Девятый Вал: Эпизод 2

Взгляд Соникванта – тяжелый, душный, горячий, похожий на воздух в пустыне. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что он спрашивает. Фенрир – это имя так странно правильно ложится на образ этого скособоченного, тихо шипящего в ощущении угрозы полукровки – прибивается к ногам, прижимается к коленям спиной, выгнутый, как рассерженный кот. Илунар прекрасно понимает реакцию Соникванта: раздражение, отвращение, недоумение в тугом узле и без того острого, даже для этерианина, восприятия. Понимает и даже немного разделяет. Будь он на месте Соникванта, он бы еще и потребовал выкинуть эту мерзость к чертовой матери из его лаборатории. Но на месте Соникванта был Сониквант, а Илунар был на собственном, и это место давало некоторые преимущества. Например, совершенно спокойно можно было потребовать от этерианина провести полный медицинский осмотр Фенрира и устроить ему все необходимые процедуры. Хотя бы стандартный набор прививок от всего, что только в голову придет. И Илунар потребовал. Фенрир, разумеется, не в восторге. Поняв, что хозяин оставляет его с этим чужаком, он фырчит, шипит, рычит, пытается снова прибиться к ногам Илунара, который отступил к двери. Нет, читается в его глазах, даже не думай. Я никуда от тебя… «Надо, Фенрир», ложится на макушку полукровки ладонь анфора, ерошит слегка черные, как деготь волосы. С них градом сыплются на пол вши, и Сониквант брезгливо шипит, и Илунар тоже кривится невольно. «Надо. Я тоже потом обработаюсь». Фенрир рычит, пытается спорить, но взгляда Илунара достаточно, чтобы он замолк. Сониквант, все еще шипящий, отворачивается к капсуле деконтамизатора… Цыно издал хриплый выдох и резко раскрыл глаза, упираясь ими в серый потолок. Кровать, на которой он лежал, была нормальной, ничуть не хуже его собственной в Азурексе, но ощущения были такие, словно Брандт активно ворочался пару ночей на пляже с галькой. И не только физически – мозги тоже страшно ныли. Цыно запустил руки в синие волосы, сцепляя зубы, кое-как перевернулся на бок. - Еб твою мать, - выдохнул он. - Мне тоже нравится это воспоминание, - ухмыльнулись рядом. Василек покосился одним глазом на Дираэля. Он сидел рядом в кресле, без шлема, закинув ногу на ногу, и игрался со своим кинжалом, Кровавым Вороном, проворачивая его меж пальцев в когтистой перчатке. Ровно такой же, как и в памяти Фенрира – в памяти его собственной, услужливо раскрывшей наглухо закрытые свои врата перед точным прикосновением Илунара, который в свое время освоил искусство ткача разума не хуже Фенариуса. Илунара. Так его зовут. Хоть так Цыно ни разу его и не называл. Не только потому что физически не мог, но и потому что в понимании его личности тогда это не был Илунар. Это был Хозяин. Околобожественная фигура, царь и повелитель. Вытащивший его из Угла, из Ямы, из-под Палки и власти Мучителя. Готовый даже вшей его терпеть. - Я теперь все помню, - тихо сказал Цыно. – Я имею в виду… все. От и до. Вот что… ох, вот что меня мучило. - Невежество – блаженство, - хмыкнул Илунар. – Я даже завидовал тебе, знаешь. Когда нет прошлого, нет и сожалений. Нет боли. Забвение… оно не искупляет. Но оно дарует ту самую сладкую иллюзию… благоденства. Цыно казалось, Илунар хотел озвучить совершенно другое слово, но не стал напирать. - Но ты решил вернуть мне память. - Потому что ты попросил, - вставил обратно в ножны Кровавого Ворона Тертаррил. - Потому что иначе ты не нашел бы покоя, а это все, чего я желал для тебя. Но Сониквант… Он не продолжил, но Цыно и не было это нужно. Разочарование, обида и ярость, излучаемые Илунаром, походили на ощупь на наждачку-десятку. И ладно бы дело было только в том, что его прямой приказ был проигнорирован, причем вот так грубо, – своеволие Соникванта вовсе не было новостью, - но этерианин отнял у самого Фенрира право на тот самый, пресловутый покой. Ближе Фенрира у Илунара не было никого. Он словно был тем самым братом, которого анфор всегда хотел иметь. И ради Фенрира он был готов на все. Даже на то, чтобы отпустить его. Но… судьба просто обожает иронию. Сониквант отправил его на Терру. У него был там знакомый, который в самом тихом углу земного мира – на отдаленных, спокойных Гавайях – держал больницу. И там Фенрир лежал в коме практически все это время, не отключаемый от систем и вообще занимающий палату только благодаря тайному покровительству этерианина, который имел глаза и уши повсюду и однажды за то, что полукровке поставили плохой раствор, пригрозил сровнять всю больницу с землей. Его знакомый-главврач решил не испытывать судьбу и не срезать углы в заботе об этом странном пациенте. А совсем недавно Фенрир пришел в себя. Но – как будто бы отформатированный компьютер, он был… чист. Функционировал совершенно нормально: выучился разговаривать, читать, писать и считать, пуговицы даже застегивал самостоятельно, но не помнил ничего и никого. И медсестра, которая за ним тогда ухаживала, Лиллиан Брандт, прониклась сочувствием к одинокому пациенту, у которого не было даже имени – он был похож на ее младшего брата, погибшего в авиакатастрофе. Лиллиан даже дала ему его собственное имя – Цыно. «Цыган». Из-за его характерных черных, таивших что-то непостижимое внутри глаз. И потом и вовсе забрала его к себе под опеку. Знакомый Соникванта осторожно поинтересовался у этерианина, как он к этому отнесется, и Сониквант, к его удивлению, принял этот момент абсолютно благосклонно. А спустя несколько лет у Цыно и вовсе пробился магический дар. Лиллиан огорчилась, что он так скоро ее покидает, но Цыно уверил ее, что не забудет сестренку. И каждый день теперь списывался с ней, а летом на каникулы и вовсе улетал к Лил, как он нежно называл террианку. Конечно же Илунар чувствовал себя потерянным. И даже… преданным. - Уже нет смысла обвинять кого-либо, - ответил наконец Цыно. – Что сделано, то сделано. - Ты так это называешь? - оскалился Илунар. Цыно с удивлением увидел в его глазах то, что никогда не думал, что увидит: зависть. Илунар завидовал ему, вшивому полукровке, которого сам же вытащил с днища под днищем, кое-как воспитал и всегда вел, который на двести с куском лет потерял всякую память о том, о ком он был, и вот сейчас, эти последние года... - Я ничто и никак не называю, - попытался размять затекшую шею Цыно, все-таки сев, и спустил ноги с кровати. - Давай сосредоточимся на... настоящем. - Да ебись это настоящее, - хрипло выдохнул Илунар и поднялся, подхватывая свой шлем, но Брандт успел поймать его за руку, пока он не ушел никуда. - Какого хуя ты... - Мы еще вернемся к этому разговору, могу тебя заверить, - держал крепко Цыно. - Но давай, все-таки, займемся делом, ради которого ты вернул меня в Фандаккрил. Эти воспоминания, - все-таки выпустил он запястье Илунара, - зачем ты их мне вернул? Не только ведь чтобы... - Ты в свое время облазил Фандаккрил сверху донизу, - фыркнул анфор, возвращая Онгалон на голову. - И знаешь это место не хуже собственной ладони. А значит, мне не придется водить тебя за ручку, а только сказать, где и что лежит. - И зачем тебе это "что", что "лежит"? - Мне? Незачем. Но Сверхвратам навредит. Цыно вздрогнул. - Сверх... - Ога. Они здесь, в Фандаккриле. - Где? - В самой глубине. Но Этара лично со своими уродами их сторожит. Так что, во-первых, мы не сдюжим, а во-вторых, на Сверхврата ни у тебя, ни у меня не хватит зубов. - Да ну не пизди, - вскинулся Цыно. - У тебя шесть Аспектов, как ты не... - О, об этом позаботился Этара, - криво усмехнулся Илунар. - Это был только вопрос времени, когда он наконец понял бы, что я начал вставлять палки ему в колеса. Так что да, он знает, что Тертаррилы – точнее, те полтора землекопа, что мы есть ныне – больше не на его стороне. И охотится на мои сочные булки. - Ты преувеличиваешь. Только костями подавится. Анфор не сдержал ухмылки и отправился к двери. - Я и не подозревал, что ты лаешь столь же недурно, как и кусаешь. - "Недурно"? Эннобили, уебу. - Уебешь, не сомневаюсь. А пока что – пора вызывать кавалерию. - Аксонну? – переспросил Цыно, двинувшийся следом. – Но она первокурсница, что… - О, ты и не представляешь, что она даже в своем коматозном фундаментальном состоянии может сделать. Так что давай. Потому что повторять одно и то же я не очень-то хочу… *** Проснись и пой, милая. Аксонна дернулась, вытряхивая себя из полудремы. Она лежала на животе на ковре в гостевой спальне, где работала, обложенная свитками, книгами, тонной записок и подсказок и несколькими черновиками. Чистовик недоПожирания аккуратно лежал в сторонке, завершенный, по мнению анфорки, на уже ощутимые девяносто девять процентов. Не хватало только этого заветного одного. И заключался он в том, чтобы чары держались, бишь, был необходим источник силы для него. Но источник и достаточно обособленный, чтобы не высушил заклинателя, то есть, саму Радугу, и достаточно подконтрольный ей, чтобы она могла, во-первых, завязать его на заклинании, и, во-вторых, могла в качестве дополнительной подстраховки, если грань Предохранителя по каким-то причинам пошлет ее куда подальше, разорвать чары и тем самым спасти жизнь и разум и ее, и… Она еще не спрашивала никого по этому поводу. Никого не просила стать ее… вторым пилотом. Ариэн еще на прошлой неделе поднял этот, безусловно, важный вопрос: если смысл колдовства во взаимодействии двух индивидов, то при наличии только одного оное колдовство будет бессмысленно. То бишь, Аксонна убьет столько времени и сил на чары, которые даже не сможет применить? Анфорка ответила, что блоха всегда найдется, а вот подковки для нее нужно еще сделать. Изоморф не был доволен этим ответом и призывал горе-чародейку побыстрее найти себе, как это называлось в теоретической магии, сочаровника. Или сочаровницу. Например, погодная магия в двух третях случаев требовала минимум двух сочаровников: акваманта и аэроманта. Без акваманта не будет осадков, без аэроманта – движения воздушных масс. Но сочаровник, опять же, не горит. Без источника сил для поддержания чар они не будут работать, с сочаровником или без. У меня есть решение. - Что? – вслух переспросила Аксонна, все еще спросонья. Тишина. В доме было тихо: Ларгентум ушел забрать у Элу экипировку, о готовности которой анфор известил, и еще не вернулся. Она выдохнула и села, скрестив ноги. Работа над чарами была ее – до сего момента успешным – способом сбежать от очень и очень неприятных мыслей, которые населили ее голову после рассказа Ларгентума о подслушанной из разума Эндаймеса истине. Об Аспектах, об обмане Этары, связанном с Фундаменталом Любви… ее Фундаменталом. И переживания обо всем этом, когда она уткнулась в тупик перед самым финишем, снова затопили разум. Интересно, как долго Эндаймес располагал этой информацией? Кто еще ею владеет? Как, откуда он узнал? И как планировал использовать? Если, правда, не планировал, что Ларгентум будет слушать его мысли. Аксонна периодически забывала об этом сама, но то она, еще наивная во многом и многом ученица, а не прожженный колдун и Тертаррил, Аспект которого, Тирания, зиждется на власти информацией. Еще не зная о содеянном Этарой, Аксонна заставила Метеору сомневаться. Очевидно, Архитектор не знала ни о плане, ни о деянии супруга. Если бы она участвовала в подобном хоть на каком-то уровне (положим, что Эндаймес ошибался, предположив о роли созидательницы в этой игре), Метеора не приняла бы Аспект. Не остановила бы асториев, ворвавшихся в ее обитель, чтобы Аксонна, Десенакт, Байэл и Ралли с Эмметом успели сбежать. Знает ли Ариадел? В чем он так горячо пытался убедить мать? Неужели он прознал про то, что натворил Этара? Или, как и Аксонна, действовал вслепую, оперируя какими-то иными аргументами? Они, правда, Метеору не убедили, но… Я могу помочь, дракончик. Да что такое-то. Анфорка огляделась, пытаясь понять, откуда слышит этот странный шепот. Не телепатия – по телепатии хотя бы можно «нащупать» своего собеседника, примерно понять, где он. К тому же, без ведома телепата мост, необходимый для коммуникации с ним, не может установиться. Аксонна непременно почувствовала бы и вежливую просьбу, и вторжение. Нет. Это вслух. И где-то совсем едва-едва, на грани. А значит – рядом. Но кто… Глаза блуждали по комодам, по шкафам, по запискам, книгам, собственной работе, и Аксонна подумала уже, что просто помаленьку уже шуршит шифером собственной крыши, как вдруг остановилась взглядом на черной коже фолианта с исходными чарами Пожирания, который перечитала уже, наверное, раз сорок в попытках найти или подсказку, или вдохновение. Фолианта, который принадлежал Сиадевастарону Тертаррилу, Рыцарю Смерти, созданному и изгнанному в Преисподнюю Меркуриал. «Он может... захватить меня? Как... как марионетку?» «Запросто. Ладиал, на твоей же памяти, мог, Дираэль мог, я могу, а чем Сиадевастарон хуже? Смерть дает магу такую силу, какую ты и представить себе не можешь». «Так почему же он не навредил никому из нас, когда мы искали информацию по Аша-Ти? Не добрались?» «Не добрались, нас было слишком много для одержимости кого-то конкретного, сам Сиадевастарон попридержал чары до поры до времени. То есть, откуда я знаю, Сонья». Умница. - Ах ты сволочь, - процедила Аксонна. – А ведь книжонку проверяли все, кто только можно. И меня тоже. Не их вина. Потому что ничего дурного книга сделать не может. Знание ничего сделать не может. Нет плохой книги и нет плохого знания. Но есть плохие цели и плохие люди. И есть ты, дорогая. Анфорка сжала зубы, зашипела, замотала головой. - Я сожгу эту макулатуру к хренам собачьим. Да пожалуйста. - Тебе все равно? – фыркнула Радуга, гневно глядя на обложку. Я оставил эту книгу, чтобы ее прочитали. Это и произошло, не так ли? И неоднократно, потерла лоб Аксонна. Ты так плохо обо мне думаешь. Это справедливо, конечно. Я многое совершил. Во многом повинен. В крови, что я пролил, можно заново утопить весь Амфитрополис, и еще на Азурекс останется. Однако ни Илунар, ни Висажж, ни ты не пострадали от меня, прочитав мои труды. Меркуриал, Рейлан, Элексис, Ариэн – никто из них ничего не нашел зловредного в книге, потому что то, чем является книга… это книга. Ну и да, крошечное мое окошко для подглянуть в мой родной мир. Аксонну покоробило. Сиадевастарон видел действительно много. В том числе и того, что было… совсем не для всех. - И ни с Илунаром, ни с Висажжем, ни с кем-либо еще ты не заговаривал, а? Я первая у тебя. Будь со мной нежным, пожалуйста. Тихий, низкий смех отразился в ушах анфорки. Тебе нет нужды меня бояться, дракончик. Я не наврежу тебе. Не желаю, да и, появись это желание, не смогу. К тому же… зачем мне желать вреда той единственной, кто может мне помочь? - Помочь? – вскинула брови Аксонна, застигнутая врасплох. - Ты просишь меня о помощи? Прошу. И, разумеется, не безвозмездно. - О какого рода помощи? Пауза. Я хочу… свободы. Хочу… вернуться. В мир живых. - И причем здесь я? Нежить без хозяина не может существовать в подлунном мире. Любая нежить, Высшая или низшая, должна иметь связь с живой душой. И чем сильнее, чем могущественней мертвец, тем сильнее обязан быть и хозяин. В данном случае… хозяйка. - Ты не ответил на мой вопрос. Твоим некромантом, твоей изначальной хозяйкой была Меркуриал, что мешает тебя попросить о помощи ее? Кроме того, что она до смерти боится меня и не станет даже слушать? - Кроме. Я знаю нашу милую маленькую принцессу Меркуриал получше очень и очень многих, подозреваю, что даже лучше, чем она сама. Я знаю ее пределы. И с учетом того, как возросла моя сила за время нашего… разрыва, она больше не в состоянии меня привязать. - А я в состоянии? Милая, ты шутя обрезала связь Элексиса и Илунара. Ревенанта, Аватара Альтруизма и Невежества, привязала к себе, и это также не потребовало совершенно никаких усилий. Тебе помогали, разумеется, но только лишь теорией. И я не забыл, что ты сделала то, что не удалось мне. Ты убила Ладиала. - Тоже не сама. Детали. - И что ты предлагаешь взамен? Рыцаря Смерти и всю его свиту на вашей стороне в войне против Этары. Заманчиво. Очень. И даже слишком. Аксонна медленно протянула руки к книге, с приложенным усилием взяла ее, тяжеленную, переложила на колени и уставилась на переплет, словно пыталась отыскать на нем то мнимое окошко, через которое Сиадевастарон мог видеть и слышать ее и все, что происходит вокруг. - Я могу подумать, или это всего лишь момент неслыханной щедрости с твоей стороны? О, милая, думай, размышляй да советуйся, сколько душе угодно. Просто держи в своей прелестной головке крошечные часы, которые считают секунды, минуты, часы и едва ли дни до… точки невозврата. Аксонна кивнула. И, впившись в облезлую черную кожу пальцами, в мгновение ока сожгла фолиант в фиолетовой вспышке, аннигилируя ее. Даже пепла не осталось. - Вот предупреждали же меня насчет этой пакости, - вздохнула она, потирая лоб ладонями. Легкий стук в дверь, и в комнату заглянул Ларгентум. Он явно хотел что-то спросить, но тут же чуть сморщился и чихнул от терпкого запаха пыли и плесени, наполнившего комнату после уничтожения черной книги. - Будь здоров, - улыбнулась Аксонна, обернувшаяся на стук. - Извини, тут такой запах, - тряхнул головой сталкер. – Хулиганишь тут? - Да, кое-что… чуток не так пошло. Я только хотела подняться и окно открыть. Ты что-то хотел? - Хотел сказать, что принес новые дуальные бритвы и жилет СТД от Элу. - О, спасибо большое. - И еще одно: твоя половина Ключа, который Ариэн тебе дал, начала светиться и жужжать. Аксонна тут же подскочила на ноги, раскидывая свои записки и бумажки, о которых она начисто забыла. - Цыно! Ларгентум сдержанно кивнул. Аксонна прекрасно понимала, что он хотел бы возразить, хотел бы поспорить и предложить какие-нибудь альтернативы, но не пускать ее одну и вот так. Цыно хоть был варлоком, ранжером куда опытнее ее, он имел куда больше шансов и возможностей выжить. Анфорке даже не требовалось читать мысли Серафима – все было написано на его лице. Она подошла к сталкеру и, обняв, тут же оказалась сама стиснута в крепких объятиях, горячее дыхание жгло макушку. Аксонна медленно, тихо выдохнула. - Я никуда не отправлюсь без твоего благословения. Ларгентум сжал ее в руках крепче, словно действительно собрался не отпустить Радугу не то что из дома – от себя. И наконец долго, мучительно выдохнул, после чего крепко прижался губами ко лбу Аксонны. - Возвращайся скорее. *** Цыно ждал. И ждал. И ждал снова. Илунар ушел что-то перепроверить, и он оставался в одиночестве, меряя очередной пустынный коридор шагами. Туда, сюда, сюда, туда. И эхо его шагов, это многократное мерзкое эхо, отражавшееся от стен, потолка, пола, вылизанных древней магией до зеркального блеска. Не говоря уже об откровенно неприятном жужжании части Ключа в руках Василька, который ожидал отклика «с того конца». Фенриром ему было плевать, но Цыно Фандаккрил, вотчина Тертаррилов из времен до Аватаров, до богов и целых народов, неимоверно раздражал. Фандаккрил не был объектом привычным для понимания; он не представлял собой какое-то конкретное здание или бункер, но был местом, которое, как полагалось, являлось тем, что являлось, в зависимости от воли своих владельцев. И львиную долю своего существования Фандаккрил принадлежал Ладиалу, за счет чего был таким же непредсказуемо-запутанным лабиринтом, как и разум изоморфа-тюремщика. Он менялся, переливался из одного состояния в другое, не имея четкой формы, и Ладиала это устраивало. Как Фандаккрил вел себя при Сиадевастароне (если и вел, ведь Сиадевастарон не был владельцем Аспекта), Цыно не знал, ибо добрая тысяча его предков не была даже в задумке, когда Пожиратель расхаживал по тертаррильской обители, но присутствие Соникванта точно внесло в это место хотя бы подобие порядка. По крайней мере, будучи Фенриром тогда и Цыно сейчас, ранжер знал, в какие места он мог попасть и в какие не мог – спасибо ауре Ладиала, такой же ядовитой и безобразной, каким был и он, и так же, как и он, и после его смерти отравляющей судьбы, планы и память. Она понемногу начала слабеть, но Цыно не рисковал совать свой нос в незнакомые места. Тем более, по словам Илунара, который излазил в свое время – и при живом-то Ладиале – здесь каждый уголок, они сейчас не были важны. Что интересно, Фандаккрил присутствие Илунара, Висажжа, а также одурманенных Ариэна, Элексиса и Ариссы не отображал ни в прошлом, ни поныне. Цыно не знал, изменился ли Фандаккрил от его собственного присутствия и менялся ли он при Блэкджек до него, но подозревал, что ответ был тот же. Либо это место само себе определяло хозяина, либо Ладиал должен был выдать какое-то разрешение на его изменение, либо… …а, хер его знает, в чем дело. Да и пес с ним. Цыно поежился, оглядываясь в очередной раз через плечо. Ему казалось, что за ним кто-то наблюдает, но и его собственные чувства, и чары давали понять, что здесь никого, кроме самого Василька, нет. И вдруг он замер, навострил уши: половина Ключа в руке вдруг блаженно заглохла. В следующее мгновение по загривку как будто прошлись металлическим гребнем, половина Ключа рассыпалась в пыль, и разорванный телепортом воздух поблизости выплюнул Аксонну в полной экипировке, как ребенок – невкусную кашу. Анфорка, к ее чести, не свалилась мешком, но ловко приземлилась на согнутые ноги. Неплохо, подумал Цыно. У них на курсе после телепорта двадцатого-двадцать пятого-то ребят ноги не держали. - Привет, - улыбнулась Аксонна, выпрямляясь, и обескураженно взглянула на сжатую в своем кулаке горстку пыли: ее половина Ключа тоже после использования благополучно рассеялась. – О-о-окей, ладно, - отряхнула она руки. – Рада видеть тебя живым и здоровым, Цыно. Кстати, ты… выглядишь лучше. - Выспался, - лаконично ответил Цыно. – Очень надеюсь, что твоя встреча с Метеорой прошла хорошо, потому что мы, мягко скажем, в жопе. - Откуда ты зна… Дираэль, - тут же догадалась анфорка. - Да, он всюду нос засунул. Так что Метеора? - Ничего, - развела руками Аксонна, и Цыно тут же нахмурился. – Я встретилась с ней, поговорила. Она сначала даже верить мне не хотела, но Вселенная, судя по всему, выкинула за меня двадцатку по красноречию. - И? – нетерпеливо кивнул Василек. – Она исправила Фундаментал? У нас есть шанс? - А вот это, - бессильно сжала поднятые руки в кулаки анфорка, - очень хорошие вопросы. И я сама страшно бы хотела знать на них ответы. Цыно сорвался на шипение, и Аксонна вздрогнула: уж чересчур похоже шипел Дираэль. - Ты издеваешься? Вы затеяли этот впоследнеминутный поход к, мать ее, Архитекторше нашего мира, чтобы не добиться ровным счетом ничего?! - Эй, я тоже, знаешь ли, не в восторге от того, как это обернулось, - поджала губы Радуга. – У нас на хвосте сидела драная армия разрушителей, нас в куски чуть не порубили – и Метеору, по ходу, тоже – так что мы имеем, что имеем. Я отдала ей Фундаментал, и она пообещала скорую встречу. Выношу из этого, что она исправит то, что испортил Этара, и вернет его, просто ей нужно время. - Только гарантий у тебя, разумеется, ноль? - Их не было еще до похода, Цынь. Все сотней путей могло пойти через жопу. - Так все и пошло. - Не так дурно, как могло бы. Но пусть, ладно, забудем пока про Фундаментал, - зачесала пятерней взлохмаченные от статики телепорта волосы назад Аксонна. – Ты меня не допроса для сюда выдернул. И плюс, «сюда», - огляделась она наконец неуверенно, уставилась в «окно» из огромного, цельного куска хрусталя, за которым во тьме плыло что-то бесформенное. – Куда это – «сюда»? Цыно усмехнулся, кладя руки на пояс. - Добро пожаловать в Фандаккрил, Аксонна. Анфорка раскрыла ошеломленно рот и заозиралась еще более нервно. Василек же пожал плечами и жестом позвал ее за собой. - Закрой рот, воробей залетит. Теперь и я тебе интересного расскажу. *** Они спускались вниз, вниз, вниз – и проходили сквозь десятки стационарных порталов, похожих больше на колышущийся в резном орнаменте из темного металла под несуществующим ветром тюль. Да сколько можно, хотелось взмолиться Аксонне. Цыно не сказал, где точно находится Фандаккрил, и она не знала даже, где хотя бы приблизительно они вообще бредут: под землей, под водой, вне какой-либо планеты, вне их измерения, вне их плана? Но Цыно двигался привычно, спокойно, ориентировался каким-то образом в совершенно одинаковых, по мнению Аксонны, ходах, коридорах, лестницах, дверях и порталах, и она доверяла ему, хоть и сжимала в кармане листок бумаги, на котором рукой Ларгентума были выведены и рисунок телепорта, и координаты Азурекса под него. Ей не хотелось быть здесь, ей хотелось домой, к семье и друзьям, быть с ними эти – возможно, последние – часы, что они бродят здесь непонятно чего ради. Цыно так толком и не объяснил Радуге, что от нее требуется и зачем она здесь вообще, сказал, Илунар объяснит. Илунар. До сих пор это имя неправильно ложится не просто на язык, на мысли. Всегда этот… анфор был в понимании Аксонны Дираэлем. Авак сказал, это сталкерское имя, значащее «белый ворон». Тертаррил был сед, как ковыль, а уж про его внешний вид и любимый кинжал знали все. Выбитый из стаи еще до своего Фундаментала, помнил ли он еще свое настоящее имя? И оно тоже сталкерское, подумала в смятении Аксонна. Но значит совсем другое: по словам Авака, илунары были редкими цветами с Лами’иды, цветущими только под светом Кай и Зун, лун-близнецов сталкерской родины. Причем здесь сталкеры, Аксонна никак не могла понять. Авак не раз называл Дираэля садистом, как зовут испорченных в плане мироощущений от травмы в детстве сталкерских полукровок, но анфорка всегда была уверена, что Авак выражается так из-за, мягко сказать, негативного отношения к самому Дираэлю. Например, люди, зовущие других ублюдками, зачастую имеют в виду именно ругательный смысл этого слова, а не то, что их собеседник был рожден вне брака. К тому же, Илунар и Элексис, ее отец – братья. И, если бы Илунар был полукровкой, то и Элексис бы был. А они с Элу… четвертькровки? Это даже звучит глупо. Танитарр, дед Аксонны, был анфором. Николь, бабка, тоже. Элексис был при жизни тоже анфором, как и Арисса. И они с Элу… тоже. Правда же? Правда?.. - Ты только посмотри на это дерьмище, - выдернул Аксонну из беспокойных мыслей голос Цыно, и она подняла голову от созерцания темного, блестящего пола. Они находились в огромном, без видимых конца и края, зале, и Аксонну тут же накрыло мощное дежа вю. Горы и горы черных с алым доспехов, как шелуха от гигантских семечек, громоздились повсюду, некоторые из ныне пустых нагрудников, шлемов, перчаток, сапог и прочих кусков брони были прибиты к стенам призрачно-алыми астральными кинжалами, мечами, копьями, стрелами. А посреди этого моря металла высилась арка, словно бы выбитая из неизвестного анфорке черного камня, изрезанная и укрепленная архисложными рунами, которые она, как ни силилась, не узнавала – и занавешенная перламутрово-серой вуалью портала, от которого вниз к ним вели черные же ступени длинной лестницы. Сверхврата. И они были действительно огромны, словно здание высотой в добрый десяток этажей. Дираэль – Илунар, напомнила себе Аксонна – стоял, покрытый разноцветной кровью, у подножия лестницы к портальной занавеси с проявленными своими крыльями и сунутым под подмышку шлемом и задумчиво курил. Раненым он не выглядел, но от него снова исходила тяжелая, подавляющая аура Шестиаспектного, хоть и как будто рвано, с помехами, как будто он старался, но никак не мог взять ее под контроль. - Умоляю тебя, скажи мне, что ты резал этих уродов под… «Металлику», - ухмыльнулся Цыно, двинувшись к Илунару. Тертаррил, затянувшийся напоследок, обернулся. Аксонна с трудом сдержала рвотный позыв: до того была неприятна эта душная тяжесть его ауры. Темные Аспекты горели на пластине под его ключицей шестью алыми глазами, а под собственными глазами Интригана отпечатались практически черные круги, не говоря уже о том, что лицо его, и так бледного от природы, было практически как пергамент. Шаг до покойника, подумала Аксонна, уже натурально обеспокоенная – это за Дираэля-то! Который, очевидно, был все еще жив не то лишь за счет собственной одержимости подложить Этаре как можно больше свиней напоследок, не то благодаря магии, что своей, что Аспектной. Илунар хмыкнул, щелчком пальцев выстрелив окурком куда-то в холмы изувеченных доспехов. - Предпочитаю техно-йодль, - ответил он. – Привет, дракончик. Как твоя прогулка к центру Терры? - Всю дорогу к нему я молилась, чтобы мне не пришлось подниматься обратно, - слабо улыбнулась анфорка. - Лютое кардио, малышка. А что это за херня на тебе? Аксонна недоуменно сдвинула брови и оглядела себя, Цыно тоже вопросительно взглянул на нее. - Что не так? - Вот эта прозрачная поебота на ней, Фенрир. Или это я уже поехал крышей и у меня глюки? - Но я ничего не… Мгновение – и Аксонна, уже начавшая себя общупывать, выдохнула, а после, проведя по незримому шву, отслоила от себя тут же приобретший куда более видимый серебристый оттенок бронежилет авторства Кристофера. - А, это, - дернул бровями Цыно. Илунар склонил голову набок, разглядывая полупрозрачную ткань, двинулся ближе. - Так что это? - СТД. Сверхпрочная ткань-дезиллюминат. Одноразовый бронник, почитай, - пояснила Аксонна. - Дохера сверхпрочный, судя по всему. Дашь? - О, ребенку дали игрушку, - посмеялся Цыно, наблюдая. Аксонна, тоже улыбаясь, протянула Тертаррилу СТД. Тот очень осторожно взял ее в свои когти, удивляясь тому, какая она легкая, помял немного, зачем-то принюхался, чихнул. - Пахнет больничной химией. Гхадость. - Тебе нравится, - ухмыльнулся Цыно. - Мне очень нравится. - Забирай, - весело фыркнула Аксонна. – Может, твою фонящую шестерку хоть немножко притушит. Илунар покосился на свои Аспекты и действительно осторожно надел СТД поверх своего нагрудника. Чудо-вещь сама собой прислоилась к черному металлу, словно пленка, и стала совершенно невидима, слитая и светом, и текстурой. - И много у вас таких? - Как видишь, даже на поиграться хватит, - ответил Цыно. - Наклепали их, особенно в последнее время, мама не горюй. И для наших, и для союзников, и запасных. - А какого ж хрена ты такой не носишь? - Он меня бесит. Да и со щитами у меня все в порядке. - Я Крису обязательно наябедничаю, пусть в хвост и в гриву тебя херачит, - ухмыльнулась Аксонна. Цыно тут же напрягся, засопел, и анфорка не удержала широкой, коварной улыбки: - О да, я знаю, он поделился. Уже придумывает, как пытать тебя так, что тебе не понравится. - Ты прямо наслаждаешься этим, не так ли? - М-м, немножечко. - Ладно, все это очень интересно, аж щас в спячку впаду, - перебил собиравшегося ответить Цыно Илунар, оборачиваясь к Сверхвратам, - но предлагаю все-таки вспомнить про слона в комнате. - Ты правильно предлагаешь, и я тоже хотела обратиться кое к чему в комнате, - ответила Аксонна и красноречиво указала руками на себя. – Вот на слона поменьше. На кой ляд я вам здесь понадобилась-то вообще? Илунар смерил племянницу веселым взглядом. С его изуродованным отсутствием отдыха лицом это выглядело еще хуже, чем если бы он оскалился. - На дракона, малышка. Слоном бы я Фенрира назвал. - Хуй соси, - ласково ответил Цыно. - Ты здесь для того, чтобы сделать то, что не могу – тогда я еще не знал, что не могу, но предполагал, что не могу, а теперь и подтверждение получил, что не могу, так что вот – сделать я, - широко повел рукой перед собой, указывая на громаду Сверхврат, Илунар. - А можно побольше смыслобукв в твои слова? - задрала к нему голову Аксонна. – Что сделать-то? - Уничтожить, - уже почти прирыкнул Тертаррил, и анфорка зажмурилась, отшатнулась: ее едва не вывернуло от того, как крепко прихватила ее за горло аура Шести Аспектов, выпущенная на мгновение из хватки. Илунар, впрочем, тут же вернул контроль, хоть и удалось ему, судя по искаженному гримасой лицу, это совсем непросто. – Я не смог даже царапины на этой херне оставить. Что бы ни пробовал, как бы ни пробовал. И нет, фантазия моя не ушла в запой, я перепробовал минимум полторы сотни заклинаний. Из-за этого публика и набежала, да. Аксонна покосилась на ошметки, оставшиеся от асториев. Нехороший вопрос прокрался в голову, но она пока отмела его. Все по порядку. - И если ты с шестью Темными Аспектами, с твоим очешуенным опытом ни айсаха не сделал, что я-то сделаю?! И вообще, почему не можешь-то сделать? - Я вроде бы ворон, а не попугай, - процедил сквозь зубы Илунар. – Этаре спасибо, понятно так? Он прознал, что я вовсе не его чихуахуа, чтобы на вас тявкать и ему тапки таскать. Прознал и защитил Сверхврата от моего влияния. Не знаю, как, но ни физическое, ни психическое, ни магическое действие мое никакое – никакие – не могут ничего им сделать. Ни по отдельности, ни вкупе – я про-бо-вал. Но этот сын шалавы знает меня и мою магию, он знает даже Фенрира. Знает Висажжа. Всех, кто может хотя бы понюхать его драгоценные Сверхврата. Но тебя он не знает. И твою магию тоже. Не выучил, не успел за вот тот шматок времени, что вы махаться пытались на Тидамусе. Да и вообще, Этара намеревался убить тебя там, к чему ему лишние телодвижения. Твое прикосновение само смертельно для него, как и его – для тебя. И, по моей теории, и к его вот этой хреновине тоже. Аксонна почти до крови закусила губу. Дежавю… - В общем, ты уверен, что я сумею эту бандуру побороть, - сумрачно поглядела она на Сверхврата. Илунар рвано вздохнул, тоже поднимая взгляд. - К сожалению, больше идей у меня не осталось. Сверхврата должны быть уничтожены, иначе нашему миру конец – заочно. Цыно позади молчал. Илунар же все же отошел к нему на несколько шагов, позволяя Аксонне собраться с мыслями и расчертить чары, какие бы она их ни придумала, ровно и четко. Она слышала его мысли, не прикрытые ничем из-за нервов и слабости, болезненные и острые, словно ножи: пожалуйста, пусть получится, пусть сработает… Аксонна глубоко вдохнула и медленно выдохнула, прикрывая глаза. Что бы использовать? Что бы она могла использовать – и что было бы уместным здесь? На ум пришло несколько вариантов. Метеор? Нет, слишком сложный рисунок, да и видела она его всего раз и год назад, в записках Элу. Шаровая молния? Возможно, но также и опасно – без четкого контроля Радуга спалит себе руки. Коллапс? Ларгентум упоминал о своей визитной карточке однажды, но, помня последствия рассказа о чарах Жертвы, которые применил Элексис – и которые Аксонна сдуру тоже полезла применять сама позже – не вдавался даже в слабое описание. Звездный шторм, который она уже как-то обрушивала на Ладиала, уже мысленно помянутого не единожды ею? Это ковровая бомбардировка, а не направленное на цель заклинание. Однако, вдруг подумала анфорка, что, если, как с тем же Ладиалом, использовать сингулярность? Сосредоточение в одной точке, большая зона покрытия. Да, это тоже невероятно опасно – с Ладиалом сдерживать сингулярность Аксонне не было нужно, а потом ее Ларгентум и вовсе выстрелом детонировал, - но, может быть, Цыно в случае чего сможет ей помочь. Поначалу и Илунара анфорка подумала попросить помочь, но Тертаррила откровенно шатало. Как бы не свалился замертво прямо здесь. - Цынь, - обернулась Аксонна. - У аппарата, – подошел Василек. – Уже решила, чем ебахнешь? - Я хочу… сингулярность устроить, - объяснила Радуга. - Вкусненько. Ты аккуратна с такими вещами, или же нам свалить подальше? - Нет, не думаю. Но на случай… если я не справлюсь… ты же сможешь подхватить? Контроль и обрыв заклинания? Цыно искренне почесал макушку. - Не мой это профиль – эта ваша блядская физика, - проворчал он. – Но я… я постараюсь, хорошо. Но ты все равно крикни, если что, если будешь точно уверена, что не удержишь, ладно? - Крикну, - чуть улыбнулась Аксонна. – Спасибо. Я готова. - Pōmaikaʻi, - кивнул Цыно, отходя. И что только сказал?.. Рисунок сингулярности не был сложным. Даже первокурсник мог бы его начертить. Проблема была в том, чтобы взять откуда-то энергию на создание и, самое главное, на стабильное поддержание крошечной псевдочерной дыры в выбранной точке пространства. Бесконтрольное разрастание, хоть и медленное, сингулярности было чревато не только гибелью самого горе-колдуна, но и поистине колоссальными разрушениями. Дайвер как-то поделился спьяну одним срочным заказом, на который он сорвался вместе с Меркуриал, Ларгентумом и Алексисом по причине того, что они просто были на той же планете, где произошла беда. Самоучка-астралитик всего тринадцати лет от роду создал сингулярность - и мало того что она разорвала его на мириады, едва он потерял хватку (что произошло практически сразу), так еще и оставила от его городка в двадцать тысяч планетян разящий пустотой кратер после того, как троица ранжеров с огромным трудом смогла остановить сингулярность от разрастания и схлопнуть ее. "А как узнали, откуда взялась-то эта сингулярность?" спросила Аксонна тогда. "Д-дауненок-к-колдуненок в-вел стрим", криво усмехнулся Торнадо, осушив и так почти пустую бутылку эльдарского абсента. Переспрашивать у Алексиса, еще тогда живого, Меркуриал или Ларгентума анфорка не стала. Полотно мира в самой середине мерцающей серебром завесы портала Сверхврат словно бы пробила крошечная игла, и в ту устремилась материя, из которой состоял даже воздух. Руки Аксонны дрожали - сингулярность была резка, агрессивна и строптива, как дикая лошадь, но она держала ее, сцепя зубы и впившись глазами в портал, ожидая, надеясь... и отчаиваясь. - Ну же... - прорычала она, уже телекинезом подтягивая на корм сингулярности - может, мало кушала, вот и слабая такая - доспехи асториев с пола. - Ну же, скотина ты такая! Бесполезно. Сверхврата стояли такие же, как были, вуаль портала так же текла лениво из ниоткуда в никуда, а набирающая вес сингулярность не могла ни песчинки с нее, ни крупицы с рунных опор сорвать. Аксонна зарычала; ее руки забило как будто от тока. - Kokami, - прорычал Цыно, прикрывая глаза одной рукой и другой поддерживая щит от аппетитов сингулярности, которая и от щита уже тоже начала откусывать кусочки - но не от проклятых Сверхврат. - Аксонна! - закричал Василек, стараясь перекрыть вой колдовства. - Без толку! Детонируй! Ага, детонируй. На самом деле, детонация сингулярности не была сложной затеей. Разрыв связи с единовременным астральным импульсом, ловкость рук и никакого мошенничества. И еще туева хуча извергнутой подорванной микродырой энергии. Ибо ничто, как подразумевает так обожаемый Ларгентумом закон сохранения энергии, из ниоткуда не берется и никуда не исчезает. А потому... щиты. Щиты, щиты, щиты, твою же налево и направо матушку, Фенариус... ...Аксонна пришла в себя всего через секунду после того, как сингулярность взорвалась. Ее щит спас ее и поглотил практически все, что вырвала из себя дыра, ее лишь отшвырнуло, точно волан ракеткой для бадминтона, назад - и она внезапно обнаружила, что ее поймал на себя Илунар. Затылок и спину сильно саднило от поцелуя с броней Тертаррила, а от близости шести Темных Аспектов снова невыносимо затошнило, и анфорка, кряхтя и кашляя, чтобы подавить желание вырвать, тут же отлепилась, как смогла, от дяди, отковыляла в сторону. - Нет... пожалуйста, нет... Ее как будто по спине палкой ударили. Никогда Аксонна не слышала от Дираэля, чтобы он говорил... так. Не испуганно, не ошеломленно. Но будучи... в отчаянии. Илунар в бессилии и полнейшем отчаянии смотрел на Сверхврата... невредимые. Не поцарапанные даже. Хотя все, кроме того пятачка пола, на котором они с Цыно втроем стояли, было обуглено сырой яростью взорванной сингулярности. - Чтоб тебя через ногу, душу, хуй и почки, - выругался Цыно. - Аксонна, пробуем еще раз, только в этот раз мы вдвоем, мне похуй, что там не... Договорить он не успел. Фандаккрил стоял твердо, но в следующее мгновение Василек с криком повалился наземь, зажимая уши. Илунар рухнул на колени и руки, и его вырвало кровью. Аксонна тоже упала на выжженный сингулярностью пол, сжимаясь в комок и завывая от боли. Никогда в жизни она не ощущала подобного. Мощнейшее поле, которое не просто блокировало магию, но выжигало ее изнутри. А учитывая то, что у них, у Шестиаспектного Тертаррила, у бывшего Аватара Разрушения и у Светлого Фундаментала она буквально текла по жилам, это было и вовсе смерти подобно. - Тревога! - заорал Цыно. - Сукины дети астории! Сейчас все будет ими кишеть! - У-уходим, - прохрипел-провыл Илунар, с трудом, оскальзываясь на собственной крови, поднимаясь и надевая шлем на голову. - Уходим, прочь отсюда! - Куда, блядь?! - заорала Аксонна. - Мы даже телепортироваться не сможем, помехи нас просто разорвут! - Наверх! - выкрикнул Цыно, поднимая анфорку, как мог. - Подальше... подальше от Сверхврат, может, эффект ослабнет! Ну и конечно же, почти сразу перед носом мотанулось черное со слепяще-красным, орущее что-то на незнакомом языке. Аксонна только и успела, что рвануть руку к кобуре родного "Магнума" - точнее, к отсутствию ее, как Илунар, взметнув огромные черные крылья, поднял руки и разрушителей вместе с ними и что было силы несколько раз вбил в стену, после чего вышвырнул прочь, как кукол. - Шевелимся! - рявкнул он и побежал вперед, к коротким порталам, из которых Аксонна пришла с Цыно. - Не отставать! Фенрир, отрезай за нами путь! - Понял! И пошел адский бег наперегонки со смертью. Душераздирающая боль била в виски и в грудь, заставляя выбиваться с дыхания и кашлять, пока во рту не соберется кровь - и все на бегу, на этих отвратительно скользких и острых ступеньках, которые теперь еще и, логично, шли вверх и вверх. Лестницы, подъемы, порталы, которые Цыно, бегущий за Аксонной, астральным копьем разбивал в крошево. А это действительно приходилось делать, ибо разрушители на всех этажах, через которые им приходилось теперь нестись сломя голову, высыпались, словно горох. Им, магией не владеющим, антимагическое поле было нипочем, и ровным счетом никакого дискомфорта, пока совершенно рассвирепевший от неудачи, боли и истощения Илунар не вспарывал их собственными когтями и Кровавым Вороном или не швырял с лестниц и мостов телекинезом, они не чувствовали. А что дальше, что дальше-то, исступленно билось в голове Аксонны, с трудом поспевавшей за Тертаррилом, не просто так всегда преуспевавшим в спасении собственного горба. План - последний, как он утверждал - Илунара не сработал. Сверхврата остались стоять, остались рабочие. И к ним теперь вряд ли кто сможет хотя бы приблизиться, не говоря уже о том, чтобы действительно уничтожить. Радуга сомневалась, что Этара милостиво согласится им посидеть, подумать и все-таки найти способ. - Куда ты прешь, там же тупик, - вдруг послышался вопль Цыно позади, когда они выбежали на какой-то мост. Аксонна затормозила было, но Илунар, расправив крылья, вдруг бросился вниз. По пути сшибив ногами и астральными ножами несколько асториев с арбалетами, он описал широкий круг и ринулся обратно наверх, вдруг хватая Цыно за руки и вынося его выше, выше, в непроглядную, как казалось анфорке, тьму. Но, помня наказ Тертаррила, она сама, увернувшись от пронзительно-алого болта, метившего ей в плечо, явила собственные крылья, подскочила, взлетая. Прекрасная мишень - сияющий белый в этой мгле вокруг, и асториям с арбалетами Радугу было прекрасно видно. От двух болтов она увернулась, но третий секанул ее, невыносимо больно обжигая, по правому крылу, еще и прорубив маховые перья. Аксонна закричала, теряя от боли момент, забила было крыльями в попытках его вернуть, но вдруг наверху, ослепляя, блеснул дневной свет, и оттуда же пахнуло свежим воздухом. Какие-то мгновения падения, и за одну из рук анфорку рванула вверх чужая, в черном когтистом металле. Яркое дневное пятно становилось ближе, больше, Аксонна уже различала голубое небо и клочки облаков, как Илунар вдруг что было силы рванул ее вверх, вместе с тем отпуская. Анфорка вылетела из пробитой в черном камне дыры, как пуля, грохнулась на него же, потеряв весь дух, покатилась, но успела, несмотря на боль, сгруппироваться и встать на карачки. Как же больно, твою-то мать! Она точно будет вся в синяках. Но поля антимагии больше нет. Не здесь, во всяком случае. - Эй, жива? Радуга покивала, и Цыно, склонившийся над ней, нервно хлопнул анфорку по плечу. - Тебе, все-таки, страшно не хватает опыта. Так, ладно, похер, - пригладил он мокрые от пота синие волосы, и обернулся на приземляющегося рядом Илунара. - Каков наш следующий ша... ЛУНЬ! Тертаррил как будто и не вылетел из поля, выжимающего из них всех желание жить - едва коснувшись ногами такой же гладкой и из черного камня, как и весь Фандаккрил, он снова повалился на колени и на руки, с надрывом кашляя кровью, а крылья его опали, как хлопья бумажного пепла. Цыно тут же упал на колени рядом, обхватил Тертаррила за плечи. - Вставай. Вставай, дурной, уходить надо! - Вы... - с трудом, сглотнув кровь, льющуюся, капающую из-под забрала, хрипнул Илунар, кое-как вставая. - Вы идите. Я вниз вам портал... выведу. И... и валите отсюда, слышите? Вернитесь в Азурекс. Предупредите. Вниз, хотела переспросить Аксонна, как вдруг ее осенило: они стоят на какой-то вышке посреди бескрайнего смешанного леса. И вообще-то здесь было холодно от пронизывающего ветра. Ну да, Цыно же говорил, что надо уходить наверх. И они бежали наверх... Дура. - ...А я задержу их, как смогу, - закончил Тертаррил, глядя на дыру в камне, которую закрыл астральным щитом - и в которую уже бились астории снизу. - Ты ебнулся?! - зло рявкнул Цыно. - Все вместе уйдем! Ты даже, блядь, не помышляй, я тебя не... Илунар отвернулся от него к дальнему концу длинного треугольного выступа, на котором они стояли, и начертил простой портал, через который была видна флора того же леса, в котором они были, но наземная: трава, кустарники, цветы. - Шевелитесь, заебали, - сквозь сжатые зубы произнес он. Аксонна кое-как подтащила себя к порталу и, коснувшись его, обернулась. - Ну?! - Баранки гну, - буркнула, краснея, анфорка. - Спасибо. За... за все спасибо. - Пока не за что, мы все еще вполне можем все массово сдохнуть, - съехидничал Илунар. Аксонна поджала губы и ушла в портал. Цыно же не было так легко выгнать, что он и выразил, решительно сложив руки на груди. - Я не уйду без тебя. Ты нужен нам. - Вам еще мозги тоже пригодятся, Фенрир. - Меня, - поднял и с силой принялся тыкать Илунара в грудь с каждым словом Василек. - Зовут. Цыно. Тупая. Ты. Старая. Сука. И ты пригодишься тоже. - Ну да, ну да, - обернулся на свой астральный щит Тертаррил. - Ладно, надоел. Сейчас иду. Однако, стоило Цыно расслабиться на это самое мгновение, что он, как ему казалось, получил желаемое, как Илунар вдруг резко развернулся и ногой отбросил его в портал - моментально его закрывая следом. - Много ли веры словам Аватара Лжи, - вздохнул он. - Я сам задаю себе тот же вопрос. Внутри все разом обожгло, и Илунар резко обернулся - только ради того, чтобы приставленный в упор монструозный дробовик, оглушительно рявкнув, выстрелил ему в грудь. Тертаррил отшатнулся, хватаясь за залитый кричаще-алым нагрудник, и, истошно давясь своей кровью, слабо, на дрожащих ногах, отошел еще на пару шагов. И упал на колени, тупо пялясь на свои окровавленные руки, на заливающие черный его доспех и черный же камень под ним красные потоки. Какая же красота, только и мог думать, не в силах вдохнуть, Илунар. Этара опустил дробовик. Обзаведшийся с прошлой смерти формой колоссального этерианина, он излучал подавляющую мощь и полнейшую уверенность. Во взгляде его из-за закрытого шлема не было злобы. Только скука и презрение. Он наклонился, протянул огромную ручищу и с треском оторвал от груди Дираэля пластину с шестью Темными Аспектами. - Очень жаль, Илунар, - с щелчком прикрепил ее к своему нагруднику Этара. Аспекты загорелись ярче, сильнее. - Мы бы столько всего могли достичь вместе. Легкие жгло огнем, воздуха отчаянно не хватало, и голову уже совсем повело, но Илунар все-таки нашел в себе силы булькающе, каркающе рассмеяться. - Я лично... отправлю... тебя... в Ад, Этара. Обещаю. Этара покачал головой, занося здоровенную ногу в тяжелом металлическом сапоге. - Много ли веры словам Аватара Лжи, - упер он ее в истекающего кровью Тертаррила и, легко нажав, спихнул вниз. И Илунар падал... падал... падал...