важное.

Открыла глаза, с удивлением понимая, что ночь провела на половинке дивана в гостиной, обнимая совершенно незнакомую блондинку. 'блять, что вчера было' Осторожно освободилась от объятий и посмотрела на часы, которые показывали полдень. 'Рамазанова, уделаться так, чтобы даже пиджак не снять. Охуеть.' Контрастный душ придал сил и память выдала жалкие обрывки вчерашнего вечера. Вместо ожидаемого похмелья в теле была подозрительная лёгкость. Появившись на кухне, сварила себе кофе и, на мгновение задумавшись, достала продукты на блинчики. Неожиданное желание приготовить хороший завтрак заставило улыбнуться. В Москве жила уже достаточно для того, чтобы считать этот город домом, но вот с тем, чтобы захотелось для кого-то готовить, было намного сложнее. Приятные размышления прервал тихий вздох за спиной. Повернулась. Ямочки на щеках — мгновенно, так очаровательна была гостья. — Боже, я умерла? Рамазанова ухмыльнулась, протягивая стакан воды. — Доброе утро! Блондинка жадно выпила, делая большие глотки. Выдохнула. — Да, это самое… доброе утро. — Земфира. — Что? — Меня зовут Земфира. — Господи… Рената. Это… приятно познакомиться. А как... — Ванная комната вторая по коридору. Полотенце там в шкафу. Все вопросы потом. Блондинка цокнула и ушла, подобрав концы пледа. 'Рамазанова, прекрати улыбаться и готовь блины' Накрыв стол и оставшись довольной его видом, сняла кофе с плиты, разливая в две чашки. Очередной тяжелый вздох в районе двери. — Вас не смутит, что я буду так? Рената, обернутая белым полотенцем, выжидающе смотрела на хозяйку квартиры. — Дак как хотите, мне в любом варианте нормально. — Просто не могу долго быть в одежде, всё давит и еще ночь была … короче, господи, о чем я. — Давайте завтракать. — Я совершенно не голодна. — Рената, надо. — Послушайте, я вообще ничего не понимаю. Кто Вы, где я? Что мы вчера пили, потому что я сейчас погибаю, как никогда в жизни. Рамазанова перевела взгляд с острых ключиц на тарелку с блинчиками. — Угощайтесь, пожалуйста. — Я не могу. — Надо хорошо поесть, потом выпить таблетку от головы и поспать. — Богатый опыт кошмарных последствий? — Можете себе представить — да. — Ой, мамочки... Уговорили. Надменный прищур. От вчерашней молчаливой нимфы не осталось и следа. Земфира чувствовала, как с каждой минутой ее берут за горло, а она не то чтобы не сопротивляется, а с желанием подается вперед. — Так что мы пили вчера? — Это не ко мне, а к тем уебанским людям, которые позволили Вам остаться одной ночью. — Чего? — Я не знаю, что Вы вчера пили. Мы встретились на улице и пришли сюда. — Господи, я ничего не помню. Я что-нибудь говорила? — Нет. Да если бы и говорили, то это всё осталось бы там, где осталось. Не имею привычки тащить прошлое в сегодняшний день. Женщина чуть сдвинула наполовину опустевшую чашку, всматриваясь в зеленые глаза напротив. — Знаете, у меня первый раз такое. Не понимаю, честное слово, как это всё, ну… короче, как я смогла напиться так… Спасибо, что не бросили. И прошу простить, что вот так причиняю Вам неудобства. — Всё в порядке. — Очень болит голова и… и… на душе так погано. На мгновение Земфире показалось, что блондинка сейчас разрыдается, но женщина только глубоко вдохнула, закрыв глаза. — Я сейчас допью кофе, возьму себя в обшлага и уйду. — Вы меня не напрягаете. И, простите, но Вам сейчас достаточно хуево. Оставайтесь. 'что.ты.несешь.' Предательская слезинка всё же сбежала по бледной коже. — Вы уверены в своих словах? — Да. — Спасибо, спасибо, спасибо….тогда, можно таблетку и я немножечко полежу. Ужасно стыдно, конечно. Выполнив просьбу, Земфира проводила гостью в спальню, погасив все её возражения по поводу неудобства ситуации. Задернув шторы, подмигнула и вышла, плотно закрыв за собой дверь. Сердце бешено ударялось о грудную клетку. Не переставая улыбаться, сладко зажмурилась и осторожно пошла от двери, чувствуя сквозь осень наступающую весну.