Turncoat

Гермиона

      Усаживаюсь напротив Роули.       — Я буду снаружи, Гермиона, — говорит Люпин, направляясь к выходу.       До сих пор не совсем понимаю, почему нужно допрашивать Роули один на один, полагаю, что без свидетелей мне будет проще сосредоточиться и проникнуть в его разум. Но сначала я дам ему возможность рассказать всё самому.       — Ты знаешь, почему ты здесь? — спрашиваю я.       — Да, да, — скучающе протягивает он.       Он привязан к стулу и не может сделать ничего, что угрожало бы моей безопасности. Вместо страха от нахождения в одной комнате с пожирателем смерти я чувствую лишь отвращение. Я слышала в разговоре между Тонкс и Люпином, что Роули не колеблется убивать женщин и детей, едва узнав, что статус их крови находится под вопросом.       — Так что ты будешь со мной делать, грязнокровка?       — Можешь называть меня как угодно, — равнодушно произношу я. — Я всё равно дам тебе шанс. Тебе известно, кто предал Орден?       — А ты бы очень хотела это знать, да? — злобно скалясь, говорит он.       Почему он не боится? Он полностью в моей власти. Я могу сделать всё, что мне вздумается, ни секунды не поколебавшись. У него нет причин чувствовать себя так уверенно.       — Если не скажешь, мне придётся использовать легилименцию, — предупреждаю я.       Мне не нравится идея проникновения в чужой разум. Согласно книгам, легилименция не лучше, чем пытки, потому что является серьёзным нарушением частной жизни. Я знаю, что на войне все средства хороши, но всё-таки…       — Ну, дерзай. Не думаю, что после сегодняшнего информация о предателе окажется чем-то для тебя полезной.       Я прищуриваюсь. После сегодняшнего? Что это может значить?       Устанавливаю зрительный контакт и проникаю в его разум. Малфой оказался прав: защита Роули разбивается при одном мизерном усилии с моей стороны и вот я уже пролистываю его воспоминания. При мысли о Малфое кулон начинает жечь грудь, но у меня нет времени прочесть послание.       Сосредоточиваюсь на Волдеморте, пытаясь найти самые последние воспоминания, связанные с ним.       Я в тёмной комнате, смотрю на спинку высокого кресла, повёрнутого к камину. Рядом со мной стоят Долохов, Малсибер, Крэбб и Малфой — старшие. Волдеморт отдаёт приказы.       Пролистываю это воспоминание и смотрю на ту же комнату, но уже через узкую щель в дверном проёме. Передо мной спина низенького, кривоногого, плешивого мужчины.       Нет…       Наземникус Флетчер.       Бруствер убедил нас, что Наземникус — лучший вариант для сбора информации о пожирателях, потому что он преступник. Мы поверили ему, потому что, несмотря на свою трусливость, Флетчер и правда вращался в криминальных кругах и знал, как незаметно выведывать полезные сведения, совершая мелкие сделки.       Всё сходится.       Это он сказал, что в Дырявом котле будет лишь пара пожирателей. Это он дал нам координаты их бристольского лагеря. Он не знал о наших планах засады в Ноттингеме, потому что это было спонтанное решение. Знал ли он о задании Симуса — это единственное, что надо проверить.       Я выхожу из разума Роули.       — Наземникус Флетчер, — говорю я вслух.       — Наземникус, да, — довольно кивает он.       Кулон снова жжётся, и я поднимаюсь на ноги.       — Что ж, мы узнали всё, что нам нужно. Осталось только решить, что делать с тобой, — обращаюсь я к нему. Затем зову Люпина.       Когда он входит в комнату, я говорю:       — Шпион — Наземникус.       — Ты уверена? — спрашивает он.       Я киваю.       — Мне нужно выйти на пару минут.       Он занимает моё место, и я выхожу из комнаты, закрывая за собой дверь. Достаю кулон и вижу лишь одно слово, написанное большими буквами: «ОПАСНОСТЬ». Что за?..       Вдруг дверь резко распахивается, и в комнату влетают два пожирателя. Я сразу же понимаю, что один из них — Долохов, и бросаюсь в дальний угол, метая Оглушающие в них обоих. Не обращая на меня внимания, они исчезают в комнате, где находятся Люпин и Роули.       Третий пожиратель направляет на меня палочку, из кончика которой вырываются верёвки. Я уворачиваюсь и пытаюсь оглушить его, но заклинание пролетает мимо и попадает в четвёртого, стоящего в дверном проёме. Я бегу к выходу, но третий пожиратель создаёт стену огня, блокируя мне путь. Следом в меня летит Обезоруживающее от пятого, но, прежде чем я могу отреагировать, струя света отражается и летит обратно в его направлении.       Заклинания опять отскакивают от меня?       Я блокирую почти все из них, но упускаю одно, и оно опять отражается. Это придаёт мне больше уверенности, я делаю шаг вперёд, занимая наступательную позицию. Продолжая метать заклинания в пожирателей, я наконец вижу, что могу обойти стену огня и выбраться отсюда.       Вторая дверь открывается, и из неё выходит Роули. Значит, Долохов и другой пожиратель освободили его. Он присоединяется к остальным, и я понимаю, что это и было причиной его уверенности. Всё было подстроено. Он знал, что за ним придут!       Разъярённая, я начинаю работать быстрее, чтобы пробраться к выходу и аппарировать. Мы установили точки аппарации в этом здании чисто из соображений безопасности — никогда не думала, что мне придётся пробиваться к ним с боем.       Оглушающее со свистом проносится мимо — пугающе близко рядом с ухом. Я понимаю, что слишком сильно полагалась на свою удачу. Неважно, что за сила меня оберегает, должно быть, она уже на исходе от такой массированной атаки. Я сдаюсь, оставляю надежду пройти мимо огненной стены и перехожу в оборонительную позицию, лишь изредка посылая в пожирателей заклинания.       Направляю палочку на огонь и кричу:       — Агуаменти!       Вода гасит часть стены, но в это время одно из заклятий пробивает мой щит, и я вынуждена отвлечься, чтобы блокировать ещё несколько. Когда я снова обращаюсь к стене огня, вижу, что она опять целая.       Дверь второй комнаты громко распахивается, но я не могу посмотреть в том направлении — атака трёх пожирателей не даёт мне ни одной свободной секунды. Точнее, не давала, пока я не услышала голос Долохова:       — Прекрати сопротивление или я убью твоего дружка!       Продолжаю отражать заклинания, но их количество ощутимо снижается. Только один из пожирателей, который напал на меня первым, продолжает атаковать. По сигналу Долохова он тоже останавливается. Я вижу, что Люпин без сознания, крепко связан и парит в нескольких футах над полом.       — Не дождётесь, — говорю я, гневно глядя на Долохова.       — Ну, как пожелаешь, — отвечает он и направляет палочку на Люпина.       Это не пустая угроза. Я знаю, что он не блефует. Чёрт, я не могу дать Римусу умереть вот так.       Моя палочка с тихим стуком падает на пол. Один из пожирателей тут же призывает её к себе. Долохов направляет на меня палочку, и я инстинктивно вздрагиваю.       Я понимаю, что кулон всё ещё у меня на шее, но выскочил из-под свитера. Сжимаю его в руке и закрываю глаза, изо всех сил концентрируясь на одном слове: «Наземникус».       Затем меня откидывает назад, и я болезненно ударяюсь в стену.       Они убьют меня?