По шкале Дамблдора

Свой поддельный ID Стайлз получает в подарок на шестнадцатилетие от близнецов Уизли. Он начинает его использовать практически мгновенно и покупает в Хогсмите огневиски. На рождество, оказываясь дома, Стилински отпрашивается у отца с ночёвкой к Скотту и снова использует ID для первого своего похода в клуб. К середине лета в том же клубе, что недалеко от Косого переулка, Стайлз уже становится местной знаменитостью среди барменов и таких же как он подростков, которые оказываются тут не совсем и не всегда законно. И либо руководство действительно не знает, либо закрывает на это глаза, но клуб «Голубой вереск» всегда полон самых молодо выглядящих совершеннолетних парней и девушек Лондона. Самым интересным здесь кажется Стайлзу не то, что ему наливают выпивку и не выгоняют до самого рассвета, а то, что никогда не знаешь, кого встретишь здесь в этот раз: маггла, сквиба или волшебника. И жадный до общения Стилински каждый раз выходит на танцпол, как на охоту. И этот раз не становится исключением, потому что это не просто очередная ночная тусовка, это — последняя ночь летних каникул, Стайлз чувствует себя совсем взрослым, особенно в компании друзей — МакКола и близнецов — и он однозначно собирается превратить эту ночь в нечто особенное для себя. Нечто особенное появляется на горизонте танцпола уже за полночь. Стилински практически неприлично трезв, и он мгновенно ведётся на пышные хаотичные кудряшки и глубокий вырез маечки. Девочка весьма складно танцует и смотрит прямо на него. Она чертовски похожа на Грейнджер, и Стайлз удивляется собственному вкусу. Он почему-то решил, что отношения, которыми так сильно озабочены многие его одноклассники, это вообще не его тема, а если и станет когда-то его, то не раньше, чем лет через -дцать, поэтому к девочке он подходит со вполне определёнными намерениями. Она выглядит немного старше Стайлза, он даже думает, что ей может быть за двадцать, и это, пожалуй, именно то, что ему сейчас нужно. Стилински присоединяется не к самому грациозному танцу, он не знает, что движется под музыку лучше, зато знает, что девочку не смущает его щенячий (а он уверен, что он у него именно такой) взгляд и голодная улыбка. Они танцуют вместе несколько треков, с каждым из которых Стайлз становится смелее, рискует обнять партнёршу за талию, опустить руку на задницу, обтянутую джинсой, и прижаться к ней со спины, проводя руками дволь тела. Когда Стилински покупает ей выпить, он узнаёт, что девушку зовут Хизер, и ей действительно двадцать. И ещё она кажется магглой, и Стайлз цепляется за эту мысль, думая о том, что, скорее всего, никогда с ней больше не встретится. А спустя какое-то время неопределённых обжиманий за барной стойкой, Хизер тащит его в сортир, заталкивает в самую дальнюю кабинку и пошло, мокро целует. Стайлз немного возбуждается, но малоприятные запахи чертовски отвлекают, и он даже не пытается сделать что-то ещё. И тогда девочка лезет в карман джинсов и усмехается на непонимающий взгляд. Она достаёт крошечный портсигар и простую БИКовскую зажигалку за 15 пенсов. В портсигаре у неё два косяка, один из которых она отдаёт Стайлзу. - Ты такой сладкий. Тебе просто необходима травка сегодня, я угадала? - Стайлз не думает, что это так, тем более, что он никогда ещё не курил, откровенно говоря опасаясь действия наркотика с учётом своего СДВГ, от которого не помогали даже Снейповы зелья. Но отказать как-то неловко, и он, ухмыляется, как ему кажется, совсем по-взрослому, и прикуривает, затягиваясь, будто обычной сигаретой. Вштыривает сразу, прямо мгновенно. Голова идёт кругом, и его на какой-то миг подташнивает, но Хизер снова его целует, и это противное ощущение уходит, оставляя только эйфорическую лёгкость. Потом они курят по-отдельности, больше не касаясь друг друга. Стайлз пока смакует вкус больше, чем действие, а Хизер, кажется, ждёт вполне конкретных ощущений. И как только они докуривают, она вытаскивает его обратно, в самую гущу толпы. Стилински теряется, ищет глазами хотя бы одну рыжую макушку, но потом его просто уносит волной нового трэка. Он чувствует каждый басовый удар так, как будто он подходит к самому его сердцу. И он ощущает себя просто шаманом этой композиции, закрывает глаза, глубоко дышит и отдаётся танцу. Движение становится для него главным. Центром его существования. Музыка, ноги, тело, толпа вокруг. Хизер нет рядом, кажется, его первый раз обламывается, но это такая чёртова мелочь по сравнению с тем, что он сейчас чувствует. Толпа вторит ему зазывным возгласом, когда диджей включает что-то ещё. Стайлза не остановить, он дышит танцем и думает, что больше ничего круче он сегодня уже не пожелает. Он так думает до тех самых пор, пока горячие руки не опускаются на его бёдра. Он чувствует дыхание на своей шее, и его прошивает дрожью неудержимого возбуждения. - О-господи-боже-блядь, - выдыхает Стилински, когда к нему прижимаются сзади, задают темп движения под (стыд-позор) La Tortura, и это определённо самая горячая вещь, которая происходила с ним когда-либо вообще. Стайлза так штырит, что он трётся задницей о чужой пах, уже прекрасно понимая, что танцует с ним не девушка. Он чуть поворачивает голову и задевает носом колючий щетинистый подбородок. От мужика пахнет лесом и чем-то неуловимо-дорогим, и Стайлз снова тихо стонет, каким-то кусочком своего уплывающего сознания подмечая, что вроде не принимал экстези, а просто дунул разок. Но, блядский рот, как же его ведёт. Он притягивает руки мужчины ближе, и тот понятливо обвивает его талию, трётся своей колючей щекой об открытую, подставленную шею, а затем тянет в рот его ухо, посасывает хрящик и легко прикусывает мочку. И ничерта у Стилински в голове не срабатывает, никакие отцовские наказы об осторожности, которые тот, будучи копом, вбивал своему ребёнку с младенчества. Стайлз просто поворачивается в чужих руках и присасывается к мягким узким губам, сам толкается языком в чужой рот, едва успевая отметить, что не прогадал — мужик нереально хорош собой.