We're all on fire

Тьма и тишина. Компаньоны на всю оставшуюся жизнь. Разве нужно что-то ещё? Пожалуй, только одно. Боль. Хочется просто попросить кого-нибудь. Сказать что-то вроде: "Пожалуйста, приноси мне боль всегда. Только прошу, не останавливайся. Никогда больше". Она должна быть всегда рядом. Только она, никто больше. Отрезвляющая, проясняющая. Только она. Пожалуйста. - Гарри, прошу тебя, остановись, - голос какого-то очередного дебила доносится будто бы сквозь пелену. Пошёл нахуй. Удар. Ещё удар. Покалывание в сбитых ещё два дня назад костяшках. Но боли нет. Значит, нужно бить ещё. - Эта стена ни в чём перед тобой не виновата, - вновь говорит следователь. - Пошёл нахуй, - на этот раз чисто случайно произносится вслух. И как-то вообще плевать. Гарри чувствует на себе тяжёлый взгляд, но даже не собирается поворачиваться или извиняться. Просто удар. До тех пор, пока не появится боль. Он должен чувствовать её каждую секунду. Чувствовать её столько, сколько чувствовала она. Её боль должна принадлежать ему. Если перед ним не виновата стена, то перед кем же виновата его сестра? - Умерла на месте. Чувств нет. Дыхания нет. Боли нет. Ничего нет. А ещё больше нет её. Его глупой старшей сестры, которую без проблем можно было счесть за младшую. А он чувствует что-нибудь? Нет. Ничего. Пусто. А должно быть что-то? Наверное. Он всегда был ненормальным. Гарри прикрывает глаза и до крови закусывает губу, изо всех сил упираясь костяшками в холодную стену. Следователь молчит. Ну, хоть догадался своим недоразвитым мозгом, что лучше сейчас не лезть. Крови уже достаточно. - Гарри, тебе нужно ответить на несколько вопросов, - произносит какая-то женщина в полицейской форме. У Гарри нет возражений. У него ничего больше нет. Всё, что он может, это просто коротко кивнуть, даже не понимая смысла её слов. - У твоей сестры когда-нибудь были какие-нибудь маниакальные наклонности? Всё, что он может сделать, это тупо мотнуть головой. Говорить не выходит, будто бы он вдруг совсем разучился делать абсолютно всё. Интересно, а он сейчас вообще дышит? - А суицидальные? - вновь спрашивает она. Гарри она бесит. Слишком спокойная. Слишком безразличная к тому, что несколько часов назад умерла молодая девушка. - Вам совсем поебать? - тут же спрашивает кудрявый, поднимая на женщину взгляд. Наверное, он сейчас пустой. Его хозяин тоже. Женщина внимательно смотрит на него и, кажется, усмехается. Почему у кого-то ещё есть сейчас силы на улыбки? Почему вся вселенная не плачет по его сестре? Почему? - Это моя работа, Гарри, - почти ласково говорит она и вновь опускает взгляд. - Итак, продолжим. Пыталась ли твоя сестра когда-нибудь покончить с собой? Гарри бьёт в стену ещё и ещё, и останавливается лишь тогда, когда его плечо вдруг крепко сжимают. Это заставляет его остановиться на мгновение. Подняв голову, кудрявый замечает, что по стене стекают капли крови. Его крови, не её. Хотя, она же у них одна. Так пусть этот мир подавится кровью Стайлсов. Ему же, блять, вдруг стало мало. - Гарри, нам нужно повторить всё ещё раз, - терпеливо говорит полицейский. Парень молчит, но не двигается с места. Что ему сейчас вообще сказали? Он опять не услышал. В голове снова плотно засела та самая картина. Как будто она исчезала хоть на мгновение. Следователь просто отводит Гарри в сторону и усаживает в кресло, явно радуясь тому, что стены в его кабинете больше не страдают. Усевшись на своё место, он спокойно начинает просматривать бумаги, будто бы не замечая, что подросток перед ним прямо сейчас взорвётся снова. Ему тоже похуй. Им всем похуй. А разве должно быть иначе? - Повтори ещё раз всё, что ты знаешь, Гарри, - спокойно проговаривает следователь. Гарри молчит. Он в себе. Он никого не слышит. Он слышит лишь её. Громкий крик, молящий, просящий. Хотя, она разве кричала? Суета, студенты, учителя. Гарри идёт спокойно, хотя все остальные толкаются и кричат. Всем интересно, какой слабак не выдержал на этот раз. Гарри того же мнения, вот только ему похуй. Слабак, не больше. Очередной. Просто не выдержал и спрыгнул. Нашёл лёгкий путь. Ну и пускай. На улице целая толпа. Ясно, что в центре находится кто-то или что-то, к чему никто не хочет подходить. Может, и Гарри не стоит? Да вот только Крис, посмеиваясь, всё равно тащит всех вперёд, желая, всё-таки, узнать, кто же сдался теперь. В этом году это пока первое самоубийство. Почти рекорд. Люди почему-то вдруг становятся слишком серьёзными. Крис всё ещё шутит, но почему-то больше никто его юмора не оценивает. Гарри начинает хмуриться. Были случаи, когда спрыгнувшие выживали. Может, человек выжил? И эти бездушные мрази этим недовольны? Ничего удивительного. У самого центра будто бы какой-то барьер. Гарри останавливается, так как его кто-то дёргает за руку. Какая-то девушка, совсем бледная. Он её не помнит, но она говорит что-то. Кажется, что-то важное. Но он не слышит, потому что он замечает человека, лежащего на земле. Он ничего больше не слышит. А ещё он вдруг начинает надеяться, что скоро он окажется рядом с ней. - Я ничего не видел, - проговаривает Гарри. Он почти не понимает, что говорит. Заученная за два дня фраза. Пустая. Лживая. Прямо как он. - Гарри, я прошу тебя, не смотри. Гарри, не смотри! - Луи кричал слишком громко, но Гарри всё равно не слышал. Он смотрел. Это не может быть она. Только не она. Только не она, ну пожалуйста. - Расступитесь! - закричал кто-то. На плечи Гарри опустились чьи-то руки, и только тогда он пришёл в себя. Не особо-то хорошо, но всё же. Луи стоял прямо перед ним, положив обе ладони на его щёки. Старался закрыть её собой. Не давал взглянуть. Пытался отвлечь. Блять, серьёзно? Руки на плечах сжались сильнее и попытались отвернуть. Гарри просто вывернулся. Даже не понял точно, как, но он это сделал. Руки оказались позади, а вот Луи всё равно не отошёл. Отпрыгнул прямо следом, вновь закрывая собой совершенно всё. Он что, не понимает? Он не видит? Он не осознаёт причины случившегося? Он правда верит, что это... - Где ты был, когда было совершено самоубийство? - задаёт очередной вопрос следователь. Гарри не слушает совершенно. На этот раз он точно не ответит. Просто потому, что ему не до того. Он снова в себе. Он снова там. Наверное, он остался там навсегда. Прямо вместе с ней. Его дёргают со всех сторон. Кажется, делают это все сразу. Профессора, медики, полицейские, друзья. Особенно друзья. Крис тянет его назад, Зейн и Лиам помогают ему, Найл просто огромными глазами смотрит вокруг. Луи стоит перед всеми. Луи стоит перед ним. Луи стоит перед ней. Он стоит между ними. И Гарри осознаёт. Перед ним стоит не просто Луи. Перед ним стоит причина. А позади него - следствие. Вот и всё. Вот и его фатальная ошибка. Самая грандиозная и ужасная. - Гарри, пожалуйста, пойдём со мной. Я прошу тебя, - Луи или шепчет, или кричит. Не разобрать. Удивительно даже, что Гарри вообще может его понять. Он его больше не хочет понимать. Вот оно. Он не уловил, так как отвлёкся. Он не обратил внимания. "На одну сестру в этом мире станет меньше". А он, блять, не додумался. Он просто слишком кретин для этого. Не понял, не осознал. Забыл про свою маленькую глупую Джемму, так как думал не о том. Влез в дерьмо, осознавая, что это опасность для близких. А что в итоге? В итоге его мир замкнулся на абсолютно другом человеке. На Луи. На этом парне, который стоял прямо сейчас в шаге впереди. Мысли только о нём. Слова только о нём. Поступки только для него. О чьих сёстрах волновался Гарри, когда получит то сообщение? О сёстрах Луи. О ком Гарри думал каждый раз, когда приходило сообщение с угрозой? О Луи. С кем Гарри пытался наладить контакт последние две недели, забив на безопасность остальных? С Луи. О ком Гарри думал каждые несколько минут? О ком заботился? О ком беспокоился? О ком боялся? Луи. Только он. Не Джемма. Ни разу о Джемме. Не о ней. Не она. С ней ведь всё будет хорошо. Она же справится. Она же сильная. Луи слабый, а она - нет. Она справится, он - нет. Но в итоге на земле лежит она. В итоге биться перестало её сердце. В итоге виноват он в её смерти. - Ладно, - вздохнул следователь, понимая, что ответа на вопрос так и не получит. - Тогда, может, объяснишь своё поведение после случившегося? Если бы я мог. - Это твоя вина! - он заорал это так, что на него все обернулись. Как будто бы, блять, до этого на него не пялились абсолютно все. Луи делает шаг назад и глупо моргает. Он не понимает. Я тоже не понимаю, родной, просто прости меня и, пожалуйста, съебись из моей жизни. Я умоляю тебя. Я так сильно тебя об этом прошу. - Извини? - сорвавшимся голосом произнёс Луи. Гарри закрыл лицо ладонями и согнулся, сдавливая виски изо всех сил. Глупо винить его. Это не он. Не он влез во всё. Не он забыл о своей сестре. Не его мир замкнулся на другом человеке. Это всё не он. Однако ж... - Убирайся, - выпрямившись, совершенно твёрдо произнёс Гарри. Луи не понимает. Никто вокруг не понимает. На него смотрят так, будто бы он свихнулся. А разве, блять, нет? - Убирайся! - рявкнул он. Луи дёрнулся, как и все остальные. Все, кроме Зейна. Только он смотрел с пониманием. С осуждением, но пониманием. Да, дружище, ты всегда всё знал. Ты всегда понимал. Так пойми же сейчас. Помоги же мне. Я не могу сказать ему это, понимаешь? - Гарри, пожалуйста, успокойся. Прошу, пойдём со... - Луи замолкает, так как Гарри поднимает вверх правую руку. Она сжата в кулак. Сейчас Гарри его ударит. Впервые в жизни. Впервые в жизни он поднимет на него руку. Впервые. - Я тебя просто прошу, уйди, - прошептал Гарри, прикрыв глаза. Его рука всё ещё была в воздухе, он не шевелился. - Просто уйди. От меня. Навсегда. Пожалуйста. Гарри не помнил, что было дальше. Кажется, прямо в этот момент кто-то сказал следователям о том, что у Джеммы тут есть брат, и его нашли следователи. Какой-то высокий мужчина приобнял его за плечи и повёл в сторону полицейской машины. Допрос? Он ничего не скажет. Он не знает, что сказать. Он ничего не знает. - Я не знаю, - тихо отвечает Гарри. Следователь вздыхает. Один ответ на все вопросы. Как удобно. - Он не виноват, - рассудительно замечает Зейн, слегка взмахивая рукой. Гарри открывает рот, чтобы что-то ответить, но его хватает лишь на слабый хрип. Последняя бутылка виски была лишней. - Тем более, ты не можешь быть уверен, что это сделали они, - добавляет Зейн. Это придаёт Гарри сил и трезвости. Их хватает на то, чтобы подняться и посмотреть на лучшего друга, а затем даже заговорить. Чудеса. - Это они, - тихо сказал кудрявый. Зейн ничего не сказал, дожидаясь продолжения. В его карих глазах столько всего, в отличие от тех, что напротив. Зелёных и пустых. - Это они, Зейн. Предупреждение. Нет, знак. Они сказали, что всё серьёзно. Что это не игра больше. - Для них - очень даже, - возразил Зейн. Гарри понимает, почему он такой безразличный, поэтому зла не держит. Да и не смог бы. Не после того, как собственными глазами увидел практически рыдающего в коридоре больницы Малика. Он тоже был там. Он тоже слышал. Он тоже там, наверное, и остался. - Зейн, я не знаю, что делать. Я просто не осознаю. Я не понимаю... Она правда мертва? - вдруг спрашивает он, поднимая на Зейна взгляд. Тот смотрит в ответ, но молчит. Не может сказать, так как в глазах Гарри впервые за весь день появляются эмоции. Вернее, появляется одна единственная. Надежда. И он просто не может сказать. Просто мотает головой, и через секунду взгляд тухнет. Только бы не навсегда. - С этим нужно разобраться. Тебе нужно сказать полицейским. Уж теперь-то ты с ними точно будешь часто... - Нет, - отрезал Гарри. В голосе сталь, в глазах - тьма. Опасная смесь, даже очень. Но только не для Зейна. - Нет, нельзя. Они узнают. У них есть там люди. За это я могу лишиться кого-то ещё. Зейн промолчал, поэтому Гарри решил продолжить. - Это был мне дан знак. Типа, если ослушаюсь - получу наказание. Меня просто предупредили. - Ебать предупреждение, - пробормотал Зейн. - Но её больше нет, - прошептал он. - Почему ты не ночуешь больше дома? Да и где ты теперь, собственно, ночуешь? - очередной вопрос. Как же заебали. - Тебе всё равно нужно разобраться с Луи, - продолжает Зейн. Он всё ещё лежит на кровати и смотрит в потолок. Лунный свет позволяет разглядеть его лицо. Сосредоточенное, серьёзное. Он думает. О чём, Зейни? О чём теперь думать? Мы всё потеряли. Конец. Проигрыш однозначный. - Не говори о нём. Никогда больше, - резко проговорил Гарри. Зейн поднимается и внимательно на него смотрит, одним только взглядом обещая ну очень долгий разговор. - Я ночую у своего друга, - расплывчато отвечает Гарри. Это правда. Он действительно ночует у Зейна прямо с того дня. Он не может вернуться домой. Не тогда, когда прекрасно знает, что теперь соседняя комната не наполнена странной смесью запаха духов и пива. Только не теперь. - Как скоро ты собираешься вернуться домой? - спокойно спрашивает следователь. Гарри уже плевать, зачем ему эта информация. Пусть спрашивают. Пусть узнают. Всё равно скоро спрашивать уже будет некого. - Скоро, - тихо ответил Гарри. - Гарри, выслушай меня внимательно, - прошло, кажется, часа два. Или пять минут? Да к херам. Зейн просто слишком долго говорит. Естественно, Гарри не услышал ни слова. - Ага, - отозвался Стайлс. Наверное, со стороны казалось, что он спокоен. Пьян. Расслаблен. Так и было. Только перед глазами всё ещё стояло лицо Джеммы в крови. Нет больше улыбки. Нет, да и никогда уже не будет. - У тебя сейчас несколько путей, - начал Зейн. - Я понимаю твою злость на Луи. Серьёзно, я знаю, откуда она взялась. Но я не одобряю этого. Как сказал днём Тайлер, он не виноват. - Виноват я, я в курсе, - холодно произнёс Гарри. Ну, зато правдиво. - Не о том речь, - отрезал Зейн. - Суть в том, что твоя злость, в принципе, имеет место быть. Вопрос только в том, сколько она может существовать. Если по-хорошему, то было бы неплохо, если бы ты это прекратил. - Смысл? Я никогда больше не пересекусь с ним. Я не хочу через несколько дней найти лежащим на дороге тебя. - Заткнись, говорю я, - прервал его Зейн, которому уже просто надоело. Гарри замолчал. - Первый путь состоит в том, что ты продолжишь борьбу. Станешь снова сражаться за то, что тебе дорого. За него. - Зейн, я... - Второй путь состоит в том, что ты им сдашься, - Зейн не дал ему сказать ни слова. Всё как всегда. Сама прямолинейность. - Ты отдашься им, буквально. Опустишь руки. Повинуешься. Они просто добьются своего. Сломают тебя. И сейчас ты именно на грани, Гарри. Шаг влево, шаг вправо - решение. И ты сделаешь шаг либо туда, где сможешь найти выход, либо в пропасть, где переломаешь себе всё. - Много аллегорий, - фыркнул Гарри. - Прежде чем употреблять какие-то слова, узнай сначала их значение, - скривился Зейн. - Знаете, пожалуй, я пойду домой прямо сейчас, - произнёс Гарри, вставая на ноги. Следователь поднимает на него удивлённый взгляд, но Стайлс не даёт ему ничего сказать. Не даёт ему себя остановить. Его уже никто не остановит. Всё-таки, наверное, ему ближе второй путь. Выйдя из участка, Гарри даже не осматривается. Он помнит, что бросил свой джип на парковке два дня назад. Он не смог его забрать. Он тогда ничего не смог забрать. Он весь остался там. Он умер вместе с ней. Дорога занимает много времени, и это помогает. Мысли одолевают. Голоса в голове. Слова становятся тяжелее и мрачнее, но вот зато шаг лишь ускоряется. В какой-то миг он понимает, что бежит, но даже не собирается останавливаться. Он теперь знает, куда идти. Теперь он знает, что делать. И пускай с этим разбираются остальные, сегодня Гарри позволит себе стать эгоистичным. В последний раз. Знакомое здание появляется примерно через час пути, и от этого становится легче. Он почти дошёл до своего решения. Это его решение проблемы. Странное, но зато такое простое. Раз - и всё закончится. Для всех сразу. И для него, и для его друзей. Ведь если не будет его, некого будет и шантажировать. Значит, смертей не будет. И почему он раньше не понял, что сам является причиной проблем для всех вокруг? Притон наркоманов. Вернее, раньше это был уютный ресторан, но уже вот лет десять это простое каменное здание, которое должны были снести ещё в прошлом году. Естественно, внутри царит хаос. Всё в пыли и грязи, дышать трудно, на полу лежат шприцы, жгуты и прочая херня. Именно здесь и должен быть Гарри. И как он не понял раньше? Идея появляется сама собой. Гарри просто чисто случайно вспомнил, что седьмой этаж здесь раньше был застеклён от пола до потолка. Ну а сейчас, естественно, стёкла выбиты. Чем не идеально-то, а? Путь на нужный этаж проходит слишком быстро. Гарри поднимается и тут же видит перед собой улицу. Ветер гуляет по этажу, но кудрявый не обращает на это внимание. Это сейчас самая неважная на свете вещь. Это высоко. Гарри подходит к краю и убеждается в этом самостоятельно. До земли действительно далеко. На полу валяются осколки, а он просто смотрит вперёд и понимает, что так и надо. Он пойдёт вперёд, не назад. Просто далеко он дойти не сможет. Почему-то внутри одновременно слишком много всего и ничего. Пусто, но слишком много чувств. Мыслей. Слов, которые нужно сказать. - Мне очень жаль, - опустившись на корточки, прошептал Гарри, упираясь одной ладонью в некое подобие оконной рамы сбоку от себя. Внезапно в ладони вспыхивает острая боль. И это хорошо. Это то, как должно быть. Он должен чувствовать боль. Столько, сколько чувствовала она. Больше, чем то, что чувствовала она. Потому что это его вина. Гарри закрыл глаза, закусывая губу. Шаг вперёд. Один единственный. Он сделает, конечно. Только сначала нужно попрощаться. Мысленно, но всё же. Ему было жаль. Не себя, о нет. Себя он хотел пристрелить. Хотелось принести себе так много боли, сколько только было возможно. Столько, сколько он принёс её остальным. И он скоро это почувствует. Осколок, всё ещё врезающийся в ладонь, распарывающий её - это ничто. Предупреждение. Подготовка. Скоро боли будет гораздо больше. Крови будет больше. Всего будет больше. Только вот людей станет на одного меньше. "Знаешь, сёстры важны" О да, он знал. Он всегда знал, но почему-то не понял. Не подумал о своей собственной, зато позаботился о безопасности пяти других. Почему? Потому что кретин. Потому что не обратил внимания. Потому что слишком тупой. Нужно было подумать об этом до того, как влезать во что-то подобное. - Прости меня. Прошу тебя, прости, - прошептал Гарри. По запястью вниз стекала кровь, но на это было плевать. По щекам стекали слёзы, но на это было плевать. На всё было плевать. Он просто видел её перед собой. И это было всё, что имело значение. - Прости. Он видел перед собой глаза. Зелёные, точно такие же, как у него. Они были полны понимания. А в голове звучала знакомая слишком хорошо фраза. "Я знаю, братишка. Я понимаю". Она всегда понимала. Она всегда всё знала. Всегда осознавала. А в итоге он её подвёл. Он её убил. Можно смело считать, что это он столкнул её с той крыши, а не какие-то левые ублюдки. Возможно, он их там встретил. В толпе. Вполне вероятно, что он с ними пересёкся. Очень может быть, что они ему улыбались. А он не понял. - Простите, - выдохнул Гарри, жмурясь ещё сильнее. Глаза стали карими. Полные осуждения и усмешки. Спокойные. Зейн поймёт. Он тоже всегда понимал. Он тоже сможет всё объяснить. Он-то, наверное, это и сделает. Просто скажет всё остальным. Не Гарри, он. Выберет первый путь, продолжит сражаться. А Гарри свернул не туда. Он выбрал второй. Он закончит всё легче. Для него всегда было всё легче. Гарри выпрямился, не открывая глаз, скользя ладонью по остальным осколкам. Крови стало больше, слёз - меньше. Решимость приумножалась с каждой секундой. Ещё минуту. Не больше, это точно. Просто извиниться передо всеми. Просто попрощаться, пока ещё есть такая возможность. Карие глаза стали снова зелёными, только чуть более тёплыми. Мама тоже поймёт. Она вытерпит. Она выдержит. Она всегда была сильнее всех на свете. Её дети такими никогда не были. Таким никогда не был Гарри. Джемма, может, смогла бы. Он - нет. Единственный мужчина в семье, но всегда самый слабый. Какая ирония, два дня назад он шёл и думал, какой же это слабак не выдержал тяжести жизни. Теперь он сам стоит на седьмом этаже. Теперь он сам станет слабаком. Несколько секунд - он там. Внизу. Рядом с ней. Теперь уже навсегда. Гарри сделал крохотный шаг вперёд и понял, что носки его кроссовок уже в воздухе. Всё, последнее движение. И всё легко и просто. И всё закончится. Вот и, блять, всё. Гарри зажмурился и понял, что глаза поменяли цвет в последний раз. Голубые. Такие красивые и глубокие. В них столько света и счастья. Он их так сильно любил. И через несколько секунд эта любовь станет вечной. - Прости меня, родной. Прости, я не смог, - шепнул Гарри и открыл глаза. Отняв ладонь от оконной рамы, Гарри посмотрел перед собой. Ночной город, огни, шум. А для него всё во тьме. А для него вокруг тишина. Так пусть же эта тишина останется с ним навсегда. Спокойно прикрыв глаза, Гарри выпрямился и сделал шаг, ожидая окончательную тьму. Он почувствовал, как начинает падать вперёд, но не почувствовал ничего, что кричало бы о том, что это неправильно. Наоборот, всё верно. Из мира уйдёт одна из проблем. Одна из причин их возникновения. Гарри улыбнулся и совершенно расслабился. Он начал падать по-настоящему. Перед глазами вновь пронёсся спектр цветов, но быстро исчез. Через мгновение всё просто потонуло во тьме, а Гарри лишь улыбался, потому что так было нужно. Потому что иначе он бы не смог. А потом его горло вдруг что-то сдавило, отнимая возможность сделать вдох. Вокруг действительно вдруг воцарила тьма.

***

Гарри не понял, что произошло. Он просто почувствовал, как что-то сдавливает горло, а через мгновение уже ощутил боль. Но разве он должен был упасть так быстро? Разве боль должна была быть такой слабой? Нет, он определённо упал. Он лежит на спине, значит, он упал, верно? Но почему он жив? Горло больше не сдавливало. Что это было? - Ты, блядь такая, охуел совсем? - рёв прямо над ухом заставил Гарри распахнуть глаза. - Зейн? Что ты... - Гарри не успел договорить, так как в следующий миг парень перед ним чуть согнулся и изо всех сил ударил Стайлса по лицу. Получилось действительно очень больно. - Ты ни слова сейчас говорить не будешь, ясно? - почти прорычал Зейн, поднимая правую руку вновь, но в следующий миг сгибаясь и вновь её опуская. Он очень тяжело дышал. Его плечи то опускались, то поднимались, дыхание заполняло всё пространство. Судя по всему, он очень быстро бежал. А ещё очень долго. - Я просто подумал... - вновь начал Гарри. - Тебе противопоказано, - хмуро отозвался Зейн. - Что ты здесь делаешь? - вопреки словам лучшего друга, спросил Гарри. Это было первое, что пришло в его голову. Как Зейн его нашёл? Почему он ещё жив? Разве так должно быть? Он должен был лежать на земле вот уже примерно минуту. Так в чём же дело? - За тобой шёл, - выдохнул Зейн. Он выпрямился, постоял немного, а потом наплевал на всё и опустился на пол рядом с Гарри. Стайлс видел, как парень морщится, и пожалел обо всём как-то слишком неожиданно. Он только что чуть не сделал... что? Вот же блять. - Я не буду спрашивать, что это было. Сам всё прекрасно видел, - заговорил Зейн через пару минут, слегка отдышавшись. - Просто спрошу, нахрена. Ты думал, это лучший выход? Это твоё решение проблемы? - Удивительно, ты повторяешь мои мысли прямо точь-в-точь, - без улыбки фыркнул Гарри. Зейн не посмотрел на него. - Я не знаю, что тебе говорить, - совершенно честно произнёс Малик. Гарри его понимал. Он только что чуть совершенно не... он дебил. - Почему ты пошёл за мной? - спросил Гарри. Он тоже тяжело дышал. Его сердце билось слишком быстро. Вдруг появилась боль в ладони. Точно, он же её распорол. А почему болит губа? А, её же разбил Зейн. - Я за тобой слежу уже два дня, - признался Зейн, проводя ладонью по лицу. Взглянув на него, можно было совершенно точно сказать, что ему больно сейчас даже дышать. Если он бежал за Стайлсом от самого участка, то это было совершенно объяснимо. - И как догадался, что нужно подниматься за мной? - тихо спросил Стайлс. - Ты слишком долго не спускался, - отозвался Зейн. - А если бы я просто хотел закинуться? - фыркнул Гарри. - Всё равно я бы поднялся. К сожалению, ты собирался не закидываться. Эти слова повисли между ними на несколько минут. Каждый думал об одном и том же, но с разных позиций. Спасший и спасённый. Почти как в фильмах. Лучший друг, который всегда рядом, вдруг пришёл на помощь в самый нужный момент. Какой бред. Через какое-то время Зейн заставил Гарри подняться и повёл его на улицу. Он не говорил ни слова, Стайлс - тоже. Им не о чем было говорить. Всё было ясно и без слов. Гарри просто понял, что только что Зейн спас его от самой ужасной ошибки в его жизни. И он опять осознал слишком поздно. Кажется, ему бы пригодилось немного мозгов на восемнадцатилетие. Зейн повёз его куда-то, но Гарри даже не пытался смотреть на дорогу. Малик разговаривал по телефону, а Стайлс не вслушивался. Ему казалось, что что-то только что перемкнуло. В нём самом, во всём окружающем мире. Почему-то тьмы стало меньше, зато боль усилилась в несколько раз. Зейн будто бы не замечал, что Гарри заливает кровью его сидения. Ну и спасибо ему за это. Они приехали минут через двадцать, и Гарри сразу же понял, где они. Только этого не хватало. У дороги, сжимая в руках айфон, стоял Луи. Увидев машину, он тут же кинулся к ней, но остановился, дожидаясь, пока оба парня выйдут. Гарри сделал это почти нехотя. Ему действительно не очень хотелось сейчас видеть кого-либо. Ему достаточно Зейна, честно. - Оставляю его на тебя. У меня есть дела сейчас, приеду часов в пять, заберу, - произнёс Зейн, обращаясь только к Луи. - Утра? - изогнул брови шатен. Он не подходил к Гарри слишком близко, и тот вдруг вспомнил, каковы были его последние слова. Вдруг стало очень и очень стыдно. - Ну не вечера же, - усмехнулся Зейн. Его взгляд смягчился, когда он посмотрел на Луи, и Гарри ощутил благодарность. Хоть кто-то всё ещё заботился о его близких, пока он страдал хернёй. Да только почему тогда никто не позаботился о Джемме? - Куда ты пойдёшь? - спросил Луи, хмурясь. Зейн и Гарри одновременно посмотрели друг на друга. Стайлс понял, куда уйдёт Малик. Проверять, нет ли хвоста, не увидел ли кто-то того, что он едва сумел предотвратить. Будет плохо, если кто-то узнает, но Гарри было всё равно. Он бы сейчас точно не стал этим заниматься, так что, опять же, спасибо Зейну. И за что он ему? - Я тебе ничего не скажу. Скажет Гарри, но только если захочет, - серьёзно сказал Малик. Стайлс вздохнул, с нажимом проводя ладонью по лицу, чувствуя на себе взгляд Луи. Наверное, в его глазах сейчас очень много беспокойства. Наверное. Он не хотел смотреть ему в глаза. Он на него в принципе не хотел смотреть. - Иди. Раньше уйдёшь - раньше вернёшься, - тихо проговорил Гарри, отняв ладонь от лица и взглянув на лучшего друга. Было видно, что оба поняли его намёк. Что-то вроде "Я не хочу оставаться здесь, вернись как можно скорее и забери меня". Зейн понял и хмыкнул. Луи поджал губы и опустил взгляд. Он не заслуживал такого. Прости, малыш, уже поздно что-то менять. - Пойдём в дом, - тихо сказал Луи. Гарри не знал, как смог услышать. Чистая случайность, не более. Кажется. Не сказав ни слова, Стайлс пошёл к дому даже вперёд Томлинсона. Он подумал о том, что скажет, если пересечётся с кем-то из девочек. Они уж точно ни в чём виноваты не были. А ещё он правда рад, что они в порядке. Ответственность за жизнь какого-то другого человека слишком велика. Один раз он свою работу уже не выполнил. Иного раза уже не будет. Гарри не обращал внимания почти ни на что. Он слышал позади себя тихие шаги и не оборачивался. Он понятия не имел, почему всё ещё слушается. Он мог развернуться и уйти. Луи бы чисто физически не смог его сдержать. Но почему-то он продолжал идти. Почему-то вошёл в дом и по привычке кинул свою шапку на шкаф, спокойно прошёл по коридору к лестнице, поднялся по ней на второй этаж, вошёл в комнату Луи. Всё по привычке, на автомате. Он почти не думал. Все эти два дня он почти этого не делал. Однако ж, его череп грозился взорваться, потому что мыслей было слишком много. Как же так? Парадокс. Да вот только слишком похуй. Гарри не видел Луи, так как не оборачивался. Он не хотел его видеть. Он не мог. Он не винил его, нет. Он просто боялся, что всё вновь повторится. Всё пошло не так из-за того, что он возомнил себе бог весть что. Не подумал, хотя обязан был сделать это в первую очередь. Но зато он смог наорать на Луи. За что? За то, что сам кретин. А Луи просто очень неудачно влюбился. Правда жизни. - Я могу попросить тебя? - тихо, почти неслышно спросил Луи откуда-то из-за спины Стайлса. Наверное, он всё ещё стоял у двери. Обернувшись, Гарри в этом убедился. - О чём? - достаточно холодно спросил Гарри. Иначе он не мог. Иначе он сломается. Луи, кажется, это понимал. - Я просто спрошу. Если ты не ответишь или просто не захочешь даже говорить, то, я обещаю, ты останешься в этой комнате прямо до приезда Зейна, - пообещал Луи. Он совсем не смотрел на Гарри. - Ты меня не выпустишь из комнаты? Не переживай, снова с крыши не сброшусь, - процедил Гарри. Он чувствовал злость, и к несчастью рядом оказался лишь Луи. - С чего ты взял, что я знаю, где ты... - Я уверен, что Зейн тебе рассказал, - перебил его Гарри. - Так что, будешь держать у себя? Не выпустишь даже в туалет? Окей. Лишён даже права выбора в комнате. - Знаешь, я просто не думаю, что тебе захочется пересечься с кем-то из моей семьи, а эта комната просто самая пустая, - неожиданно Луи поднял голову и посмотрел прямо на Гарри, проговаривая каждое слово совершенно чётко. Он будто бы разозлился. Интересно. - Извини, но здесь всё ещё есть ты, - сощурился Гарри. Луи это задело, он видел, но извиняться не стал. Пусть будет так. Может, хоть это заставит Луи отвернуться от него. И плевать, что так будет в несколько тысяч раз сложнее. Плевать, что он спал за эти дни от силы часа три, а каждый раз во сне именно Луи протягивал ему руку, помогая подняться на ноги. Плевать. Это не сон, а реальность. Здесь ему руку никто не протянет. - Если ты мне не ответишь, я тебя оставлю, - ответил Луи и тут же замолчал. Оба дёрнулись как от удара. Фраза вдруг приобрела почему-то слишком много смысла в один момент. Он его оставит. Почему-то слишком громко и больно. Почему-то именно этот толчок ему, похоже, и был нужен. - Оставишь меня, - повторил Гарри и слабо улыбнулся. Луи смотрел на него огромными глазами, полными страха. Он, похоже, ужаснулся из-за того, что сказал. Глупый маленький паренёк. Он боится слов. Смешно даже, если вспомнить, до чего слова довели Гарри. - Я не имел в виду это, я клянусь, - поспешил заверить его Луи. Гарри поджал губы и движением руки попросил Луи замолчать. Естественно, тот послушал. Гарри просто нужна была минута, чтобы всё обдумать. Это было слишком важно. От этого зависело слишком многое. У него всё ещё два пути. Перед ним стоит прямо сейчас его всё. Он либо всё погубит, отвернувшись, либо всё спасёт, ответив положительно. Так как же поступить? Проблемы были при любом исходе. Просто при втором Гарри, считай, останется один. Без Луи он действительно был один. Без Луи его мир мерк. Он не видел цели без него. При первом же проблем просто станет больше, но он будет с ним. Он будет со своей целью. Да, придётся тяжело, вполне возможно, но больше никаких ошибок. Просто один путь, но уже точно лишь один. Ни за что не свернуть, дойти до конца, что бы там, в этом грёбаном конце, ни было. И Гарри, кажется, выбрал. Кажется, это было и не так уж сложно. Почему он так тупил до этого - чёрт знает. Просто почему-то всё стало легче. Почему-то решение нашлось. Он просто потянулся к свету. - Я всё расскажу, - наконец, произнёс Гарри. Луи рвано выдохнул, как если бы он задержал дыхание на всё это время. - Ведь ты об этом хотел попросить, да? - вскинул брови Стайлс. Луи быстро кивнул, будто бы боясь своими действиями заставить кудрявого передумать. Гарри вновь слабо улыбнулся. И как шатену это удавалось? - Мне сходить за чем-нибудь? - поспешно спросил Луи. - Ага, если только за попкорном, - скривился Гарри. Луи замер и глупо моргнул, а потом, кажется, усмехнулся. Слишком тихо, но тем не менее. - Твоя шутка была неуместна, - достаточно строго произнёс он. - А разве это когда-нибудь бывает не так? - изогнул бровь Гарри. Луи закатил глаза и сел на кровать рядом с ним, выглядя очень обеспокоенно. Он серьёзно настроен. Он хочет всё узнать. Он хочет помочь. Значит, так тому и быть. Кажется, теперь Гарри точно выбрал свой путь. Кажется, теперь он сделал это верно.