Зимняя слива

      Ли Шанг внимательно посмотрел на выживших. Меньше ста, с таким количеством они никак не смогут проникнуть в тыл противника, даже если все боги будут с ними.       Капитан печально глядел на остатки армии. Слишком уставшие. Слишком измученные бесконечными походами и беготней в горах. Никто не обещал людям, что будет легко, но именно Шанг вселил в них надежду, что победа будет за ними. А что теперь?       Уцелевшие несколько дней искали других, по расчетам Ли, около недели они проводили поиски в горах, бесконечно петляя по скрипучему снегу. Несмотря на то, что его отец и главнокомандующие всегда учили оставаться хладнокровным, сейчас лишь одна мысль не покидала его. И она не была связана с поражением армии, нет, совсем не с этим.       Он вспоминал, как оставил Мулан на перевале. Если бы он знал, что гунны заметят их, естественно, он бы взял ее с собой. Шанг отогнал эти мысли, наверняка Мулан уже нет в живых. Она так мечтала спасти народ Китая, уберечь своего отца от армии… Сидела бы дома и занималась хозяйством, как все приличные девушки в их деревне.       -Капитан? – голос сзади заставил мужчину обернуться.       Ли мысленно укорил себя за минутную слабость. В его голове не должно быть места для таких глупых вещей. Они делают тебя слабее, ты становишься доступной мишенью, поэтому надо заткнуться, пережить этот период и готовиться к новому походу.       -Все в порядке? – солдат посмотрел на капитана, в его глазах на секунду промелькнула насмешка, и это не укрылось от пристального взгляда Шанга.       -Да! – резко ответил мужчина, поправляя одежду. – Составь подробный список выживших. Мы выдвигаемся обратно в Китай.       -Но… Мы разве не будем продолжать искать? – солдат махнул рукой в сторону гор – планировалось еще как минимум три дня посвятить поискам.       Шанг раздраженно цокнул. Этот солдафон уже начинает бесить его, никто никогда не оспаривал его приказы. Даже иногда высшие чины поддавались его словесным манипуляциям. Само собой, не всегда: часто молодых капитанов считали горделивыми юнцами, которые возомнили о себе слишком много... Но уже давно пора дать дорогу молодым, старики уже ни на что не годны, и не могут принести особой пользы. А тут свежие умы, которые готовы рвать и метать, все что угодно, кого угодно, лишь бы истребить врага.       Поразительно, как эти откормленные генералы, которые больше были похоже на свиней, не отдавали себе отчета в собственных планах. Ли до сих пор не мог забыть того пафосного генерала, который не мог объяснить план нападения. Да уж, стоит только таким глупым боровам выйти на поле боя, как тут же их павлинья важность пропадает, а толстые щеки покрываются испариной.       Поэтому в ход шло такое пушечное мясо, как простые крестьяне. Элитная армия уже давно были либо истреблена, либо перебралась на ступени повыше и теперь пускала своих бывших сослуживцев в самое пекло.       И если тем людям он не смел высказывать свое недовольство, то Фа Мулан он мог запросто уничтожить. Ли ничего не смел и не мог сделать генералам, но девушка до дня своего раскрытия была в полной его власти. И после тоже. Как она посмела опозорить его? Теперь все будут корить его за это досадное упущение. Девчонка среди взрослых мужчин - что может быть хуже для Шанга? Только поражение. Ну уж лучше он прослывет как проигравший капитан, нежели "капитан, в армии которого была девка".       Пожалуй, он поступил правильно, оставив ее одну посреди белой бесконечности и горных вершин. Она нарушала общепринятые законы, он был жестким последователем всей военной философии. Мулан презирала стандартность и была готова действовать, руководствуясь лишь порывами сердца. Шанг ненавидел новаторство и это было выше его понимания, как хрупкая девушка посмела нарушить все законы и так опозорить семью. Они слишком разные.       Но несмотря на то, что Мулан была единственной дамой в армии, надо отдать ей должное – на тренировках она была на равных с другими мужчинами и всегда храбро сражалась. Кто знает, быть может ее обман бы не раскрылся, и Ли бы еще долго восхищался таким самоотверженным бойцом. Хотя иногда этот боец был немного неуклюжим и порол чушь.       -Выдвигаемся в центр! – Ли туго завязал плащ и грозно посмотрел на шушукающихся солдат.       Естественно, все обсуждали его решение, даже когда они приедут к Императору, эти сплетни по-прежнему будут сопровождать его. Кто-то одобрял его решение, кто-то испытывал презрение к капитану, ведь поступок девушки многие считали действительно благородным, хоть и безрассудным.       Но у Шанга было свое представление о благородстве, и Мулан в него не вписывалась.       Казалось, когда группа солдат уходила с привала, что-то в горах молчаливо провожало их печальным взором.       Горы прекрасно запомнили их. Солдаты встретятся с ними нескоро, но этот час еще случится. Все изменится с годами, но чувства останутся прежними, и когда Шанг вернется сюда, он снова испытает это ощущение. Картинка отпечаталась в его памяти, капитан прекрасно понимал, что будет вспоминать это и в радости, и в печали. Раз за разом в голове будут всплывать словно из туманного плена растрепанные волосы девушки, пронзительный, жгучий взгляд и ее миниатюрная дрожащая фигурка на холодном снегу.       «Мы с вами встретимся еще не раз.»       Он задержал взгляд на белоснежной вершине. Если бы Шанг сказал сейчас своим мысли отцу, тот бы рассмеялся и назвал это бабской глупостью. Все эти хребты, как казалось ему, беззвучно корили его за тот поступок. Капитан не мог понять, почему такие мысли не покидают его – то ли жар усиливается, то ли боги решили пошутить так. Скорее всего, это долгое пребывание в жестких погодных условиях делают его слабее.       Но ничто не заставит его сомневаться в правильности решений. Он – капитан, и тут он решает, что надо делать. Улыбаясь своим мыслям, он уже составляет план как накажет строптивых. Если тот солдафон еще посмеет пикнуть что-то, то его голова слетит раньше, чем бедняга закончит предложение. Пора продвигаться выше, если Шанг не хочет оказаться в списке расформированных. А в его планы никак не входило гнить в нищете, вечном позоре и без титулов.       «Мы еще встретимся, любимые горы»