своеобразному личному кризису в её квартире пылится куча ненужного хлама, вроде мольберта, тату-машинки и прочего…       Семинар называется «Первые шаги будущего писателя», но девушка в пиджаке, скорее всего, даже понятия не имеет, какие именно эти «первые шаги», и просто по памяти пересказывает пять случайных лекций по психологии. Бейджик на её груди говорит, что хозяйку зовут Лиза.       Сара что-то чиркает карандашом в блокноте, периодически отвлекаясь обратно на диктофон, шепча ему пару-тройку новых слов. Рядом со мной сидит парочка школьниц, которые пришли сюда за халявой. Я готова поставить свою собственную почку на то, что они здесь только из-за бесплатного чая с печеньем. Обе откровенно скучают, листая новостную ленту социальной сети в телефоне. Я сама буквально плаваю в потоке собственных идей и воспоминаний. Разные мысли генерируются с отрывом друг от друга. Будь я чуть более мнительной, то начала бы подозревать у себя шизофрению.       Нас рассадили не полукругом, как это обычно любят показывать на экранах телевизоров, а просто расставили стулья в несколько рядов. Мы сидим на втором. Сара продолжает делать заметки, ловит каждое слово, как собака подачки от хозяина, в перерывах задумчиво жует колпачок от ручки. Она обожает детективы.       — С чего начать свою книгу? — говорит девушка, пока я пялюсь на пуговицы её красного пиджака. Я специально стараюсь не смотреть выше. Всегда казалось, что голова — особенно лицо — это нечто интимное в теле человека, как гениталии, например. Но мою точку зрения никто не разделяет, и все считают просто стеснительной.       — Главное: не бойтесь писать и пишите всё, что придёт в голову! — продолжает она. Вот из-за таких советов и появляется некачественная бульварная литература. Третий сорт, на который даже бумаги жалко.       Мы сталкиваемся взглядами. Тут же опускаю голову вниз и делаю вид, что записываю слова. На листе только несколько каракуль, напоминающих цветочки, а в правом верхнем углу мои инициалы.       «Устал — рисуй цветы. Злой — рисуй линии. Болит — лепи. Скучно — заполни листок бумаги разными цветами. Грустно — рисуй радугу». И далее по списку…       — Порой музу можно найти в других людях. Когда вы собираете материал, практически всегда приходится беседовать и искать информацию не только с помощью неодушевленных носителей. Так что коммуникативные навыки играют важную роль.       Лиза широко улыбается, так широко, что видно дёсна.       — Сейчас я разобью вас на пары. Поговорите друг с другом, поделитесь идеями, если хотите. В общем, это заключительная часть нашего семинара. Через полчаса надо расходиться. Спасибо, что прослушали эту вступительную лекцию. Если она вам понравилась, то можете записаться на курс повышения навыков. Он включает в себя целых восемь занятий с профессиональными писателями и стоит всего восемь тысяч.       Если они такие профессионалы, неужели им нечем заняться, кроме как общением с неуверенными в себе неудачниками? Странно… Я отхожу налить себе ещё чая в одноразовый пластиковый стаканчик.       К сожалению, тут не было сисястого стареющего качка с избытком эстрогена и отсутствием яичек. Мне в пару достается слегка пухлая девушка, на вид лет двадцати трёх.       Бывают такие люди, которых можно описать одним словом. Ну вот честно, больше ничего даже на ум не идёт, как ты на них не посмотришь. Глядя на эту девушку, я думаю об одном слове — «жертва». Она не выглядела несчастной, но от одного взгляда даже мне захотелось её обидеть. Или пожалеть. Пока непонятно.       Глядя на счастливых людей, всегда испытывала душевный зуд. Возможно, вам знакомо это ощущение. Будто вас несправедливо обделили в чём-то, но, вроде как, жаловаться особо некому, а душевный дискомфорт настолько сильный, что вы едва не покрываетесь сыпью. Может быть, это из-за того, что я злой человек? Наверное. Эта девушка выглядит такой довольной, что мне физически захотелось почесать грудную клетку. Она говорит: «Привет, как тебе этот семинар?»       Явно хочет как можно быстрее выложить мне кучу беспокоящей её информации. Готовая фраза. Фраза-вступление, не требующая ответа, уже произнесена, запуская механизм.       Её рука на ощупь полностью соответствует внешнему виду. Мягкая и немного липкая от пота. За окном двадцать пять градусов, а в комнате нет даже вентилятора. Завороженно рассматриваю, как пожимаю ладонь, попутно думаю про краны в ванной. Закрыла ли я их? Мысленно уже веду подсчёт убытков и прикидываю, какую сумму могут запросить за возмещение ущерба соседи снизу. На фоне её кисти мои тонкие пальцы напоминают паучьи лапки. Я не переношу толстых людей.       Сейчас мода стала смыслом жизни, так решило общество. Хотя что-то мне подсказывает, что так было всегда. Просто не настолько афишировалось. Сейчас модно иметь впалые щеки и тонкие запястья, чтобы было видно ключицы, а лопатки сзади выпирали, как обрубки крыльев. Мода туберкулёзников и наркоманов.       Пробираясь среди людей в час пик, многие говорят «извините». Не испытывая при этом ни капельки сожаления и не ожидая какого-либо продолжения. Просто если ты скажешь во весь голос: «Да-да, я вижу ваше недовольство от того, что я влез в ваше личное пространство. Но мне плевать. Смиритесь», тебя, как минимум, не поймут. Мы говорим: «Доброе утро». А сами тем временем думаем: «Забыл ли я выключить утюг из розетки?» или «Как же сильно натирают новые ботинки»…       Кстати, я ведь выключила утюг?       Могу признать, что я немного параноик. Поэтому вынуждена выходить всегда на час раньше — всё равно ведь вернусь домой минимум три раза. Газ, плита, двери… голодная кошка. Всё это беспокоит меня.       Ничего не остается, кроме как ответить: «Да, вполне неплохая лекция». Шестерёнки закрутились, спектакль начинается.       Сперва непонятно, кому она адресует вопрос:       — Ты боишься смерти?       Она странная.       — Я собираюсь умереть в этих выходные, но я вернусь. Забавно, я вижу в твоих очках свое отражение.       Очень странная.       Голос неестественно высокий. Я поднимаю голову и стараюсь в соответствии с этикетом смотреть ей на переносицу. У животных взгляд глаза в глаза выражает агрессию, угрозу, доминирование. С человеком почти то же самое. Но она целится прямо в мои глазные яблоки, минуя линзы очков, буквально въедается в зрачки, я ощущаю это кожей лица. Жертва пытается казаться хищником.       — В смысле? — до сих пор не понимаю, к чему она клонит.       — Ты веришь в инопланетян?       Однажды я читала книгу, где главный герой вспоминал своё детство. Эти воспоминания заняли практически двадцать страниц. Но все они были только про океанариум. А если точнее, про заспиртованный китовый пенис, который там хранился, как экспонат. Мальчик приходил смотреть на него и поражался масштабам млекопитающего, обладателя столь величественных причиндалов. И так все двадцать страниц. Странное детство…       У каждого ребёнка бывают такие моменты, когда думаешь, что родители тебя на самом деле не любят. Кто-то даже начинает фантазировать, что он приёмный. Кто-то просто глотает детские обиды и обещает сам себе, что никогда не заведёт детей, или же, наоборот, заведёт целую кучу и будет их любить. По-настоящему любить. Иногда кажется, что только дети это умеют. Взрослые же просто делают вид. Да, мы порой те ещё лицемеры.       Я, например, часто притворяюсь, что чего-то не замечаю, чтобы человек не чувствовал себя неловко. Не замечаю съехавшего парика, пятен на брюках, лишнего слоя косметики, остатков пены для бритья на висках. Сейчас я стараюсь игнорировать Кристину. Так она представилась. Вернее будет сказать, что игнорирую я не в целом Кристину, а только её слова. Она пытается вылить на меня поток сумбурного бреда, постоянно заглядывая в моё лицо. Я же периодически киваю и пытаюсь послать Саре телепатические сигналы. Но, к моему сожалению, ей в партнёры достался парень. Один из двух. Такое количество совсем неудивительно. Будь я парнем, тоже вряд ли бы пошла на подобное мероприятие. На такое ходят от скуки, в основном школьники или домохозяйки. Вторых сегодня было в избытке. Сара мило щебетала на своём быстром птичьем диалекте и периодически включала диктофон, чтобы что-то прослушать или записать.       Земля вызывает Сару! Вызов отклонен.       Кристина говорит, что на самом деле все люди на земле пришельцы. Я кидаю квадратные кубики рафинада в стаканчик для новой порции чая.       Я считаю: раз…       Кристина говорит, что это известный факт, который от нас скрывает правительство. И что каждая из рас прилетела заселять Землю со своего отдельного созвездия.       Два…       Она говорит, что после смерти мы просто возвращаемся на свои родные планеты, чтобы поделиться опытом прожитой жизни и создать свой «неземной» рай.       Если верить её словам, то даже при клинической смерти наши настоящие астральные тела улетают к себе на родину. Но правительство не может допустить разглашения этой информации.       Три…       — Ты когда-нибудь видела бывших коматозников? Это они не от смерти такие приплющенные! Их зомбирует правительство и стирает им память, вот у них и все мозги всмятку, особенно первое время. Поэтому я собираюсь умереть дома, тогда врачам не удастся забраться мне в голову, — когда она делает глоток своего горячего кофе из кружки, раздаётся хлюпающий звук. От него меня передёргивает, и один из кусочков кубической сахарозы летит мимо.       Четыре…       Она рассказывает, что её друг — будущий врач. Он поможет ей вернуться из «путешествия». И тогда Кристина напишет всю правду, и никакое правительство не сможет её остановить.       Я молча киваю.       Я вспомнила, что пью чай без сахара.       Она все говорит и говорит. А я думаю о том, что завтра к нам на работу придёт новенький. Я уже знаю, что это парень, и он чуть старше меня. Я уже его ненавижу. Я уже хочу, чтобы он меня полюбил. Вот такой парадокс.       Проблема людей в том, что мы слишком много ждём от других. Да и от мира в целом. Вскормленные пустыми обещаниями, мы живём с полной уверенностью, что нам все должны. Государство, кассир в супермаркете, тот симпатичный сосед, который бегает по утрам в своих обтягивающих велосипедках. Но это ведь не беспочвенно. Всё в человеке закладывается ещё в детстве. Выводы делайте сами.       Давным-давно появилась традиция жаловаться на поколение, которое приходит на смену нынешнему. И с тех пор этот обряд ещё никто не нарушил. Нас называют «потерянным» поколением. Мы действительно слегка заплутали во времени и пространстве. А новейшие блага и разработки науки в области виртуальной реальности нам в этом только помогают. Мы отказываемся взрослеть, до дрожи в ногах боимся будущего, недовольны настоящим и бесконечно ностальгируем по прошлому. Даже тому, которого у нас не было. Мы не знаем цену жизни. Она вроде бы стоит каких-то денег, так? Сейчас модно всё переводить в валюту. А что за деньгами? Раньше было золото. Теперь же это пустая фикция, как и всё, что нас окружает. И мы пытаемся придать этой фикции смысл.       Кристина объясняет, что если правда вскроется, то все просто вернутся к себе «домой», и тогда нынешние правители лишатся своих «рабов». Больше никто не будет стричь газон в саду, чистить бассейн или делать массаж простаты старому обрюзгшему толстосуму, чтобы у того встал.       Пристегните ремни, следующая остановка «Альфа Центавра».       — Представь себе, ведь некоторые только и живут за счёт единственного таланта — вставлять палец в задницу так, чтобы встал.       «Закрой глаза и думай об Англии». Ну или не об Англии, а о пушистых котятах, например. Эта фраза очень близка к стилю жизни большинства. Просто закрой глаза. Вдох. Задумайся о чём-то отвлечённом. Выдох. Три подхода по пять повторений. Дзен уже близко.       Нас вежливо просят закругляться, и я уже готовлю то самое выражение лица, которым обычно отшивают на собеседованиях с фразой: «Мы вам обязательно перезвоним». Когда твое лицо говорит великолепно-фальшивое: «О, нет! Как, время уже кончилось? Ох, жаль, как жаль. Ну, ничего не поделаешь. До свидания!».       Когда мы выходим на улицу, Кристина обнимает меня. Просто внезапно стискивает своими руками-сосисками. Рассыпается благодарностями мне прямо в левое ухо. Сейчас только два часа дня, солнце выжигает лучами землю, мне так жарко, что хочется плакать. Воздух удушливый и влажный, как перед грозой.       Она говорит, что до этого никто её не слушал. Что все называли её глупой, дурой или сумасшедшей.       — Ты будешь первой, кто узнает правду! Я подарю тебе свою книгу!       Мне даже стало немного стыдно. Все вокруг разбредаются в разных направлениях, а мы всё стоим, как две потные гусеницы, и обнимаемся.       Сары рядом нет.       Кристина целует меня в щеку.       Сары не видно.       Говорит, что мы обязательно должны стать друзьями.       Если бы существовала такая величина, как коэффициент неловкости, то именно сейчас он начинал бы достигать своего максимума.       Из старенького рюкзачка Кристина достает мобильник. Я обращаю внимание, что она вся будто состоит из потертостей, как и рюкзак. Некогда яркая, но выцветшая на солнце. На улице это стало заметно. Даже её телефон в кислотно-оранжевом корпусе весь покрыт царапинами и сколами. В некоторых местах краска протерлась до самого основания и зияла белыми дырами китайского пластика.       — Ты обязательно должна дать мне свой номер! Диктуй!       Коэффициент стремится к бесконечности.       Проведём подстановку.       Сократим дроби.       Пошлём сигнал «SOS!» по адресу: Вселенная, Млечный путь, планета Земля.       Детская ложь часто отличается от взрослой именно тем, что ребенок сам начинает себе верить. За счёт этого более или менее реалистичные фантазии из уст малышей звучат чертовски правдоподобно. Как там любят говорить фанатики? Главное — верить? Да, вроде так.       Я шарю руками по карманам и стараюсь как можно натуральнее изобразить растерянность. Не хочу хвастаться, но у меня получается.       — Ох, кажется, я оставила его внутри. Сейчас вернусь.       По сравнению с пеклом на улице, внутри царит легкая прохлада. Я останавливаюсь у двери в кабинет. Медленно начинаю вести отсчет.       Один крокодил…       Два крокодила…       Пока крокодилы множатся в моём воображении, на телефон приходит сообщение.       Карман лёгкой летней куртки призывно вибрирует и издает тихий сигнал.       Смс.       От Сары:       

Прости, ушла без тебя. Завтра всё расскажу! Не сердись))

      Блеск.       Когда крокодилов на моей воображаемой ферме стало слишком много, я выхожу, надеясь, что снаружи меня никто не ждет. Зря.       Кажется, что она даже не шевелилась, пока меня не было.       — Ну, как? Нашла телефон?       Я как-то совсем неловко вру. Говорю, что его, наверное, украли, или выпал где-нибудь так, что теперь не найти.       Она расстроено пожимает плечами, но выход находит очень быстро, вырвав тетрадный лист. Красным фломастером Кристина выводит корявые цифры, а после торжественно вручает бумагу мне.       Она просит, чтобы я позвонила, как только найду мобильный или куплю новый.       — Конечно.       И чтобы не смела терять листок.       — Без проблем.       Она разрешает мне звонить в любое время, а я просто киваю.       Когда мы расходимся, первым делом ищу глазами мусорный контейнер.