Упоротость она такая: Покоряем будущее!

Приведя своё сердце в порядок, Катрина спрятала листок под футболку и, натянув улыбку, быстро выбежала в комнату. Зайдя в неё, она спрятала лист в свою сумку и начала переодеваться. «Сегодня мы идём к Бафу, нужно быть максимально в своём обычном настроении. Всё в порядке, всего лишь стресс от учёбы…» — думала она, переодеваясь в свою обычную одежду и улыбаясь перед зеркалом. Спустя пару минут, она всё же вышла из комнаты и села на свободное место за столом. Все периодически посматривали на неё. — Что? Ну поорали мы с утра, выяснили отношения. Неужели мне переживать из-за этого? — спросила Катрина, принимая свою порцию каши и поливая её мёдом. — Вообще, зная тебя, ждать можно что угодно, — сказала Марука, поднимая глаза. — Ну, значит, не всех чертей ещё вытащили из моего омута, — сказала Катрина, легонько улыбаясь. «Допустим, что это Франция, уже больше фактов полагать, что это она, но всё же стоит ещё проверить, — мысли роем кружились у неё в голове, но она старалась вести себя абсолютно спокойно. — Французский долгое время был популярен у дворян, так что, основываясь на ванитасе, можно выделить Испанию, Францию, Нидерланды и какую-то Фландрию. Что такое Фландрия, вообще непонятно.» — Так что там за балерина у Самаэля? — поинтересовался Дима. — Как он написал: «гибкость пойдёт ей на пользу.», — ответила Катрина, пытаясь как можно естественней реагировать на всё. В момент шумного обсуждения новой пассии Самаэля, Лиззи вышла из кухни, но мало кто обратил на это внимание. Но уже через пару минут, Лиззи забежала в кухню, размахивая злополучной бумажкой. Катрина моментально побледнела. — Ты знаешь французский, Катрина? — спросила Лиззи, присаживаясь за стол и кладя бумажку её строчками вверх. — Вот совершенно нет, увидела эту фразу и решила переписать, но не успела, — говорила Катрина, искренне надеясь, что она не будет спрашивать про оборотный документ. — Жаль, просто это похоже на очень красивую и романтичную фразу, хоть и не дописано, — Лиззи обиженно надула губки. — А ты можешь перевести? — с надеждой в глазах спросила Катрина. — Да, конечно: «Я буду помнить, пока час не продлится до последнего часа, пока птицы не поют последние песни, пока боль в груди не спадает, а река времени течет…» Очень романтично, не правда ли? Это из какой-то книги? — не унималась Лиззи. — Просто в голове крутилось, даже не знаю. Может, пока мы болтались ещё в девятнадцатом, кто-то, проходя мимо сказал это, а я просто запомнила? «Лишь бы прокатило, Господи…» — думала Катрина, максимально задумчиво поедая печеньку Гробби. — Это мои печеньки! — возмутился Гробби. — А это наша хата, — со спокойным лицом ответила та, протягивая руку за второй печенюхой, но по этой руке сандальнули тряпкой. — А ЭТО ЖЕСТОКОЕ ОБРАЩЕНИЕ С ДЕТЬМИ! ПОЧЕМУ В ЭТОМ ДОМЕ ОДНИ САДЮГИ?! — Нечего забирать его печенье, — откликнулся Себастьян, смотря на неё из-под лба. — Сиэль, на твоём месте я бы присмотрелась к нему. Они точно что-то замышляют. Если мы не объединим наши силы, они нам на шеи сядут и погонят, — Катрина наклонилась к тому, изображая шепот. — Да даже если вы и объединитесь, что даст ваше трёхминутное сопротивление? — спросила Марука, её сородичи посмеялись. — И ТЫ, БРУТ?! — Наконец-то к нам вернулась нормальная Катрина, — сказал Алоис, точно так же пытаясь взять печеньку у Гробби. Но тот защищал вазочку всем телом. — А ты думал, что я так просто отстану от вас, демонический прислужник? — она подошла к нему и со спины схватив его за плечи, покрутила косточками пальцев по виску. — Ай! Я не прислужник! — Ну прислужник же звучит лучше, чем угрюмый полдник? — сказав это, Катрина залилась истерическим хохотом, а за ней подхватили все остальные. — Ладно, уже почти час дня, полагаю, нам уже надо начать собираться, учитывая, что мы три часа потратили только на ванную. — Я БУДУ ПЕРВАЯ! — Аня резко сорвалась и побежала к ванной. — А я за ней, — так же сорвалась Марука. — А я третья! — поддержала девочек Лиззи. — ДА В СМЫСЛЕ, БЛИН?! НА НАС ВОДА ВООБЩЕ ОСТАНЕТСЯ?! — вспылил Дима. — Тут уж каждый сам за себя, малыш, — ответил тому Гробовщик, тоже вставая. — ТЫ ПОСЛЕДНИЙ, ОТ КОГО Я ХОЧУ ЭТО СЛЫШАТЬ! ДЕРЖИТЕ ЭТО ЧУДОВИЩЕ! Вот так вот в этом доме невинная очередь в ванную превращается в гладиаторские бои.