We're all on fire

Гарри и Луи сидят в парке. С неба на землю летят снежинки, почти все лавочки и давно неработающие аттракционы покрыты толстым слоем снега. Два парня, прижавшись друг к другу плечами, о чём-то совсем тихо разговаривают, глядя друг на друга лишь изредка, но не переставая улыбаться. - Не хочешь уже пойти в здание, нет? - бормочет Луи, потирая ладони друг о друга в попытке хоть немного согреться. - Как бы, достаточно прохладно на улице, не замечаешь? - Сейчас зима, так и должно быть, - мягко проговаривает Гарри. Луи недовольно смотрит на него исподлобья, и Стайлс не сдерживает нежной улыбки. - Вообще, - вновь протягивает Томлинсон, потирая покрасневший от мороза нос о ладонь. От этого он краснеет лишь сильнее, но Гарри предпочитает об этом не говорить, - нам было бы неплохо действительно пойти куда-нибудь и согреться, так как Стив вряд ли будет в восторге, если ты так и не придёшь. И выключи ты уже свою камеру! - Дани попросила записать, чтобы потом она составила целый фильм о нашей прекрасной и преинтереснейшей жизни, - улыбнулся Гарри и наклонился чуть вперёд, оставляя на губах шатена почти невесомый поцелуй. - Фильм о нас? - удивлённо взглянул на Стайлса шатен, приподнимая брови. Гарри лишь хмыкнул - ага, будто бы не Томлинсон повторил ему это сам уже раз сто пятьдесят за последние двое или трое суток. - О нас, но мы, к сожалению, не в главной роли, - вздохнул Стайлс, смахивая с волос Томлинсона несколько снежинок. - О, ей бы пришлось много нам заплатить, если бы мы снимались в главных ролях, - прошептал Луи, коротко целуя кудрявого. - Знаешь, домашнее порно уже давно не так уж и пользуется популярностью. Не думаю, что мы бы смогли получить много, - почти серьёзно проговорил Гарри. Луи лишь засмеялся и втянул его в очередной поцелуй. Луи тяжело вздыхает и прикрывает глаза, закусывая губу до боли. Камера в его руках останавливает запись, предлагая включить следующую. А он не может. Не может больше смотреть и вспоминать это. Просто потому, что, когда он видит все эти записи, он всё это чувствует. Их счастье, их тепло. Он чувствует его. Того, кого он не чувствовал уже почти три месяца. На дворе декабрь. Вернее, первая его половина уже даже успела каким-то образом пройти, да так, что Луи этого даже и не заметил. И вот, теперь шла третья неделя его обычно самого любимого месяца в году. Вернее, так было раньше. Сейчас для Луи каждый месяц был одинаково ужасным. Три месяца впустую. Просто в никуда. Три месяца пустых взглядов и очень горьких слёз. Три месяца очень громких криков и тихих людей. Три месяца. А для Луи всё ещё шёл сентябрь. Луи не жил, Луи существовал. Он помнил тот день. Тогда, когда Коннор исчез. О, как хорошо он его помнил. День, который сломал всё. То, что держалось из последних сил. То, что уже и так было сломано. Просто всё. Сломал, растоптал и уничтожил. А Луи оставалось лишь смотреть. - Ты, блять, лгал! Луи лишь жмурится, мысленно сжимаясь всем телом. Гарри кричит на него. Он имеет право. Но боли от этого не уменьшится. - Ты лгал мне! - повторяет взбешённый Стайлс, борясь, кажется, с желанием убить кого-то. И, исходя из того, что под рукой у него лишь испуганный донельзя Луи, вариантов как-то особо и не остаётся. - Ты задвигал о верности и правильности, о том, что я испортил всё! Я подвёл тебя, нас обоих, да? Да, блять? - Луи лишь продолжает жмуриться и сжимать ладонями свой свитер, будто бы хоть что-то из этого могло ему помочь. - А что тогда сделал ты? - понижение тона настолько неожиданно, что Луи случайно открывает глаза и поднимает взгляд на Стайлса, который, оказывается, стоял от силы в полуметре. И когда успел так подойти? - Что ты сделал, Луи? - почти шёпотом спрашивает кудрявый, глядя прямо в глаза. А Луи просто не знает, что ответить. - Мы были в ссоре, - на выдохе произносит он. И через секунду понимает, что это была самая грубейшая ошибка, какую он только мог совершить. - И ты тут же помчался к нему, - сощурился Гарри, сжимая челюсти. - Так, получается? Меня послал, за ним - вперёд. Мы, блять, в ссоре были, не расстались. - Я провёл с ним день потому, что погибла его племянница, - процедил Луи. Гарри, не ожидавший от шатена злости, нахмурился, а через мгновение совсем выпрямился, приходя в совершенный гнев. - Да ты даже сейчас пытаешься его защитить! - кричит он, даже не думая остановиться. Пусть все слышат. Пусть знают. Пусть. - Он, блядь... - Да чем Митч от него отличается? - не выдержав, закричал Луи, сильно толкая Стайлса в грудь. - Чем? Тем, что он сука, коей Адам не был? Да блять, только этим и отличаются! - Митч не сука, - понизил голос Гарри, закипая. Луи на секунду не выдержал и прикрыл ладонью рот, сдерживая крик бессилия. Ну неужели он не видит? - Ты права не имеешь выставлять меня виноватым, - гораздо тише проговорил Луи. - Не имеешь, понимаешь? Ты поступил не лучше, чем я. Просто Адам оказался человеком, умеющим молчать. - Луи, я клянусь, - кажется, с каждым словом Гарри лишь зверел сильнее. А Луи даже и не заметил. А зря, - ещё слово - я тебя ударю. Луи дёрнулся так, будто бы Стайлс не произнёс это, а всерьёз сделал. Нанёс самый болезненный удар на свете. Родным человеком - в душу. Рана, которая не затягивается годами. - Тогда пошёл ты, - ослепнув от слёз, прошептал Луи. Шатен прикрыл глаза и до боли вонзил зубы в давно кровоточащую губу. Грудную клетку сдавило с такой силой, будто бы все его внутренности вдруг решили покончить жизнь самоубийством. Хотя, лучше бы они это сделали. Может, хоть тогда шатен бы смог, наконец, перестать включать раз за разом камеру и смотреть очередное видео. Может быть. Кнопка щёлкает, маленький треугольник появляется в центре экрана, а затем тут же исчезает, заменяясь красивой картинкой предзакатного неба и капота старенького измотанного жизнью пикапа, на котором, подобрав под себя ноги, сидят два молодых паренька, держась за руки и глядя на то самое небо. - На Рождество съездим сюда. Наверное, зимой тут красиво, - проговаривает Луи в видео, сжимая ладонь парня чуть крепче. Тот, улыбнувшись, кивает и оставляет на его виске нежный поцелуй. Луи в настоящем лишь сдавленно стонет и прикрывает рот ладонью. Так, как и всегда.

***

Гарри идёт по улице с сигаретой в зубах и разглядывает стоящие в ряд дома. Каждый, как на подбор, огромный и просторный. Идеальный для вечеринки. Впрочем, именно на неё Стайлс и направляется. Просто позже остальных. Потому, что в последнее время он всегда так делает. На него в последнее время обращают слишком много внимания, и приходить с самого начала больше смахивает на попытку самоубийства. И Гарри, вроде как, волнует, что на его телефон пришло уже по три сообщения от Митча, Зейна и Криса. Но, с другой стороны, ему как-то абсолютно всё равно. Ему в последнее время на всё стало всё равно. Он, наконец, научился, кажется, вновь управлять собой и своими эмоциями. Вернее, он научился их "запирать". Вновь стал "холодным мудаком", как сказал недавно Крис. И это, вроде как, было хорошо. Даже очень. Гарри вернулся к прежнему себе и был этим доволен. Он вновь живёт той жизнью, которой должен - вечеринки до раннего утра, а затем едва ли возможный подъём куда-либо помимо туалета. Каждый вечер пятницы - святейшее на свете время. - Лучшее, что дало нам человечество, - сказал как-то Митчи. И, между прочим, был абсолютно прав. Гарри похуй сейчас на всё. Так думают остальные. На него смотрят и понимают, что он именно Гарри Стайлс. Это именно он, теперь уже никто другой. Холодный и грубый. Скажешь слово - копай могилу. И так должно было быть. И хер знает, как Гарри допустил это недо-изменение. Тем не менее, близкие люди понимали, что это маска. Гарри не похуй. О нет. Ему никогда не было. Ему херово. Спустя три месяца ему всё ещё больно. И боль свою он заливает излишне большой дозой алкоголя каждый вечер, даже не думая останавливаться. Потому что так будет ещё хуже. Он знает. Уже успел проверить. Естественно, все пытались это как-то исправить. Зейн, Лиам и Крис тоже втянулись следом за Стайлсом в "прежнюю жизнь", и теперь наравне с Митчем и Гарри исправно посещали вечеринки. Парни тусовались и предлагали разные вещи, от которых, если честно, кудрявый если бы и хотел отказаться, то не смог. Ну просто потому что так было нужно. А ещё одна вещь потрясла его примерно месяц назад. Они с Митчи тогда "отыгрывали" у Стива в последний раз в том месяце, и, как и всегда, тот обещал устроить некий сюрприз. Но Гарри даже не подозревал, что на этот раз сюрприз будет принадлежать не ему, а Митчу. - Мы собираем группу, - заявил ему сходу Уолтер, хлопая глазами. - Я, ты, парни. Не знаю, кого хочешь, того бери. Если за год неплохо справимся, возьмут в Оксфордский институт искусств на музыкальный факультет. Парням, конечно, что-то другое можно, но нам с тобой - в самый раз. - Прости? - выдохнул Гарри, не улавливая смысл слов друга и вызывая у того широкую ухмылку. - В Оксфордский универ? Ты совсем поехал, Митчи, или как? - Это подарок тебе на все пропущенные мною дни рождения, Хазза. Рад, что он тебе понравился, - и в итоге Уолтер лишь улыбнулся в ответ, так ничего толком и не ответив. И Гарри просто в итоге принял это как есть. Сбор группы - ладно. Поступление в Оксфорд - это уже вряд ли. Он едва ли из школы выпустится, какой ему Оксфорд? Да и на какие деньги ему там учиться? Стайлс вздыхает, когда понимает, что прибыл на место. Это ясно по доносящейся из дома музыке и громким голосам. Ну и, конечно, учитывая, что завтра уже Рождество, всё вокруг обвешено тупыми гирляндами и огнями. Парень, раздражённо матерясь, сворачивает к нужному зданию и нехотя тушит окурок, вспоминая, что нужно ещё купить новую пачку сигарет по дороге домой. Если он, конечно, домой сегодня вообще пойдёт. Дом встречает с порога оглушающими басами и толпой народа, которые уже достаточно пьяны, чтобы не обратить внимания на того, кто вошёл. И Гарри действительно рад этому, так как желания говорить как-то нет ну вот совсем. И зачем только он сегодня пришёл? - Ну и зачем ты сегодня пришёл? - перекричав музыку, спросил его Митч часа через три, глядя чуть расфокусированным взглядом вокруг. - Пятница, - пожал плечами Гарри, выражая безразличие. Митч лишь хмыкает и понимающе кивает, в следующий миг вновь наклоняясь к другу. - Слушай, вечеринка - фуфло полнейшее, - заявил Митч, совсем чуть-чуть пошатываясь. - Я понятия не имею, что за кретин устраивал. - Что ты предлагаешь? - спокойно спросил Гарри, улыбаясь вмиг загоревшимся глазам друга. - Съебаться и устроить собственную! - воскликнул тот, от излишнего энтузиазма почти попав проходящей мимо девушке по лицу. - Надо забрать парней, - кивнул Гарри, разминая шею. Митч лишь кивнул и удалился, действительно почти не шатаясь. Гарри проводил друга взглядом и улыбнулся. В итоге через двадцать минут - слишком много времени было потрачено на нахождения Криса, который решил уединиться с какой-то девушкой наверху - пять парней, сжимая в руках по бутылке, шли по улице, громко смеясь над тупейшими шутками друг друга. Они были слишком молоды и пьяны. И именно это им и нравилось. - Предлагаю вам, джентльмены, - заплетающимся языком произнёс Крис, едва не поскальзываясь и не устраивая лицу встречу с асфальтом, - пойти на мост. - Чтобы ты с него свалился? Тогда я за, - скривился Митч. Остальные засмеялись в ответ, но Крис лишь беззлобно улыбнулся и показал всем фак. Парни идут просто туда, куда идётся. Оно так и есть, потому что особого маршрута у них нет, но они всё равно куда-то направляются. Сначала это была какая-то кофейня, хозяин которой слишком подозрительно на них косился и в итоге ничего не продал, затем пустеющий парк, после - аллея с прудом, а за ней и сам мост. Гарри понятия не имел, сколько времени они провели на улице, но успел знатно замёрзнуть. Хотя, исходя из того, что он выпил меньше всех, это было неудивительно. И угораздило же именно сегодня влить в себя так мало, а! Самое настоящее разочарование. И в итоге Гарри первый пошёл домой. Ну, он так сказал друзьям, потому что, на самом деле, просто хотел остаться один. Слишком много мыслей было у него сегодня. И всё потому, что это ночь двадцать четвёртого декабря. День перед Рождеством. Гарри похуй. Один из последних дней в этом году. Вообще не ебёт. День рождения Луи Томлинсона. И вот это крах. Гарри не знает, куда деться от мыслей и ощущений. Ему больно весь день. Потому что накрывают воспоминания. Того, что делал он год назад. Где и с кем был. Кажется, они тогда мирились. И это воспоминание почти заставляет его улыбнуться. Почти. Гарри Стайлс теперь не улыбается? Парень выдавливает из себя короткое ругательство и продолжает путь, прикладывая к губам уже давно заледеневшую бутылку. Напиток обжигает горло и заставляет поморщиться от слишком резких ощущений. Почти боль. Почти то, что нужно. Но всё ещё не то. Гарри идёт и смотрит под ноги, никуда больше. Он знает, что ему нужно. Отрезвление. Болезненное возвращение с небес на землю. Хотя, кажется, он уже давно втоптан в ту самую землю. И вытаскивать его никто не собирается. Стайлс хочет перестать чувствовать. Хотя бы сегодня. Потому что он знает, что сегодня будет много мыслей. Потому что знает, что будет больно. И знает, что это совершенно не то, что ему, блять, на самом деле нужно. Зато, кажется, это прекрасно знает его организм, так как через час или около того Гарри понимает, что идёт по уже какому-то слишком знакомому району. Вдоль ровной дороги наставлены дорогущие большие дома с верандами и бассейнами. И Стайлс готов проклясть всё на свете. Просто за то, что он снова стоит перед этим большим и когда-то уютным для него домом. За то, что понимает, что теперь вряд ли сможет легко уйти. И за то, что видит на крыльце согнувшуюся хрупкую фигуру. И он знает, кому она принадлежит. Даже в темноте Гарри видит его глаза. Луи заметил его. Заметил и смотрит, не отрываясь. И Гарри делает то же самое. Потому что не видел его три месяца. Не видел и не думал. Запрещал себе и то, и другое. И что же в итоге? А в итоге всё, как и всегда, пошло к чертям. Неужели никто не удивлён? - Привет, - Луи нарушает тишину первым. По его голосу Гарри понимает, что шатен пьян. Удивлён? Нисколько. Просто, кажется, не только он решил залить свои чувства. И не только у него всё вышло из-под контроля. - Это же один из тех моментов, о котором я пожалею буквально через десять минут, но всё равно позволю ему случиться, верно? - вместо приветствия произносит Стайлс, медленно направляясь к Томлинсону. - Это один из тех моментов, который почему-то случается, как бы сильно ты ни пытался его избежать, - неопределённо взмахивает руками Луи. Гарри не отвечает. Лишь проходит вперёд и садится рядом на обледеневший порог. Обоим плевать на то, что конец декабря и поздняя ночь. У обоих в зубах зажата сигарета. Оба держат в руках почти пустые бутылки. И оба понятия не имеют, что им делать. - Как поживает Митч? - вновь первый спрашивает Луи, едко усмехаясь. Гарри плевать. Он не замечает. - Лучше, чем я, - честно отвечает Стайлс. Луи переводит на него взгляд и долго не отворачивается, будто бы пытаясь собраться с мыслями. Гарри лишь смотрит в ответ, пытаясь вспомнить, когда в последний раз они могли сидеть так близко друг к другу. - Ты замёрз, - наконец, произносит Томлинсон. Гарри не сдерживается и усмехается, а Луи лишь пожимает плечами. - Удивительно, правда? - саркастично спрашивает Стайлс. Луи лишь улыбается и качает головой. - Почему ты пришёл? - в следующий миг оба серьёзнеют и смотрят друг на друга уже иначе. Гарри невольно отмечает, что взгляд шатена повзрослел. И он не знает, нравится ему это или нет. - Я был на вечеринке, - зачем-то Гарри решил начать издалека, сам себя не понимая. Свалил бы - дело с концом. Чего сидеть? - Там было скучно, поэтому мы с парням ушли. Помотались, а потом я ушёл один. Шёл, шёл. Пришёл. - Восхитительный рассказ, - фыркнул Луи, закатывая глаза. Гарри лишь пожимает плечами. - А почему ты сидишь здесь? - почти скучающим тоном спросил Стайлс, пытаясь сфокусировать взгляд на стоящем вдали фонаре. - Чёрт, пизда зрению... - День не слишком хороший выдался, - выдохнул Томлинсон, потирая ладони друг о друга. Гарри резко переводит на них взгляд и чувствует, как щемит сердце. Слишком привычный жест. Слишком частый и до сих пор, чтоб его, родной. - Да, у меня тоже, - пробормотал Гарри, поднимая взгляд от рук Томлинсона к его лицу. Шатен смотрел прямо на него, не смущаясь. Гарри смотрел в ответ. Они не знали, почему это происходит. Почему они сидят на морозе посреди ночи, когда позади есть тёплый дом. Почему вообще они позволили самим себе сесть рядом. Почему всё это происходило раз за разом? - У тебя день рождения, - зачем-то прошептал Гарри через несколько мгновений. Сам он удивлённо поднимает брови, а Луи лишь грустно улыбается, пожимая плечами. - Вроде того, - безразлично бросает он. - Я сначала подумал, ты пришёл меня поздравить, - признался он, глядя куда-то вперёд. - Я сам не знаю, для чего я сюда пришёл, - пробормотал Стайлс, тоже поднимая голову вверх и глядя перед собой. - И явно не чтобы поздравить тебя. - Я и не сомневался, - шепнул Луи. - Я хочу, чтобы всё было нормально, - наконец, произносит Гарри фразу, вертящуюся на языке всё это время. - Чтобы всё стало просто и нормально. Почему всё должно быть сложно? Для чего? Кому от этого лучше? - Не знаю, - пожимает плечами Луи, усмехнувшись. - Кому-то, кто любит чужие страдания, вероятно. - В конце концов мы всё равно возвращаемся, Луи, - продолжил Гарри, переводя на парня ясный взгляд. - Мы возвращаемся друг к другу. Сквозь время, да, причём долгое. Но я здесь. И ты тоже. Мы оба сейчас сидим рядом. И я просто не понимаю, почему так выходит каждый раз? - Потому что наши страдания кому-то нравятся чуть больше? - пожал плечами Луи. Гарри лишь цокнул языком на подобную несерьёзность. - Я не знаю, - выдохнул через мгновение шатен, хмурясь. - Мы просто здесь. Просто вот так вот. Судьба нас разводит, а мы снова здесь. Забавно, правда? - Да как-то не особо, - пробормотал Гарри. - Ты так и не поздравил меня с днём рождения, - заметил Луи, метнув в парня мимолётный взгляд. - С Рождеством, Луи. - Кретин. Гарри не сдерживается и улыбается. Опускает взгляд и скользит им от лица парня вниз. Он лишь сейчас замечает, что на Луи лишь свитер. Сколько, он сказал, он уже здесь сидит? В одном свитере не так уж сложно подхватить что-нибудь. - Надень, - попросил Гарри, стягивая с себя джинсовку и передавая её парню. Тот не колеблется, не желая, наверное, спорить. И Гарри ему благодарен. Ровно до тех пор, пока его внимание не заостряется на растянутых рукавах. Мозг Стайлса будто бы проясняется на мгновение. В голове всплывают картинки. Луи три месяца назад перед этим же домом, в таком же длинном свитере, оттягивающий рукава как можно ниже, прячущий руки. Луи спустя несколько дней, пытающийся что-то сказать Стайлсу и так волнительно вглядывающийся в свои руки. И его испуг, когда Гарри случайно схватил его за рукав. Стайлс вздрагивает, будто бы очнувшись ото сна, и вперивает взгляд в запястья шатена. Они скрыты свитером, как и раньше. Гарри хмурится. В его голове начинает что-то вставать на места, и парень ахает от осознания. - Блять, неужели... - прошептал Гарри, резко дёрнув левую руку Томлинсона к себе. Тот даже не успеет ничего произнести. Гарри резко задирает рукав свитера и замирает. - Что ты... Луи внимательно смотрит на него, ожидая полноценной реакции. А Гарри просто не знает, что сказать. Он просто смотрит на забитое татуировками предплечье Томлинсона и не может произнести ни слова. - Селфхарм, - объясняет Луи, зарабатывая в ответ непонимающий взгляд. - Необычный вид, да. Просто для меня оказался самым оптимальным. - Как ты додумался вообще до этого? Когда... - Когда мы поссорились в первый раз, - рассказывает шатен, позволяя Стайлсу рассмотреть и вторую его руку. - Набил первое тату. Был зол на тебя и зачем-то набил. - Эту? - догадался Гарри, невесомо проводя пальцем по маленькому якорю на запястье. - Её, - кивнул Томлинсон. - Мне нужен был какой-то якорь, и я нашёл этот. Потом я пытался тебе показать, но... - Луи замолчал и неловко усмехнулся, пожимая плечами. Гарри закусил губу. Он успел подумать о том, что Луи режется. Он правда посчитал так. И вот, он вновь ошибся в шатене. Он слишком силён, чтобы делать такое. Он лишь ставит метки, но не тратит силы попусту. И как он посмел усомниться? - Зачем ты хотел мне показать их? - спросил Гарри, оставляя в покое руки Томлинсона и поднимая на него взгляд. - Не знаю, - честно признал тот. - Чтобы ты просто видел? Я сделал первую, злясь на тебя. Но она всё равно потом стала "тобой". Якорь. Им был ты. И я нанёс его на себя. - Блять, всё могло быть вообще по-другому, - прошептал Гарри, сдавив ладонями виски. Луи какое-то время наблюдал за ним, а потом положил ледяные ладони на его руки и заставил его опустить руки и взглянуть в глаза. - Всё может пойти по-другому даже сейчас, - серьёзно проговорил он. - Зависит лишь от того, как ты поступишь. Гарри удивлённо взглянул на него, а затем опустил взгляд, уходя в себя. Как он поступит. Как он должен? Разве не должно быть сейчас боли в груди, решающей за него всё последние месяцы? Разве не должно щемить так, что нельзя и вдох сделать безболезненно? Разве не должно сердце разрываться от обиды и тоски? От ощущения, которое он должен был забыть. Разве не должно? Нет. Должно быть так, как оно есть. Без боли. Верно и ясно. Да, возвращаясь друг к другу через месяцы. Да, не признавая друг друга и безуспешно пытаясь отпустить. Да, пусть так. Но так оно должно быть. И так и будет. Гарри не успевает даже подумать, прежде чем податься вперёд и заключить Томлинсона в крепкое объятие. Луи в шоке. Это ясно по его застывшим в воздухе рукам, замершему дыханию. И Гарри думает, что он отстранится. Оттолкнёт и уйдёт. Так, как, наверное, должен поступить. И думает он так ровно до тех пор, пока маленькие ладони не ложатся на его спину, приближая к себе. И тогда слова рвутся уже сами. - С днём рождения, родной, - прошептал Гарри, жмурясь. Луи, закусив губу, лишь кивает, будучи не в силах ответить. Они сидят так ещё слишком долго, чтобы он мог запомнить хоть что-то. Единственное, что он знает наверняка - это то, что они оба смогли искренне улыбнуться. И плевать, верно это или нет по меркам других. По меркам двоих парней из Йорка это решение - самое верное из всех когда-либо принятых ими. И лишь это имеет значение.