Девятый Вал: Эпизод 2

Горнило Порока, по словам Байэла, было тем самым местом, где создавались на основе Ненависти Темные Аспекты. Упрятанное ныне в лесах близ гор Лихтенштейна в глубины земной коры, оно существовало задолго до того, как на планете появилась простейшая жизнь. Первым Темным Аватарам, среди которых был и Ладиал, совсем несладко приходилось на архейской Терре в поисках Горнила, но, найдя, они получали свое. Архитектор Седьмого мира, Высший созидатель Метеора, с самого рождения мира находилась здесь и никогда не выходила наружу. Здесь она дремала до той поры, пока не приходило время очередному Темному Аватару получить свой Аспект. До того, как появился Дираэль, носитель Фундаментала, Метеора сама создавала Темные Аспекты и отправляла кандидатов к Древним. После инициации Илунара же он сам приходил сюда воссоздавать утерянные или разбитые Аспекты. И он был вынужден приходить, потому как каждый Темный Аспект был красный вовсе не из-за того, что кому-то так хотелось. Каждый из них содержал каплю живой крови астория – крови Метеоры. На вопрос Аксонны, откуда же Байэл все это узнал, тот усмехнулся невесело и напомнил ей, по чьему поручению он проводил разведку. Блэкджек вовсе не из-за видов и не из-за «Геенны» на Терре в целом и в Вадуце в частности несколько веков сидела под своеобразным домашним арестом: как бывший Аватар Разрушения (как вообще можно перестать быть Тертаррилом, Аксонна ума не могла приложить) она очень и очень многое знала. И что-то даже за крохи свободы рассказывала. Про Горнило в том числе – но не про Метеору (ревенант была верна себе и всегда держала в рукаве несколько тайн). К тому же, не то чтобы без ключа, который имел при себе – или где-то прятал – Дираэль, кто-то мог в Горнило попасть. Физические приспособления вроде буров, таранов или даже лазерных резаков выходили из строя, а любая магия рассеивалась. Поэтому было принято решение огородить это место маскирующими чарами, чтобы обычные люди его не нашли. Что же до разведки Байэла – он сразу доложил, что у входа в Горнило, прежде не интересующего никого, кроме пчел да шмелей из-за обильно покрывших искомый холм цветов, ныне чуть ли не лагерем встали разрушители. Отряд небольшой – асториев, может, пятнадцать. И они очень, ну очень страшно хотят внутрь. А внутрь без ключа, который отдал Аксонне Дираэль, им не попасть никак. Совсем никак. Но Байэл не мог сказать, что же именно разрушителям – то бишь, Этаре – нужно в Горниле. Метеору забрать или допросить? Само Горнило им для чего-то необходимо? Если первое – нужно шевелиться. Если второе – шевелиться вдвойне: если уж даже информация от Блэкджек не называла иного предназначения Горнила, кроме создания Темных Аспектов, сюрпризы, и неприятные, были обеспечены. Буря, вместе с Зефиром оставшаяся ждать похоронную бригаду – Аксонна, как и обещала, сообщила в Азурекс касательно Софи и попросила знакомца в ритуальных услугах помочь ей в долг – конечно, буркнула бы, что Блэкджек могла этот момент в очередной раз утаить, но анфорка почему-то не считала, что у Вайс был мотив поиздеваться над ними лишний раз. Сейчас, по крайней мере. «Ты обещала мне буходные», прощаясь, заявила Элизабет, пошкрябывая свою маску одной из неубранных карт таро. Номер двадцать один, Башня. Хреновый знак, по мнению Цыно, за которого до сих пор Аксонну грызли совесть и тревога. Зачем, почему она его так легко отпустила? А если Дираэль обманул… Тогда зачем он ключ тебе отдал, шепнул внутренний голос. Да вообще не факт, что он настоящий, ключ этот. Не забудь, что он вообще мог вас всех убить и принести твой Аспект Этаре на блюдечке. И всегда мог, судя по вот этой херне с параличом. Вон, Десенакт до сих пор жалуется, что не очень чувствует правую руку… Десенакт на нее грохнулся, когда с лестницы навернулся, я бы удивилась, если бы он ее чувствовал… - Это нормально, что мне туда немноо-о-ожко не хочется? – вырвал Аксонну из размышлений голос Эммета. Она подняла голову, возвращаясь в реальность. Они с Десенактом, Байэлом, Ралли и Эмметом притаились на небольшом возвышении, откуда могли наблюдать за разрушителями, бдящими у замаскированных – не от них, впрочем – врат в Горнило. Эммет уже сходил с Байэлом на разведку: тринадцать стражей плюс трое на патрулях. Но их небольшая группка улеглась там, где путь патруля не проходил, и потому было время составить план. - Малыш, ты давай не писяйся, - похлопал Эммета по плечу Десенакт. – У тебя еще столько фрагов на этих уродах будет! Я имею в виду, если ты не станешь одним из их фрагов сам. - Ну спасибочки, - заворчал наемник. – Но я не про это. Этих гадов я не боюсь. Я про… это вот его, Горнило. Можно я туда не пойду? - А чего ты боишься? Наши враги – вон они, шляются. Сомневаюсь, что внутри нам что-то угрожает. - Да хуй знает, - нервно дернулся – комар над ухом бренчал – Эммет. – Просто не… не знаю. Меня… скажу так, меня до усрачки пугает просто сама мысль о том, что я, буквально, встречу своего создателя. - А, так эти уебаны тоже твои создатели, - поддел парня Десенакт. - Ну да нет, не путай теплое и мягкое. Уебаны – они уебаны. А там внутри… как вы говорили? Архитектор? Высший созидатель? Вот эта телка, Метеора. И да, мне ссыкотно. И мне не стыдно признаться, что мне ссыкотно. - Мне даже интересно, что бы сказал Ариадел, если б его мать назвали «телкой», - негромко заметила Аксонна. - Блядь, Ксюх, еще ты не нагнетай, - практически хныкнул Эммет, пока Ралли посмеивался. – Хотя тебе, наверное, вообще класть на любые подобные странности уже. Это я богобоязненный челикс, что был, что остался. - О, повидай ты то, что повидала я, ты бы сдох. - Та ёперный театр, я ж попросил не нагнетать! - Вам с Ралли вдвоем будет лучше остаться тут, - произнес Байэл, в бинокль изучавший местность. – Будете нам прикрытием. - Бля, блахадарю! - Я говорю про предстоящую драку, но да ладно, после тоже оставайтесь. - Вдвойне блахадарю. - Окей, Сунь-Цзы, а мы что делаем? – подперла голову кулаком Аксонна. - А мы идем вперед и режем этих чертей, - невозмутимо ответил Байэл. – Ты, я и Десенакт. - Мы-то с Десенактом их уже резали. А ты? Есть опыт? - Шестерых давеча на разведке Блэкджек зарезал, да. - О, - вскинула брови анфорка. – Ты не говорил. - Это не было важно. Но да, признаю: их я резал по одному, - почесал бритую макушку под капюшоном анфор. – В куче драться с этими сволочами мне не приходилось. - Тогда как насчет повыманить нескольких поштучно, чтобы у твоего клинка работа была? – предложил Десенакт, обмахивающийся шляпой от жары. – И нам с Аксей меньше поводов для беспокойства. - А получится ли поштучно? – спросил Ралли. – Не поднимут ли сразу тревогу? - Поднимут, если мы сами хай подымем. Но если действовать аккуратно, то этим шакалам не будет причины волноваться о товарищах, которые так, в кусты отлить отошли. - Ты забываешь про то, как эти собаки умирают, - покачала головой Аксонна. – Гремят доспехами и свет в небо. Десенакт замычал недовольно и вернул шляпу на голову. - Значит, выманивать их подальше. И амортизировать падение доспехов чарами. Не тупи, Аксь. - Э, прошу прощения, - вдруг произнес Байэл, щурясь вперед, и снова приник к биноклю, - но, похоже, эмбрион нашего плана можно сразу выкидывать в помойку. - Чего? – удивился Десенакт. Аксонна тоже нахмурилась, взяла у Байэла бинокль и охнула, после чего поднялась и с рыком «да чтоб тебя» бегом кинулась вперед, уже наплевав на всякую скрытность. Десенакт и Байэл помчались за ней. Разумеется, у нее на языке были выражения и покрепче. Сильно покрепче да цветастее. Но разве могла бы Аксонна остановить Ариадела, даже если бы была рядом? Что-то подсказывало, что нет. Асторий носился внизу от сородича к сородичу, ощеренный кинжалами Мысли и ярко-голубыми кристаллами-когтями на своих уродливых крыльях. Он вскрывал броню, как пивовар бочки, и, отталкиваясь от истекающих кровью тел, прыгал к следующей жертве. Разрушители, не сразу понявшие, что происходит, не могли дать достойного отпора первое время, и пятеро их собратьев пали, гремя доспехами. Но на шестом астории серия Ариадела дала сбой, и Афелий, сбитый в прыжке пудовым кулачищем, практически оказался под ножищей этерианоподобного разрушителя, но Ралли под наводкой Эммета успел выстрелить. Асторий дернулся с рыком вперед, заваливаясь на простреленное плечо, и Ариадел успел откатиться в сторону и рвануть руку с кинжалом вверх. Разрушитель повалился наземь, грохоча броней. Сам Падший, уже завидя, что Аксонна налетела с дуальными бритвами со стороны выстрела на ближайшего к ней врага, а на подмогу ей несутся Десенакт с занесенной Эйретел и Байэл с огненными мечами, бросился навстречу сразу двум разрушителям с топорами Мысли. Он не атаковал, но проскользнул на коленях меж ними, лишь сбил крыльями их с ног, чтобы тут же подскочить и помчаться на помощь Аксонне. - Ключ! – крикнул он анфорке, разорвав перед ней напополам разрушителя с чертами марона. – Дай ключ, я знаю, где вход! Аксонне не хотелось вообще ничего ему давать (разве что по лицу), но окрик Десенакта – прямо в воздухе открылись три портала, из которых рекой потекли Разрушители – заставил ее передумать. - На! – кинула она ему причудливую шестерню, что вручил ей Дираэль, и помчалась навстречу Байэлу, который, стянув трех асториев огненными кнутами, позволял Десенакту изрезать их в клочья. Ариадел тут же побежал к укрытым чарами вратам, принялся драть голыми руками и крыльями миллионы и миллиарды лет растений, лишайников и земли, что наросли на древнем камне. Аксонна же, залитая разноцветной кровью, принялась помогать Байэлу с контролем: призывала лозы, захватывала всех, кого могла, телекинезом, подбрасывала вверх и швыряла оземь. Десенакт же, несмотря на внешнюю грузность, как будто исполнял, несомненно, жуткий, но и очень красивый танец со своей боевой косой, казалось, светящейся под пятнами и росчерками крови, украсившими ее. Он и своих врагов рубил налево и направо, и о тех, кого стягивали Аксонна и Байэл, не забывал: Буран то и дело подскакивал, рисуя в воздухе чары, и обрушивал на асториев град клинков из бритвенно-острого льда, а также вмораживал тех противников, что подбирались чересчур близко, в морозные глыбы и разбивал поющей от холода Эйретел на куски. Температура воздуха заметно упала от того, как Десенакт раздухарился, но Аксонна понимала, что он хотел бы и мог бы устроить здесь настоящую зиму в виде призванных ледяных бурь и вихрей, только предпочел этого не делать. Почему? Потому что они с Байэлом были здесь. Будь Десенакт один на поле боя, он бы превратил этот лес в арктическую пустыню, где не выжило бы ничто, кроме него, взращенного в холоде родной Преисподней. Астории, вынужденные подстраиваться под физические законы их мира, в том числе. Разумеется, Этара быстро бы адаптировал формы солдат и под подобный ужас ниже нуля, но именно эта битва осталась бы гарантированно за Десенактом. Занятые разрушителями, льющимися, как черно-красная река, из порталов, Аксонна и Байэл не заметили, что и патрульные из леса подошли сзади. Эммета и Ралли, видевших их, услышать было невозможно, но анфорка услышала хлесткий удар разрывной пули о доспех и злобный рык сразу позади нее и разом обернулась, ставя в блок против слепящего алым светом клинка Мысли астральный меч. - Ах ты… – в сердцах рыкнула она, мокрая от пота и чужой крови: асторий был сильнее ее физически и давил, давил, а Радуга не могла освободить даже одну руку ни для телекинеза, ни для каких-либо чар, а выстрелы Ралли он упорно игнорировал, лишь рычал глухо и немного дергался. – Сволочь! Ариадел! Как будто этого было мало, Ариадел наконец дорылся до древних врат и открыл их ключом Дираэля. Старый камень пополз в стороны, открывая зияющий тьмой проход, но асторий не вернулся в схватку – вместо этого он нырнул внутрь и умчался. - Акси! – обернулся на вопль дочери Байэл, стянувший своими полыхающими кнутами сразу семерых разрушителей, и он тоже не мог помочь: Десенакт только начал размахиваться для рисунка ледяного дождя, и астории были слишком близко к Бурану. Радуга закричала от напряжения, боли и страха – к разрушителю бежали другие патрульные, уже зажигавшие свои клинки, а ее собственный покрылся зловещей паутиной трещин – но произошло неожиданное. Астория, стремящегося раздавить ее меч и распополамить ее саму, со спины пронзило копье, увенчанное тем же ослепительно-алым лезвием. Разрушитель замер, мгновенно ослабляя напор, и Аксонна моментально рванулась из-под нее в сторону, а копье легко, как серп сквозь колосья, прорезало астория вверх, и он пал наземь. - Рад видеть, что ты все-таки меня послушала, - фыркнул его убийца. - Но ведь это совсем не дело – выделить на подобный поход полтора человека, ты не подумала? Аксонна подавилась воздухом. Асторий-гигант, стоявший над ней, был страшно ей знаком. Алые полосы на его наплечах и нагруднике, алый плюмаж-грива на шлеме длиной по пояс. Он был первым разрушителем, которого она увидела в комплексе на Улагисе. Его, как и ее с Этарой, перенес подальше от битвы у тамошних врат Дираэль. Ему в ту паузу, когда анфорка думала, что Этара ее наконец убьет, свернул шею, изгнав из их мира, Ларгентум. И, наконец, именно его, помимо собственного отца, признал по имени Ариадел. Ирисаэль, прозвучал в памяти голос Афелия, пропитанный раздражением и болью. Как меня зовут, шептала ненастоящая Ками. Как называется мой цветок, спрашивало видение полумертвого Авака. - Ирис, - выдохнула анфорка потрясенно и практически обиженно. Ну что за дура! – Тебя… цветок! Тебя зовут Ирис! Ирисаэль! Разрушитель усмехнулся, взглянул поверх – туда, где Десенакт и Байэл все еще бились с прибывающими и прибывающими его сородичами, а Ралли сместился выстрелами, догадавшись, что Аксонне больше ничто не угрожает. - У тебя мало времени, Фундаментал, - головой указал он на открытые врата в Горнило и широким шагом направился помогать. Аксонна кое-как поднялась, огляделась, убедилась, что Десенакт, Байэл, Ирисаэль и Ралли справляются, и, призвав на свое плечо иллюминат, помчалась к Горнилу – и вниз, вниз, вниз по древним ступеням… *** …Она уже устала идти. Спускаться, из всех вещей. Конечно же, дежа вю не заставило себя долго ждать, но в Ночь Без Звезд Аксонна не была одна. Именно одиночество, не холод (она догадывалась, что чары Элу еще работали), сырость и тьма, давило на нее. Ни друзей, ни соратников. Даже просто сиди у нее в кармане Изабелла, было бы гораздо легче. Хотя, конечно, паукарилл не сидела бы «просто». Она бы шебуршалась в кармане, пощелкивала хелицерами, повуркивала бы, словно интересовалась бы происходящим. Ну и клянчила бы вкусняшки, разумеется. Их у Аксонны при себе не было, правда, но она что-нибудь бы придумала. Каменные ступени, ни на мгновение не постаревшие, казалось Аксонне, с момента их создания, звучали под ногами анфорки сухо и отрывисто. Эха не было, и кроме этих звуков, похожих больше на щелчки, воздух наполняли только напряженное дыхание Радуги, клубящееся перед ее лицом сизым облаком, и глухое биение сердца в ее груди. Хоть с ума сходи. Сколько же этих ступеней там еще, тоскливо подумала анфорка, как вдруг впереди, ей почудилось, появилась светлая искорка. Аксонна резко втянула воздух, обжегший холодом ей глотку, и прибавила шагу. Светлое пятно становилось ярче, приближалось, превращаясь в проем, ведущий в неизвестное помещение, и вскоре анфорка услышала голос – то был Ариадел, и был он чем-то очень всполошен. Ему не отвечали, и это немного тревожило. Что там происходило? Ступени наконец кончились, вывели в небольшой коридор, освещенный какими-то белыми кристаллами. Аксонна двигалась так тихо, как могла, но не могла понять, что говорит Ариадел: он общался с невидимым Радуге собеседником на неизвестном ей языке, не факт даже, что на языке асториев. Коридор вывел в огромный подземный зал. Все те же белые кристаллы росли из сводов и плавали в воздухе, источая все то же ровное сияние – и освещая необъяснимое исполинское устройство, некую машину из камня, металла, дерева и некого твердого света. Оно напоминало собой какую-то гигантскую медузу: сверху изукрашенный купол, а вниз спускались десятки, сотни, если не тысячи «щупалец»-манипуляторов, украшенных разногранными плоскостями, отражающими свет наподобие зеркал. Устройство было неактивно и замерло в изготовке, а у полированного пола, там, где «щупальца» собирались в прекрасное упорядоченное единство, небольшим полукругом было расположено не то кресло, не то диван, в котором, судя по всему, кто-то находился: Ариадел, ходивший туда-сюда позади этого диванокресла, постоянно вскидывался и смотрел на безучастную спинку из светлого металла. Асторий совершенно был поглощен убеждением (судя по всему, тщетным) кого-то за ней, и присутствия Аксонны не уловил. Ариадел говорил и говорил на повышенных тонах, практически кричал - и не получал никакого отклика. Аксонна не хотела перебивать и просто молчала, ждала исхода: как знать, кто там сокрыт и что он может сделать ей? Ирисаэль, конечно, напомнил ей, что времени мало, но несоблюдение банальной осторожности укоротит его еще больше. Наконец, из-за спинки поднялась изящная, как будто бы выточенная из цельного мрамора рука, и замерла в воздухе. Ариадел тут же затих, повинуясь, но умоляюще произнес что-то вновь, подошел ближе, и тонкие пальчики сжались в кулак. Асторий подавленно умолк, опустил голову, прижав к лицу руку, отвернулся. И, наконец, бросив какую-то последнюю фразу, ушел в самодельный портал, что создал, разорвав кристаллами на крыле воздух. Пространство пошло рябью, заблестело, точно вода, и вернулось в прежнее невредимое и недвижное состояние, точно ничего не произошло. Рука снова исчезла. Но вдруг послышался голос – женский, низковатый, приятно-мягкий, похожий на голос Ала… Меркуриал. - Здравствуй, дитя. Подойди, не бойся. Многовато что-то она просит, прикусила губу Аксонна, но все же двинулась, хоть и медленно, к женщине. - Добрый день. Меня зовут… - Я знаю, кто ты. А ты знаешь, кто я. Или, по крайней мере, догадываешься. - Мне известны только имя и… должность. Титул. Так что да, догадки – это весь мой хлеб сейчас. Негромкое, мелодичное «м-м», и диванокресло чуть скрипнуло и развернулось. В нем сидела асторийка высокая и стройная, в струящихся металлическим блеском темных одеяниях в пол. Ее крылья, украшенные тонкими цепочками и не голубыми, как у Ариадела, но бледно-небесного цвета кристаллами созидателя, были спокойно разложены по широкому сидению. У нее было не две и даже не четыре, но целых шесть рук, сложенных попарно на коленях, животе и у груди и украшенных какими-то не то наперстками, не то крупными кольцами. На голове асторийки была огромная шляпа из той же темной, со звездным блеском вышитых созвездий ткани, а с широких полей и остроконечной, уходящей назад тульи ее свисали несколько мерцающих голубых звездочек. Из-под шляпы по плечам и груди спускались две толстые серебристые косы, украшенные каплями камней того же оттенка, что кристаллы на крыльях. А лицо с почти белой кожей, тонкими чертами, аккуратными губами, чуть острым носом и сияющими золотыми глазами окончательно подчеркивало ее родство с Ариаделом. - Все еще гадаешь, дитя? – поинтересовалась Метеора. - Нет нужды, - усмехнулась Аксонна и склонила голову. – Для меня большая честь видеть вас, Архитектор. Созидатель изогнула красивые губы в улыбке. - Ты не гадала вовсе, м-м? Ты знаешь. И знаешь на деле куда больше, чем ты пытаешься меня убедить, что знаешь. - Знаю больше, это так, - кивнула анфорка. - Но… я и правда не была уверена в том, кого именно встречу здесь. - Ты разочарована, дитя? – подняла бровь Метеора. - Пока что еще не знаю. - Твоя правда. – Архитектор положила руки на колени и поднялась, грациозно заведя крылья назад. Ростом она была также приблизительно с Ариадела, хотя казалась значительно выше из-за массивной, но, несомненно, прекрасной шляпы. - И я не знаю. А это редко случается. Разрешим эту тайну вместе? Нижние руки чуть придержали текучий подол одеяния, и Метеора медленно подошла к Аксонне, которая с трудом заставила себя остаться на месте – не из-за страха или неприязни, но из-за излучаемой асторийкой мощной ауры силы и спокойствия. Архитектор не носила обуви, но лед полов Горнила, судя по всему, ничуть ее не беспокоил. Анфорка была уверена, что Метеоре наплевать и на любую жару в том числе. Из-за одеяний? Сама по себе ее форма такая? Или это все эта шикарная шляпа? - Мои глаза ниже, дитя. Аксонна практически смутилась, но в голосе асторийки слышалось веселье. Конечно, такое древнее и могущественное существо, как Метеора, могло быть безэмоциональным и холодным, как камень сводов Горнила, однако столь же логично было предположить, что ее, совершенно одинокую здесь за исключением редких визитов Тертаррилов, все-таки порадует встреча с кем-то новым. - Кхм, простите, - пробормотала Аксонна. – Так… что с того, зачем я здесь… Метеора опустила глаза на руки анфорки, следя за тем, как она нервно и неуклюже, плохо гнущимися из-за холода пальцами роется по подсумкам, карманам. С плоским стуком свалилась расхлябанная в драке у врат в Горнило кобура с «Магнумом», но Радуга только чертыхнулась, не стала ее подбирать, а продолжила поиск. Архитектор спокойно наблюдала, пока не вскинула брови, увидав вынутый Радугой Аспект Любви. - Я не… - Аксонна с трудом сглотнула. – Древний на Сурьессе определил меня Фундаменталом. Аватаром Любви. Не только меня, но… что-то не так. Со мной или с Аспектом, я не знаю точно. Но между нами нет связи. Я многое могу, да, у меня есть мои крылья, однако я не стала ни капли сильнее с тех пор. Я не должна стать? Что-то неправильно со мной? С Аспектом? Метеора молча смотрела на Аспект Любви, что невинно поблескивал идеальными, ровными гранями своей формы-октагона. - Пожалуйста, - чуть повысила голос Аксонна, протягивая асторийке Аспект. – Нам… мне нужна помощь. Мы что-то… делаем, но я знаю, что этого мало. А силы Аспекта, силы Фундаментала могут дать нам крошечный, хоть какой-нибудь да… Архитектор вздохнула и отвернулась, ничего не говоря. Сердце рухнуло куда-то в живот, и Аксонна практически выкрикнула: - Метеора, пожа… - Этара уже здесь, - негромко произнесла Метеора. – Мои сородичи-разрушители уже здесь. Это значит, что судьба этого мира предрешена. - Но мы не… - Седьмой мир расплетут, - будто не слышала анфорку созидательница. – И вас тоже уничтожат. Нити, из которых вы сплетены, будут использованы для создания нового мира, новых народов… - На хер новый мир! – обозлилась Аксонна. – На хер новые народы, мы сейчас разбираемся не с тем, что может быть, а может и не быть, а с тем, что имеем! А имеем мы то, что мы еще живы, и Седьмой мир еще не расплетен! Метеора не поворачивалась. Так же, как и Ариаделу, она отвечала молчанием. - У людей, - продолжала анфорка, - есть такая поговорка, думаю, вы ее знаете. «Не дели шкуру неубитого медведя». Мы, может, и не медведи, вряд ли мы даже мухи по сравнению с вами. Но не кажется ли вам, что не дать нам хотя бы призрачный шанс – это чересчур? Зачем вы вообще создали нас, если мы не имеем права защитить себя, защитить свой дом? - Стало быть, ты желаешь остаться с тем, дитя, что у тебя есть? – хмыкнула Метеора. – Желаешь биться до последней капли крови, зная даже, что все твои усилия могут оказаться тщетными, напрасными? - Да, - процедила Аксонна. - Не хочешь оставить старое, чтобы дать дорогу новому? - Новое пусть само себе дорогу планирует, проторяет и строит. Мы этому новому ничем не обязаны. Архитектор повернула лишь голову, глядя на Радугу краем глаза. Та упрямо сжимала белыми от напряжения и холода пальцами безмолвный Аспект, протянутый Метеоре, стиснула зубы и изо всех сил старалась сдержать слезы. - В конце концов, - покачала головой Аксонна, - мы ведь – ваши создания, Метеора. Вы – наша мать, если подумать, мы – ваши дети. Как можете вы быть столь безразличны к нашей судьбе? Тем более, когда что-то… или кто-то… эту судьбу практически решил за нас? - И кто же, по-твоему? – чуть прищурилась Метеора. - Я могу подозревать только одну персону, - ответила анфорка. – Основываясь на его же словах. На его же, фактически, признании, которое он выплюнул мне в лицо, когда думал, что я никуда от него не денусь. Да и мотивов у него хватает, мне думается. - Имя, дитя. Аксонна дерзко вскинула голову. - Вы знаете это имя. Ибо носит его ваш дражайший супруг. Асторийка снова развернулась полностью. Ее лицо исказилось гневом. - И откуда мне знать, что это не наговоры? - Потому что только Этаре есть выгода с содеянного. Потому что он прямо заявил мне, что я не Фундаментал. Потому что только у него были и наглость, и возможность подложить нам свинью. - Предположения, дитя, только и всего. - Тогда посмотрите, - практически ткнула Метеоре в грудь Аспект Любви Аксонна. – На Аспект. На меня. Если я лгу или поняла неправильно, это будет только моя проблема. Но если я говорю правду и Этара действительно испортил целый Светлый Фундаментал или меня, связанного с ним Аватара… думаю, Архитектор Мира должна об этом знать. Хотя бы, знаете, - криво усмехнулась анфорка, - ради того, чтобы в новом мире этого не случилось. Золотые глаза Метеоры сверкнули искрой сомнения, хоть она ни слова и не сказала. И, помедлив, все-таки взяла Аспект Любви в ладони нижних рук, как крупный цветок, склонила к нему голову, забавно брякнув звездочками на шляпе. И что-то она уже увидела, судя по тому, как дрогнули ее пальцы. - И еще одно, - произнесла Аксонна. Архитектор замерла, слушая. – Вам, возможно, здесь не слышно, но подопечные Этары сейчас там, наверху. И страшно хотят попасть сюда к вам, уж не знаю, зачем, но вряд ли за уроком по кузнечному делу. Ждете гостей? Метеора вновь выпрямилась, внимательно взглянула на анфорку. И повернула голову к Горнилу. - Не жду, - ответила она. Послышался странный звук, который вскоре перерос в грохот металла и выстрелов. Аксонна тут же обернулась, вооружилась своими дуальными бритвами и астральными кинжалами и пригнулась, готовая дать отпор. Метеора же продолжала смотреть на Горнило, о чем-то размышляя. Однако то оказались бегущие по лестнице Байэл и Десенакт с визжащим Эмметом под мышкой, стреляющим куда-то назад Ралли у фон Морта на плече и Эйретел в свободной руке. Все они были в крови, своей и чужой, помятые и запыханные. - Блядь, выдранный ты в рот, сколько их там, я ебал! – проорал Десенакт, кидая Эммета и Ралли наземь («Понежнее, сука!» - выкрикнул Ралли) и запечатывая за собой коридор ледяной стеной. – Тот ебнутый разрушитель там остался, сдерживает, но он всех не уложит! - Мы в ловушке! – завыл Эммет. - Пасть захлопни! – рявкнул Десенакт, беря Эйретел вновь обеими руками. – Продадим свои шкуры подороже, нехуй ныть! - А телепорт… - открыла рот Аксонна, но полудемон перебил ее кровавым плевком на пол: - Я умею только через Преисподнюю! И всех не защищу, вы там сдохнете! - И сам… - И не проси, я вас не брошу! - Метеора… - повернулась анфорка. - Уходите, - совершенно спокойно ответила Архитектор. – Я завершу мои дела здесь и найду вас сама. - Вот и заебись, - пробормотала Аксонна, нервно лохматя руками гриву, и вдруг щелкнула пальцами, выхватила из подсумка кусок мела и уголок-транспортир и бросилась на пол. - Милая, ты что делать собралась? – спросил Байэл. Он не орал и не психовал, но был напряжен так, что на мокрых от пота висках вздулись жилы. - Блядь! – вскрикнул Эммет, выхватывая пистолет: ледяная стена загрохотала, затрещала, как в нее принялись ломиться позади. - Ну давайте, ломайте, уебы, все ломайте! – гаркнул Десенакт, наращивая новый слой льда. – Мы же миллионеры, новое купим! - Массовый телепорт, - ожесточенно шипела мелом о гладкий камень, идеальный для любого чертежа, Аксонна. С ее лица крупными каплями срывался пот; она тщательно припоминала тот рисунок из книги по телепортации, которую совсем недавно поручил ей учить Ларгентум, и каждую руну обводила по нескольку раз, чтобы рисунок был четкий. – Я не смогу выверить все руками, опыта нет, но могу смухлевать переносом на твердую поверхность. С тебя или Десенакта потребуется только поле стабилизации, с меня – инициация и координаты, а все остальное будет здесь. Минимум риска. - А как же ты знаешь рисунок? – охнул Байэл. – Откуда? Ты же только первый курс! - О, ты многого обо мне не знаешь, пап. Ба-бах!!! Ледяное крошево и снежная пыль в очередной раз градом обдали пол у стены. Эммет всхлипнул, Ралли молча стоял на одном колене с винтовкой, а Десенакт с рыком пытался укрепить стену. - Ксюх, как долго там еще? – хныкнул Эммет. - Еще немного, вытри сопли! Алый свет уже был хорошо виден сквозь лед, даже покрытый трещинами, и первый клинок Мысли в зал не заставил себя ждать. Ралли прицелился, выстрелил, и красный свет погас, а белый вспыхнул и исчез, но дыра начала расширяться, лед – кусками разлетаться в разные стороны от ударов и новых красных клинков, а Десенакт уже не успевал собирать воду из воздуха. - Акси-и-и-и!!! – завопил он. - Заткнись! – рявкнула Аксонна, запястьем утирая лоб. – Еще… да, еще здесь! – Последний шорк мела, от которого уже вся рука была белая, и анфорка поднялась, откидывая оставшийся пенек. - Шевелитесь, живо, ну! На ком поле? - Я сделаю! – развел руки в стороны Байэл, вступивший в четкий круг. - Держитесь друг за друга и за нас крепко, и не смейте отпускать, если культяпки дороги, – проинструктировал Десенакт, за шкирку втаскивая Эммета; Ралли подскочил уже сам и вцепился в плечи Аксонны и Байэла, сам же фон Морт впился лапами в Байэла и закостеневшего от ужаса – небеспричинно - Эммета. - Они здесь! – заорал Эммет. И правда: ледяная стена практически полностью рухнула, впуская орду разрушителей. Аксонна не успела даже вскрикнуть, не говоря о том, чтобы сконцентрироваться на координатах точки выхода телепорта, но Метеора, до того уделявшая им всем ноль внимания, снова подняла изящную ручку – и астории замерли, как будто кто-то поставил их на паузу. - Манеры, - поцокала она языком. – А точнее – вопиющее их отсутствие, о Создатель! - Спасибо, - выдохнула Аксонна, поднимая руки. – За все спасибо! - Не прощаемся, Фундаментал, - отозвалась Архитектор. Аксонна думала, она не просто вывихнет себе мозг, но превратит собственные внутренности в мелкое пюре. Боль разрывала голову, кровь с носа лилась ручьем, и каждую ее клетку рвало на куски. Ей очень не хотелось думать о том, что чувствуют Десенакт, Байэл и Ралли с Эмметом, однако все же надеялась, что невидимая теперь ошибка в рунах на полу аукается лишь ей одной. Ух, Фенариус ей голову оторвет за такие приколы. Сознание вспыхнуло от хлопка – оглушительного, рвущего измерения между и поперек. Это было подобие звукового удара, предназначение которого – пробить само мироздание, как предназначение иглы – пронзить ткань, вытянуть с собой нить. Они сейчас все были этой иглой и этой нитью. Они все хотели на ту сторону – не потому что именно желали, но потому что это было их функцией в хитросплетении механизма телепортации. Прошли мгновения, но Аксонне чудилось, что прошло несколько часов. Искривление пространства всегда влекло за собой и временные искажения для объекта, субъекта и наблюдателя, иногда – совсем незначительно, иногда – настолько сильно, что наблюдатель, как правило, прощался с рассудком. Повезет ли ей? Как знать. Бах. Она впечаталась всем телом и лицом в мягкий ковер, пахнущий сиреневыми благовониями, и сверху же ее приложило в практически тот же миг еще четырьмя телами. - Блядь, - беззвучно шевельнула губами Аксонна, не в силах даже вдохнуть, не говоря уже о том, чтобы спихнуть с себя здоровых мужиков, дезориентированных не меньше. Как же хорошо, что секундой спустя эта мучительная тяжесть тут же пропала. - Вы знаете, воспитанные личности все-таки сначала стучат. Аксонне хотелось и плакать, и смеяться, и она тут же уткнулась окровавленным лицом в грудь поднимавшего ее Ларгентума, завыла глухо, прижимаясь к нему. - Ну тише, Сонья, тише, все хорошо, - пригладил он ее по мокрым от пота и крови волосам, тоже обнимая. Сталкер был не в домашнем, только без плаща и сапог, и Радуга впечаталась кровавым носом в его любимую футболку с каким-то жутким оборотнем с обложки альбома одной террианской земной группы. – Должен признать, вы быстро обернулись. - Да ты вообще ни хуя понятия не имеешь, Эл Джи, - сел кое-как Десенакт, потирая голову промеж рогов. – Уй, ебись оно все… Акса, я никогда больше с тобой телепортироваться не буду! Пиздец блядь! Эммета, совершенно белого, крупно колотило, и Ларгентум без слов указал ему в сторону ванной, куда парень улетел пулей. Ралли и Байэл же сели молча, хоть и тоже хрипели от остаточных «ласковостей» массовой телепортации руки первокурсника. Изабелла на своем любимом фикусе шипела на гостей, подняв мохнатое брюшко в воинственном порыве. - Я так понял, план действий пошел не по плану действий, м-м? – взглянул на наконец отлепившуюся от него, как анфорка напиталась хоть толикой его сил, чтоб прийти в себя, Аксонну Ларгентум. – И Софи я среди вас не вижу… Аксонна тоже наконец села, потирая грязное лицо ладонями, и с грустью посмотрела на абсолютно изгвазданный пятью их рылами светлый ковер. Драить она его будет ох как долго. - Рассказывать, - наконец посмотрела Радуга на Ларгентума, нисколько не обеспокоенного ковром, - придется много, Фень. А я, прости, хочу по крайней мере поселиться в душе и больше никогда оттуда не выходить. - Справедливо, - кивнул сталкер и поднял голову на Десенакта, с матом и кряками поднимающегося на ноги – но Бурана все еще шатало. – Спасибо за все, Десенакт. Ступайте отдыхайте. - Спасибой башку не утрясешь обратно, - буркнул полудемон, пытаясь устроить шляпу на голове как привычно. - Так, пацаны, поднимаем задницы и валим отсюда, мы и так тут уже все засрали, еще ментов по наши души вызовут. А, ну да, - уставился он из-под полей на Ларгентума, - один здесь уже. Ух, бля, как же пиздецки я хочу какой-нибудь стейк! С картошкой. И салатом. Бля. - Я тоже хочу, - присоседился к нему прибежавший уже более порозовевший Эммет и тут же обернулся на Аксонну и Ларгентума. – Я там все прибрал! Честно. И спасибо. Вот. - Иди уже, - фыркнула анфорка. - Ликбез нам устроят за все про все хоть? – усмехнулся Ралли. - Не сомневайся. Байэл ничего не говорил, только взглянул с тревогой на Аксонну. Та улыбнулась, как сумела, кивнула: Десенакту вряд ли есть резон раскрывать его личность сейчас. Главное – вести себя потише и внимания не привлекать. Терагар закусил губу и, покивав, ушел вслед за Райли. Входная дверь закрылась за ними, и снова в доме воцарилась та чудесная, мягкая тишина, за которую Аксонна так обожала обиталище Ларгентума. Сталкер помог ей подняться и пройти до ванной, в которой Эммет и правда прибрался после себя, удостоверился, что она снова способна шевелиться без проблем, и оставил ее в покое, закрыв за собой дверь. Анфорка вздохнула, включила воду и пару минут сначала просто сидела на коленях возле ванны, дыша и упорядочивая все в своей многострадальной голове. Рассказывать ей придется не просто много, но до хрена. И объясняться наверняка тоже, потому что Фенариус не будет Фенариусом, если не задаст хотя бы с десяток вопросов. Что уж кривить душой, она бы тоже их задала, услышь она всю эту ересь, что произошла, из чужих уст. Она бы не поверила тому, что видела своими глазами и сделала по своей воле. Грязные вещи отправились в стиралку, грязное тело – в ванну. И дышать сразу же стало легче. Вышла Аксонна уже переодетой в домашнее, а также чистой, свежей и желающей пожить еще немного. Высушенные волосы укрывали голову как пух от одуванчика, и она быстро перехватила их резинкой, направляясь на поиски Ларгентума. Он нашелся, ожидаемо по запахам, от которых заныло в животе, на кухне, и Изабелла радостно сновала туда-сюда по цветам, на полу и по столам в ожидании гостинцев, которые ловила на лету и уносила в домик. - Садись, - не оборачиваясь от сковороды, от которой и тянуло этим восхитительным мясным ароматом, сказал сталкер. Футболку он не поменял, только вытер. – Почти готово, буквально где-то минута осталась. Чайник только что кипел, ты что будешь? - Я все сделаю с чайником, - метнулась тут же помочь Аксонна. – Сам что будешь? - Чай. Бергамотовый, который Дайвер принес, как он… - «Эрл Грей», - зашуршала ароматной коробкой с заваркой Радуга. - Устроим. - Это имя? Или категория сорта? - Вроде бы имя. Какой-то английский аристократ, мне кажется. Изя, осторожно, обожгу. Паукарилл ответила потиранием мягкой шубки об руку и ускакала к себе в домик. - Фень, а вы сами давно вернулись? – поставила кружки с чаем и своим кофе с молоком на стол Аксонна, пока Ларгентум возился с тушеным мясом и овощами. – Как переведу дух, хочу к Элу забежать: у меня бритвы приказали долго жить. То есть, эм… короче, новые нужны. - «Призма» прибыла два, может быть, три часа как, - отозвался сталкер, ставя им пиалы с едой, и повернулся за хлебом и маронским сыром, к которому Аксонна, у которой тут же заблестели глаза, недавно пристрастилась. – Я же здесь уже часов шесть, мы с матушкой все перепроверяли. Потом она сказала, что завершит все сама, и я отправился домой с твоей работой по выправке «Пожирания». Подумал, может, смогу чем помочь, если сам все увижу лишний раз. Что, что ты так смотришь? – удивился Серафим, заметив, что анфорка замерла с широко раскрытыми глазами. – Я не собирался вносить изменения без твоего одобрения, просто хотел посмотреть, что… - Не это, - мотнула головой Аксонна. – Алаэнор здесь?! - Ну, Сонья, - усмехнулся Ларгентум, все-таки садясь на свое место с подвернутой ногой, - не Алаэнор, конечно же, а Ее Величество, принцесса Этерианской Дуалы Меркуриал Амал Маэв Эри. И не только она… Радуга тихо зашипела, тоже садясь: сталкер так легко зацепил ее любопытство, что аж немного обидно стало. - Ты тоже, я смотрю, сложа лапки не сидел. - Давай так, - выпрямился Серафим, даже не пытаясь скрыть улыбки, - мы поедим и расскажем друг другу обо всем, что с нами случилось. - И в какой очередности? - Решим это, как настоящие воины. Аксонна опустила глаза на приподнятую руку сталкера со сжатым кулаком. И, сощурясь, повторила его позу. Трижды тряхнули они кулаками и оба застыли с раскрытыми ладонями. Снова трижды тряхнули – у Аксонны остался кулак, Ларгентум же снова распахнул ладонь. Анфорка тут же шумно выдохнула; руки тряхнулись вновь – и два выставленных пальца анфорки оказались напротив вновь сжатого кулака Фенариуса. - Сцука, - буркнула Аксонна. - Ешь давай, - посмеялся Ларгентум, вручая ей ломоть хлеба с сыром. *** ...Рассказ получился, и в самом деле, долгим. Аксонна, почесывавшая Изабеллу, растянувшуюся у нее на животе, выцепляла из памяти каждую мелочь, каждое слово, каждый момент, который заставлял ее замирать. И не утаила ничего: ни правду о Байэле (Ларгентум заметно напрягся, услышав его имя), ни разговор с Дираэлем, ни подоплеку принятых ею – и далеко не с легким сердцем – решений. На удивление анфорки, Серафим только раза два остановил ее и переспросил: о раскладах Блэкджек и о реакции Дираэля на мертвую Софи. Когда же Аксонна наконец закончила, поведав о таком себе ее телепорте прямо из Горнила, Ларгентум долго молчал. Она сначала думала, он подбирает слова, чтобы высказаться касательно чего-то (может даже, об этом крайне хреновом телепорте), но сталкер спросил мнение Аксонны касательно вмешательства Ариадела. Радуга прекрасно понимала, что, хоть ситуация с А… Меркуриал и разрешилась (хоть она пока и не знала, как), поступок астория никто, и в особенности Ларгентум, не забыл и уж тем более не простил. И мнение насчет Падшего Аксонна в том числе имела достаточно… неоднозначное. - Мне кажется, моим самым честным и точным ответом тебе будет «не знаю», Фень, - наконец ответила она, теребя пальцем кисточку на диванной подушке перед собой. Изабелла уже сидела на голове анфорки и шкоборчала, возясь с ее волосами. – Я уже давно ни в чем касательно него не уверена. Да и не только касательно него. Я имею в виду, - нервно усмехнулась Аксонна, подняв взгляд на сталкера, сидевшего рядом с ее диваном в любимом своем кресле-качалке и неотрывно глядящего на нее, - например, я была уверена, что ты, по меньшей мере, хорошенько пропесочишь меня касательно того, что я доверилась Дираэлю, что я доверилась Ариаделу и Метеоре, о которой мы вообще знаем целое ничего, что я зафигачила клятый массовый телепорт на пять человек на нехилое такое расстояние! Но ты… ты как будто вообще ничему не удивлен. А вот я удивлена. И мне люто не по себе от этого. - Прости, - вздохнув, покачал головой Ларгентум. – Я понимаю, о чем ты говоришь, и… я не хотел тебя пугать, извини. У меня, поверь, чувств и настроений ничуть не меньше твоего, просто… я подумал, что тебе наоборот, будет легче, если ты увидишь, что я спокоен. Потому что, видит Мать-Богиня, мне тоже пришлось некоторые… откровения услышать и узнать. Аксонна чуть ли не засмеялась, все-таки услышав нервные нотки в голосе наставника, но вовремя задавила в себе смех, чтобы не расстроить сталкера еще больше. Ей действительно стало легче – но напротив, именно от вновь пробившихся от Серафима эмоций. А то уже испугалась, что как будто время действительно искривилось, и Фенариус опять стал валенком в плане реакции на что бы то ни было. Анфорка подползла на диванную подушку повыше и, найдя рукой руку снова провалившегося куда-то в свои мысли Ларгентума, чуть сжала. - Расскажи? – попросила она, когда он, вздрогнув, вернул устремленный в никуда взгляд на нее. История с вызволением Меркуриал была куда более краткой, – и более порадовавшей, - чем то, о чем поведала Аксонна. Затаив дыхание, слушала она про внезапный визит Эндаймеса и передачу через него и Ларгентума ей поручения Дираэля, про совершенно новый вид телепорта, созданный через спаивание вер Дайнайлом двух разных типов телепортации, про «Сияние Ригеля», встречу с Меркуриал и конфронтацию с Меридианом, открывшую тайну беглой этерианской принцессы. Аксонне чуть не стало худо, когда оказалось, что страж, пытавшийся убить Меркуриал, утверждал, что исполняет волю ее отца. Говорил ли он правду? Или это было чудовищное недопонимание? Как будто очередная лекция в аудитории Академии. Только в этот раз анфорка не записывала, но лихорадочно и жадно впитывала новую информацию. Пусть ее и было не так много… …что, помимо все еще странного, напряженного молчания Ларгентума, навело Аксонну на очевидный вывод. - Ты рассказал мне не все, не так ли? – тихо спросила она. Сталкер стиснул губы и запрокинул голову, чтобы точно не пересечься с ученицей взглядом. - Знаешь… - наконец сказал он. – Это было где-то после Ночи Без Звезд… когда я уже вернулся в Азурекс, а ты пока осталась с Аваком на Лами’иде. Мы как-то разговорились с Дайвером. Не помню, о чем именно шел сначала разговор, но он в один момент мне сказал: «Впуская кого-то нового в свою жизнь, мы словно бы сажаем семя, что взяли из сумки наугад. И только от нас зависит, во-первых, вырастет ли это семя вообще, и, во-вторых, распознаем ли мы вовремя, что мы посадили: волчью ягоду, смородину или какую-нибудь крапиву». - Дайвер был пьян во время этого разговора? - Очень. - Это многое объясняет, но я поняла, что он имел в виду. - Как ты думаешь, что же я посадил, впустив в свою жизнь тебя? - Арбуз? - Шиповник, - упер взгляд в сложенные у живота руки Ларгентум. - И я до того полюбил его цветы, что теперь каждую каплю воды вымеряю, чтобы не залить и не засушить драгоценный куст. Аксонна сжала зубы. Метафора была более чем очевидна. - Ты ведь понимаешь, что куст никуда не денется? – подперла она голову рукой. – Что тебе все равно придется его поливать. И особенно в жаркие дни, когда влага так важна. Ларгентум перевел целый глаз на анфорку, не поворачивая головы. - А если я ненароком залью куст? - Куст переживет, - твердо посмотрела в ответ Аксонна.